Я отменяю казнь

ГЛАВА 10. Дефицит магии

(Две недели спустя. Утро понедельника, дорога в Канцелярию)

Утро в столице пахло мокрым булыжником, речным илом и дымом тысяч каминов, которые пытались согреть промерзший за ночь город. Осенний туман, плотный и липкий, как скисшее молоко, прижимался к окнам кареты, превращая мир снаружи в серое, безликое марево.

Напротив меня сидел отец. Он больше не отгораживался газетой, как делал это раньше. На его коленях лежала раскрытая папка с гербовой печатью Торговой Гильдии. Он водил пальцем по колонкам цифр, и на его губах играла та особенная, хищная полуулыбка, которая появлялась у него только при виде большой прибыли.

— Цены на огненную пыль держатся, — произнес он, не поднимая головы, но я знала, что он говорит это для меня. — Гвардия выкупила всё подчистую. Интенданты паникуют, боятся, что из-за блокады порта поставки встанут на месяц. Мы продали им даже те партии, которые еще лежат в шахтах Юга.

— Это рискованно, отец, — заметила я, глядя, как капля конденсата ползет по стеклу. — Если блокаду снимут завтра, цены рухнут.

— Не снимут, — отец захлопнул папку. — Родден вцепился в порт мертвой хваткой. Он ищет призраков. А пока он их ищет, мы богатеем.

Я промолчала. «Призраков», которых искал Советник, создала я. И деньги, которым радовался отец, были побочным эффектом моей борьбы за выживание.

Карету качнуло на повороте. Я инстинктивно выставила руку, чтобы удержаться, и коснулась бархатной обивки соседнего сиденья. Оно было пустым. И холодным. Но мне на секунду показалось, что я чувствую запах оружейного масла и слышу недовольное, сбивчивое дыхание.

Тиан уехал почти сразу после той ночи. Я закрыла глаза, и туман за окном сменился четкой, резкой картинкой воспоминания.

…Двор был залит холодным утренним солнцем. Дорожная карета, груженная припасами, уже стояла у крыльца. Кони переступали с ноги на ногу, выдыхая пар.

Тиан не стоял спокойно. Он мерил шагами гравий, злой, взъерошенный, похожий на молодого волка, которого сажают на цепь.

— Вы меня ссылаете, — бросил он мне в лицо, когда я спустилась проводить его. — Ты и отец. Просто убираете с доски, чтобы не мешался.

— Мы отправляем тебя на войну, Тиан, — тихо сказала я, подходя вплотную. — Только фронт теперь там, дома.

Он фыркнул, скрестив руки на груди.

— На войне стреляют. А там — бабушкины нотации и отчеты эконома.

— Там — беззащитный тыл, — я взяла его за руки. Ладони у него были горячими, сухими, в них пульсировала магия Огня. — Красс исчез. В Поместье нет управляющего. Мать напугана, бабушка стара. Если те, кто прислал нам «письмо» с ордером, решат ударить по больному — они пойдут туда. Мне нужно знать, что в доме есть мужчина. Тот, кто не испугается и сожжет любого, кто подойдет к воротам без приглашения.

Тиан замер. В его глазах, карих с золотыми искрами, погасла обида и зажглось понимание. Я дала ему не ссылку. Я дала ему миссию.

— Ты правда думаешь, что они сунутся в Поместье? — спросил он серьезно.

— Я не знаю. Но я не могу быть в двух местах одновременно. Здесь я прикрою отца. А ты прикрой семью.

Он помолчал, глядя на меня сверху вниз. За эти дни он как-то резко повзрослел, раздался в плечах.

— Ты стала страшной, Лиада, — сказал он вдруг. — Раньше ты боялась грозы. А теперь сама расставляешь фигуры.

— Жизнь учит, брат.

Он порывисто обнял меня — крепко, до хруста ребер. От него пахло кожей, металлом и юношеским потом.

— Береги себя. И если этот слизняк Рейнар хоть криво посмотрит на тебя — напиши. Я приеду и сверну ему шею.

— Езжай, — я отстранилась. — Тебе нужно готовиться к Академии. И… не спи на посту.

— Лиада? — голос отца вырвал меня из прошлого.

Я моргнула, возвращаясь в сырую реальность кареты.

— Прости, отец. Задумалась.

— Ты стала слишком часто уходить в себя, — он посмотрел на меня поверх очков, внимательно и цепко. — Это всё работа у Дорна. Цифры сушат мозг. Может, стоит взять выходной? Мать жалуется, что ты совсем забросила визиты.

— Визиты подождут, — я поправила манжету, проверяя, легко ли выходит спрятанный в рукаве стилет — подарок Ривена, с которым я теперь не расставалась. — Сейчас не время пить чай.

Отец хмыкнул, но спорить не стал. Он уважал мою новую жесткость, хотя она его и пугала.

Мы подъехали к Административному корпусу. Площадь перед входом была забита экипажами. Посыльные в разноцветных ливреях сновали между ними, как испуганные тараканы. Даже сквозь толстые стены кареты был слышен гул голосов.

— Что-то случилось, — нахмурился отец, выглядывая в окно. — Слишком много народу для утра понедельника.

— Очередные жалобы, — пожала плечами я. — В городе третью ночь подряд гаснут фонари. Мэрия грозится дойти до Короля.

— Дефицит, — констатировал отец. — Родден перекрыл порт, и город начал задыхаться. Ну, иди. Разбирайся с этим хаосом. Это теперь твоя стихия.

Я вышла из кареты. Сырой воздух ударил в лицо.

Моя стихия.

Если бы он знал, что этот хаос — дело моих рук.

Я поднялась по ступеням, кивнув страже. Стражники узнавали меня и пропускали без вопросов. За две недели я стала здесь своей. Я стала частью пейзажа, той самой «мебелью», которая видит всё, но которую никто не замечает.

Но сегодня даже стены Канцелярии вибрировали от напряжения. День обещал быть долгим.

(Канцелярия, полдень)

Магистр Дорн не просто сидел в кресле. Он в нем растекся, как бесформенная куча старых мантий, пытаясь спрятаться от головной боли. Перед глазами плясали радужные круги, а во рту стоял кислый привкус желчи — верный признак того, что магический фон в здании скачет, как сумасшедший, из-за всеобщей истерики.

На столе лежал Ультиматум Мэрии. Плотная бумага, сургучная печать. «Ввиду критической ситуации… Угроза бунтов… Если до заката не будет квоты на зарядку кристаллов, мы доложим Королю о преступной халатности…»

— Халатности! — простонал Дорн, массируя виски. — Да у меня склады пустые! Чем я им заряжу кристаллы? Своим энтузиазмом?

Дверь кабинета приоткрылась. Секретарь, бледный как полотно, просунул голову:

— Магистр, там делегация фонарщиков… Они кричат. И с ними чиновник из Ратуши.

— Гнать! — рявкнул Дорн, но тут же поморщился от боли. — Нет, стой. Нельзя гнать. Сожрут.

Ситуация была патовой. Пыль была. Огромная партия легального концентрата застряла на третьем терминале две недели назад, когда Истрон объявил блокаду порта. Инквизиторы перерыли все, но блокаду так и не сняли. Интендант порта — старая канцелярская крыса — отказывался выдавать груз без личного пинка, прикрываясь инструкциями «сверху».

Дорну нужен был таран. И группа прорыва.

Он посмотрел в приоткрытую дверь, в общий зал. Штатные клерки сидели, вжав головы в плечи. Бесполезные. Они начнут заикаться при виде первого же таможенного стражника с алебардой. Ему нужны были те, кто не боится.

Взгляд Дорна остановился на угловом столе.

Лиада Вессант.

Она сидела прямо, спокойно заполняя реестр, не обращая внимания на крики в коридоре. Её перо скрипело ровно, ритмично. За эти две недели, несмотря на тот идиотский случай с пролитым кофе (за который он влепил ей строгий выговор), Дорн изменил свое мнение. Когда Граф навязал ему дочь, он ждал капризную куклу. А получил… бульдога. Она навела порядок в архиве «отказов», куда никто не хотел лезть. Она умела говорить «нет» так, что просители уходили, извиняясь. У неё была Фамилия, которая в этом городе всё еще работала как пропуск везде. И у неё был ледяной взгляд, от которого терялись даже опытные бюрократы.

А рядом с ней сидела Риэл Астар.

Дорн перевел взгляд на рыжеватую макушку. Эта девица была из другого теста. Бедная баронесса, которой палец в рот не клади — откусит по локоть. Наглая, шумная, знающая все сплетни и все черные ходы. Если Вессант — это ледяной молот, то Астар — это шило в заднице. Она знает, кому сунуть монету, на кого наорать, а с кем пофлиртовать, чтобы получить подпись.

«Идеальная пара, — подумал Дорн, и боль в висках немного отступила. — Лёд и пламя. Аристократический снобизм и уличная хватка. Если отправить их вдвоем, они либо убьют друг друга, либо поставят порт на уши».

И еще одна мысль мелькнула в его голове. Прагматичная. Вессант всё еще числилась стажером, да еще и с висящим выговором. Если она справится с этим невыполнимым заданием… Если привезет пыль и спасет отдел от гнева Короля… Он переведет её на полную ставку и даст оклад младшего помощника. Такие кадры нужно привязывать к себе золотом и должностью, пока их не переманили конкуренты. А вот выговор пусть повисит… Аккуратней будет.

— Вессант! Астар! — гаркнул он, превозмогая мигрень.

Обе подняли головы. Лиада — спокойно. Риэл — с любопытством, уже готовая сорваться с места.

— Ко мне. Живо.

Через минуту они стояли перед его столом.

— У меня для вас поручение, — Дорн постучал пальцем по ультиматуму. — Город требует свет. Пыль лежит в третьем терминале. Интендант отказывается её выдавать, ссылаясь на инструкции Тайной Канцелярии. Он боится собственной тени.

Он посмотрел на Лиаду, потом на Риэл.

— Вы поедете туда. Вдвоем.

— В порт, магистр? — переспросила Астар, и в её глазах загорелся огонек авантюры. Ей явно надоело сидеть в четырех стенах.

— В порт. Вессант, вы — таран. Давите авторитетом, фамилией, связями отца. Угрожайте, что я лично приеду и испепелю его будку. А вы, Астар… — он хмыкнул. — Вы обеспечиваете шум. Не давайте ему опомниться. Сбивайте с толку, требуйте инструкции, цитируйте параграфы, которых не существует. Сделайте так, чтобы ему было проще отдать груз, чем слушать вас еще минуту.

Дорн быстро выписал пропуск и с силой, так что столешница дрогнула, шлепнул печать.

— Без ящика не возвращайтесь.

Он сделал паузу, глядя на Лиаду.

— И еще, Вессант. Справитесь сегодня — я подпишу приказ о зачислении в штат на ставку младшего помощника. С полным жалованьем. Выговор сохранится. Сами понимаете, за что и почему. Это ваш экзамен. Считайте, что вы покупаете свое будущее этой пылью.

Лиада взяла пропуск. Дорн заметил, как хищно сузились её глаза. Она услышала. Ей нужен был этот статус.

— Предельно ясно, магистр. Мы привезем пыль.

Когда дверь за ними закрылась, Дорн откинулся в кресле. Если у них не получится — он хотя бы попытался. А если получится… то у него в отделе появится самая опасная команда в городе. И это ему нравилось.

(Спустя полчаса. Средний круг)

Наемный экипаж трясся по брусчатке. Риэл, довольная тем, что вырвалась из душного кабинета, с интересом разглядывала витрины за окном. Внезапно я постучала кучеру в стенку.

— Нам нужно сделать крюк, — сказала я. — Завернем на улицу Ткачей.

— Зачем? — Риэл тут же навострила уши. — Порт в другой стороне.

— У меня там… маленькая частная инвестиция. Нужно проверить, как идут дела, перед тем как мы сунемся в пекло.

Улица Ткачей была деловой и шумной. Здесь пахло не духами, а деньгами, заработанными трудом: шерстью, свежей краской и опилками. Мы остановились у двухэтажного дома с новой, аккуратной вывеской: «Тихое Перо. Прошения, письма, копии».

Риэл прочитала вывеску и нахмурилась. Я ждала насмешки, но в её зеленых глазах зажегся холодный огонек калькуляции.

— Писчая лавка? — переспросила она, оценивающе глядя на фасад. — Неожиданно. Я думала, ты вложишься в ткани или камни. Но… — она постучала пальцем по губам. — Бюрократия в столице растет быстрее, чем цены на хлеб. Каждому второму нужно прошение, а писать умеет каждый десятый. Расходники дешевые, спрос вечный.

Она повернулась ко мне, и в её взгляде появилось новое уважение.

— А это умно, Лиада. Мелкая монета, но стабильный поток. Твой отец научил?

— Отец считает это мелочью, — уклончиво ответила я, выходя из кареты. — Это мой личный проект.

— Личный проект? В столице нет личных проектов. Есть только проекты, о которых пока не знают, — Риэл была бы не Риэл, если бы не отпустила бы колкость. И самое интересное, она всегда попадает очень «больно».

Внутри было тепло и деловито. Бреон постарался на славу. Стены были обшиты светлым деревом, пахло качественной бумагой и сургучом. За высокой конторкой восседал сам Бреон. За эти две недели он преобразился: исчезла затравленность, плечи расправились, на носу сидели новые очки в роговой оправе. Перед ним стояла полная женщина — кухарка или экономка, — которая диктовала жалобу.

— …и обвешивает систематически, подлец!

— «Нарушение торговых норм и злоупотребление доверием», — скрипучим, но уверенным голосом перевел Бреон, занося фразу в бланк. — Это будет стоить три серебряных за срочность и один за гербовую бумагу.

Увидев нас, он чинно кивнул, не прерывая работы.

— Добрый день, леди. Прошу подождать минуту. Управляющий освободится.

Риэл подошла к стене, где висел прейскурант в рамке. Она изучала его не как клиент, а как ревизор.

— «Наценка за конфиденциальность — 20 %», — процитировала она тихо. — «Составление сложного прошения — золотой». Слушай, а твой управляющий не стесняется. Цены выше рыночных, а клиент стоит.

— Качество стоит денег, — ответила я.

— Мне нравится этот подход, — Риэл хмыкнула, но это было одобрение профессионала.

— Если тебе понадобится помощь с расширением или с лицензией гильдии — скажи. Я знаю пару лазеек в законе.

Я кивнула, запоминая. Риэл уже прикидывала, как можно быть полезной. Это хорошо.

Я прошла вглубь лавки, туда, где у двери в подсобку стоял «охранник».

Ривен выглядел как скучающий, но опасный приказчик. Чистая рубаха, жилет. Но поза выдавала бойца — спина прямая, взгляд сканирует вход.

— Племянник, — громко сказала я. — Дядюшка занят?

— Занят, госпожа, — отозвался Ривен, отступая на шаг и открывая дверь в пустую комнату для ожидания. — Проходите, я передам.

Я вошла, и Ривен скользнул следом, оставив дверь приоткрытой ровно настолько, чтобы контролировать зал. Риэл осталась снаружи, с интересом наблюдая за работой Бреона.

Маска приказчика слетела с Ривена мгновенно.

— Зачем вы здесь? — спросил он быстро и тихо. — Случилось что-то?

— Я еду в порт. Выбивать пыль для города. Дорн дал карт-бланш.

— В порт? — Ривен нахмурился. Шрам на его скуле дернулся. — Это плохая идея, госпожа.

— Почему? Там все еще блокада Роддена?

— Если бы только Роддена. — Ривен понизил голос до шепота. — Мои парни в доках говорят, что вчера там появились новые люди. Не в мундирах и не в плащах Дознания. Частники. Крепкие, злые, с южным акцентом.

— Чьи?

— Морденна. Они платят золотом за любую информацию о той ночи. Они ищут не «случайность». Они ищут диверсанта.

— Они поняли?

— Они нашли кусок оси, который стража упустила в реку при подъеме кареты. Кто-то из ныряльщиков достал и продал им. — Ривен помрачнел. — Они знают, что ось рассыпалась до удара. Морденн в бешенстве. Он потерял товар на сотни тысяч. Он ищет того, кто это сделал.

Я задумалась.

— Они ищут исполнителя, Ривен. Того, кто был на мосту. Меня там не было. Для них я — просто дочь графа, которая сидит в особняке. Они не знают моего лица.

— Вашего — нет, — согласился он, и в его глазах мелькнула тревога. — А вот меня кто-то мог заметить. Тень на крыше, силуэт в переулке… Поэтому я туда больше не суюсь. И вам не советую. Там сейчас хватают любого, кто косо посмотрит.

— Мне нельзя отступать, — сказала я твердо. — Если я не привезу пыль, я потеряю место в Канцелярии. Я буду на виду, Ривен. С официальными бумагами, с напарницей, при свете дня. Я для них — назойливая чиновница, а не диверсант.

— Надеюсь, вы правы, — он покачал головой. — Но будьте осторожны. Морденновские псы сейчас кусают всех подряд от злости. Если увидите кого-то с татуировкой змеи на шее — обходите стороной. Это их личные головорезы.

— Я поняла. А ты сиди здесь. Тебе в порт дорога заказана.

Я положила на стол небольшой кошель — на текущие расходы.

— Стань тенью, Ривен. Играй роль племянника так, чтобы даже Бреон поверил.

Я вышла в зал. Риэл уже что-то живо обсуждала с Бреоном, тыча пальцем в какую-то графу в его гроссбухе.

— …формат листа можно уменьшить на полдюйма, а поля сделать шире, — говорила она деловито, с блеском в глазах. — Сэкономите на бумаге десять процентов в месяц, а клиент и не заметит. Визуально объем тот же.

— Любопытно, леди, весьма любопытно, — кивал старик, поправляя очки и глядя на неё с уважением. — Вы мыслите как настоящий администратор.

— Риэл, нам пора, — окликнула я. — Интендант ждать не будет.

Она обернулась, и её глаза горели азартом.

— Иду! Слушай, Лиада, а твой старик толковый. И место хорошее. Если нанять еще пару переписчиков и снизить цены на простые прошения…

— Поговорим об этом позже, — улыбнулась я. Риэл уже начала считать мою прибыль. Это было прекрасно.

Мы вышли на улицу. Ривен проводил нас тяжелым взглядом из окна. Он понимал, что я иду в логово зверя, но он также понимал, что для зверя я пока невидима. Главное — не дать повода меня заметить.

(Порт, Таможенный терминал № 3, полдень)

Портовый терминал напоминал поле битвы, где вместо мечей использовали глотки и накладные. Огромный зал с высоким сводчатым потолком гудел, как растревоженный улей. Здесь пахло мокрой пенькой, дегтем, немытыми телами и острой, кислой вонью отчаяния. Сотни людей — купцы в дорогих шубах, капитаны в просоленных бушлатах, приказчики с папками — осаждали единственную стойку, за которой, как в крепости, оборонялись таможенники.

— Кошмар, — прокомментировала Риэл, морща нос. — Тут же затопчут.

— Не затопчут, — я поправила воротник. — Просто держись за мной. И делай вид, что мы имеем право здесь находиться.

Риэл хищно улыбнулась и заработала локтями.

— Дорогу государственной службе! — рявкнула она тоном, от которого шарахнулся бы даже портовый грузчик. — Пропустите курьера Канцелярии! Срочный пакет для Интенданта!

Толпа неохотно, ворча и огрызаясь, расступалась перед напором молодой нахалки. Мы пробились к барьеру. Интендант — невысокий, лысоватый человек с красным от крика лицом и бегающими глазками — был на грани истерики.

— Нет! — шипел он в лицо капитану торгового судна, похожему на разъяренного моржа. — Я не могу! У меня предписание Тайной Канцелярии! Терминал блокирован для досмотра!

— Да плевать мне на вашу Канцелярию! — ревел капитан, ударяя кулаком по стойке. — У меня в трюме три тонны северной трески! Ледники тают! Еще час, и тут будет вонять так, что чайки на лету подохнут! Кто мне убытки покроет?!

— Пишите жалобу в Совет! Следующий!

Я шагнула к стойке и молча положила папку с гербом Артефакторской Канцелярии поверх бумаг капитана. Интендант осекся. Уставился на тисненую кожу, потом на меня.

— Вы кто?

— Я — младший помощник Вессант. Артефакторский отдел. Городской заказ.

Фамилия сработала. Интендант моргнул, его агрессия сбилась.

— Вессант?

— Именно. Магистр Дорн велел передать, что если сегодня улицы погрузятся во тьму, то в рапорте о саботаже будет стоять ваше имя. Вы хотите объяснить Советнику Истрону, почему мешаете освещать столицу?

Это был блеф, но уверенный. Интендант заколебался.

— Леди, у меня тут люди Истрона каждый ящик нюхают… Но если это для города…

В этот момент гул в зале начал стихать. Не резко, а волной — от входа к центру. Люди замолкали, расступались, вжимаясь в стены. Капитан с рыбой заткнулся на полуслове, попятившись.

Я обернулась. Через зал шел человек. Высокий. В строгом темно-сером пальто идеального кроя. Он не смотрел по сторонам. Он шел сквозь толпу так, словно людей не существовало. За ним, стараясь не отставать, семенили двое помощников с папками.

Лица я не узнала — видела только издали, на общих церемониях. Но я узналаЦепь. Массивная золотая цепь на его груди, звенья которой были отлиты в форме весов правосудия. И Печать на поясе — черный диск, впитывающий свет. Такую носит только один человек в Империи.

Интендант за стойкой побледнел до синевы и вскочил, опрокинув стул.

— Ваше… Ваше Высокопревосходительство! Магистр Ансей!

Ансей. Имя ударило меня, как хлыст. В прошлой жизни он был для меня абстракцией. Росчерком пера на смертном приговоре. Небожителем, который сидит в башне и вершит судьбы Империи. Что он здесь делает? В портовой грязи, среди кричащих торговцев? Это было так же нелепо и страшно, как увидеть Короля, торгующего репой на рынке.

Он подошел к стойке. Я и Риэл оказались в полуметре от него. Он даже не взглянул на нас. Мы были мебелью. От него исходила тяжелая, давящая аура абсолютной уверенности. Он выглядел как хозяин, пришедший навести порядок в своем хлеву.

Он положил на стойку лист пергамента с золотой печатью. Его голос был тихим, сухим и шелестящим, как пересыпаемый песок. Но в тишине зала каждое слово падало, как камень.

— Ордер на изъятие, — произнес он. — Склад четырнадцать. Партия «Морденн-Бис». Груз признан юридически несоответствующим нормам хранения.

У меня внутри что-то оборвалось.

«Морденн». Он пришел за грузом Морденна. В голове щелкнуло. Ящик, который мы разбили на мосту — это был Морденн. Контрабандисты, которые работали с Рейнаром — это Морденн. А теперь сам Хранитель Печатей, второе лицо в государстве, лично приезжает, чтобы забратьостаткиих груза.

Интендант трясущимися руками взял лист.

— Но… магистр Ансей… Там же блокада Тайной Канцелярии… Люди Роддена опечатали сектор…

— Тайная Канцелярия занимается расследованием аварии, — холодно перебил Ансей. — А этот груз находится в зоне моей юрисдикции как Хранителя. Он подлежит немедленной утилизации ввиду опасности для окружающих. Вы хотите оспорить мой приказ и взять ответственность за хранение на себя?

— Н-нет… Никак нет! — заикаясь, пролепетал интендант.

— Тогда открывайте ворота. Мои люди вывезут всё в течение часа.

Ансей развернулся. Его взгляд на секунду скользнул по мне. Я замерла, боясь вдохнуть. Внутри всё сжалось в ледяной комок. Но в его глазах было только равнодушие. Он видел перед собой очередную просительницу в сером платье. Пустое место. Он прошел мимо, направляясь к служебному выходу.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. Мозаика сложилась в страшную картину. Я думала, что Морденны — это просто богатые преступники, которые купили моего жениха. Я ошибалась. Ансей пришел сам. Он использовал свою власть, чтобы вырвать улики из-под носа у Роддена. Он прикрывает их.

Значит, за всем этим — за контрабандой, за попыткой подставить отца, за моим арестом в будущем — стоит не кучка бандитов. Стоит он. Хранитель Закона.

Интендант, мокрый от пота, повернулся ко мне с безумным взглядом.

— Леди! Что вам? Давайте бумагу! Быстрее! Мне нужно открывать четырнадцатый сектор, пока меня не казнили!

Я молча протянула накладную. Он шлепнул печать, не глядя.

— Склад номер три! Вон отсюда!

Я схватила пропуск.

— Идем, — шепнула я Риэл, которая стояла с открытым ртом.

Мы вышли на улицу, под серый моросящий дождь.

— Ты видела? — выдохнула Риэл. — Это же сам Хранитель! Что он забыл в этой дыре?

— Он убирал мусор, Риэл, — тихо ответила я, глядя вслед удаляющейся карете Ансея, которая въезжала в грузовые ворота. — Чей-то очень опасный мусор.

Теперь я знала врага в лицо. И мне стало по-настоящему страшно. Потому что я поняла: я играю не против шулеров. Я играю против человека, который пишет правила игры. Да можно ли вообще что-то сделать против него?!

— Поехали, — сказала я, направляясь к нашему экипажу. — Нам нужно забрать пыль.

Я сжала кулаки, пряча их в рукава. Теперь у моего страха было имя. И я узнала, кто дергал за ниточки Рейнара и Красса.