Взрослые дети

Оставшись один, Оливье попытался вновь уснуть. Что за девчонка, могла бы закрыть шторы... С какой легкостью, она отделалась бы от него... Он спросил себя, зачем ей нужно было будить его только для того, чтобы объяснить о своем походе в кино. У него не оказалось с собой даже снотворных... Как прекрасно проспать весь день! Внезапно мелькнувшая мысль, вырвала его из оков небытия. Нет больше сил бороться с охватившей тревогой. Неясное опасение чего-то неопределенного, вызывало мало помалу страх пред дорогой. Оливье попытался убедить себя, что причиной этого страха является его печень; приступы боли часто превращают людей в пессимистов. У него появилось ощущение сползания к катастрофе. Никогда Валери не вела себя так нежно с ним, когда предложила совершить побег, но он знал ее артистическое дарование! Оливье сильно переживал. Испытываемая им любовь к Валери съедала его и походила странным образом на неизлечимую болезнь. Он с горечью видел, как рушатся его юношеские мечты. Он всегда считал, что его лень и отсутствие амбиций происходят от одиночества и, что когда однажды он полюбит женщину... Да, это произошло... только эта женщина уничтожает его, и иногда внушает отвращение... Испытывая омерзение от своей бесхарактерности, но не имея сил преодолеть себя, Оливье пил, можно сказать, разлагался в алкоголе. думая найти в нем храбрости любить Валери. Он чувствовал, как усиливается страсть, и пил все больше и больше.

А что она? Почему вела себя так будто он нужен ей? Валери не любила его, в этом Оливье был уверен. Но уже давно им приходилось искусственно создавать что-то вроде эротических переживаний! Тогда? Спектакль! Цирк! Только он был плохим клоуном. Ужасающая западня, в которой Оливье кружился день и ночь как белка в колесе, казалась безвыходной. Он вздрогнул, почувствовал вновь тошноту и головокружение. Добираясь до ванны, он едва нашел силы, чтобы не поползти туда на четвереньках. Оливье униженно склонился над раковиной, его вырвало желчью. Затем вылив остатки скотча в стаканчик из под зубных щеток и опрокинув содержимое в рот, он улегся в постель как в гроб. Его повсюду преследовал запах Валери... Он никогда не излечится... но излечиться значило потерять Валери!

Когда Валери вернулась, Оливье заканчивал бриться. Он чувствовал себя лучше и жалел, что оставил ее одну. Лицо у Валери осунулось. В противоположность большинству женщин усталость ее молодила, придавая ее внешности подростковый вид. Оливье радушно улыбнулся.

- Ты все сердишься, дорогая! Мне жаль, но ты отмщена, заметь это, я чуть не подох как собака.

Она вздрогнула. Никогда он еще не разговаривал с ней так нежно. Может угадал до какой степени ласковое обращение делает ее восприимчивой? Чтобы успокоить Оливье, она весело рассказала о проведенном времени. Одеваясь, он слушал ее. Когда она замолчала, Оливье спросил:

- Ты считаешь, у нас хватит храбрости ехать в Бретань сегодня ночью?

Он уже чувствовал, что что-то не так, и пытался оставаться сдержанным.

- У меня больше нет желания ехать туда. Это тебя расстраивает?

Валери посмотрела на него. Ее взгляд выражал иронию и невинность одновременно. Охваченный злобой, Оливье произнес:

- Браво... Ты хочешь вернуться в Сен-Тропез! Мадам не хватает ее приблеженных... Все в порядке, ты на них походишь. Только ты, ты богатая дрянь, твой муж платит, чтобы оставили его в покое... и ты думаешь, что я буду бегать за тобой, исполняя сумасшедшие капризы! Нет, но тебе все равно плевать на меня. Признайся!

- Нет, замолчи.

- Тогда объясни, да побыстрей.

Каким он мог быть грубым. Однако она предпочла видеть его именно таким, хотя это выглядело немного тревожно. Почему бы не сказать ему правду? Еще есть время... Вкус риска разбудил в ней желание. Ничего не поделаешь, он будет страдать и она найдет в этом удовольствие. Никогда Оливье не любил ее лучше, чем в моменты нервного криза.

- Ты с ума сошел! Мне даже на секунду не приходила в голову такая мысль. Как ты мог придумать такое? Все эти неудавшиеся устремления, весь этот жалобный сарказм моих друзей, я дорожу этим не больше, чем тобой. Не говори ничего... Мы можем поехать в другое место!

- Но я хочу знать, почему мы не едем в Бретань? Ведь ты пообещала мне искупление! Имею я право знать по-каким загадочным причинам мне придется отказаться от этого.

Господи, какой он глупый! Он хотел бы...

- Раз тебе так необходимо знать! Когда я была там, туда приезжал мой муж... и мне было хорошо с ним, очень хорошо... и я хочу оставить себе чистое воспоминание об этом.

Со всего размаху Оливье дал ей подщечину. На грани нервного срыва она захохотала.

- Бедный Оливье, любовник, обманутый мужем! Ты чувствуешь себя в смешном положении и не напрасно. Алкоголик и наполовину импотент... Ты меня ударил.

Нет он не хотел терять ее. Раскаиваясь, он просил прощения, извинялся за свой поступок, который объяснял безрасудной любовью, умоляя не прогонять его.

В отчаянии они ненадолго сблизились, после чего сгорающий от страсти и угрызений совести, обезумевший от ревности, Оливье знал, что нужно делать дальше. Вечером они поехали ужинать в Шинон.

16

Вернувшись утром из Довиля, Кристоф занялся корреспонденцией. Там не оказалось ничего срочного. Он воспользовался этим, чтобы позвонить в Сен-Тропез. Ответила Маргарита:

- Мсье? Я очень рада; Мсье может сказать, что я беспокою его по пустякам... Вот, Мсье... Мадам уехала куда-то без багажа и, с тех пор я о ней ничего не слышала. Извиняюсь говорить это Мсье, но Мадам была последнее время очень странной! Я беспокоюсь...

- Алло, Маргарита, алло!

Посоветовав ей больше не переживать, Кристоф повесил трубку. Он едва удержался от расспросов. Какая низость! Он осведомился у своего секретаря, не звонила ли жена. Ответ не удивил его. Смешно придавать столько значения ее отсутствию. Валери знала, что делает.

Чтобы отвлечься, Кристоф занялся подготовкой к поездке в Венецию. Он зарезервировал места и отправился завтракать в ресторан. В конце дня он вновь позвонил в Сен-Тропез, но опять не добился никаких новостей.

Не смотря на лошадиную дозу снотворных, спал плохо. "Без багажа" - два слова не давали покоя. Кристоф знал ее такой уже до свадьбы. Но сейчас эти два слова звучали как сигнал тревоги. Он сердился на Валери, считая ее поведение ребячеством. Конечно, он слишком грубо разговаривал с ней по телефону, но ненастолько, чтобы сразу заслужить развод. Кристоф забыл, что первым заговорил о разводе, и особенно то, что изменение в его намерениях было неизвестно Валери.

В течении двух дней Кристофа не покидала тревога. В четверг вечером он, наконец, решился. Слухи, ходившие в Сен-Тропезе, несомненно окажут ему услугу. Купив билет в Ниццу и позвонив Маргарите, оставалось предупредить Натали. Приняв решение, Кристоф почувствовал некоторое облегчение. Он набрал номер в Довиле, готовый выслушать упреки... С того памятного уик-енда, он не давал знать о себе, однако смело приступил к разговору, убежденный в том, что любовница сможет понять его проблемы.

- Как себя чувствуешь, дорогая? Извини, что не звонил с понедельника, но у меня небольшая неприятность. Валери исчезла и...

- И что?

Голос звучал холодно. Желая смягчить ее, он попытался объяснить:

- Не хочу, чтобы она вытворила какую-нибудь глупость. Не драматизируй, пожалуйста. Я еду в Сен-Тропез и через пару дней мы встретимся в Венеции.

- Вот уж не. Я устала от этой комедии. Ты мне дал слишком много времени, чтобы подумать.

- Ты ревнуешь?

- Да, ты любишь свою жену?.. Знаю, знаю, что ты любишь и меня тоже, но мне этого больше не достаточно. Займись уж ей раз и навсегда, а меня оставь в покое!

Кристоф стоял некоторое время неподвижно, прижав к уху телефонную трубку, а затем принялся хохотать... Натали видимо хочет развестись со мной... Но ведь он муж другой! Женщины для него ничего не значили. Достигший такой вершины пароксизм, стал забавлять его... Если бы только Валери не была такой сумасбродной!

17

Завороженная возрастающим сметением Оливье, Валери использовала все средства, чтобы добавить масла в огонь. Впрочем, она не слишком ценила его, чтобы поверить в то, что он может от любви сойти с ума; и если иногда симтомы были на лицо, она отвергала опасения, считая, что это ловко расставленные сети. Для избежания риска прекратить это систематическое разложение, Валери поддерживала в себе презрение, которое он ей внушал. Оливье слишком послушно принял на себя роль жертвы и стал противен ей рабским поведением. Они продолжали бегство, сменяя гостиницу одну за другой. Валери играла роль подростка, счастливого ходить в грязной одежде, носить немытые волосы, такое существование походило на прошлое, которым она желала насытиться до конца. Это возможно тогда, когда отвергнуто благоразумие. Навязывая капризы любовнику, она хотела отомстить мужу, разрушая сознательно то, чему он научил ее за десять лет. Взбунтовавшись, она снова брала на вооружение жестокость, находя удовлетворение в том, что подталкивает своего партнера к окончательному падению. Она боялась Оливье только тогда, когда у него появлялись проблески сознания. Он мог стать опасным, но этот риск только усиливал нездоровое удовольствие, которое она испытывала. Пьянство стало для нее наукой. Превратившись в ведьму, Валери со знанием дела дозировала попеременно алкоголь, ссоры, примирения, примешивая туда особого рода поэзию и неповторимый шарм. Одержанные победы заставляли поверить в свою неуязвимость.

Оливье вполне сознательно давал себя увлечь; почти со сладострастием отдавался этой игре, и обнаруживая хитрость, не прилагал никаких усилий, чтобы расстаться с ней. Более того он был готов пойти на все, чтобы сохранить ее; чувствовал ненависть, которая привязывала сильнее любви; страсть убила в нем нежность. Сможет ли он когда-нибудь пить меньше? Без сомнения,никогда. Оливье знал, что болен. Валери легко бы выздоровела. Она пила только для развлечения, без реальной нужды... также и для того, чтобы увлечь любовника. Он вспомнил ироничный взгляд, оценивающий его состояние после выпитого алкоголя. Единственная вещь, увлекшая Оливье это сохранившаяся способность совершать любовный акт. Что произойдет, если он потеряет этот последний признак мужественности? Пару раз инстинкт самосохранения подсказывал ему необходимость возвращения в Париж или Сен-Тропез. Валери подсмеивалась над ним, обвиняя в малодушии... Он довольно долго добивался любви; ему осталось только пользоваться ею. Ради него, Валери отказалась от всего... Но всему приходит конец. Конец кочевого существования будет означать, конец их любовной связи. Он не мог сомневаться в этом.

Никогда Оливье не знал ее такой бесстыдно-податливой, но так до конца не отдавшейся. Изнуренный, он оставался привязан к этой женщине; с каждым днем становясь все более безвольным, возмущенным и в тайне безжалостным. Полностью польщенные моральным разрушением, они мало заботились о беспокойстве, вызванном их исчезновением.

18

Кристоф удивился удовольствию, которое испытал, когда снова увидел дом в Сен-Тропезе. Сколько времени он не появлялся здесь? Этого он даже не помнил... Валери обустроила его по своему вкусу и кристоф, забавляясь, находил новые детали. Их было много, предназначались они в первую очередь для того, чтобы подчеркнуть красоту и радушие хозяйки этих мест.

Он купил для нее дом в самом начале его романа с Натали. Хорошо зная независимый характер жены, Кристоф надеялся, что такой великолепный уголок поможет ей сохранить равновесие, которого так не хватало в истосковавшемся по солнцу Париже. Однако и на этот раз он приукрасил воспоминания в свою пользу. Уже в ту пору, несмотря на влюбленность к Валери, ее требовательность и постоянное желание его присутствия раздражали и мешали ему в делах. И потом, Кристоф думал о репутации, рассчитывая на так называемый "филиал" Сен-Жермен-дэ-Прэ. В кругу крупной буржуазии, к которой он принадлежал, ярлык артиста извинял многие вещи. Таким образом, присутствие Валери в Сен-Тропезе могло смягчить эффект возможных ошибок.

Продолжая экскурсию по вилле, Кристоф поразился ее очарованием. Ему по душе пришелся белый цвет канапе, шторы, ковры. Фарфоровые статуэтки, засохшие цветы в вазах, ракушки придавали необычный вид помещению. Все это могло охарактеризовать и саму хозяйку. Единственный беспорядок происходил из целой горы книг и журналов. Бар оказался переполненным бутылками и стаканами. Он выпил вина и спустился на терассу.

Стояла нестерпимая духота. Кристоф пожалел, что отказался строить бассейн. Он испытал желание поплавать, но не решился идти на пляж. Если дела уладятся, он сделает ей сюрприз...

Кругом царило спокойствие... Кристоф уже стал сомневаться в обоснованности своего волнения. А вдруг Валери вернулась? Что он тогда скажет ей? Нет, дом пуст... Ему не доставало жены, и подпитываемое пессимизмом, нехорошее предчувствие вновь овладело им. Несмотря на это Кристоф хотел есть и отдал должное кухне Маргариты. Он воспользовался застольем, чтобы заставить ее развязать язык.

- Послушайте меня внимательно. Необходимо, чтобы вы рассказали все, что знаете. Ведь я желаю ей добра.

- Конечно! А вы не воспользуетесь этим для развода?

Как она узнала.

- Мадам вам об этом говорила?

- Да ну! Это не в ее правилах! Если хотите на чистоту... Я подслушивала за дверью.

Кристоф едва сдержал желание расхохотаться. Бедная Маргарита. Видимо, ее преданность была настолько велика, если она призналась в этом. Он мило, по заговорщически улыбнулся и она рассказала про Оливье в соседней комнате, выходы, чрезмерные пьянки, переполненный приглашенными дом и, наконец, внезапный отъезд с молодым человеком после какого-то неприятного телефонного разговора.

Кристоф поблагодарил Маргариту, дал слово не выдавать Валери ее роль шпионки и отослал на кухню. Нет, обедать здесь он не останется.

Подозрительность вскружила ему голову. Если верить словам кухарки, его непреклонность стала виной тому, что Валери оказалась в руках этого молодого кретина. Но это значит, что она еще любит его... В воображении снова возник отель в Бретани и он вновь пережил проведенные там часы... Тем не менее Кристоф не мог принять эту единственную теорию; в городе последствия этого могут оказаться другими. Предвидя долгую бессонную ночь, он решил немного поспать.

Кристоф проснулся с бойцовским настроением добиться того, что желал, и равным образом, готовым просто поразвлечься. Почувствовав себя холостяком, он захотел покорить цитадель высшего наслаждения!

Такси приехало за ним в 7 часов вечера. Кристоф расплатился с водителем в речном порту. По сравнению с этой наполовину голой, безобразной и орущей ордой, заполненные улицы Парижа в часы пик показались ему не такими уж шумными. Он скрылся от этого людского столпотворения в антикварном магазине. На мгновение его мысль унеслась в Париж, в ту жизнь, которую любил... но он хотел некоторое время побыть свободным от всего. Все-таки было что-то особенное в этом городе, раз столько людей мечтает приехать сюда, полюбоваться его прелестями. Пройдя по магазинам, Кристоф выбрал зеркало для Натали и огромную черепаху для Валери.

Сделав покупки, он со спокойной совестью направился в соседний бар "Эскаль".

19

Сильви была ошеломлена появлением Кристофа. Она видела его пару раз в Париже, когда Валери приглашала ее на коктель. Он подошел прямо к ней.

- Здравствуй. Я могу сесть?

Она представила его присутствующим. Он вызвал любопытство и недоверие, но так или иначе не отказал себе в желании понравиться... Бутылка скотча облегчила первый контакт и вот уже Кристоф почувствовал себя в ударе, шутил, говорил комплименты Сильви, просил ее и ее друзей послужить ему гидом, но о Валери не обмолвился ни словом. Ему стало забавно видеть их смущение; в этот момент он почувствовал себя другим человеком! Однако имел тот же возраст, что и многие присутствующие... Кристоф спросил себя, вызывает ли он у них зависть, либо просто напросто легкое презрение; ведь как бы там ни было он представлял серьезный деловой мир и деньги, внешне мало привычный обитателям здешних мест. Съедаемая любопытством Сильви спросила первой:

- Знает ли Валери о вашем приезде?

- Нет. Хотя мне стоило бы предупредить ее. Должно быть она увлекла бедного Оливье в черт знает какое путешествие! Они скоро вернутся... Ее отсутствие дает мне возможность побыть Дон Жуаном!

Никто, казалось, не знал истинных причин исчезновения Валери, что вызывало еще большее беспокойство... Кристоф, однако, старался сохранять непринужденное поведение.

- Забавно, что вы сейчас здесь. Валери нам всегда говорила, что вы ненавидите это место!

- Совершенно верно. У меня произошел разговорчик со слишком умной Натали и я приехал сюда, чтобы получить утешение у своей сумасбродной жены.

Слова тут же покорили всю банду своим цинизмом. Валери никогда не рассказывала о нем и поэтому давным давно было решено, что он очень скучен. И вот теперь все поняли, что перед ними богатый и обходительный муж. Критика Кристофа всех и вся не была лишена юмора. То, что он считал модным, казалось им смешным и далеким от их понимания вещей. Оценивая людей по профессии и по счету в банке, он потешался над неоправданным снобизмом окружающих его в эту минуту молодых людей. Кристоф с тонким сарказмом обыгрывал вероятные причины их присутствия в Сен-Тропезе. Слушая его, Сильви была покорена и старалась понравиться, а затем все, естественно, отправились в кафе Дэзар ужинать.

Позже Кристофу не оставалось ничего делать как плыть по течению... Он убедился, что его расследование обречено на провал. Никто ничего не знал... Он пил от нечего делать и глубоко жалел, что приехал сюда. Несмотря на упорство, ему не удалось побороть в себе ясность ума, которая не давала ему хоть немножко развлечься: он находил невыносимым это сборище неполноценных индивидов. Он считал их бесполезными и претенциозными. Постоянный гвалт вызывал головную боль. Кристоф не понимал привязанности Валери к этой банде алкоголиков, слишком потрепанных, чтобы играть роль юнцов и в то же время слишком непоследовательных, чтобы быть зрелыми интересными личностями, желание стать которыми они давно потеряли. К тому же он был ревнивым, чувствуя себя старым и неспособным к той самой непоследовательности, в которой он их упрекал. Если бы Валери находилась здесь, чувствовал бы он себя по другому? Вероятно... Она умела внушать ему вкус к беспорядку.

Так называемые эротические клубы не вызывали в нем ни малейшего желания. С тягостным чувством он посмотрел на часы, и, отметив, что слишком поздно, спросил себя на чем лучше добраться на виллу. Не желая прибегать к услугам таксистов, ему оставалось либо пойти пешком, либо воспользоваться автомобилем одного из знакомых. Заметив безразличие Кристофа, Сильви предложила отвезти его обратно, желая заодно похвастаться комфортом машины и показать свой талант водителя. Кристоф любезно поблагодарил ее, не заметив, как выйдя на улицу, та быстро опьянела. Ему пришлось самому сесть за руль. Он намеривался отвезти ее сначала в отель и вернуться на ее же машине домой.

- Нет, я не хочу в отель... Хочу поехать с тобой.

- Я считал тебя влюбленной в Оливье. Ты сейчас не в себе.

- Ты боишься меня? Ты не находишь меня привлекательной?

Напротив он находил ее очаровательной; он нее исходил запах свежей кожи. Внезапно обезумев от мысли вновь очутиться дома наедине со своими тревогами, он резко нажал на газ, решив не упускать случай. В конечном счете в этой компании ясно отделяют чувства от действий, а он делает тоже, что и они, пользуясь галантно предложенным телом.

Кристоф взял ее грубо, заботясь только о своем удовольствии; после чего; оставив спать одну, вышел на террасу. Прошедший вечер оставил смешное чувство печали и отвращения. Неужели он так постарел или у него просто изменились вкусы? Он чувствовал себя полным силы, но однако и день и ночь оказались утомительны... Нет, Кристоф был мужчиной, и эти взрослые ребятишки ему просто наскучили. Мысль, казалась, передалась ему на расстоянии от Натали; он улыбнулся, южная авантюра, начала показывать свою бесполезность; по-прежнему не получая от Валери никаких вестей, он стал жалеть, что испортил отношения с Натали. Помимо всего прочего, ему предстояло избавиться от этой девчонки, перед тем, как сесть на самолет в Ницце. Обретя, наконец, прирожденную веселость, он поспал несколько часов и, перепоручив Сильви Маргарите, улетел в Париж.

Она проснулась немного позже. Устыдившись и почувствовав себя оскорбленной его отсутствием, тайком покинула виллу, вспомнив при этом слова, услышанные в детстве: "Тебя всегда не берут в расчет!"

В этот же день ни с кем не попращавшись, Сильви уехала в Бретань.

20

Утром Валери вдруг решила, что глупая игра уже довольно затянулась. Впрочем, у ней не осталось больше денег и она начала скучать.

Бесшумно встав с постели, она вышла из комнаты. За два часа ей удалось снять пену со своего Орлеана, купила приличную одежду, посетила парикмахерскую, короче вновь стала светской дамой. Оставалось только предупредить Оливье об отъезде в Париж. У ней мелькнула мысль сесть на поезд и исчезнуть; но она отбросила ее; не хотелось быть подлой.

Перед тем как открыть дверь, Валери придала лицу выражение полного спокойствия. На этот раз Оливье не спал и видел, как она вышла. Он смерил ее с ног до головы ироничным взглядом и произнес первым:

- Готово... Возвращаемся.

Слегка растерявшись, Валери выбрала вежливость.

- Да. Нужно же было когда-нибудь решиться; у нас нет больше денег. Извини за такой реализм!

_ Откуда же им взяться... Ты предпочла истратить все, что оставалось на вой респектабельный вид и с великой честью вновь воцариться в семейном кругу! В котором часу мы уезжаем?

- Не знаю, после обеда, наверное.

Успокоившись, Валери принялась за еду. В сущности она мило провела время. Ей показалось, что Оливье в глубине души также испытывает некоторую радость от того что придется положить конец их любовной эпопеи. Считая его неспособным скрыть свои чувства, она рассматривала собственное хладнокровие как победу. Он не знал, что это окончательный конец... Во время их стычек, она не раз говорила ему об этом, но он должно быть считал угрозы составляющей частью ее игры.

Она ошибалась. Оливье читал ее мысли с такой легкостью, которая пугала его самого. Ему же без труда удавалось скрыть свои мысли от Валери. Это значило для Оливье, что он безразличен к ней. Она желала распоряжаться им по своему усмотрению. Для нее он оставался просто малодушным алкоголиком, представляющим собой уже использованную вещь. Избыток преданности с его стороны вызывал неприятие с ее стороны.

Оплатив счет, они двинулись в путь. Первые километры пути длились в молчании. Валери пробовала пару раз завязать безобидный разговор, но он каждый раз повисал в воздухе. На полдороге Оливье остановился перед придорожным кафе и предложил выпить по стаканчику. Он залпом опустошил два бокала и, не дожидаясь ее, забрался в машину. Смеясь, она сказала, что он хотел бросить ее прямо на дороге. Молчание Оливье стало понемногу волновать Валери... Он выглядел очень бледным, лицо застывшим. Желая любой ценой избежать ссоры, она мягко спросила:

- Оливье, ты действительно сердишься?

Валери повернула к нему гладкое без малейших признаков усталости либо жалости лицо.

- Ты становишься идиоткой? Ты надеялась, что я, как дрессированная собака, сдам тебя мужу, и буду терпеливо ожидать следующего лета, сидя с дружками за бутылкой вина? Ты сделала из меня скотину, но несмотря ни на что ты останешься единственной, которая мне нужна. Я тебя хорошо прокатил...

- Оливье, сумасшедший! Ты едешь слишком быстро!

- Знаю! Тебе страшно?

Он захохотал.

- Почему ты смеешься?

- Потому что ты боишься. Тебе жутко страшно. Валери струсила! Ты права. Скоро мы умрем... Ты не находишь это забавным?

- Ну хватит, прекрати эту глупую игру. Ты смешон!

- Я не играю.

Валери глубоко и медленно дышала, пытаясь обрести спокойствие. Машина набирала скорость. На самом деле желал он их смерти или просто хотел произвести впечатление, чтобы заставить ее думать иначе? Она давно утверждала, что смотрит на смерть как на подругу, но дрожь, охватившее тело - результат животного страха за свою жизнь. Она заплакала.

- Оливье, прости за все, умоляю, остановись!

Он гнал машину все быстрее и быстрее, не реагируя на ее просьбы.

Колеса начали скользить по дороге. Валери закрыла бы глаза, если не паника, приковавшая ее к сидению. Она лишилась чувств в тот самый момент, когда Оливье потерял управление.

Дорожной полиции удалось дозвониться до Кристофа в 10 часов вечера. Он только что вернулся и успел окликнуть, собравшегося домой водителя. Пятнадцатью минутами позже они мчались к госпиталю в Этампе. Значит, интуиция его не подвела. С Валери случались только драмы! Они снова были пьяны. Слава богу, она не погибла... А Оливье? Полиция о нем ничего не сообщила... Невольно он подумал о скандале, который вызовет похороны молодого человека.

У Оливье оказались переломаны обе ноги, несколько ребер и трещина в правой руке. Он не подвергался смертельному риску, но его ждали долгие месяцы ходьбы на костылях до полного восстановления. Кристоф видел его спящим под действием анестезии. Вот эта загипсованная мумия представляла собой любовника его жены. Охваченный жалостью, он повернулся к врачу.

- Как только появиться возможность прошу вас перевезти его в Париж к профессору Агриппа. Он друг детства моей жены; я хочу, чтобы он встал на ноги как можно быстрее.

Доктор преодолел легкое смущение.

- Мсье, скажу вам по секрету. Я ничего не передал полиции, но...

- Но что?

- Ваша жена в бреду умоляла этого молодого человека не убивать ее. Для нее шок был скорее моральным, чем физическим. Она получила легкий ушиб позвоночника и несколько порезов лица о разбившееся стекло.

Приглушенным от испуга голосом, Кристоф прошептал:

- Обезображена?..

Он предпочел бы смерть и вздрогнул, поймав себя на такой мысли.

- Нет. Через месяц не останется никаких следов. Но я опасаюсь за психику. Страх, очевидно, повлиял на головной мозг.

- Сейчас вы позволите увидеть ее?

Доктор показал дорогу, восхищаясь самообладанием этого человека. Больная его беспокоила, но как только он увидел мужа, поверил в ее выздоровление. Он оставил Кристофа перед дверью, попросив медсестру проводить его во внутрь.

Валери покоилась без сознания7 Кристоф сел рядом. Забинтованная, она выглядела такой жалкой. Время от времени ее тело содрагалось в тревожных конвульсиях; декор, запах антисептика, все это так мало подходило ей. Кристоф начал ощущать сильную усталость. То что он предпринял в качестве заботы о Валери было смехотворным по отношению, что предчувствовал. Уже не могло идти речи о разводе... Теперь Кристоф должен заботиться о ней более внимательно. Есть ли его вина в том, что она здесь? Он заметил, что Валери внушает ему чувство ответственности близкое к отцовскому. Незаметно в тишине палаты начал подкрадываться сон и он позвонил медсестре. Попросив список необходимых вещей, которые скоро потребуются Валери, он отправился на поиски врача.

Очутившись в гостеприимном кабинете, Кристоф испытал сильное облегчение. Устроившись в обветшалом, но удобном кожаном кресле, он с удовольствием воспользовался предложенным кофе с коньяком.

- А вы неплохой врач. Извините, пожалуйста, мое неуместное удивление! Я не ожидал проявления такой человечности в больнице!

- О нас часто судят неправильно. Мы еще поговорим об этом, как только вы оправитесь от удара.

- Не найдется ли у вас что-нибудь такое, что помешало бы мне уснуть? Вот уже спустя многие годы я привык спать перед принятием какого-либо важного решения. Кажется, что эта мания сейчас не на пользу.

Проглотив таблетку, Кристоф улыбнулся врачу. Тот отложил в сторону историю болезни, которую делал вид, что читает, давая Кристофу время прийти в себя, и изложил свою точку зрения:

- Извините, если иногда я вторгаюсь в пределы частной жизни. В любом случае, как только закончатся мои обязанности, ваш случай больше не станет меня касаться, и вы будете вести себя по вашему усмотрению. как я уже сказал, вашей жене ничего не грозит... в физическом плане. Вы богаты6 поэтому дело не финансовой стороны. Посоветовал бы отвезти ее домой, то есть, хочу сказать к вам домой. Конечно вам понадобятся две сиделки, одна на ночь, другая на день, а также один из моих коллег. С некоторыми вы должны быть знакомы. Но особенно вам потребуется много терпения и нежности. Нет никакого сомнения, что любовник вашей жены, хотел убить ее и умереть сам вместе с ней. Она долго бредила, и я могу утверждать, что в такие моменты не шутят! Очевидно вы сможете выбрать подходящую клинику, что позволит избежать осложнений. Ее тело быстро пойдет на поправку. Голова, совсем другое дело...

- Спасибо за искренность. Профессор Фор позволит себе завтра позвонить вам по поводу некоторых деталей. Я сейчас поеду и все организую на месте. В котором часу можно забрать ее?

- Лучше, если она проснется уже дома. Я поставлю уколы и закажу машину. Она будет в Париже во второй половине дня. Вам остается мало времени.

В окно пробивались первые лучи солнца. Мужчины пожали друг другу руки. Они понимали, что больше не увидятся и жалели об этом.

21

Валери не осмеливалась открыть глаза; она боязливо провела пальцами по постели и с изумлением почувствовала нежный бархат меха; ее одеяло... Нет, ей снится... По щекам текли слезы. Все ее наболевшее тело кричало о том, что она не спит. Что произошло? Валери не хотела знать... Непонятный и панический страх мешал прийти в себя.

Предупрежденный санитаром, Кристоф приблизился и нежно взял ее за оцарапанную руку. Лишь бы Валери не позвала Оливье, он этого бы не вынес; страх показаться неловким сжал горло.

- Валери... слышишь меня? Это я - Кристоф. Отдыхай, милая, все уже позади... Не надо плакать...

Потрясенный Кристоф видел как расслабляется ее лицо; и слабый стон, который можно было принять за счастливый смех, доказал, что она услышала. Сиделка шепотом успокоила: "Снотворное больше не действует, наступил Естественный сон". Кристоф на цыпочках вышел из комнаты.

Кошмар, он жил в кошмаре. В квартире царил больничный запах. Он спал и работал в библиотеке, которая стала филиалом его рабочего места. Плаксивая и ленивая прислуга постоянно раздражала и шокировала Кристофа. Заботы прибавлялись. Натали не звонила, и он не пытался сам связаться с ней. Что он мог сейчас предложить? Ничего из того, что она желала. Поддержка, в которой он нуждался, не извинила бы эгоистической попытки примирения. Кроме того, нужно подумать об Оливье. Бедный парень, сильно страдал. Кристоф готов был заплатить за него, но утешать отказался? В тот же вечер он попытался найти знакомых, способных взять на себя эту роль.

Кристоф работал уже около двух часов, когда за ним пришла сиделка. Его звала Валери. Он вздрогнул... Осталось самое трудно: сказать правду и внушить ей при этом надежду к жизни.

- Кристоф, она не дает мне зеркало!

Ему стало смешно. Эта сумасбротка ведет себя с обезоруживающей простотой.

- Ты обезображена! Она твоя сиделка, а не врач. Не бойся, раны не опасны, ты поцарапалась о разбитое стекло. Думаю мадмуазель была права, оберегая тебя от горестного вида забинтованного лица, а цвет его варьирует от голубого до фиолетового.

Затем, подав знак, чтобы их оставили одних, он сел возле кровати Валери.

- Задала же ты себе работы! Глупышка!

- По твоей вине!

_ Надо же! Когда я думаю как я потащился в Сен-Тропез, чтобы увидеть тебя, как находился один в этом ужасном месте, и более того как позволил разнести там себя в пух и прах!

Она засмеялась, и он почувствовал себя счастливым.

- Поругай меня еще. Это успокаивает.

- У тебя температура, попытайся не нервничать. Мы поговорим об этом позже.

Валери закрыла глаза, и он собрался уходить, но услышал вопрос:

- Оливье мертв?

Кристоф испытал приступ ревности. Уж не пытается ли она оплакивать этого кретина!

- Нет. Чтобы убить, нужно иметь особенную страсть. Он сейчас корчится от боли. Впрочем, заслуженно. Отсутствие алкоголя не оправдывает такой поступок. Я ищу его друзей; сам не поеду к нему, если только ты пожелаешь что-нибудь передать...

- Я запрещаю ходить туда... Не хочу больше его видеть, даже говорить о нем, никогда больше...

- Успокойся, дорогая...

- Кристоф, ты думаешь, что я на самом деле монстр?

- Да, и поэтому люблю тебя.

- Я так устала..., - Валери протянула руки, и он подошел ближе; она поласкала ему щеку. - Ты уходишь... Когда придешь, поцелуй меня... Друзья Оливье живут в главном квартале у Кастель. Избавь нас от него, но не говори мне о нем больше ничего. Это усиливает тревогу. До скорого, дорогой. Спасибо. Я люблю тебя.

Кристоф подождал еще немного и, решив, что она уснула, направился к выходу; внезапно остановился, вернулся обратно, потрогал ее волосы и закрыл ими лицо. Бедная Валери...

Ее глаза были закрыты, но она не спала. Постепенно приливами возвращался страх... Мокрая от пота, Валери боролась с паникой: сможет ли она когда-нибудь все забыть? Обретет ли вновь спокойные сны и ленивые, и веселые пробуждения? Никогда она больше не станет утверждать, что ей безразлична смерть. Говорил ли Кристоф правду? Что станет с ее лицом?.. Жалость оказалась ужаснее ненависти. Есть столько вопросов и так мало ответов. Зачем Оливье поступил так? Как она будет жить под защитой мужа? Чем он руководствуется: долгом или любовью? Узнает ли она истинные причины его поездки в Сен-Тропез?

У Валери болела спина, тревога вызывала сильную мигрень. Она позвала сиделку... Хлопнула дверь... Кристоф вышел.. Он ушел к Натали?

22

Усталый и нервный Кристоф выпил рюмку вина в баре Ритц, а затем, случайно, оказался в кинотеатре. Когда он вышел время приближалось к полуночи. Он отправился в ресторан, чтобы встретиться с Кастелем. Не заходя в бар, он сразу поднялся в зал на второй этаж, где можно было перекусить. Ему сопутствовала удача. Кристоф заметил одного из своих старых знакомых в компании с довольно некрасивой дамой. Услышав приглашение, он сел за их столик. Никто еще не знал о несчастном случае, Кристоф стал поджидать Кастеля, с которым был немного знаком, чтобы рассказать подробности. Без малейшего намека на преступные мотивы Оливье, Кристоф объяснил неловкое поведение за рулем выпитым алкоголем. Он удивился, увидев, что Жан Кастель искренне опечален происшедшим и объяснил в деталях диагноз врача. Кроме многочисленных открытых переломов ног, у Оливье появился неврит, причиной чего стала резкая дезинтоксикация. Жан пообещал сходить на следующий день в клинику и предупредить их общих друзей. Все облегчалось тем, что Кристоф брал все расходы на себя. Легкость, с которой он расставался с деньгами, легкий скептицизм, которым окрашивался его намек на преданность знакомой компании, забавляли Кристофа. Он любил людей! Это место нравилось ему. Позже они придут сюда вместе с Валери...

Оказавшись на улице, он не пошел домой, решив навестить Регину. В сущности ночные бары могут быть очень полезны! От такой мысли ему стало смешно. Встретили его с пониманием. Регина, вечная оптимистка, Убедила, что выздоровление Валери будет быстрым. Она душевно отозвалась о его жене и Кристофу даже стало смешно за свое излишнее беспокойство. Было уже поздно, когда взору Кристофа предстала Натали. Она, сопровождаемая двумя мужчинами, вошла в бар и издали кивнула Регине, игнорируя присутствие любовника. Его собеседница удивилась, но отказалась от комментариев. Кристоф в душе поблагодарил ее за молчание, но желание сидеть здесь пропало. Пообещав вернуться, чтобы отпраздновать выздоровление жены, он отправился домой.

Сон не шел. Итак, Натали ему не простила. Это показалось абсурдным. Он понял, насколько ему не хватает ее нежности, уважения, которое она внушала. Как он сможет существовать без ее советов, неусыпной дружбы, восхищения ее умом и, наконец, телом?

Да, он любил ее кожу и запах, стыдливость и счастье, которое она умела показать в любви. Однако, поставленный перед выбором, Кристоф не хотел жениться на Натали и отказаться от Валери. Судьба распоряжается по своему, так как сейчас не могло быть и речи о разводе... К чему притворяться, он действовал не из чувства долга. Сможет ли Кристоф наладить нормальную жизнь с женой? Сможет ли потерять Натали? Новая неудача станет ужасной... Он попытается сделать Валери счастливой; возможно ли это? Он уже пытался... Сейчас у Кристофа ничего не осталось кроме надежды, постоянной тревоги и усталости... Изнуряла бессонница. Всю ответственность за эту неразбериху он возлагал только на себя, обвинял себя в эгоизме, неспособности понять других. Думая таким образом, Кристоф забывал особенности личности Валери, а именно то, что отказываясь потерять его, она сама во многой мере соткала нить, в которой оказались запутаны все. Он вспомнил начало их дружбы. Ей в ту пору исполнилось девятнадцать, ему двадцать восемь... Им хватило двух недель, чтобы Кристоф сделал предложение. Валери сначала плакала, потом отказала. Он ее бил, оскорблял, будучи уверенным, что упорство Валери вызвано любовью к неорганизованности. Ей пришлось выслушать обвинения в отказе от счастья, в отсутствии храбрости, склонности к саморазрушению...

Происходило это в Сен-Жан дэ Люз. Валери пряталась от него в каком-то таборе. Однажды Кристоф последовал за ним. Никогда не забудется та ночь... музыка, танцы, буйность. она таскала его за собой по всем корридам, проходивших в регионе. Завороженный, он видел, как она млеет от восторга при виде этого спектакля, который самого Кристофа оставлял безразличным. Уже тогда у ней появились странные друзья, деланно артистичны и тщетно богемны. Кристоф хотел завладеть ею любой ценой и поэтому, изменив тактику, старался соблазнить ее другими увлечениями. Валери поехала с ним в Париж и, конечно, выбрала Сен-Жермен де Прэ. В то время он потакал всем ее капризам, сходя с ума при мысли, что может потерять любимую. Наконец, однажды без всякой причины, Валери приняла предложение, заметив при этом, что отныне только он будет ответственным за счастье или неудачу. Точно с такой же неистовостью, с какой Валери сопротивлялась Кристофу, она принялась исполнять все его прихоти после замужества. Имея прекрасные задатки, она превратилась в светскую даму, чрезвычайно элегантную и отличную хозяйку. Дочь обедневших, но благородных родителей, имевших свои корни в древнем роду басков, Валери имела все для такой роли; все, кроме инстинкта. Необычная, страстная, Валери не потерпела бы никакой формы обмана. Это было известно Кристофу. Затем он совершил ошибку, стараясь подчинить ее своим сексуальным вкусам или, скорее той форме чувственности, которую она в нем возбуждала. Перед ее отказами, Кристоф не осмеливался настаивать, из-за боязни обидеть. Он думал, что поступил правильно6 предоставив Валери свободу и вот сейчас, считает себя за простака. Она не понимала ничего в таком образе мыслей. Логика взрослых была ей незнакома. Слишком гордая, чтобы вообразить неудачу, Валери заставила себя вновь обрести независимость, которая в ее сознании олицетворяло наказание. Оставшись одна, испытывая скуку, Валери нашла Оливье, поверив в то, что он сможет стать просто партнером в ее игре. Несмотря на эту связь, Кристоф всегда воплощал для нее то, что называется хозяином. Говоря с ней о разводе, он как бы приготовил ее к немилости. что стоило, например, открыть окно птице с обломанными крыльями. Чтобы отомстить или просто в смятении, Валери и увлекла Оливье в этот плачевный побег, так похожий на подростковый протест. Если бы он не ошибся и на этот раз, ему удалось бы излечить ее своей нежностью. Ведь он обязан ей своим счастьем.

23

Натали уже два месяца находилась в Нью-Йорке. До конца стажировки оставалось две недели. Друзья внушали вновь заняться кассовыми делами, полагая, что работа поможет преодолеть неприятности в личной жизни... Предложение пришлось по душе. Она должна была взять на себя руководство посреднической конторы в Париже. После стажировки в различных фирмах Америки, она продолжала обучение в Нью-Йорке, чтобы достичь совершенства; необходимо было знать вкус ее будущих клиентов. Перемена места и возлагаемая ответственность невольно заставляли брать себя в руки, не оставляя времени для внутренних переживаний. Несмотря на это, Натали не могла не думать о Кристофе; в начале злость подчинила все другие чувства, но мало-помалу любовь победила, поборов самолюбие. Его место заняла нежность. Она стала искать извинения Кристофу, в то же время упрекая себя за слабость.

В этот день она была приглашена на вечер к одному молодому фотографу. Вечер позабавил Натали. Присутствующие ньюоркцы еще не переставали ее удивлять. С самого прихода внимание привлек молодой, опирающийся на костыли, человек. Он казался немного потерянным. Потерявшись в толпе приглашенных, Натали уже забыла о нем, когда хозяин представил его ей. Молодой человек оказался французом. Она подошла, улыбаясь, но его имя заставило ее вздрогнуть. Он не стал колебаться.

- Итак, вы Натали. Рад познакомиться с вами.

Что он делал здесь? Откуда это скорбное лицо? Слишком ошеломленная, чтобы быть вежливой, она спросила:

- Что произошло с вами?

Оливье удивился в свою очередь; Натали ничего не знала о несчастном случае! Немыслимо!

- Не хотите уединиться? Мне надо вам многое рассказать.

Нераздумывая, Натали сразу согласилась и, они направились в тихий ресторанчик. Съедаемая нетерпением, она повернула к нему вопрошающее лицо.

- Итак, вы ничего не знаете? Правда?

- Я давно не видела Кристофа.

Оливье нашел ее волнующей в своем чистосердечии, любопытстве и признании горя.

- Это началось с того момента, когда Кристоф сказал Валери о своем желании развестись. Она стала от этого еще сумасброднее. Короче, она захотела уехать со мной. Слишком много пили. Я считал, что она немного любит меня... когда понял, что это неправда, я начал страдать... А затем с помощью алкоголя впал в какую-то головокружительную гонку. Одним словом, я хотел убить ее и умереть вместе с ней. Я потерпел неудачу. Теперь вам понятно откуда костыли. Вы находите, что я негодяй! Скажите!

- Нет, отнють. Мне жаль, что я заставила вас снова пережить это!

- Ничего.

Натали хотела знать все, радуясь случаю, который поможет понять их отношения с Кристофом. Оливье не скрыл великодушия Кристофа. Именно благодаря этому мецинату он стал корреспондентом одной из парижских газет в Нью-Йорке. Это позволило наблюдаться у одного из местных светил. И вдруг, видя, что она полна надежд и ревности, он сменил тон.

- Не нужно мечтать. Никто ничего не может. Они любят друг друга. У вас нет сил бороться с такой женщиной как Валери. Посмотрите на меня... Вам лучше все бросить.

Натали хотела прекратить разговор, но не осмелилась. Она немного побаивалась этого человека. Она не хотела больше слушать эти едкие слова, убивающие ее надежду. Оливье, заметив, что она становится похожей на медсестру, зло расхохотался. Им уже нечего было сказать друг другу. Угнетенный Оливье под предлогом сильной усталости предложил разойтись. Натали помогла найти такси, успокоившись, что сможет, наконец, избавиться от этого человека. Ей даже стало стыдно, что он оказался таким отталкивающим. Бедный малый казался неисцелимым и совсем несимпатичным. Валери, в свою очередь, показалась ей устрашающей. Она вздрогнула... Ну нет, она не из тех, кто дрожит по пустякам. Как только вернется в Париж, то сразу позвонит Кристофу. Кристоф... она повторила это имя несколько раз...

Оливье машинально назвал адрес бара, где имел шанс встретить кого-нибудь из знакомых. Будет ли он всегда и везде преследуемым Валери? Если только несчастный случай мог все перечеркнуть!.. Нет! Он в бешенстве ударил костылем о землю. Осталась память... что за чертовщина... Оливье с горечью убедился, что знакомых здесь не оказалось. В ногах почувствовалась боль; он заказал скотч; этого не нужно было делать... Уже давно алкоголь был ему противопоказан. Оливье улыбнулся. Теперь он не остановится всю ночь.

Он не понравился Натали, а его порыв любезности только усилил ее неприязнь. Вот и на этот раз Оливье вел себя как мальчишка, как бойскаут! Зачем он хотел примирить Натали и Кристофа, что же касается этой приличной женщины, на нее ему было глубоко наплевать. Но Оливье обманывал себя, он просто напросто уступил бессознательному желанию вызвать образ Валери. Сможет ли он когда-нибудь забыть ее? Оливье думал, что испил всю чашу страдания до дна, и ошибался. Каждый день он чувствовал одну и ту же боль. Хотя в работе ему везло. Он начал зарабатывать приличные деньги... Ничто не могло заменить Валери. Она внушала страх и привлекала, Вопреки всему тому, что он решил для себя. Увидеть ее вновь значило окончательное падение... Одиночество, которое Оливье навязывал себе, не могло помочь выздороветь; все больше и больше между ним и окружающими выростала невидимая стена. Он пил умеренно, терпеливо, ожидая постепенное опьянение, единственное утешение. Думала ли о нем хоть иногда Валери? Он хотел убить ее, она должна ненавидеть его. Но нет, нет... Он забыт, вычеркнут из жизни, как бешеная собака, которую увозят на уколы к ветеринару. Само великодушие Кристофа доказывало небольшое значение, которое ему придавали. Со своим соперником так не поступают! Наступило опьянение, и Оливье с удовольствием оказался в сетях этого нежного сообщника. Погрязший в сентиментальщине, отупевший от горя, он желал быть несчастным. Даже без Валери, ничего не могло остановить его продолжать игру. Он представил ее сидящей напротив, презрительную, ироничную и почувствовал что-то вроде счастья.

24

Лежа на животе посреди комнаты, Валери скучала. Машинально она поставила диск с самого начала; должно быть прошло много времени с тех пор, как она слушала одну и ту же пластинку. Валери выпила рюмку вина, наполнила вторую, затем перевернувшись на спину, стала забавляться сигаретным дымом. Сколько уже времени? Скоро прейдет Кристоф. Нужно навести порядок. В конце концов, если она хочет положить стакан, пепельницу, журналы и т. д. на пол, это ее право! Он найдет ее посреди этого беспорядка! Ну и что!? Давным давно она отказала себе в этом удовольствии, но это ее так и не исправило! Впрочем, Кристоф ничего не скажет... Он больше не сердится. У него бывает только смущенный вид... Врач посоветовал обходиться с ней терпеливо, ждать... Какой кретин! Сколько она еще будет продолжать строить из себя больную?.. Это уже ей порядком надоело; в любом случае, даже если они признается здоровой, никто не поверит! Кристоф занимался с ней только из жалости. Она усмехнулась... нет, он испытывает еще влечение, поскольку они занимаются любовью. Валери не испытывала больше никакого наслаждения, но притворялась, чтобы ее оставили в покое! Ба! Уж ей то не привыкать играть комедии... Что ей не хватает и почему она падает в бездну? Она хотела сохранить мужа и это ей удалось, тогда? Теперь же монотонная жизнь с важной персоной казалась ей невыносимой. Ничего не привлекало, и она иногда жалела, что не умерла. Такое летаргическое существование в период так называемого выздоровления было плачевным.

С такими мыслями ее и застал Кристоф, но как она и предполагала, ничего не сказал. Он пытался развлечь Валери, но без энтузиазма, обескураженный своими ежедневными неудачами. Конечно, он не доводил слабость до того, чтобы лечь рядом с ней на ковер и временами жалел об этом... Чтобы не молчать, у него появилась привычка вести диалог без остановки, рассказывая о своем рабочем дне. Когда Кристоф, смеясь, описывал историю одного из своих клиентов, пришедшего в бюро после обеда, он перехватил равнодушный и чуть презрительный взгляд Валери. История была смешной, и ее плохое настроение слишком очевидным! Кристоф разозлился и замкнулся в агрессивном молчании. Валери притворилась обиженным ребенком; тогда он не удержался:

- С меня довольно. Ты отвратительна. Конечно, возможны последствия травмы, но сейчас ты здорова! Что же... Я сделаю все, что ты захочешь! Хочешь выйти, сходить в бар, повидать друзей... Скажи мне, все же будет лучше, чем эти наши посиделки, который становятся кошмаром. Чтобы сделать тебя счастливой, я должен впасть в детство, напиться у Кастеля или у Регины, давай, одевайся, идем!

Валери встала, было видно как у ней тряслись от волнения руки. Ни за что на свете она не хотела снова увидеть их. Снова она ощутила страх.

- Извини, Кристоф, ты прав... Прошу прощения. потерпи еще немножко. Я не могу выйти от сюда; нехочу; ты не обязан оставаться. Сходи к Натали, но не заставляй меня выходить от сюда.

- Но ты совершенно обезумела! Я ее не видел с того времени, как случилось это... Успокойся...

Она заплакала и Кристофу стало стыдно, что он не смог понять ее. Он на самом деле не знал, что делать.

Дни проходили более или менее похожими друг на друга. Комнату можно было сравнить с берлогой, куда Валери заточила себя в диком одиночестве.

Она не осмеливалась говорить об Оливье и не знала, что с ним произошло. Валери страдала от его отсутствия. Ностальгия по их ссорам, попойкам, отелям сменяющим один другого, усиливалась. С Кристофом подобное не возможно! Он явно пытался ее развлечь, но принадлежал к миру преуспевающих серьезных людей и его молодость также была молодостью благоразумного юноши. Ему не удалось проникнуть в мир окружения своей жены, мир, находящийся где-то посреди двух миров.

Конечно, в ней ничего не осталось от Юности, но никогда она не станет взрослой, никогда! Валери отдавала отчет в наивности такого отказа, но не могла ничего изменить. Потеряв прежний энтузиазм, ей осталось только одиночество, из которого она создала тюрьму, которая может предохранить ее от таких же, как и она взрослых детей. Даже жестокость больше не привлекала. Оставалось другое - страх... Наконец, страх других. Кристоф должен страдать, это ее огорчало. Она слишком сильно его любила, чтобы просто страдать... Не походил ли этот хозяин, выбравший ее из многих, на мужчину, которому она хотела принадлежать?

Рано или поздно, хотя бы играючи, им придется ответить на этот вопрос. Но вечера проходили, а они так и не играли... Валери хотела быть сильной и использовала передышку, чтобы приготовиться страдать с достоинством. Чтобы избежать посредственности, они предоставили друг другу свободу и вот!.. Какой абсурд!

С цветами в руках Кристоф поднимался по лестнице. Валери зачаровывала его как незнакомка. Иногда по настроению, его чувства переходили от равнодушия к сумасшедшей любви; он не считал ее больше сумасбродной и начинал понимать, что желание жениться на ней было огромной глупостью. Ему посчастливилось обручить на себе фантазию. мечту, страсть, драму, буйство. Такова Валери!.. затем он стремился к бесполезному сексуальному господству, в то время как она искала хозяина в более глубоком понимании? Он решил начать все сначала, поговорить с ней, признаться в своей обновленной любви...

Увидев Кристофа входившим с букетом в руках, она замерла от неожиданности и, подождав пока он положит цветы рядом с ней, произнесла:

- Какой чудесный запах!

Он не видел ее лица, погруженного в лепестки, только склонившуюся спину.

- Итак, это на сегодняшний вечер! Не радуйся слишком, милый... Сколько дней я ждала этого... Я выздоровела... Может, выпьешь чего-нибудь... Ничего, уже можно... Вот увидишь, я не умру от этого... Раньше ты выпивал со мной иногда... Какая польза от прошлого, если сейчас не удается во всем разобраться.

- Успокойся. Глупо спорить в такую минуту. Цветы...

- Нет, я не поставлю их в воду тем грациозным движением, которое ты так любишь. Они умрут здесь, на ковре... Ты находишь меня жестокой! Напрасно! Я совсем не хочу ломать комедию. Это все.

- Валери, перестань. Я пришел, чтобы...

- Чтобы сказать, что любишь меня? Я знаю. И что дальше?

- Не будь такой жестокой. Я не узнаю тебя...

- Ты хочешь сказать, что ты не знаешь меня! Именно поэтому я хочу, чтобы ты принимал меня такой какая я есть, какой была всегда. Смешно вспоминать, что ты поколотил меня ради того, чтобы я согласилась выйти за тебя замуж! Ты очень самоуверен! Я уже тогда знала, что у нас ничего не получится.

- Ты ошибаешься, милая. Я тоже понимал многое.

- Нет, ты говоришь правду, но эта твоя правда. Сейчас ты меня любишь потому, что я удивляю тебя7 Ты хотел бы укротить меня! Но опасайся, ты уже пытался сделать это! Знаешь ли ты почему боевые быки дерутся только раз? Потому что в следующую корриду они превратились бы в убийц.

- Но ты ненавидешь меня!

- Я?.. Вот видишь, ты так ничего и не понял. Ты все объясняешь по своему. Я люблю тебя, Кристоф, я никого не любила кроме тебя, и не полюблю... Клянусь тебе! Но я очень скучаю и никто не может помочь мне в этом.

- А я?

Кристоф выглядел очень молодо в эту минуту и Валери, уже уставшая, заколебалась. Она могла еще заставить себя поверить ему. Но это было бы ни к чему... Через несколько недель все началось бы по-старому. Надо было идти до конца. Смягчив тон, она продолжала разговор:

- О чем ты, дорогой?

Она присела на корточки и подняла на него глаза, в которых он прочитал доверие.

- Ты не должна жить в заперти. Не говори ничего. Я знаю, ты не хотела встречаться с друзьями. Я тронут тем, что ты отказываешься от того окружения, которое мне не нравится, но эта не причина отвергать сразу все. У тебя были плохие друзья, ты можешь приобрести хороших.

Она встала в негодовании.

- Что известно тебе о дружбе? Я ненавижу светское общество, твои приемы. Что касается моих "плохих друзей", я запрещаю тебе говорить о них. Они мне слишком дороги, чтобы слушать как ты критикуешь их, голосом провинциального нотариуса. Да, возможно, мы многое делаем не так, даже иногда ненавидим друг друга, но привязаны друг к другу одним чувством, которое ты никак не можешь понять. Мы любим друг друга, несмотря ни на что. Наша дружба и есть наша единственная семья. Это что-то вроде инцеста.

- Ну иди к ним в таком случае, вместо того, чтобы отнимать у меня время. Иди! Но когда в следующий раз ты попадешь в больницу, не рассчитывай на меня, что я стану вновь сиделкой! Ни на то, что возьму на себя расходы!.. С меня уже достаточно вашей вечной молодости! Посмотри на себя в зеркало, черт возьми! Не думаешь, что пора признаться себе, что ты уже не девочка!

- Браво! Ты восхитителен! А как же с твоей великой любовью... Но ты прав, мне нужно срочно повидать их.

- Валери, если ты уйдешь, все будет кончено. Я не шучу. Брось немедленно, или мы больше никогда не увидимся.

Валери повернулась к нему спиной, но осталась стоять. Ни тот не другая не осмеливались заговорить. Кристоф жалел о происшедшем, Будучи убежденным, однако, в своей правоте. Пожалев ее, он заговорил первым:

- Дорогая, подойди ко мне, Мне жаль, что так вышло. Я, может быть, воспитан на условностях, но я люблю тебя. Если бы только я не был завален работой, мне бы удалось...

Валери бросилась к нему в объятья... Одинокая, она всегда будет одинокой, но Кристоф не должен страдать от этого. Затем, выскользнув из его рук, она улыбнулась.

- Давным давно ты как то сказал, что если я рассержу тебя, то стоит мне раздеться, как ты перестанешь дуться!

Она медленно разделась. Они, вновь обретя желание душевной близости, отдались друг другу прямо на ковре.

Положив голову на ее живот, Кристоф курил.

- Ты знаешь, чтобы мне сейчас доставило удовольствие, дорогой?.. Я хотела бы снова уехать в Бретань. Ты смог бы поехать со мной на воскресенье?

Кристоф с энтузиазмом согласился. Она пообещала позвонить Женевьев. Видя ее заинтересованность, немного пьяный и почти счастливый, он смеялся вместе с ней, выпивая больше обычного.

25

Кристоф получил на следующее утро телеграмму от Натали.

"Извини - точка - Идиотка - точка - прибываю самолетом Эр Франс - 22 часа 30 мин - среда - точка - целую - Натали".

Сначала он почувствовал радость. Натали его любит... Нежность и спокойствие возвращались вместе с ней... Да, но все начнется с начало. Ни в коем случае не нужно, чтобы Валери узнала о ее возвращении. А Натали? Согласится ли она оставаться на второстепенных ролях? В этом отношении вторая телеграмма, полученная им, его успокоила.

"Все объясни Натали - точка - Думаю вы ее вернете назад - Оливье".

Кристоф позабавился его дерзости и вернулся к своим первоочередным заботам. Итак, Натали уже будет здесь сегодня вечером; он может сказать Валери, что деловой ужин задержал его на работе. А потом, будет видно. Осталось еще два дня перед их намеченной поездкой в Бретань.

Кристоф наблюдал за спящей Натали. Эта спокойная, здравая и любящая женщина подходила ему во всех отношениях, однако он продолжал делать ее несчастной. Пытаясь пощадить ее, он лгал, объясняя свою заботу о Валери чувством долга. Она с улыбкой, но твердым голосом отвечала:

- Нет, Кристоф. Ты любишь ее и будешь любить всегда. Раз я согласна на все, не будь со мной лицемером. Ты любишь и меня тоже, не это ли самое главное?

Как жаль, что у Валери не такой склад ума... Он бесшумно встал с кровати и вернулся домой.

Спустя пару дней, Валери, счастливая от предвкушения поездки, позвонила на работу Кристофу, чтобы узнать в котором часу тот приедет за ней. Она немного нервничала. После несчастного случая Валери еще не разу не садилась в машину и сейчас чувствовала легкий испуг. Она надеялась, что голос Кристофа ее успокоит и именно поэтому хотела поговорить с ним. В возбуждении она подумала, что трубку взял сам Кристоф.

- Алло, дорогой...

Веселый голос секретарши вывел ее из заблуждения. Она отчетливо услышала диалог:

- Мсье, это вас.

- Мадмуазель Натали?

- Нет, Мсье, это Мадам.

Голос Валери не изменился:

- Дорогой это я. Когда ты приедешь? Через час.Прекрасно!.. Извини, что побеспокоила, но мысль о дороге меня чуть-чуть угнетает. Знаю, что это смешно. Пока.

Она налила рюмку скотча и залпом выпила. Не чувствовались ни злость, ни ревность, только удивление. Зачем Кристоф сказал ей о разрыве с Натали? Значит все эти дни они тайком встречались. Бедная девушка. Ей ведь тоже не весело! С любопытством Валери спросила себя как другая отнеслась к невозможности развода? По всей вероятности, спокойно. Это еще дополнительный случай доказать свою святость... Валери усмехнулась. Самая страдающая в этом - она сама. Теперь уже бесполезно продолжать делать вид человека, который вновь обрел счастье. От этой мысли ей не стало горько, только немного противно...

Посоветовать ли Кристофу исправить телефон? У ней не было сил отказаться от поездки в Бретань. В конце концов это довольно забавно: она будет слушать лож мужа еще в течении трех последующих дней, она будет смеяться вместе с ним, они будут заниматься любовью.

После? Какой смысл имеет слово "после"?.. Нужно жить настоящим... А после видно будет...

Лучше бы они поехали поездом! Она бы меньше боялась. Затем, словно на вокзале, она уселась на чемодан и стала ожидать Кристофа.

26

Кристоф и Валери часами гуляли по пляжу. А вернувшись ели те блюда, которые специально для них готовила Женевьев. Она пыталась сделать их прибывание максимально приятным и, видя ее заботу, Кристоф решил провести здесь и весь понедельник. Валери наблюдала за ним... Зачем показывать всем такое счастье если он любит Натали? Она чувствовала себя странным образом равнодушной, даже веселой, и по сути совсем не сердилась на него за то, что он обманщик и больше не верила в его любовь! Не в ее характере было рассматривать возможность двояких, но в то же время искренних чувств. Она была уверена, что Кристоф ломает комедию. Зачем? Она выздоровела и ничего больше не могло оправдать ложь. В течении нескольких недель, он делал все, чтобы снова покорить ее. Из гордости? Может быть, но она сомневалась... Самое мучительное - ее собственная нерешительность. Привыкшая к насыщенной жизни, она теряла всю свою энергию в равнодушии. Вернется ли она вместе с ним? Стоит ли говорить с Кристофом о Натали? Нет. Не нужно, чтобы он считал ее ревнивой. Что же делать?

В понедельник утром за завтраком, Валери попыталась заставить его говорить.

- У тебя до сих пор нет новостей от Натали?

- Почему ты спрашиваешь?

- Просто так. Потому что в тот раз, когда мы были с тобой здесь, ты хотел развестись со мной ради нее!

- Давай лучше сменим тему разговора.

- Почему? Мы ведь друзья, нет?

Он попытался рассмеяться.

_ Ты бы могла по крайней мере изобразить нечто подобное ревности!

- Это было бы смешно, раз ты здесь. Скажи, если бы я погибла, ты женился бы на ней?

- Твои загробные шуточки довольно сомнительного вкуса!

- Ты бы уж лучше мне ответил! Я пока жива. Ты женился бы на ней или нет?

Безумно раздосадованный, он склонился к чему-то вроде чистосердечия.

- Думаю, что я стал бы очень несчастлив... Натали - хорошая женщина, ты знаешь... В дальнейшем мы, вероятно, заключили бы брак по расчету. А ты, если умру я, что сделаешь ты?

- Такие как ты не умирают.

Она весело взъерошила ему волосы. Решение было принято.

Валери выбрала время аперетива в компании Женевьев и ее мужа, чтобы перейти в наступление.

- Кристоф, мне нужно сказать тебе несколько слов.

Она почувствовала его настороженность.

- Я бы хотела остаться еще на некоторое время!

Он не стал скрывать недовольства и объяснил невозможность задерживаться здесь дальше неотложными делами.

- Уверена, что здешний климат очень полезен мне. Поезжай без меня, а в конце недели приедешь снова и заберешь.

Кристоф согласился с таким явным облегчением, что Валери вынуждена была сделать невероятное усилие, чтобы скрыть боль. Она, наконец, подтверждение своей ненужности, даже для Кристофа! Она повторила слово несколько раз: ненужна, ненужна. Валери не заметила в его глазах никакого сожаления. Женевьев с радостью подхватила мысль о благоприятном для выздоровления климате и этот прилив радушия дал Валери время собраться с силами. Кристоф уехал к вечеру, не заподозрив, что приговорил ее.

В машине он снова подумал о поездке, совершенной им в противоположном направлении несколько месяцев назад. Сейчас Кристоф и не помышлял о разводе. Понятливость Натали его взволновала и он был счастлив уделить ей побольше внимания на этой неделе. Она столько раз доказывала свою неоспоримую любовь! От Валери получались одни неприятности, хотя он страстно любил ее. Кристоф даже не предполагал, что ему повезет и удивлялся этому счастью вдвойне.

27

Валери проснулась рано утром и, пожаловавшись на усталость, осталась в комнате. На самом деле ей наскучила болтовня Женевьев. Она достала из чемодана бутылку скотча, тщательно скрытую во время отъезда из Парижа. Должно быть, это Оливье научил ее такому виду предосторожности. Лежа на кровати прямо в одежде с рюмкой в одной руке и сигаретой в другой, она мечтала. Начинались белые ночи, но со времени несчастного случая, она привыкла к бессоннице и больше их не боялась.

"Забавно, я должна испытывать печаль, как жаль, но у меня не получается. Долго еще придется переживать скуку, ничего не делая, чтобы избавиться от нее? Ведь я уже больше не сумасшедшая! Я прыжком перескочила через ту стену, что зовется логикой. Я лишилась своей фантазии, своей жестокости. То, что меня ожидает, не имеет никакого смысла. Конечно, я могла вернуться с Кристофом! Мало помалу я стала бы бывать на людях, нашла бы нового любовника, способного отвлечь меня... Я смогла бы пить, веселиться, найти старых друзей. Эта была бы одна из дорог на пути к старости. У меня была возможность, но к счастью я не испытываю желания! Остается еще немного достоинства. Люблю ли я Кристофа? Нет. Не того, кем он стал; хотя был ли он когда-нибудь другим. Единственная вещь, которая может меня еще заставить страдать. Какое ужасное открытие... Может быть я лгу себе?.. Кристоф, без сомнения, походил на того человека, которого я искала; но я слишком идеализировала его. Нет, не буду обманывать себя. Он всегда оставался одним и тем же. Я была влюблена в любовь, которую, казалось, испытываю, а не в него. Интересно, насколько Оливье был мне дорог? Я должна была научиться довольствоваться его нежностью, нашими взаимными встречами, вместо того, чтобы лелеять мечту в великую любовь. Однако, он мне не нужен, я даже не пытаюсь узнать что с ним... Жаль, что ему не удалось довести задуманное до конца! С каких пор я думаю о смерти как о подруге? Очень давно, поскольку считаю, что не боюсь ее. Я боюсь страдание, старость, но не смерть. Бог и церковь запрещают самоубийство; не нужно стараться избежать скуки! Скука - это наказание за грех. Какая глупость! Я свободна и никто не имеет право помешать мне уйти. Пора. Я скучаю, я ухожу... Это совершенно логично. Я никогда не буду старой, никогда не буду болеть, никогда не буду страшной; я останусь навсегда Валери. И они все будут любить меня! Вспоминать меня!"

Игра ли это? Валери точно не знала... но идея начинала ей нравиться. Перспектива лечь и уснуть навечно походила на счастье. Однако ее физическая оболочка сопротивлялась, цепляясь за жизнь... Ей захотелось спать, чтобы на свежую голову принять решение, будучи уверенной, что он не является следствием минутной депрессии. Она встала и настежь открыла окно. Подумать только, что все эти дома полны спящих людей! Испытав отвращение, Валери выпила рюмку алкоголя, разделась и легла в постель. Недостаточно приговорить себя к смерти, нужно еще найти средство не промахнуться. Таблетки?.. слишком долго; вены?.. Это ей никогда не удастся; пистолет?.. У ней его нет. Она могла уплыть далеко в море... Это романтично до предела, но опять страх может заставить ее вернуться назад...

Зачем слишком торопиться? Кристоф не приедет раньше пятницы. Остается четыре дня, чтобы решить и, если да, то найти верное средство. Успокоившись, она заснула.

На следующий день, за чашкой кофе, Валери услышала в разговоре о утесе Муэт. Она осведомилось об этом у Женевьев, и та посоветовала ей туда прогуляться, предупредив, однако, об опасности головокружения, что заставило Валери расхохотаться.

Место оказалось восхитительно красивым. Утес нависал над морем и прямо внизу возвышалась огромная скала в форме островка, служившая пристанищем для сотен чаек. Она суеверно увидела в этом перст судьбы... Она должна умереть здесь. Послезавтра четверг... день детей...

Вечером Женевьев заметила, что Валери удивительно весела и поздравила себя мысленно с тем, что смогла удержать ее в отеле. Мсье Кристоф будет доволен!

Валери удивилась, когда обнаружила спокойствие и даже что-то вроде радости жизни. Никогда еще пляж не казался ей так прекрасен и море неумолимо влекло к себе. Что подумают друзья об ее добровольной смерти? По настоящему это ее не заботило, только интересовало. Возможно, ее поведение будет отнесено на счет кратковременного безумия или нервной депрессии. Жаль, но в любом случае ее личный опыт не может никому помочь. Зачем тогда пытаться объяснить им что-либо? Никогда она еще не чувствовала такой ясности мышления. Именно добровольная смерть была тем, что поможет ей избавиться от непреходящей скуки. Она всегда обвиняла других в том, что ей не удается найти счастья... Единственная виновница, неспособная ничего изменить, она уходит. Под этим углом зрения путешествие в ничто обретало ясность и логику. Валери, наконец, поняла значение ненужности, которая ее всегда угнетала. Она ничего не поняла в любви, в самоотверженности, без которой любовь ничто. Кристоф походил на нее... но его увлекла Натали. Чувствуя, что его любят исключительно ради собственного счастья, Кристоф пытался помочь ей таким же образом. Только не умея отдавать в любви, Валери также не умела и получать. Заложница своего эгоцентризма, она никого не любила, даже себя.

В четверг утром Валери тщательно собрала свои вещи, затем села за стол писать. Возможно, получив ее письмо, Натали что-нибудь поймет. Дело ее скажет ли она об этом Кристофу. Начала она с короткого письма к Женевьев.

Письмо Женевьев:

"Дорогая подруга. Очень жаль покидать вас таким образом. Не пытайтесь ничего понять. Прощайте. Кристоф уплатит вам по счету. Я вас очень любила. Валери".

Письмо Кристофу:

"Прощай мой дорогой. Ты больше не любишь меня. Никто меня не любит. Никто меня не понял. Я предпочитаю умереть, сохранив себя от мерзости. Не забывай меня слишком быстро. Валери."

Она печально улыбнулась, запечатывая конверт, адресованный мужу. Это было все-таки чуть чуть мелочным, однако у ней оставалось таким образом уверенность, что Кристоф почувствует себя виновным. Никогда больше Кристоф не сможет любить женщину, не вспомнив о ней, То, что она не получила при жизни она добьется своей смертью...

Осталось написать Натали. Валери, вдруг, ощутила свою безупречность. жестокость и провоцирующее удовольствие.

Письмо Натали:

"Дорогая подруга, не удивляйтесь, когда прочтете эти слова. Через час меня не будет в живых и поскольку вы последняя персона, кому я хочу адресовать эти слова, то позвольте по-дружески сделать это. Я оставляю вам Кристофа. Вы, кажется, дорожите им. Но я нехорошая женщина, и делаю вам фальшивый подарок. Он никогда не простит вам моей смерти. Вы конечно поженитесь, и всю свою жизнь он будет делать сравнения. В его памяти я останусь красивой, необычной, желанной. Старея бок о бок, и ощущая мое незримое присутствие, вы познаете горький вкус одиночества. Видите, Кристоф, по существу, эгоист. Он возьмет у вас все, что вы можете дать, а в замет вы не получите ничего, кроме видимости. Я не думаю, что он и меня искренне любил, когда я была жива. Убив себя, я даю ему мечту о страсти, о красоте, о вечности. Вы думаете, что я мщу за себя. Неправда. Я советую порвать с ним, хотя знаю, что вы не сделаете этого. С призраками не сражаются. Ни разу не встретив вас, я считаю, что вы привлекательны и не хочу отравлять вам жизнь, заканчивая свою. Но вы должны быть невозмутимой и упрямой. Всего вам хорошего. Валери."

Положив на видное место письма для Женевьев и Кристофа, она пошла на почту, чтобы отправить письмо Натали. Не зная ее адреса, она адресовала его под двойным конвертом общим знакомым.

Затем Валери отправилась к скале. Море стояло спокойным, чайки кричали от удовольствия.

Валери на секунду закрыла глаза и шагнула вниз.

К О Н Е Ц