Я (не) твоя

Глава № 15

Мне снова пять. Тот день остался как оказалось в моей памяти, просто до сих пор он был скрыт от меня стеной, что сдерживала его все эти годы. Это было воскресенье, мы с утра с родителями решили отправится в начале в зоопарк, а после в парк на карусели. Папа очень радовался какому-то удачному делу и сказал, что отныне мы с мамой ни в чем не будем нуждаться, как и мой братик, который скоро родится. Я радостно прыгала и хлопала в ладоши, я скоро стану старшей сестрой. На мне розовое пышное платье из шелка с юбкой из фатина, на ногах гольфы и блестящие сандалии с камешками, на голове ободок с короной. Я принцесса. Это был самый лучший день в моей детской жизни, но он же и стал последним.

После похода в зоопарк мы половину дня катались на каруселях, ели мороженое и сладкую вату, после зашли в новое кафе — пиццерию. Заказали два больших кругляша теста с разными начинками, как говорил папа — это блюдо называлось пицца. Мне заказали большой стакан с молочным коктейлем и соломинкой, клубника с ванилью.

Домой мы вернулись уставшие и счастливые, я уже буквально засыпала на ходу, когда мама меня мыла и переодевала, укладывая спать. Разбудили меня странные звуки, глухие, похожие на шлепки и вскрики, шум борьбы, и мамин плач.

Мне было страшно одной в комнате, но еще страшней не знать, что случилось с родителями. Я выглянула из своей комнаты, прижав к себе большого розового зайца с длинными ушами, босиком побежала по коридору в сторону родительской спальни, но не добежала, остановилась — на полу в коридоре лежал человек в черной маске, под ним расплывалась красная лужа, из спальни снова послышались звуки — мамины стоны и отцовский рык. Я пробралась ближе и застыла в шоке, на полу перед кроватью весь в крови и со связанными сзади руками стоял на коленях мой отец, во рту у него был кляп, а на кровати двое держали мою маму, а третий спустив штаны лежал на ней и что-то делал, громко стоная, мама плакала, остальные двое смеялись и подначивали третьего, мама повернула голову и увидела меня, в ее глазах отразился страх и она губами прошептала мне «спрячься». В этот момент тот, что был на маме застонал и вытащил нечто большое и подрагивающее из ее тела, над ней склонился другой, расстегивая ширинку и доставая такой же отросток, который вставил в маму. Отец рычал и пытался подняться, но был крепко привязан, по его щекам катились слезы и кровь. Видимо что-то их отвлекло, и он стали поворачиваться в мою сторону, я юркнула мышкой в кладовку в конце коридора и затаилась там, прижимая к себе зайца и роняя на него слезы. Вскоре все звуки стихли и в конце прозвучали два хлопка, я не решалась выйти из своего укрытия и вскоре там же и уснула.

Меня нашли к обеду, когда в доме было полно людей в форме и врачей. Меня быстро забрали врачи, осмотрели и увезли в больницу. На мои крики, что я хочу к маме с папой, они поджимали губы и прятали глаза, в которых плескались жалость и сожаление.

А потом пришел другой человек, высокий, страшный весь в наколках и с пустотой в глазах. Я забилась в угол комнаты, как зверек и тихо плакала, а потом ко мне пришел еще один — он оказался психотерапевтом, он что-то сделал со мной, и я почти все забыла.

Следующее мое воспоминание — детский дом. Моя новая жизнь и реальность. Мне дали новую фамилию, имя и отчество. Я осталась совершенно одна в новом для меня мире, в котором приходилось выживать и бороться за свое место под солнцем. Стать из забитого, слабого существа — зверем, что не боится никого и ничего, но при этом не потерять своей человечности.

Проснулась я самой собой — Серафимовой Еленой Даниловной.

Глядя на себя в зеркало после этой ночи, над виском замечаю седую прядку. Провожу по ней пальцами, когда она появилась? После аварии или после сегодняшней ночи обретения моей личности? Возможно ли, что Даниил мог спровоцировать своими поисками старых врагов моей семьи? Тех, кто знал, что я жива и у меня другое имя? Кто был тот мужик с татушками? Убийца или кто-то другой?

Что же за жизнь у меня началась?

К чему все это приведет?

Возвращаюсь в палату и медленно одеваюсь с одной рукой это сделать сложно, хорошо появляется санитарочка, что убирает палату. Прошу ее мне помочь с одеждой, женщина не отказывает, я ее благодарю, даю ей денег. Приносят завтрак, а часов в десять приходит мой лечащий врач.

— Доброе утро, Алена Сергеевна!

— Доброе утро, доктор. Только сегодня ночью Маркова Алена Сергеевна умерла, так вы и напишите в выписке и сообщите прессе.

— Что вы такое говорите? Милочка, неужели у вас более глубокая травма мозга? — бросется ко мне врач.

— Нет, доктор. С головой у меня все в порядке, даже более чем. Я наконец-то знаю кто я.

— Но это же подсудное дело! Я не могу пойти на это. — возмущается врач.

— Вы сделаете так, как говорит моя невеста. — в палату входит Царев, в дорогом костюме с иголочки. От него пахнет дорогим парфюмом, на запястье золотой Ролекс, на левой руке печатка из белого золота с черным бриллиантом.

— Но как же так? Так нельзя. — пыхтит врач.

— Нужно, док, нужно. Вы сообщите, что сегодня пострадавшая в аварии девушка не пришла в себя и умерла, будучи в коме. А вы выпишите другого человека с другими данными. Об этом никто не узнает, и вы будете щедро вознаграждены. — категорично заявляет Царев, — Или вы хотите проблем?

— Нет, что вы. Я все понял. Могу я узнать новые данные пациента?

— Конечно — записывайте Серафимова Елена Даниловна 15.08.1999 года рождения. Вот новые документы. — Царев достает из кармана новенький паспорт, снилс и страховой полис.

— Выписка будет готова через полчаса. Но это будет дорого стоить…

— Не волнуйтесь, вы получите достаточную сумму, что покроет все муки вашей совести, док.

Врач забирает документы и выходит из палаты, ничего не ответив. Царев подходит ко мне и садится на кровать, проводит ладонью по моему лицу и целует в губы.

— Ты как?

— Я вспомнила ту ночь. — Даниил берет в руку седую прядку.

— Родная, если бы я мог забрать эту боль себе, я бы это сделал. — говорит Даниил и прижимает к себе. — Ты моя сильная девочка. Мы еще поборемся, и всех накажем, даже не сомневайся.

— Моя мама была беременна, а ее тогда изнасиловали все трое. Четвертого убил мой отец. Я все видела, а мама велела мне спрятаться, и я все сделала. Отца связали и заставили смотреть на все это. Это было ужасно… меня отправили в больницу, никто не говорил живы ли мои родители, все смотрели с жалостью. А после ко мне пришел какой-то человек страшный, весь в татушках, после него меня ввели в гипноз, велев все забыть и запомнить свое новое имя. Сегодня я обрела свое настоящее имя и свою жизнь. Я хочу отомстить, каждому…

— Я это сделаю за тебя, тебе не стоит это делать, ты под моей защитой, и ты всегда будешь в безопасности.

— Да, но ты пока не поймал ту или тех, кто на меня покушался.

— Это дело времени, я думаю твоя мнимая смерть заставит их действовать уже не скрываясь. И вот тогда мы не будем сидеть сложа руки, и они попадут в ловушку.

Больницу мы покидали в разных чувствах, Даниил задумчиво, а я, целенаправленно обдумывая, как мне быть дальше. Как нам выйти на тех, кто на меня покушался и запугивал? Кто знает обо мне настоящей? Даниил усадил меня в машину и сел рядом. Егор пока оставался в больнице, а у меня теперь появилось два новых охранника. И теперь за нами всегда следовала машина сопровождения с охраной.

В доме нас уже ждали, Лидия Ивановна встречала нас у самых дверей, помогла мне переобуться, и подхватив под здоровую руку потащила на кухню откармливать. Даниил смотрел на это с долей снисхождения и улыбкой на губах.

— Я немного поработаю, дорогая. — поцеловал меня в висок и обнял, — Нужно кое-кому позвонить.

— Хорошо. И Дан… нам нужно будет поговорить. Это важно. — смотрю на своего мужчину, надеюсь он станет лучшим отцом. И будет рад моей новости.

— Я понял, буду ждать тебя в кабинете, как освободишься. — кивает мне и уходит.

— Идемте, я вас покормлю Алена Сергеевна.

— Лидия Ивановна, я должна вас предупредить… меня зовут не Алена — это имя мне дали в детском доме, мое имя Елена Даниловна Серафимова. Я сегодня узнала многое о своем прошлом. Если кто-то спросит обо мне бывшей — говорите, что та девушка умерла после аварии.

Домработница смотрит на меня, как на сумасшедшую. Но видя мое решительное настроение спорить не пытается.

— Хорошо, как скажите. Это из-за аварии и нападения на вас? — выдает предположение.

— Можно сказать и так. — не стала я ее переубеждать, пусть лучше думает, что это ради моей безопасности.

— Я все поняла, идемте за стол. Вам нужно хорошо питаться ради маленького. Вы еще не говорили хозяину о вашем положении? — снизив голос, спрашивает женщина.

— Нет, но скоро сообщу. — а сама понимаю, что я боюсь.

Боюсь увидеть в его глазах не радость от моей новости, а что-то другое. Очень волнуюсь, не зная, какое впечатление это произведет на моего любимого. Надеюсь, что после этого мне не придется снова паковать свои вещи и уходить от него?

Лидия Ивановна выставляет передо мной тарелки с салатом и бутербродами, нарезками и еще теплыми булочками. Ставит большую чашку с чаем и заставляет есть. У меня же нет никакого аппетита, ради нее запихиваю пару вилок салата и булочку.

А после поблагодарив, иду в кабинет Даниила. Стучу в дверь и открываю.

Дан сидит за столом, задумчиво смотря в окно и держа в руке телефон.

— Проходи, любимая. — встает и обнимая меня за талию ведет к креслу. — Присаживайся. О чем ты хотела поговорить? Это что-то о твоем прошлом или ты уже решила, как поступишь с бизнесом?

— Нет, это совершенно не касается бизнеса…

— Тогда, о чем ты хочешь мне сказать?

— Я беременна Даниил.