Глава 3

Вот она, моя альма-матер. Не могу сказать, что она вызывает у меня хоть какие-то приятные чувства. Да оно и понятно, друзей у меня здесь так и не появилось, одни знакомые. А учеба уже ничего кроме зевоты не вызывает. Ну вот скажите, за каким Пифагором мне, будущему программисту, понадобилась культурология или философия?

И ведь что обидно: мои одногруппники между собой более-менее сошлись, а я почему-то оказался как сбоку припека. Хотя это как раз понятно почему: по-другому получиться просто не могло, ведь они все ребята небедные, мажорики, один я там белая ворона — нищий сын училки… Посвящение в студенты — они в самый дорогой клуб собрались, на который у меня денег, разумеется, нет. Новый год — та же история, день студента — опять повтор, а я как всегда пролетаю. А если бы даже и пошёл я в этот клуб, то что мне там делать? Бухать как они все, пропивая последние мозги, я не могу и не буду. Ну не выношу я алкоголь, меня сразу же от него тошнит. Танцевать? В этом обкуренном месте? Да уж, побывал я всё-таки один раз в таком вот клубе, так там на танцполе дышать просто невозможно было от табачного дыма. Так что нет, это тоже мимо меня. И что остаётся? Случайные связи. Ага, с пьяными, никакущими девками, воняющими словно пепельницы, да которых к тому же успели перепробовать едва ли не все посетители этого клуба. Замечательная перспективка. Нет уж, клубы это без меня. Опять же непьющий среди пьющих будет вызывать острое желание его напоить, а мне от этого плохо. Так что ни к чему хорошему моё появление в клубе всё равно бы не привело. Хотя, конечно, обидно было видеть, как все объединились, а я остался не у дел.

Ладно, кончаем пережёвывать сопли и пойдем на пары. Так, что там у нас сегодня по расписанию? Ага, матан, тервер, политология и программирование. Три лекции и практика. Ну, не самый плохой из возможных вариантов. До пары — пятнадцать минут, и я подошел к одногруппникам.

— О, ребят, Отшельник наш из своей кельи вылез. С пробуждением тебя, о свет аскезы и всея направления пещерников.

Да, Отшельник — это я. И приветствие от Кирыча вполне в его духе, этого вполне стоило ожидать, он у нас почти официальный представитель юмора нашего потока. По крайней мере, точно таковым себя считает. Остальные же его считают скоморохом, впрочем тот на это отнюдь не обижается и говорит, что из нас бы команда КВН не вышла, нужно ещё хотя бы парочку таких, как он.

— Кирыч, прекрати, не видишь, пришёл человек в кои-то веки поучиться, а ты ему всю охоту отбиваешь. Нехорошо!

А это уже Леночка, наша староста, вступилась за меня. А вообще, после посвящения в студенты почти вся наша группа обзавелась прозвищами. Так вот я неожиданно для себя стал «Отшельником» за отказ от общих тусовок. Артём — Кирычем, потому что пьёт немерено и всё подряд. У нас даже появились Гриб1 и Гриб2 — два жутких ботаника, с фамилиями Подосинников и Боровой, которые всех и всегда называли грибами за малейшее недопонимание, но больше всего друг друга, тут было даже недопонимание не нужно. Кстати, кто из них первый, а кто второй не знает, по-моему, никто, а поскольку они всегда и везде вместе, то их называют всё время во множественном числе грибами. Девчонок у нас в группе было всего две, но красавица-блондинка Света сбежала от нас в академический декретный отпуск, а Леночка гордо несла знамя старосты, защищая своими скромными ста пятидесятью сантиметрами роста всех, кто по её мнению попал в обиду. Но надо отдать ей должное, именно она могла добиться почти чего угодно, от почти кого угодно, если считала это необходимым. Именно она выбивала нам в деканате и на всех кафедрах из года в год нормальное расписание к тому же в пятидневном варианте. В общем, Леночка — уникум и ссориться с ней никто даже и не пытался, это самим себе во вред. Умница она, конечно, как бы мы без неё жили? Кстати девчонки у нас прозвищ не заполучили, возможно, из-за их небольшого количества.

— Ну что ты, Ленусик, свет очей моих, ненаглядная моя староста! Прости Кирыча, засранца неразумного, ибо не ведал он, что творит, да и не со зла сказал, а токмо красного словца ради. Да и ведь не в обиду же сказано было, а токмо веселья для. — И он тут же аппелировал ко мне: — Димон, ты же не обиделся?

— Нет, не обиделся, нормально всё, — тут же подтвердил я, ведь и правда обижаться было совершенно не на что.

— Ну вот видишь, Ленусик, наши ты полтора метра справедливости, никого я и не обижал, не дуйся, на меня, о защитник всех обиженных и обездоленных!

— Паяц! — как-то резко бросила Лена и отвернулась

— ЗаЯц? Ну какой же я заЯц, — кричал Кирыч вслед отходящей от него Леночке, — Хотя ладно, пусть заЯц, лишь бы не скунс. Не хочу быть скунсом, хотя окрас у них и неплохой…

Я же принялся изучать своим распознаванием своих одногруппников. Практически все плескались вокруг моего четвёртого уровня, кто-то выше на уровень, кто-то ниже. Неожиданно высоким оказался уровень у Кирыча — шестой. Грибы были ещё круче — оба восьмого уровня. Но круче всех была Леночка — десятого. Мда, как-то мой четвёртый уровень заметно меркнет, а ведь ещё нет Лёхи. Интересно, какой уровень у него? Ведь недаром же у него кличка Мозг.

Кстати, а вот дико интересно работает моё распознавание — распознает то, что мне и так известно. А на то, чтобы распознать неизвестное, уровня моей способности не хватает. Забавно, а главное — дико полезно, просто настоящее супероружие, а не способность, и что бы я без неё делал, ума не приложу…

— Димон, а что ты сегодня всё время щуришься, или мыргаешь, как совёнок, больной Паркинсоном? — мда, оказывается, не только я за окружающими наблюдаю, но и они за мной тоже. Пусть и не все, но некоторые. Хотя нет, теперь уже все. Мда уж…

— О, Тоха, браво! Я тебя люблю!

— Э, нет, я не по этой части! — тут же начал отмахиваться руками Антон «Короб». От этого раздался хохот окружающих.

— Тьфу на тебя, пошляк. Я же чисто платонически! Ты же прямо в корень зришь! Я-то, болезный, всё утро себе голову ломаю, а ты так сходу — бац, и как отрезал! Молодца, ай молодца! Ну, наш милый любитель аскезы и представитель всея пещерников, главный отшельник страны, скажи нам смиренным, жаждешь ли ты сменить людское прозвище с Отшельника на Совёнка?

Я решил отшутиться:

— Да хоть поленом называйте, главное — в печку не засовывайте.

— Возрадуйтесь братья и сЕстры мои, пардон, сЕстра! Один из нас сменил имя по своему желанию на более приемлемое. Итак, сын мой, отныне ты нарекаешься Совёнком! Носи это имя с честью и не позорь его на людях. Аминь и ура, товарищи!

— Кончай балаган, Кирыч, достал уже с утра пораньше… — это наш вечно хмурый Игорь «Туча».

— Ох, простите, сэр Туча, я вас и не заметил, а потому не успел поинтересоваться вашим мнением по столь щепетильному поводу.

Игорь предпочёл отмолчаться. К счастью, появление преподавателя спасло нас от дальнейших экивоков Кирыча.

Загрузка...