Я тебя никогда не забуду…

В ревю

танцовщица раздевается, дуря…

Реву?..

Или режут мне глаза прожектора?

Шарф срывает, шаль срывает, мишуру,

как сдирают с апельсина кожуру.

А в глазах тоска такая, как у птиц.

Этот танец называется «стриптиз».

Страшен танец. В баре лысины и свист,

как пиявки, глазки пьяниц налились.

Этот рыжий, как обляпанный желтком,

пневматическим исходит молотком!

Тот, как клоп, —

апоплексичен и страшон.

Апокалипсисом воет саксофон!

Проклинаю твой, Вселенная, масштаб!

Марсианское сиянье на мостах,

проклинаю,

обожая и дивясь.

Проливная пляшет женщина под джаз!..

«Вы Америка?» – спрошу, как идиот.

Она сядет, сигаретку разомнет.

«Мальчик, – скажет, – ах, какой у вас акцент!

Закажите-ка мартини и абсент».

Их Величеством поразвлечься

прет народ от Коломн и Клязьм.

«Их любовница – контрразведчица

англо-шведско-немецко-греческая…»

Казнь!

Царь страшон: точно кляча, тощий,

почерневший, как антрацит.

По лицу проносятся очи,

как буксующий мотоцикл.

И когда голова с топорика

подкатилась к носкам ботфорт,

он берет ее

над толпою,

точно репу с красной ботвой!

Пальцы в щеки впились, как клещи,

переносицею хрустя,

кровь из горла на брюки хлещет.

Он целует ее в уста.

Только Красная площадь ахнет,

тихим стоном оглушена:

«А-а-анхен!..»

Отвечает ему она:

«Мальчик мой, Государь великий,

не судить мне твоей вины,

но зачем твои руки липкие

солоны?

баба я —

вот и вся провинность

государства мои в устах,

я дрожу брусничной кровиночкой

на державных твоих усах,

в дни строительства и пожара

до малюсенькой ли любви?

ты целуешь меня, Держава,

твои губы в моей крови,

перегаром, борщом, горохом

пахнет щедрый твой поцелуй

как ты любишь меня, Эпоха,

обожаю тебя,

царуй!..»

Царь застыл – смурной, малахольный,

царь взглянул с такой меланхолией,

что присел заграничный гость,

будто вбитый по шляпку гвоздь.

На окно ко мне садится

в лунных вензелях

алюминиевая птица —

вместо тела фюзеляж

и над ее шеей гайковой

как пламени язык

над гигантской зажигалкой

полыхает женский лик!

(В простынь капиталистическую

Завернувшись, спит мой друг.)

кто ты? бред кибернетический?

полуробот? полудух?

помесь королевы блюза

и летающего блюдца?

может, ты душа Америки,

уставшей от забав?

кто ты, юная химера,

с сигареткою в зубах?

но взирают, не мигая,

не отерши крем ночной,

очи, как на Мичигане,

у одной

у нее такие газовые