Я – сталкер. Синдром героя

Глава 1

Годом ранее. 31 декабря; 22:15. Территория Пустыря

Прожектор, размещенный на крыше основного корпуса блокпоста, слегка качнулся, вырвал из тьмы заснеженный пейзаж ночи и снова замер в прежнем положении. Взвыл, словно раненый зверь, ветер, и Зона встрепенулась.

Они двигались со стороны Свалки – две химеры. Грациозно ступая по заснеженной тропе, мутанты выбирали лучший маршрут. Обогнули одну аномалию, вторую.

У небольшого озерца одна из химер – та, что была старше, замерла, аккуратно ступила на тонкий лед и недовольно заурчала.

Второй мутант – её детеныш крутился рядом. Он то и дело касался блестящим черным носом выглядывающих из-под снега травинок. С фырчаньем отступал назад, дожидаясь, пока мать разрешит продолжить путь.

Химера-мать медлила. Сначала она наступила одной лапой, потом перенесла вперед весь вес тела, и только удостоверившись, что лед достаточно крепок, прошлась по нему.

Озерцо было небольшим – от силы сто на сто метров. Слева – развалины заводского комплекса, справа – аномальные поля. Как рассудил мудрый зверь, соваться в здания было рискованно, поскольку двуногие существа, называемые людьми, устраивали свои лежки именно там. А встретить стаю людей ей совсем не хотелось. Идти через аномальные поля по глубокому снегу тоже было опасно. Не тратить же время на обходной путь…

Лед хрустнул. Недовольно заурчав, химера остановилась и прижала голову к холодной поверхности, останавливая этим жестом своего отпрыска.

Молодой химерыш послушно остановился на берегу.

Химера-мать аккуратно сместилась в сторону и тут же замерла, глядя, как из небольшой трещины на лед начинает сочиться вода.

Осторожно, стараясь удержать равновесие, двинулась дальше. Боковым зрением она все еще наблюдала за трещиной во льду, готовясь в любой момент отпрыгнуть в сторону.

Шаг, другой…

Справа от мутанта из-подо льда торчали металлические конструкции, вокруг которых всё еще оставались лужицы не замерзшей воды.

При каждом новом шаге зверя из этих лужиц на лед выплескивалась холодная жидкость.

Химера шагнула вновь, не удержалась. Её левая лапа скользнула в сторону, и грузное тело опрокинулось.

Хрустнул казавшийся до этого момента прочным панцирь, сковывающий озеро, и через мгновение мутант уже барахтался в холодной воде меж осколков льда.

С визгом химера цеплялась когтями за льдины, но те лишь переворачивались, не давая возможности спастись.

Еще один рывок…

Только теперь зверь осознал, насколько болезненным было падение. Мощные задние лапы отказывались двигаться, и массивное тело все быстрее и быстрее тянуло ко дну. Черная, как смоль, шерсть намокла…

Безумным взглядом химера обвела озеро и замершую на берегу фигурку своего детеныша. Вскинула правую лапу, предпринимая отчаянную попытку зацепиться за лед, и скрылась под водой…

Молодой мутант наблюдал за происходящим с берега. Как и мать, плавать он не умел и к тому же, подобно всем химерам, боялся холода. Он помнил, как мать учила его и братьев греть друг друга своими телами и тушами убитых животных, чтобы не замерзнуть зимними ночами.

Зверь подался вперед, подставляя морду свирепому ветру, вгляделся в зияющий посреди озера провал, еще раз взвыл, зовя мать, но ответа не последовало.

На миг ему показалось, что это он провалился в черную, холодную бездну и не может выбраться, оставшись в одиночестве.

Запрокинув голову, химерыш жалобно заскулил, по привычке ожидая ответа от сородичей, но смог расслышать лишь далекие голоса существ, называвших себя людьми.

Как же холодно и страшно…

Он ринулся на лед, пренебрегая всем, чему его учила мать, и провалился у самого берега. Весь мокрый, выбрался на обледенелый склон, обрамленный сухим ковылем, и замер, стараясь не двигаться.

Он ждал… В глубине звериной души надеялся, что мать жива, что вот сейчас она позовет его с другого берега озера, поведает, что нашла тропу, что знает, как прокормить его этой холодной зимой.

Хозяйка-Зона забрала её, как забрала отца, сестру и братьев. Это она, Зона, оставила их умирать голодной смертью у Энергопоста…

Она…

Снова вой, похожий скорее не на призыв мутанта, а на всхлипы человеческого детеныша.

Но что он мог сделать?…

Почему-то именно сейчас молодому зверю вспомнился отец – огромный мутант, сильный, как тысячи двуногих существ. Промелькнула перед глазами картина боя.

Люди… Люди пришли за отцом, чтобы убить его. Люди устроили охоту…

Пришли по снегу, против ветра…

Молодой химерыш помнил, как люди подобрались к логову, как закинули в лежку три гранаты и как расстреливали его братьев и сестер, пытавшихся спастись…

Отец не успел научить своих детенышей охотиться. Ему просто не позволили выжить…

Мутант вновь запрокинул лохматую голову и завыл – протяжно, звонко. Со стороны Рубежа таким же скорбным воем отозвалась служебная овчарка…

…Когда их логово было расстреляно людьми, химера-мать повела оставшихся в живых детенышей на окраины Пустыря, где еще можно было прокормиться без поддержки вожака стаи. По пути погибли двое из троих, попав в аномалии, и тогда мать приняла единственно правильное решение – попытать счастья за бетонной стеной, называемой Рубежом. Там, во внешнем мире, всегда есть шанс найти себе пропитание…

Химерыш едва заметно дернулся. Тело уже сковало холодом, и он перестал чувствовать передние лапы. Встрепенулся, стряхивая снег, и побрел в сторону старого заводского комплекса, оставляя позади мертвое, черное озеро с обманчиво прочным льдом…

…Мать знала, что будет сложно. Без помощи собратьев-мутантов, по своей воле идти навстречу людям было равносильно самоубийству, но мудрый зверь понимал, что от этого выбора зависит, выживет ли его единственный ребенок – наследник, продолжатель рода и будущий вожак стаи. Мать знала, что сейчас необходимо выбираться за Рубеж и ждать, пока минуют холода. Знала…

Кто бы мог подумать, что четвероногий мутант, которого люди всегда принимали за огромную пантеру, способен понимать людскую речь…

А она понимала. Еще будучи детенышем, подкрадывалась к блокпостам и слушала причудливые реплики людей, различала интонации, настроения. Она и не заметила, когда начала разбирать человеческую речь так, будто сама когда-то была человеком…

Эта странная, пугающая способность помогала ей охотиться, а когда образовалась стая, она начала учить своих детенышей языку людей. Сородичи этого не понимали – просто не могли понять, как можно изучить совершенно чуждый язык… Язык самого страшного существа – человека…

Химера поняла, что нужно делать, когда двое её детенышей погибли в аномалиях при переходе с Барахолки на Пустырь. План родился сам собой – нужно дождаться времени, которое люди называют «Новым годом», и перебраться через Рубеж в тот момент, когда никто не будет готов выстрелить вслед. У двуногих будет праздник, и этим можно воспользоваться…

Молодой мутант тоже это осознавал. Одинокий, испуганный, он все еще пытался принять верное решение. Мать знала, что делать, и он справится… Справится, ведь неспроста двуногие так боялись его отца! Ведь неспроста эти… эти люди…

Химерыш замер. Со стороны комплекса в его направлении двигался отряд из четырех человек. Они шли в сторону Рубежа, подобно вышедшей на охоту стае, в прочных панцирях, со странными палками, которые двуногие называли винтовками.

Нелепые существа…

В чернильной тьме разглядеть что-то обычному человеку было бы не под силу, даже и новомодная оптика наверняка бы не помогла, а вот глаза химеры оказались отлично приспособлены к темноте. Зверь залег за остов экскаватора, пропустил людей и только после этого продолжил путь.

К Рубежу, только туда…

Дождаться человеческого праздника и выбраться во внешний мир…

Только бы мать оказалась права…

Только бы…

31 декабря; 22:17. Территория Пустыря. Недалеко от Рубежа

– Расклад такой. – Командир отряда «Легиона» развернул на снегу тетрадный листок, испещренный символами. – Кумач с тремя бойцами будет прикрывать нас со стороны Долины, с тыла. Мы выдвигаемся прямо к блокпосту, валим часовых. Мой человек на территории блокпоста сообщил, что дежурить остались салажата, так что справиться с ними будет несложно. Дальше по схеме – «снимаем» снайпера с вышки и из РПГ – по главному зданию. Живых не оставлять. Наша задача – акция устрашения. Всё ясно?

– Время готовности?

– Начнем в полночь. Фокус, ты краску взял?

– Взял, – один из бойцов кивнул.

– Значит, пока мы контролируем блокпост, Фокус пишет послание на стене основного корпуса. Прикрывать его будет Рихтер. Всё ясно?

Бойцы закивали.

– Ну, вот и славно. Выдвигаемся, братья. Да поможет нам Зона!

Лидер группы поднялся с колен, сунул за пазуху листок с планом и кивнул в сторону Рубежа.

Холодный ночной ветер донес до него ответный знак Зоны – вой химеры.

31 декабря; 22:57. Одиннадцатый блокпост Рубежа

Сначала их было тринадцать – блокпостов, расположенных вдоль линии Рубежа.

Тринадцать братских могил…

А годом ранее мутанты уничтожили десять блокпостов, миновали заградительные линии, минное поле, автостраду и ворвались в расположенный у границы Зоны городок Надеждинск. Сотни погибших, полторы тысячи раненых…

В Зону, названную с подачи «Вашингтон пост» адом на Земле, начали стекаться толпы журналистов в поисках эксклюзивного материала. Многие из них гибли…

Началось служебное расследование, в ходе которого был отстранен от должности замглавы Международной службы контроля за Зоной, и его место занял генерал-майор Константин Заречный. Не прошло и двух недель, как неповоротливую службу контроля за Зоной переподчинили Министерству обороны России и переименовали в Рубеж.

– Вы огородили Зону забором и думаете, что тем самым отгородились от проблем, связанных с ней?! – кричал Заречный на пресс-конференции. – Ничего подобного! Необходимо срочно восстановить все блокпосты на территории Рубежа, оснастить их современными средствами вооружения и разместить там боевые подразделения. Без этого я не вижу возможности противостоять угрозе из Зоны.

И началось строительство. За два месяца на месте сплошной бетонной стены и минных полей были построены десятки блокпостов. Появились подразделения военных сталкеров…

– Что мы можем противопоставить чудовищам Зоны? – вопрошал Заречный. – Автоматизированные пулеметы, километры минных полей или высокий забор, через который, как мы надеемся, эта нечисть не перепрыгнет? Нет! Мы должны противопоставить этим существам вооруженных людей, которые будут одинаково эффективно сдерживать натиск мутантов и бороться со сталкерством. Таким я вижу будущее Рубежа…

Будущее…

Командир блокпоста, майор Шифрин, дотронулся до рации:

– «Одиннадцатый» – «Брату», прием… «Брат», всё спокойно.

Очередной сеанс связи…

Как же надоел этот тотальный контроль со стороны командования. Боятся генералы, что в честь праздника бойцы напьются и начнут палить из пулеметов в сторону Надеждинска. Ну, как дети, честное слово…

– По данным разведки, на территории седьмого квадрата замечен отряд сталкеров.

– Севернее нас? – майор сглотнул.

– Да. Четыре человека. Вооружены. Возможна попытка прорыва через ваш блокпост.

– Вас понял, «Брат».

– Необходимо увеличить численность часовых и довести до всех бойцов информацию о возможности прорыва. Конец связи, «одиннадцатый»…

В рации что-то пискнуло, и на небольшом дисплее цифрового устройства высветилась надпись «Сеанс связи завершен. Защищенный канал 239172».

– Вот и здорово, – майор глубоко вздохнул. – Прорыв… На Новый год прорыв устроить…

Вспотевшими руками он провел по волосам, захлопал по карманам в поисках сигарет, сел на край стола.

– Зинченко ко мне! Вот ведь напасть – не одно, так другое.

Командиру блокпоста вспомнилась дождливая осень уходящего года… Последний прорыв. Тогда он потерял половину своих бойцов – девять человек…

И ведь как глупо погибли ребята… Пришло сообщение об активности бандформирований на территории Пустыря, но никто и слушать не стал. Не верили ни сам Шифрин, ни его подчиненные, что уголовники способны атаковать блокпост. Зачем, спрашивается, им это надо? Но ведь атаковали…

– Товарищ майор, капитана Зинченко нет на месте, – голос часового вывел Шифрина из ступора.

– А где он, мать твою?!

– Так вы же сами его послали… – часовой неопределенно мотнул головой. – В «Пьяного мутанта»…

– Ну да, «Пьяный мутант»… – майор кивнул. – Кто из офицеров на месте?

– Старшина Демьяненко.

– Зови.

31 декабря; 23:00. Территория Пустыря. Недалеко от Рубежа

Зона вела его. Казалось, коварная хозяйка сама указывала путь молодому мутанту. Как будто она раскаялась, поняла, что напрасно погубила одну химеру и оставила умирать под пронизывающим ветром другую.

Зона пыталась искупить свои грехи, вот только молодому зверю, бредущему сквозь буран, это было неведомо. Он рвался туда, куда не смогла довести его мать. За Рубеж…

Там еда, там нет аномалий, там можно выжить…

Химерыш продрог. Облепленный сырым снегом, он едва передвигал лапы. Делал шаг, но ветер тут же бросал ему навстречу веер острых льдинок.

И всё же Зона его вела.

Мутант осознал это, когда в метре перед ним разрядилась аномалия. Казалось, Зона указывала путь…

Но всё еще ревел неподвластный воле «хозяйки» ветер. С завидным упорством хлестал он продрогшее существо – снова и снова… снова и снова…

С остервенением трепал черную шерсть и вместе с тем доносил со стороны Рубежа гул автомобильного двигателя.

Потом захрустел снег совсем рядом, послышались голоса. Отпрыгнув в сторону, испуганный химерыш затаился, совершенно забыв о свирепом ветре.

Говорившие приближались. Вскоре на фоне разрушенного заводского комплекса возникли четыре фигуры – те самые двуногие, с которыми молодой мутант разминулся около часа назад.

– Кумач, глянь сюда, – один из ведомых остановился.

– Чего там? – проводник обернулся к группе.

– Следы химеры, брат.

– Они в глубине Зоны водятся. Здесь жить не могут, – сказал, как отрезал, командир.

– Но следы ведь…

– Это Зона показывает нам путь, брат.

Командир группы, которого ведомые называли Кумачом, явно торопился. Как и мутант, рвался в сторону Рубежа, тоже во что бы то ни стало стремился оказаться у бетонной стены, когда наступит полночь…

– Обрываются… – ведомый указал на цепочку следов, заметаемую снегом. – Следы обрываются.

– Значит, Зона не хочет, чтобы мы попусту болтали. Быстрее, братья, у нас мало времени!

Кумач махнул остальным, и группа продолжила движение…

31 декабря; 23:14. Одиннадцатый блокпост Рубежа

– Двое у пулемета, снайпер на вышке, еще двое – на первом этаже, у окон. Да не переживай ты так, Петрович, всё в порядке будет.

– Ты Вовку Коломейца помнишь? – Шифрин затушил очередную сигарету и теперь рассматривал пепельницу, будто боясь отвести от неё взгляд и увидеть лицо своего собеседника.

– Помню, – буркнул Демьяненко.

– Вот и я помню, Серёжа… И я помню.

Майор перевел взгляд на рацию, потом оглядел пустую сигаретную пачку.

– И в ДОТ еще одного с пулеметом посади… – наконец проговорил он. – Неспокойно у меня на душе, ох неспокойно. Командир про сталкеров мне говорит, а ощущение такое, будто всем нам приговор зачитывает…

– А когда теперь сеанс связи?

– После полуночи. Поздравлять будут начальнички. – Шифрин усмехнулся. – И чтобы всех предупредил. Ясно?

– Предупрежу. Да не волнуйся ты так. Нормально всё будет. Зинченко сейчас продуктов привезет, опрокинешь сто грамм…

– Никакого спиртного! – оборвал реплику подчиненного командир блокпоста. – Не пить! Это приказ!.. Ладно, иди…

Старшина кивнул, вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь. За время короткого разговора с командиром и ему передалось беспокойство. Не беспокойство даже, а панический страх. Казалось бы, сколько таких предупреждений бывает каждый день. Ну, появились сталкеры севернее блокпоста, и что? Вот стихнет буран, и над квадратом пройдут вертушки. «Выкосят» и сталкеров, и мутантов…

Да только вертушки поднимать раньше третьего января не будут. И буря эта. Чёрт, может, и впрямь кто-нибудь решит воспользоваться в новогоднюю ночь шансом выбраться за Рубеж…

Может. А может, и не может. Хватит себя накручивать!

«Я же не Коля Шифрин», – Демьяненко глубоко вздохнул и зашагал по коридору.

Еще одного – в ДОТ… Надо бы туда двоих посадить… опытных…

Старшина ускорил шаг. Промчался мимо «оружейки», завернул за угол, спустился по лестнице. На ходу крикнул караульному, чтобы «трубил сбор», и двинулся в основной зал.

Демьяненко всегда удивляла планировка основного корпуса блокпоста: множество маленьких комнатенок на втором этаже и огромный зал – на первом. Зачем? Ведь не банкеты же проводить? Ведь не «Пепел» же, в конце-то концов, тут собираться будет.

А столы уже подготовили к празднику. Он оглядел их, расставленные в центре зала, накрытые скатертями, потом подошел к «изрыгающему помехи» телевизору и покрутил «усы» комнатной антенны. На экране проявилось изображение, сквозь шумы пробилась мелодия «Карнавальной ночи».

– Мир празднует… – Демьяненко усмехнулся, отключил телевизор и погрузился в раздумья.

Ему вспомнился друг детства Вовка Коломейц, с которым они когда-то вместе учились в школе, вместе служили в десанте под командованием тогда еще старлея Шифрина. Помнится, когда в их размеренную гражданскую жизнь ворвался Николай Петрович, армейский командир, Вовка радовался, как маленький ребенок. Всё твердил, что если командир позовет обратно на Кавказ, без раздумий согласится.

Командир позвал в Надеждинск… А потом – и на блокпост…

– …Серёжа, а медали его теперь заберут?… – зазвучал в голове голос матери покойного друга…

– Нет, Лидия Михайловна, медали останутся у вас…

Молча Демьяненко и Шифрин садились на грузовой «Руслан», молча шли по заливаемым дождем улицам Ярославля в поисках нужного дома.

– Ну, чего ты молчишь?! – не выдержал тогда Шифрин. – Думаешь, мне легче ей в глаза смотреть?! Думаешь, мне не больно говорить его матери, что сын её единственный теперь «двухсотый» – из-за ублюдков-недомерков, решивших повоевать?! Это ты одного «двухсотого» сопровождаешь, а у меня их таких еще восемь человек!

А потом был разговор с матерью Вовки… Разговор, который врезался в память Демьяненко, словно пуля в тело жертвы…

– …Медали теперь заберут? …а у Вовчика еще такой орден был – Героя России, так он его с собой брал на службу.

Старшина ударил кулаком по столу. Мир празднует. Чёртовы зажравшиеся подонки в строгих пиджаках, при галстуках. Им неведомо, что здесь, всего лишь в нескольких километрах от их блистающих столиц, идет настоящая война с настоящими жертвами. Им невдомек, что, пока они меняют на биржах доллары и евро, тут гибнут люди. Привыкли, что их дети отдыхают на Мальте и Кипре, а чужие гибнут!.. Твари, сволочи! И Шифрин ничуть не лучше. Он ведь тогда даже не сообщил, что вблизи блокпоста замечены сталкеры из группировки Гриши Боровика. Ни словом не обмолвился. Поэтому осенью было так много жертв. Но сейчас это не должно повториться!

Демьяненко глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание, поглядел в сторону коридора, где уже появились солдаты.

– Всем строиться, – произнес он. – Слушайте приказ командира.

31 декабря; 23:39. Территория Пустыря. Недалеко от одиннадцатого блокпоста

– Курят, – тихо произнес командир «легионеров», указывая в сторону блокпоста. – Забыли устав. Ну, да мы напомним…

– Вольт, я тут подумал… – один из бойцов поравнялся с командиром. – Ты говоришь, что у тебя там свой человек, но отдаешь приказ на зачистку. Не жалко? Мы ведь даже не знаем, кто он и верен ли он Матери-Зоне.

– Раб сиюминутных желаний. Ничтожество, коих тысячами губит Великая Матерь. Вот кто он такой. Из-за денег этот человек помогает нам, а значит, и он должен быть убит. Своими действиями он послужит Зоне, но сущность его не способна измениться и познать волю Матери. Готовьтесь, скоро начнем.

– Я не о том, – сталкер отрицательно мотнул головой. – Я про то, что тебе известен этот военный, но ведь «волчьи правила» запрещают…

– Я помню «волчьи правила», – «легионер» скривился. – Помню и не нарушаю. С военным общался не я, а Кумач, тем самым искупая свою трусость перед Матерью-Зоной… Так, внимание, на территорию блокпоста въехала машина. Приготовиться! Рихтер, Фокус, ждите команды…

31 декабря; 23:39. Одиннадцатый блокпост Рубежа

УАЗ въехал на территорию блокпоста со стороны «внешнего мира». Двое часовых с трудом отворили ворота, попутно разгребая снег, а когда машина оказалась во дворе, вернули створки в прежнее положение.

– Не закрывайте, – выкрикнул, выглядывая из УАЗа, капитан Зинченко. – Я еще в город часа через два поеду. А то наметет, и не выберемся потом. Пусть ворота открыты будут.

Бойцы закивали и принялись вновь раздвигать металлические створки.

УАЗ тем временем остановился на расчищенном асфальтовом пятачке перед основным корпусом, и капитан, кряхтя, выбрался из салона. Тут же принялся застегивать куртку, полез в машину за шапкой.

– Холод-то какой… – Водрузив головной убор поверх лысины, офицер глубоко вздохнул и огляделся.

Уезжал он в Надеждинск за час до полудня, и за время его отсутствия блокпост неуловимо изменился. Изменилась погода, изменилось количество часовых. Хотя погода не имеет к блокпосту отношения. Это чертова Зона заметает снегом линию Рубежа. И ведь всего в трех километрах западнее никакой бури нет, а здесь ни черта в пятидесяти метрах перед собой разглядеть не удается. Зона, мать её… мать её планета Земля…

А вот почему больше часовых? Те, что открывали ворота, вообще не должны в карауле быть, а они вон, у ДОТа стоят…

Да и на основном посту не один часовой, как обычно, а двое.

Капитан поднял воротник куртки и двинулся в сторону вагончика, около которого замерли двое часовых. При виде Зинченко оба вытянулись по стойке «смирно», козырнули офицеру.

– Чего вы снаружи забыли? – капитан потер замерзшие руки.

– Приказ, – один из бойцов поморщился. – До наступления праздника пост не покидать, глядеть в оба.

– В оба… Ну, раз так, один пусть остается здесь, а ты со мной пойдешь – надо ящики с провиантом разгрузить.

Капитан кивнул в сторону УАЗа и, не дожидаясь, пока выбранный для этой работы боец отреагирует, двинулся к машине. Рядовой, явно обрадованный тем, что появилась возможность немного размяться, семенил следом.

– Я тебе ящики буду давать, а ты их на кухню к Ищуку таскай. Понял? Думаю, понял. Ищуку скажи, чтобы столы ставил в центре зала, иначе будет как в прошлом году, когда пришлось спиной к телевизору сидеть. Телевизор-то хоть работает?

– Плохо… Буря ведь, товарищ капитан…

– Да, буря… Будь она неладна, эта буря.

Поравнявшись с машиной, офицер открыл багажник УАЗа и оглядел его содержимое. Ящики, коробки, кульки, кастрюли – чего здесь только не было.

– Мы не живем для того, чтобы есть, а едим для того, чтобы жить, – произнес капитан Зинченко. – Философ, что ни говори, был умный мужик, раз такое сказал. На вот, держи.

Ящик шампанского перекочевал в руки часового.

– За коробками кого-нибудь пришли, иначе весь наш салат так в багажнике и замерзнет.

Зинченко развернулся к машине, достал из УАЗа очередной ящик, на этот раз перемотанный скотчем, глубоко вдохнул.

Мороз-то какой…

– Шевелись, боец! – крикнул он вслед часовому.

Поставив ящик на снег, капитан принялся вынимать из салона автомобиля завернутые в полотенца кастрюли.

Немного помедлив, всё же опустил кастрюли на снег и оглядел переминающегося с ноги на ногу часового, который остался у вагончика.

– Откуда такое богатство?

Капитан обернулся. Перед ним, ухмыляясь, стоял сержант Григорьев, которого все обитатели блокпоста шутливо нарекли Костиком. Костя Григорьев…

– Товарищ капитан, из поселка?

– А? – Зинченко не сразу понял, о чем идет речь.

– Еда из поселка?

– Из «Пьяного мутанта», Костик, – Зинченко улыбнулся. – Так сказать, «от нашего стола – вашему». Картошка, котлеты, оливье и много чего ещё. Всё – горячее, и приготовлено гораздо лучше, чем то варево, которым нас Ищук потчует. Еще и водка есть.

– Хорошо, – сержант кивнул. – Вот только распоряжение командования – не пить.

– Что значит – «не пить»?

– Возможен прорыв сталкеров через наш блокпост. Удвоен караул, и приказано никому не пить.

– Вот оно что… – Зинченко с тоской посмотрел на стоящий в багажнике ящик водки. – Это уже беда… Ты вот что, Костик, бери эти коробки и тащи в здание. Поесть по-человечески нам никто не запрещал.

– Тоже верно, – сержант подхватил коробку и двинулся в сторону основного здания.

– Прорыв, говорите… – просипел капитан, когда Григорьев оказался у дверей главного здания. – Кто ж это вам доложил?..

Опасливо озираясь, он извлек из кармана смартфон и принялся стучать по цифровой клавиатуре, потом коснулся кнопки с надписью «отправить». На мини-компьютере высветилось «Сообщение успешно доставлено абоненту «Гость». Текст сообщения: «Кумач, вас ждут. Я ухожу. Будьте осторожны».

Спрятав наладонник в карман, офицер захлопнул багажник и сел в машину. Судорожно застучал по приборной панели, вывернул руль. Ждать конца перестрелки с «легионерами» он не собирался. Если группу Кумача ждут, то и его вычислить – «как два байта переслать»…

Взревел мотор, моргнули фары уносящейся в сторону Надеждинска машины, и всё стихло. Взвыл ветер, кидая острые льдинки на распахнутые во внешний мир ворота…

На крыльце основного здания появились двое.

– Товарищ сержант, а куда капитан делся? – спросил один из них. – Сказал, еще ящики остались…

– Не знаю, Андрюха, может, опять в «Пьяный мутант» рванул за котлетами… – отозвался второй. – Вон, ящик оставил и кастрюли. Давай в здание занесем, пока хавчик не замерз…

31 декабря. 23:47. Недалеко от одиннадцатого блокпоста

Зона вела его…

Осознание этого факта пришло, как только стая двуногих попала в аномалию. Точнее, в аномалию попал тот, который шел последним. Хлопок, и вот людей уже трое…

Нельзя было оборачиваться, но человек обернулся…

Когда до линии Рубежа оставалось десять минут ходьбы, двуногий, идущий последним, обернулся и увидел химерыша. Отступил в сторону, пытаясь что-то выкрикнуть, но Зона и на этот раз спасла мутанта. Заметивший химерыша сталкер не успел и слова сказать, а вокруг него уже извивались языки пламени…

Многое повидал за свою короткую жизнь молодой мутант. На его глазах погибли отец и мать, сгинули в аномальных полях сестры и братья, но то, что сделали люди, даже ему показалось страшным. Когда ввысь устремился хлыст багряного пламени и попавший в аномалию человек принялся извиваться, остальные лишь развернулись и продолжили путь. Ни слова, ни реплики, словно они знали, что их товарищ должен был погибнуть.

Химерыш сделал для себя один вывод: вожак стаи слаб и не способен управлять своими сородичами. Ведь как еще можно было объяснить такое равнодушие к судьбе попавшего в аномалию собрата? Да, спасти было уже нельзя, но ни тени испуга или удивления не отразилось на непоколебимо-каменных лицах.

– Так хочет Зона, – бросил на ходу Кумач.

Двуногие больше не оглядывались и не замечали одинокого мутанта, идущего по их следам.

След в след двигался молодой химерыш, не смещаясь в сторону, потому что знал, как легко может повторить судьбу сталкера, стоит лишь однажды оступиться.

Он не приближался к идущим впереди двуногим, но и не отставал, сохраняя дистанцию. Люди замирали, и он замирал тоже…

– Это от нашего человека с блокпоста, – услышал мутант голос Кумача.

Люди к этому времени миновали очередную низменность, и химерыш едва не налетел на остановившуюся группу.

Вожак странной стаи размахивал руками, показывая своим сородичам светящийся предмет, который сжимал в ладони.

– Ты КПК-то спрячь, Кумач, не «спали» нас. Близко мы уже, – прохрипел один из ведомых. – Что мы теперь Вольту скажем? Надо ведь его предупредить, что на блокпосте его ждут.

– Надо, – Кумач согласно кивнул, коснулся пальцами экрана КПК, но вдруг замер, обратив взор к вершине холма.

Посиневшие от холода губы изогнулись, глаза сузились.

– Хи… мера… – прошептал сталкер, бросил мини-компьютер и потянулся к автомату.

Черная фигурка мутанта скользнула меж опрокинутых цистерн, сваленных слева от тропы, и пули забарабанили по металлу.

– Там химера! – вопил Кумач.

Он стрелял, не убирая палец со спускового крючка, бешено сверкая глазами.

– Там, там она, сука! Стреляйте, братья!

Ведомые принялись озираться, но в круговерти беснующегося снега ничего разглядеть не могли.

А потом химерыш оказался у них за спинами.

Перезарядивший свой автомат Кумач развернулся к ведомым и, не целясь, дал косую очередь в сторону мутанта, перечеркнув ею еще и своих спутников.

Взревел ветер, метнулась вправо едва различимая тень, и Кумач выстрелил вновь.

– Сука… сука!… Убью!

Он уже понял, что только что сам расстрелял весь свой немногочисленный отряд, но остановиться не мог.

Палец на спусковом крючке то и дело дергался, отточенные до автоматизма действия повторялись вновь и вновь – сменить магазин, дослать патрон в патронник и выстрелить.

– Где ты?! Тварь!

Казавшийся до недавнего времени невозмутимым, командир «легионеров» теперь бился в истерике. Он отбросил автомат, упал на колени и зарыдал…

А химерыш улепётывал прочь. Бешено колотились в груди мутанта оба сердца, а он всё бежал и бежал. От грохота выстрелов заложило уши, и подлого ветра беглец теперь не слышал. Он не понимал, что произошло, как его заметили и почему начали стрелять. Он думал лишь об одном – быстрее вырваться за Рубеж, спастись…

31 декабря; 23:58. Территория Пустыря. Недалеко от одиннадцатого блокпоста

– От Кумача ничего? – поинтересовался Вольт.

Фокус отрицательно покачал головой.

– Надо начинать.

Командир «легионеров» снял с плеча СВД, кивком указал в сторону блокпоста и покинул укрытие, в котором вместе с восемью своими бойцами ждал назначенного часа.

Путь до блокпоста он просчитал заранее, кидая болты, определил места, где аномалий нет, наметил пути отхода. Всё как планировали – группа разделилась и продолжила движение.

Вскинув винтовку, командир группы сделал первый выстрел – в одного из сидящих у пулемета бойцов.

Второй пулеметчик коснулся плеча товарища, еще не понимая, что произошло, и тут же упал рядом, сраженный метким выстрелом.

– Живых не оставлять! – рявкнул Вольт, переместил винтовку вправо и выстрелил в часового с сигаретой, но промахнулся.

Ему ответил автомат.

– Ближе! Подойдите ближе! – завопил сектант. – Братья, я верю в вас!

Сквозь свист ветра пробился грохот еще двух «калашниковых», и один из бегущих «легионеров» ничком повалился в снег.

«Что-то не так, – мелькнуло в мозгу Вольта. – Должно было быть всего четверо часовых – двое у пулемета, снайпер на вышке и один – у вагончика. Откуда взялись остальные? Как они успели так быстро среагировать? Или, может, группу уже ждали?»

Бой, тем временем, переместился к самому блокпосту. Из общей какофонии автоматного огня вырывались одиночные залпы снайперской винтовки засевшего на вышке часового, и время от времени шелестел, невесть откуда взявшийся, второй пулемет.

– Откуда второй пулемет?! – Вольт развернулся к стоящим рядом Рихтеру и Фокусу.

Сектанты лишь пожимали плечами.

Снова выстрелил снайпер. На этот раз Вольт увидел, как повис на шлагбауме один из его людей.

– Прикончите долбаного снайпера! – крикнул он и, вскинув винтовку, прицелился.

Выстрел…

Выбежавший из основного комплекса командир блокпоста рухнул замертво.

Еще выстрел – и последовавший за майором солдат упал рядом.

– Где РПГ? – взревел Вольт.

Словно откликаясь на его призыв, Рихард и Фокус одновременно вскинули гранатометы.

Демьяненко споткнулся о тело командира, отшатнулся, что-то прошептал и выскочил на улицу.

– Что у вас? – крикнул он, и тут же в стену основного комплекса над его головой ударил снаряд РПГ.

Старшину швырнуло на снег, а сверху забарабанили осколки фугаса и кирпичной кладки. Второй заряд из РПГ поразил вышку. Лежа под слоем бетонного крошева, контуженный Демьяненко всё же слышал, как падают на землю куски жестяной крыши вышки, как вопит со стороны ДОТа Костик.

– Сейчас, сержант, уже иду!

Демьяненко привстал, вытер ладонью стекающую на глаза кровь и тут же повалился навзничь, опрокинутый тяжелой бронебойной пулей.

Второй пулемет не замолкал. Обосновавшиеся в ДОТе бойцы уже успели срезать четверых сектантов, пытающихся пробраться к главному зданию, и теперь не давали остальным «легионерам» поднять голов.

– Прикройте меня! Я за рацией. Нужно сообщить о прорыве! – выкрикнул Григорьев и, пригибаясь, побежал через двор.

Пулемет за его спиной грохотал не умолкая, а потом разом стих и он, и автоматы сектантов.

Добежавший до середины двора сержант обернулся, и только теперь до него донесся грохот взрыва. Из ДОТа вырвались языки пламени…

Зона вела его…

Оставив позади спятившего двуногого, химерыш бежал к Рубежу. Грохот выстрелов и взрывов был слышен впереди, но мутанта это уже не волновало.

За Рубеж… только туда…

Взбежав на очередной холм, он замер.

Всего лишь в трехстах метрах перед ним пылал огонь. Пахло паленым мясом.

Надо туда, надо…

Химерыш побежал. По глубокому снегу он добрался до дороги, ведущей к блокпосту, скользнул под шлагбаум и замер…

Прямо перед ним стоял человек в сером комбинезоне. На мертвенно-бледном лице застыло не то изумление, не то страх…

Несколько секунд они смотрели друг на друга…

– Меня Вольтом зовут… – робко произнес сталкер…

Мутант не реагировал. Его желтые глаза внимательно следили за каждым жестом двуногого.

– Ну? – Вольт улыбнулся, глядя на мутанта. – Иди с миром, брат. Я не желаю тебе зла. Не сегодня, не в этот день.

Химерыш фыркнул, оскалился. Он всё еще не понимал, чего хочет этот странный двуногий.

– Иди, – сталкер указал в сторону ворот, ведущих во внешний мир. – Ты ведь этого хочешь?

Мутант перевел взгляд со странного человека на беснующуюся за Рубежом бурю, принюхался и только после этого опрометью бросился к воротам блокпоста. Проскользнул за ограждения, и долго еще мелькало черное тельце на освещенном огненными всполохами снегу.

– Ушел, – «легионер» облегченно вздохнул. – Спасибо тебе, Матерь-Зона…

Он запрокинул голову, глядя в черное, беззвездное небо.

– Ты свободен, брат, ты свободен… – сталкер вновь глубоко вздохнул. – И я свободен…

От собственных слов ему стало не по себе.

Матерь-Зона не простит таких речей. Зона… К чёрту Зону, к чёрту братство «двуногих волков» – «Легион»!

Сектант отбросил в сторону винтовку, снял шапку и часто-часто задышал. Впервые за долгие годы он дышал не во имя клочка аномальной земли…

Просто наслаждался тем, как морозный воздух щекочет ноздри, как пощипывает щеки…

– К чёрту Зону, – повторил Вольт. – Один раз живем.

Он оглянулся на горящий блокпост, заметил, как у шлагбаума Рихтер добивает одного из часовых, и зашагал вслед за химерой, во внешний мир. В мир живых…

Где-то в основном корпусе шипел опрокинутый телевизор, и сквозь шум помех пробивалась мелодия праздничной песни.

Щелкнула рация…

– Прием, «одиннадцатый», что у вас там?.. Ответьте «Брату», прием, «одиннадцатый», ответьте «Брату»…

В паре километров от блокпоста химерыш остановился, чтобы перевести дух. Лёг на снег, мелко дрожа, и вдруг заметил идущего прямо на него двуногого со стреляющей палкой. Человек направлялся в Зону.

Мутант подпрыгнул, когда двуногий приблизился на расстояние атаки, зарычал, принялся рыть снег мёрзнущими лапами, как делал когда-то отец. Но человек не бросился прочь. Он лишь спокойно стоял, глядя на химерыша, и мутант вдруг различил во взгляде двуногого ту непоколебимую силу, животную мощь, какую он видел в глазах лишь одного существа – отца.

– Замёрз? – спросил человек на своём странном языке, но химерыш понял его и перестал разгребать снег, прижал уши.

– Меня зовут Монгол, – продолжал бесстрашный двуногий, – идём со мной, – и поманил мутанта за собой, совсем как вожак, совсем как отец.

Глава 2

Месяцем ранее. Окрестности Болот

Для сталкера по прозвищу Батрак минувший август обернулся большими потрясениями. Тогда его, одного из лучших бойцов группировки «Анархия», отправили к торговцу Харитону за важными бумагами.

– Делов-то… – с прищуром глядя на подчинённого, говорил лидер клана. – Берёшь документы и возвращаешься. Можешь пару бойцов для компании взять.

В теории всё выглядело просто. От базы анархистов до бункера торговца – несколько часов пути. Для опытного сталкера с хорошей экипировкой – пара пустяков сходить в лагерь новичков и вернуться. Батрак был опытным, прекрасно знал, где проходят охотничьи тропы мутантов, где обитают бандиты распоясавшегося Лёни Декана. Поэтому обойти все опасные места и знакомые аномалии Батрак мог, что называется, с закрытыми глазами. Никого себе в попутчики он брать не хотел, потому попросил у командира разрешения надеть экзоскелет.

– Вот вечно ты один да один… – нудел завхоз, выдавая сталкеру бронекостюм, – а кто молодняк учить будет? Ты вот можешь без прикрытия пойти туда и обратно, а салажата за первой аномалией полягут.

Батрак лишь отмахнулся, дескать, не моё дело. Он вообще считал сталкеров этакими умалишенными ребятами, каждый из которых сам за себя, и даже нашивки клана у них на камуфляже мало о чём говорят.

Отрезок пути до лагеря новичков сталкер преодолел без приключений. Несколько раз совсем близко от человека проходили псевдопсы, поворачивали к Батраку уродливые морды, скалились. Правда, нападать не решались, видя в средоточии металла и плоти серьёзную опасность.

Возле железнодорожной насыпи за Батраком увязался мимикрим – смертельно опасный мутант с длинными щупальцами и мощными, когтистыми не лапами даже – ручищами. Вот только мутант никогда не решился бы напасть на человека в одиночку. Отпугнув его одиночным выстрелом, Батрак перебрался через пути с вставшим на вечный прикол составом из девяти товарных вагонов и уже через час был в бункере торговца.

Харитона Батрак недолюбливал. Этот толстый, небритый дядька казался ему нелепой карикатурой на себя самого. Батрак тоже начинал торговцем в городе Надеждинске, на границе Зоны, но потом всё-таки подался в Зону, решив, что гнить в коморке, продавая самоубийцам оружие и броню – это слишком. Харитона такие мысли, кажется, вообще не посещали.

– На меня сегодня напали… Говнюк какой-то забрался в бункер, – сообщил торговец, – не хочешь пойти охранником?

Батрак молча принял из рук толстяка документы, отрицательно мотнул головой.

– Ну и ладно, всё равно скоро Грызун со своими «лешими» вернётся. С ними спокойнее.

Батрак ушел, оставив Харитона наедине со своими страхами. Его немного насторожила новость о нападении, и сталкер решил идти осторожно, не пересекаясь по пути с незнакомцами. Всякое бывает в Зоне.

Перестраховываясь, сталкер двинулся обходным путём, чтобы не возвращаться по собственным следам. Так уж было заведено.

Под мостом, где проходила единственная тропа, его ждал неприятный сюрприз. Там дежурил военный патруль. С армейскими у «Анархии» сложились непростые отношения – некоторые офицеры были со сталкерами приветливы, другие же открывали огонь без предупреждения. Перекинув автомат за спину, Батрак медленно двинулся к военным.

– Стой! Кто идёт? – раздалось со стороны моста.

– Анархия – мать порядка, – отчеканил Батрак давний пароль, надеясь, что патрульные помнят договорённость со сталкерами пропускать анархистов, назвавших кодовые слова.

Вышедший к сталкеру военный довольно хмыкнул, отозвался:

– Хаос – отец порядка. Проходи.

Батрак всё так же медленно, чувствуя на себе пристальные взгляды солдат, двинулся по тропе.

– Чередов? Капитан, ты, что ли? – спросил он, не доходя до офицера.

– Здорово, Батрак! – зычно отозвался тот и подошел ближе. – Как оно?

– Да потихоньку… Работаю, доставляю корреспонденцию. Иду, думаю – если там кто другой, пристрелит нафиг.

– Другие могут, – согласился капитан, – а мои ребята помнят договор с анархистами.

– И на том спасибо, – Батрак махнул офицеру на прощанье и двинулся дальше, слыша за спиной: «Шемшук, ты куда целишься, баран?!»

Хорошо всё-таки, когда вокруг тебя нормальные, адекватные люди. Поговорили и разошлись краями, хотя военные по инструкции должны задерживать сталкеров, а сталкеры, по банальной логике, – убивать военных. Но ведь не работает эта простая истина! Могут жить рядом вояки с Рубежа и сталкеры из глубин Зоны. Нужно лишь найти общий язык, распределить обязанности сторон.

С Чередовым и его непосредственным начальником, майором Вениаминовым, договориться оказалось просто. Сталкеры обещали не нападать на армейские колонны, которые солдаты гоняли по Зоне туда-сюда с одной им ведомой целью, а те, в свою очередь, согласились не отстреливать сталкеров. Взаимовыгодное сотрудничество. И никого не пришлось убивать.

Батраку на мгновение подумалось, что теперь-то проблемы позади, но именно в этот момент совсем рядом раздался хищный рык мимикрима, а потом послышался громкий окрик:

– Эй, братишка!

Батрак обернулся на голос, вскидывая оружие. Картина, представшая перед ним, поражала своей сюрреалистичностью – посреди асфальтового полотна дороги стоял недавний мимикрим, а рядом – человек в балахоне. Странный незнакомец адресовал свой окрик вовсе не Батраку, а мутанту. Мимикрим, как и положено одинокому мутанту, заворчал и ретировался, поняв, что перевес сил не на его стороне.

Батрак и его нечаянный спаситель познакомились. Парня звали Макс. Через тридцать минут, когда мутант напал вновь, на сей раз решив во что бы то ни стало растерзать сталкера Батрака, Макс вновь пришел на помощь и одолел мутанта, нависшего над анархистом.

– …В общем, если бы не этот Макс, мимикрим бы меня порвал, – закончил свой рассказ Батрак и обвёл сталкеров торжествующим взглядом.

Они втроём сидели возле жарко дышащего костра на опушке осеннего леса. В нескольких километрах шипела аномальная стена, за которой, если верить слухам, таилась легендарная Проклятая Топь, клондайк артефактов и рай для сталкеров.

Помимо Батрака, у костра устроились двое. Высокий крепыш в лёгком камуфляже сидел, положив на колени видавший виды автомат с изодранным, измочаленным прикладом. Второй был полной противоположностью – низкорослый, весь какой-то расплывчатый, но на удивление улыбчивый и добрый. Странные черты для снайпера.

Как зовут сталкеров, Батрак понятия не имел. Этот молодняк ему навязали для обучения. Решили, что рейд с опытным сталкером будет полезен для новичков. Не мудрствуя, Батрак нарёк длинного Первым, а полноватого – Вторым, объяснив, что ему наплевать, кто эти двое, потому как после совместного рейда он забудет об их существовании навсегда.

– Батрак, – Второй выложил перед собой пакеты со спецпайками и обвёл их жестом шеф-повара. – Угощайтесь.

Сталкер взял один из пакетов и надрезал краешек герметичной упаковки. Саморазогревающийся гарнир и галеты из армейского рациона пахли так, что сталкер невольно причмокнул. Давно он не ел нормальной пищи.

– Благодарствую.

– Батрак, – Второй заискивающе взглянул на рассказчика и протянул ему фляжку.

Вот и рейд подходит к концу. Скучно и грустно. И некому пулю пустить… Ирония, конечно, но новичкам наверняка всё представлялось иначе. Они думали, что матёрый сталкер, взявший их с собой, поведёт необстрелянных юнцов в бой с мутантами. Дудки! Батрак просто привёл их к мрачно поскрипывающему ночному лесу и аномальному полю, развёл костёр и принялся травить байки. Мутантов в этих краях не водилось уже давно по не выясненной никем причине, так что при мизерной опасности сидение у костерка было лучшим времяпрепровождением для всех.

– Может, ещё чего рассказать? – Батрак вернул фляжку и аккуратно свернул опустошенный пакет в трубочку.

– Расскажите, – Первый сгрёб остальные пакеты в рюкзак и теперь пристально смотрел на рассказчика.

– Ну… – Батрак помедлил, будто отыскивая в памяти наиболее интересную историю, и, наконец, проговорил заговорщическим тоном:

– Это было по осени, года два назад. Мы с двумя сталкерами доставляли в научный лагерь на Озере оборудование, которое с вертолёта не туда сбросили. Ну, вы знаете, что такое окрестности Озера. Со стороны аномальных полей – более-менее нормальный берег, но если идти отсюда, от этого самого леса, будет большая низменность, переходящая в болото. Жуткое место, я вам доложу… Когда военные после появления Зоны строили тут научный лагерь и копали тоннели, всю технику бросили, согнав на берег. Не прошло и пары месяцев, как всё в округе затопило, и машины ушли под воду. Строительной техники тогда потеряли немерено. Экскаваторов, тракторов, грузовиков. И всё было хорошее, рабочее. Как потом выяснилось, что-то намудрили с расчётами при строительстве подземных лабораторий, что-то там – с выемкой грунта. И подземные воды, и вода из Озера… – Батрак крякнул, – короче, затопило изрядный кусок территории. Вот туда-то и приземлился наш контейнер. Грузы на Янтарь доставлять – дело прибыльное. Толстолобики из Большого лагеря за этот груз нам собирались заплатить приличные для того времени деньги.

Ящик, который нам надо было доставить, был маячком отмечен, и мы его без труда нашли. Полоумные снабженцы из-за Рубежа его вообще не в том квадрате сбросили – промахнулись на несколько километров. Но это по прямой несколько, а в обход болота – целый день идти. Да ещё зомби кругом. Мы, значит, нашли место, которое этим самым маячком помечено. Смотрим, а ящик в высоту два метра, в ширину – полтора, и весит, будто там танк разобранный. Мы его втроём от земли еле оторвали, пронесли пару метров и бросили. Один из тех, с кем я эту штуковину в научный лагерь нести подрядился, и говорит:

– Можно этот ящик по болоту переправить.

– Как так? – спрашиваю, а он и говорит:

– Надо верёвками его перевязать и по крышам машин затопленных до самого Озера тащить, как по полозьям.

Мы со вторым сталкером прикинули, какое расстояние нам с этим барахлом на горбушке придётся преодолеть, и нам так тоскливо стало, будто мы на открытом месте перед выбросом остались.

А через болото идти страшно. Над ним вечно туман, и те, кто пытался по крышам затопленных машин пройти, уже не возвращались. Но идея-то хорошая. И решили мы отправить одного из нас в этот туман, чтобы он дорогу разведал. Жребий мне выпал. Беру я, значит, оружие – и туда. Чуть не сорвался в воду, а сталкеры мне кричат:

– Не убейся раньше времени!

Я по крышам ржавым пошел. Главное, думаю – не оступиться. Датчик аномалий чуть ли не матерится, показывает, что по обе стороны от меня – смерть. Шаг в сторону – порвёт, как тузик – ту многострадальную грелку. Ну, я иду. Прошел около километра и увидел берег. Я-то думал, что это насыпь, которая отделяет болото от Озера. Выскакиваю на землю, пританцовываю. И тут меня как током ударило – по насыпи проходит дорога, по которой военные иногда колонны проводят, а тут ничего – ковыль в пояс, и тишина такая, как будто кто-то всё живое вокруг передушил. Туман – хоть глаза выколи!

Думаю – если я не по прямой буду идти, а в сторону, то заплутаю. Пошел вперёд. Минут десять топал, начали появляться из тумана какие-то здания. Не научный лагерь, а кирпичные и панельные дома, все полуразрушенные.

А потом под ногой что-то хрустнуло. Я глаза опускаю, а там человеческие скелеты. Один, другой. Ржавые гильзы кругом, оружие лежит заржавевшее. Видно, что эти ребята погибли тут никак не меньше полугода назад. Мясо местные хищники растаскали, до костей обглодали. А оружие никто не забрал. Выходит, не было после них тут ни одного человека, который автоматы унёс бы. И я напугался так, что и не передать словами. И дёру оттуда. Когда вернулся, меня сталкеры расспрашивать начали. Говорят, четыре часа меня не было.

– Нет, – отвечаю. – Я максимум час там ходил.

А они говорят, мол, уже и ждать перестали, думали, погиб. Я им тогда про скелеты и оружие рассказал. Мы это дело обмозговали и решили по берегу ящик тянуть.

Батрак замолчал.

– И что, дотянули?

– Нет, – он покачал головой. – Зомби шальной из гранатомёта жахнул, и всё оборудование по округе разбросало…

– А что это за здания были? – перебил его Второй. – Может, заброшенный посёлок Радостный?

– До Радостного отсюда часа два ходу, слишком далеко. До научного лагеря – тоже не близко. Считаю, это Проклятая Топь.

– Я думал, это легенда. – Второй восторженно смотрел на Батрака.

– Может, и не легенда. Но я туда больше ни разу попасть не смог. Дважды пробовали с мужиками пройти, но каждый раз приходили к насыпи у Озера. Наверное, Зона не хочет, чтобы я туда попал.

Батрак поднял с земли корявую ветку, пошевелил угли, а потом вдруг потянулся к оружию. В отсветах внезапно повзрослевшего пламени ему почудились неясные фигуры в лесной чаще.

– Мужики, у нас гости, – тихо скомандовал сталкер, но салажата ничего не поняли. Вскочили, схватились за оружие – и тут же со стороны зарослей грянул выстрел.

Ствол небольшой рябины справа от Батрака разлетелся градом мелких щепок. Сталкер сбил с ног Второго и искренне порадовался реакции Первого, который сам рухнул в траву и откатился к деревьям. Батрак попытался вычислить позицию стрелка, но это ему не удалось. Между деревьев замелькали тени, извивающиеся в отсветах костра. Оба новичка к этому времени заняли относительно удобные позиции, но стрелять не торопились. Раздался второй выстрел. Теперь совсем рядом. На этот раз Батраку удалось поймать в перекрестье прицела человека с автоматом.

Нападавший старался держаться в тени деревьев, а заметив, что сталкер вычислил его позицию, попытался уйти с линии огня, но не успел. Пуля настигла его в тот момент, когда нападавший поднимал оружие для очередного выстрела.

Эхо винтовочного залпа заметалось от дерева к дереву, наполняя подлесок грохотом. В этом шуме сталкер расслышал несколько пистолетных выстрелов, после чего зашелестел автомат Первого, выплёвывая свинцовые порции в темноту. Отрывисто, одиночными, стрелял Второй. Сам Батрак не тратил пули понапрасну. Как успел понять сталкер, он ранил одного из нападавших. Теперь выстрелы смолкли, и сталкеры услышали шуршание палой листвы по другую сторону от их укрытий.

– Мужики, разойдёмся краями? – попытался разрядить обстановку Батрак.

В ответ прилетела длинная очередь, и сталкер вынужден был спрятаться за стволом дерева. В это же время на границе освещаемого костром пространства возникла человеческая фигура. Неизвестный с автоматом выстрелить не успел – проворный Первый стеганул его длинной очередью, выпростав до сухого щёлканья бойка весь магазин «калашникова». Пули нашли свою цель. Грузная фигура подстреленного незнакомца качнулась и рухнула в просвет между деревьями. Молодец, молодой! Хорошая реакция – ключ к выживанию в Зоне. А вот Второй что-то затих.

Батрак, пригибаясь, прошелся кустами вдоль догорающего костра, боясь самого худшего. Но Второй был жив. Сидел в яме от вывернутого с корнем дерева и мелко трясся.

Выписав парню пощёчину, Батрак зло процедил:

– Возьми себя в руки или погибнешь.

Второй энергично закивал, поднял с земли заляпанный грязью «укорот» и передёрнул затвор. Так-то лучше!

– Справа! – крикнул совсем рядом Первый.

Справа от кого? Батрак совсем потерялся в мешанине цветов и звуков, лес вокруг крутился волчком, временами расцветая сполохами выстрелов.

Тень мелькнула за частоколом елей. Сталкер резанул очередью, но это не принесло результата. Он увидел, как человек в тяжелом защитном костюме повалился в траву, уклоняясь от пуль.

Заметив, что Батрак прижал цель, Первый дважды выстрелил в плотную траву. В ответ громыхнуло несколько одиночных.

– Первый, не давай ему высунуться! – рявкнул Батрак проворному пареньку, а сам принялся спешно перезаряжать автомат. – Второй, прикрой меня… Второй, твою мать!

Он мельком обернулся в сторону недотёпы и обмер – Второй стоял на коленях, а за его спиной, прижав к горлу парня широкое лезвие ножа, возвышался здоровяк в камуфляже.

– Бросай пушку, – скомандовал он тихо и властно.

Но добровольная сдача оружия была равносильна самоубийству. В глазах Второго читалось: «Пожалуйста, не надо», и Батрак сдался – медленно опустил автомат, положил его на траву. Мотивация, чтоб её!

– Пусть второй перестанет стрелять.

– Хорошо… Первый! Бросай оружие, нас взяли.

С минуту со стороны костра слышались голоса. Потом появился растерянный, безоружный Первый, а за ним – мужик лет сорока, высокий, крепкий, с пугающе мёртвым взглядом.

– Мужики, может, правда, разойдёмся? – вновь принялся играть в дипломатию Батрак.

– Ты моего бойца завалил, – всё так же тихо сообщил человек, держащий нож у горла Второго.

– Вы первые начали стрелять! – не выдержал Второй, проявив наглость, которой Батрак от него не ожидал. Или глупость.

– Рот закрой, – человек с ножом обвёл взглядом присутствующих, потом скомандовал:

– Север, пусть хватают баллон вместо убитого и тащат.

Любитель стрелять одиночными кивнул и саданул Первого прикладом меж лопаток:

– Пошел!

Сталкер неловко шагнул к Батраку.

– Только без глупостей, – шепнул ему опытный товарищ по несчастью.

– И молчите у меня! – предупредил незнакомец с ножом, отпуская Второго.

Троих обезоруженных анархистов погнали через лес к лежащему между замшелыми соснами покойнику.

– Берите груз, – скомандовал человек с ножом, указывая на небольшой газовый баллон, стоящий рядом с покойником.

Первый и Второй легко подняли груз за приваренные к нему ручки, и Батрак прочёл надпись, тянущуюся по стальному боку похожего на самовар баллона: «Белый дым».

Тихоголосый незнакомец ножом срезал с пояса мертвеца ремень с несколькими подсумками, повесил себе на плечо. В последний раз с тоской поглядев на товарища, скомандовал:

– Вы двое – тащите баллон. Ты идёшь рядом. Если вздумаете бежать, пристрелим тут же. Поняли?

Первый и Второй закивали, а Батрак вдруг, неожиданно для самого себя, спросил:

– Вы нас убьёте?

На его вопрос ответил Север:

– Если не будете тупить, то выживете. И чёрт вас дёрнул в эту глухомань соваться… А так вон оно что вышло – пересеклись дорожки, – и двинулся меж деревьев.

Минут через десять новички совершенно потеряли ориентиры, а Батрак начал подозревать, куда их ведут. До появления Зоны в этих лесах располагался небольшой, компактный посёлок Радостный, который потом обживали мутанты и утюжили армейские вертолёты. В итоге из всех строений уцелел разве что двухэтажный детский сад, по задумке строителей поставленный в кедраче, за чертой посёлка. Вроде бы уцелели и склады, которые и вовсе стояли в трёх километрах к северу. Правда, туда сталкеры никогда не ходили, уверенные, что со складов вернуться живыми нельзя. Ходили байки, дескать, там находится легендарная Проклятая Топь с полями артефактов и жуткими мутантами-сторожами. Впрочем, у сталкеров везде Проклятая Топь, куда они боятся сунуться. Этакая отговорка: «Нет, туда я не полезу, там, наверное, Проклятая Топь. А вот двое камуфлированных явно не боялись сталкерских страшилок. Шли через лес уверенно, без всяких датчиков. Батрак за время пути разглядел их внимательно и сделал для себя неутешительный вывод: случайные знакомцы прекрасно подготовлены, ориентируются в лесу, как у себя дома, а значит, бежать не имеет смысла.

Если даже они с новичками рискнут и помчатся через лес, что потом? Налетят на аномалии, попадут на клыки мутантам? Неважно, без оружия в Зоне – верная смерть. Освещая путь мощными фонарями, люди в камуфляже вели их в неизвестность, и выбора не было – оставалось следовать за ними.

Ещё через несколько минут в темноте мелькнула почти человеческая фигура. Но это был не человек. Батрак ясно различил свисающие до самой земли передние конечности.

– Мимикримы, – просипел он, указывая направление, в котором стоило посмотреть.

Теперь увидели и остальные. Существо и не думало скрываться, двигаясь почти демонстративно.

– Север, смотрим в оба, – рявкнул второй камуфлированный, вскидывая автомат. – А вы продолжайте идти.

Сталкеры повиновались. Одинокая сгорбленная фигура с непропорционально длинными ручищами приближалась, то исчезая за деревьями, то появляясь вновь, и вдруг окончательно пропала, растворившись в темноте.

– Куда он пропал? – Север бессмысленно водил стволом «калашникова» из стороны в сторону.

Теперь и его напарник, до тех пор не разделявший его страха, начал опасливо озираться по сторонам.

Внезапно мимикрим показался совсем близко, и сталкеры открыли огонь. Поляну окутал едкий пороховой дым. В белом шлейфе на мгновение проступила оскаленная морда мутанта с извивающимися по-змеиному ротовыми присосками, после чего снова исчезла.

Север выстрелил наугад, одиночным, но противник оказался слишком проворным. Серая тень извернулась, и мутант ударил сталкера в живот…

Удар был такой силы, что Север на несколько секунд потерял ориентацию в пространстве. Он увидел, как странное создание рывком переместилось к напарнику, и услышал истошный вопль. Обернулся, но его тут же сбил с ног второй мимикрим. В лицо Северу пахнуло мускусом, а потом тело пронзила боль.

– Бежим! – крикнул новичкам Батрак, не дожидаясь кровавой развязки, ухватил за ремни выроненные камуфлированным автоматы Первого и Второго и рванул с места. Молодые сталкеры не отставали.

– Знаешь, кто это был? – задыхаясь, спросил Второй, когда они остановились перевести дух.

– Мимикримы, – пояснил Батрак, передавая один из автоматов Первому. – Потом обсудим, что произошло. Сейчас надо бежать, пока они нас не нагнали! Эти придурки разворошили гнездо мутантов!

Оба сталкера устремились вслед за наставником, а лес позади уже полнился шорохами и хриплым рычанием.

– Куда? – прокричал Первый, когда они внезапно выбежали из леса на широкую, метров двести, просеку.

– Дай-ка соображу, – Батрак завертел головой, пытаясь понять, где они очутились. – Так, если бежать влево, то мы выйдем как раз к складам, вправо – аномальные поля, я там бывал.

– Куда?! – испуганно взвизгнул Второй, оставшийся без автомата.

– Прямо! – решительно скомандовал Батрак и побежал, спотыкаясь о пни, к недалёкому леску.

Он лишь единожды обернулся, чтобы оценить обстановку, и понял, что лучше бы не делал этого – на просеку хлынула волна мутантов, двадцать, а то и тридцать морд.

– Живо! – подгоняя остальных, выкрикнул сталкер и больше не оглядывался.

Выглянувшая из-за туч луна осветила маячащий впереди лес, и сталкеры с ужасом воззрились на вереницу серых силуэтов, выросших будто из-под земли. Бежать было некуда.

Издали мутанты напоминали людей, вот только поблёскивающие на фоне неясных очертаний глаза выдавали в них представителей совсем другого вида. Несколько минут они смотрели на троих сталкеров, после чего с десяток существ медленно двинулись навстречу сталкерам, огибая аномалии. Не сговариваясь, Батрак и Первый открыли огонь. Стреляли метко и кучно. С визгом несколько мутантов повалились на траву и принялись извиваться в предсмертной агонии, но остальных это не остановило. Они всё так же спокойно шли на врагов.

В солнечном советском детстве Батрак любил смотреть исторические фильмы, где две армии сходились в кровопролитных схватках, а офицер кричал, чтобы они не «ломали» строй. Тогда он не мог понять, зачем солдаты подставляются под пули и, вопреки всему, маршируют как заведённые. Честно говоря, он и сейчас считал эту тактику глупой. Но теперь в сознание проникла невероятная идея. На секунду он представил, что на него идут никакие не мутанты, а солдаты в одинаковых мундирах. И он ждал, пока в перекрестье прицела попадёт офицер, самый матёрый мимикрим. А сзади так же неотвратимо двигалась другая волна мутантов, с каждым метром сокращая дистанцию.

– Они нас порвут, – истерил Второй.

Батрак его не слушал. Он выцеливал вожака. Наконец, вперёд вырвался рослый мутант, утробно зарычал, и все мимикримы, как один, ответили грозным рыком. Батрак выстрелил.

Реакция противника была незамедлительной. Мутант уклонился от пули и прыгнул вперёд, словно подброшенный на «трамплине». Сталкер растерянно глядел на существо, пытаясь представить точку приземления.

В этот момент всё прочее ушло на второй план – и вопящий что-то Второй, и рычащие монстры. Остались только он, не пристрелянный автомат и движущаяся мишень. Всё замерло. Даже сердце замедлило стук, и сталкер нажал на спусковой крючок.

Пуля ударила в грудь мимикрима, и мутанта отбросило к общей массе сородичей. Выстрел был определённо удачным, но в данных обстоятельствах это никак не влияло на происходящее. Батрак развернулся на девяносто градусов и побежал по просеке в сторону складов, между сходящихся справа и слева живых волн.

Где-то позади отрывисто ухнул автомат Первого и смолк. Батрак надеялся, что обоим сталкерам хватит ума последовать за ним. Луна скрылась за тучами, и сталкер бежал в кромешной мгле. Но пугала не темнота, а медленная неотвратимость, с которой мимикримы двигались за ним.

В голове Батрака созрел безумный план. Он вдруг вспомнил, как до появления Зоны работал на складах водителем большегруза. Там, на территории, располагались два корпуса, до которых ему и новичкам сейчас ни за что не добежать. А вот бункер, наследие советских времён, находится за территорией, в него можно попасть и намертво закрыть створку, так что мутанты подавятся стальной пластиной в палец толщиной.

– За мной, оба! – не оборачиваясь, крикнул Батрак и резко взял вправо.

Лишь бы на пути не попалась аномалия, лишь бы… А ещё бункер. Что стало с ним за годы, прошедшие после появления Зоны? Прежде там хранили продукты, пользуясь тем, что в подземелье было сухо и прохладно. Что, если дверь прикипела намертво и её не удастся открыть? Бежать на территорию, в небольшой пристрой к первому корпусу, где тоже есть подпол с надёжным винтовым механизмом? Нет, до территории складов добежать не удастся.

Пробежав ещё с полсотни метров, задыхающийся сталкер различил небольшой, около метра, бетонный кожух бункера, выступающий над поверхностью земли. Когда-то на территории складов была советская военная база, но в девяностые её раздербанили, а торгаши из Радостного облюбовали бывшие ангары и казармы под хранилища товаров. Но бункер ещё мог послужить не для хранения скоропортящихся фруктов и овощей, а для спасения человеческих жизней.

Батрак распахнул внешнюю, лёгонькую дверь, приделанную торговцем Арменом в девяносто девятом, схватился за «штурвал» механизма внутренней, стальной двери. Тот на удивление легко поддался. Сталкер ошалело глянул на бегущих следом Первого и Второго – парни, молодцы, не отставали.

– За мной! – крикнул он, распахивая дверь в пропитанный плесенью спасительный бункер.

Конструкция была сорвана с петель. Под напором дверь крякнула и повалилась вовнутрь с оглушительным грохотом. Гул разнесся над просекой и территорией складов, словно эхо далёких выстрелов, и мутанты, привлечённые звуком, внезапно ускорились, побежали к троим обречённым.

Внутри усеянного гранитной крошкой коридора была ещё одна дверь, судя по всему, надваренная совсем недавно. Металлический лист надёжно перекрывал доступ в дальнейшие помещения.

– Не пройдём, – констатировал Батрак, оглядываясь на чёрный провал вывороченной двери, лежащей «штурвалом» кверху. – Мы в ловушке.

От этих слов у Первого всё внутри похолодело, а Второй явственно представил, как в бункер врывается голодная стая и начинается неравный бой. В том, что так и будет, он почти не сомневался. Но вместо страха сталкера захлестнула обида. Почему так? Почему сейчас? Он ударил ногой в лист металла, и дверь чуть заметно сдвинулась.

Что это? Шутка старушки Зоны или кто-то забыл запереть дверь?

Батрак отстранил удачливого новичка, надавил плечом. Дверь распахнулась.

– У нас сегодня день открытых дверей! – изумился он. – Заходим, мужики.

Пахнуло сыростью и чем-то приторно-сладким, отчего желудок тут же попросил освободить его от сегодняшнего ужина. Натянув на лицо защитную маску, Батрак шагнул в темноту, новички двинулись следом.