Шок и тремор.

Затем при моём полном молчании, Завенягин наверное с час рассказывал, как тщательно разведывалась с самолётов и группами лыжников ледовая обстановка до самого Хельсинки… Как идущие за лыжниками небольшие группы сапёров, в основном по ночам или в непогоду прокладывали по льду трассу, чтоб по ней могли проехать автомобили… Как и через сколько вёрст, на трассе установлены посты регулировщиков, пункты технического обслуживания и обогрева…

Много чего интересного рассказывал!

Прерываю:

- Кто строил это ледовое «шоссе»?

- Подполковник Герасимов, товарищ…

- Из ваших – из «норильцев»?

- Из них… Извиняюсь: так точно!

Облегчённо выдохнув:

- Ну тогда я спокоен.

Вдруг спохватившись, спрашиваю с тревогой:

- Ну не до самого же Хельсинки вы проложили это шоссе!

- До сравнительно ровного участка. До пригородов Хельсинки – всего пятнадцать километров. Здесь у островов множество торосов непроходимых для колёсной техники. Но бульдозеры пробьют это расстояние максимум за три часа.

- «За три часа»?! А в это время финны будут спокойно за этим наблюдать? Там же финские батареи береговой обороны!

Спокойно кивает, поняв мою озабоченность:

- Финских наблюдателей на прибрежных островах снимут мои разведчики из Особой роты Погранвойск СССР, которые уже давно там - сами за ними наблюдают…

В разведчиках у Завенягина - пограничники-дальневосточники: ребята умелые, бывалые и во всех смыслах обстрелянные из-за Амура всякими там «хунхузами» - по сравнению с которыми финские мясники-егеря, просто призывники-первогодки - решившие впервые посетить гарнизонный бордель.

Сам Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич выпросил, я отказать своему «Заму» не смог.

- …Батареи береговой обороны же и, пригороды Хельсинки - захватят и будут удерживать бойцы 202-й воздушно-десантной бригады.

202-ю бригаду можно было смело назвать не воздушно-десантной, а аэромобильной, ибо передвигалась она на аэросанях.

Подумав, я успокоился:

«А, что? Пожалуй, у нас выгорит! Такой удар с моря - будет ещё более внезапным и вероломным, чем даже высадка воздушного десанта на парашютах.

Да и задействована уже вся наша и без того немногочисленная военно-транспортная авиация!

Во-первых для эвакуации раненных основных фронтов… Во-вторых для снабжения «котлов» близ Кеми – на финляндско-шведской границе, в Турку и в Таммисари.

Время до обеда я провёл довольно занимательно, перезнакомившись со всем штабом Группы армий «Нарва» и особенно с двумя «старпёрами» - помнивших ещё Первую Пуническую… Эээ… Последнюю Русско-турецкую войну. Затем после незабываемого обеда в сложенной из снежных блоков офицерской столовой, пожелал всем удачи и отправился в обратный путь в Полевую Ставку, что в Выборге.

По трассе Гогланд-Курголово ехали вдоль сплошной колонны кавалерии, оставляющие за собой «яблоки»…

Целую сплошную полосу из конских «яблок»!

Лошадиные экскременты смешиваясь с талым снегом, превращали ледовую дорогу в говнянную. Говнянные брызги из-под копыт и колёс летели во все стороны - в том числе и на автомобильный транспорт, меняя его цвет из белого - в радикально-говённый.

Водитель за которого был капитан Славин, ругался:

- Тьфу, черти четырёхкопытные… Всю дорогу засрали!

Я же вспомнив народную примету, довольно щерился во все «тридцать два» Реципиента:

- Ничего! Когда много говна – это к удаче и богатству.

Глава 22. Студент, комсомолец, спортсмен и... Доброволец!

Юрье Хаканен, командир 1-го батальона 65-го полка финской армии:

«Лыжная бригада Долина¹⁶³ была очень хорошо оснащена и вооружена… Маскхалаты и лыжное снаряжение было профессиональное. Тяжелого пехотного вооружения не было вообще. Самым распространенным оружием была обычная винтовка, но у многих она была заменена автоматом или самозарядной винтовкой. Ручных пулеметов было мало… Обоза у бригады не было. Снабжению бригады по земле не было уделено особого внимания. Для эвакуации раненых не было никакого снаряжения. Но у санитаров с собой было все, вплоть до хирургических инструментов. Никаких средств размещения с собой бригада не несла… даже палаток не было… Русские лыжи мало походили на финские, но плохо скользили. Лыжная мазь была по финским меркам просто негодной…».

Когда началась война с Финляндией, Дмитрий Шилов¹⁶⁴ был студентом-старшекурсником Ивановского сельскохозяйственного института. Все его друзья и знакомые были непоколебимо уверены, что она быстро кончится победой Красной Армии и даже искренне сожалели, что не примут в ней участие…

Учащихся и студентов в армию не брали.

Однако затем что-то пошло не так, в Иваново с фронта стали массово поступать раненные, очень много было обмороженных… И вот в один из декабрьских дней его вызвали в городской комитет комсомола и сам председатель в доверительном тоне сказал ему:

- В Финляндии много снега, понимаешь, нашим воевать очень трудно - нужны бойцы-лыжники. А Вы у нас – отличный лыжник-спортсмен! Вы согласны, товарищ Шилов, записаться добровольцем?

Не задав ни одного вопроса (хотя так и подмывало), Дмитрий написал заявление об желании вступить в лыжный добровольческий батальон. Вместе с ним записались ещё двадцать восемь студентов-комсомольцев-спортсменов и даже один коммунист - комендант общежития Семён Никаноров, служивший когда-то в погранвойсках.

Всё происходило очень быстро - кое-как проверившая здоровье медкомиссия, торжественные речи, прощальный вечер в студенческом клубе и проводы на станции Иваново… И после прощальных слов отца – ветерана Империалистической и Гражданской войны:

- Запомни, сынок, мои слова: на фронте не пей спиртного - убьют! Не бери чужого - ни золота, ни серебра, ни денег, ни чьих-то штанов… Убьют! Никаких баб, любви и женитьбы - убьют!

И запомнив такое необычное напутствие, Дмитрий Шилов отправился на войну.

В городе Шуе, где происходило формирование Отдельного лыжного батальона – всего около тысячи человек, их обмундировали совсем не по-лыжному: будёновка, длинная шинель, брюки и валенки. Бельё было, правда, в двух комплектах - бязевое и шерстяное… Из лыжного у них были только лыжи с мягкими креплениями и на этом всё.

Дмитрий Шилов и несколько его земляков – в том числе комендант общежития Никаноров, попали в разведывательный взвод. Во время формирования ездили на полигон, где упражнялись в стрельбе из винтовки и в метании гранат РГД-33. Последние часто не взрывались и тогда учивший их командир взвода из кадровых, матерясь, повторял бросок. Сперва они думали, что тот очень смелый…

Потом, уже на фронте поняли, что просто эта граната никуда не годная – и даже «вредительская».

Учёба долго не продлилась. После окончания формирования, состоялось принятие присяги и погрузка в эшелон с печками в вагонах-теплушках.

На полпути их выгрузили на одной из железнодорожных станций и перевооружили с обычных трёхлинеек – с которыми ещё деды и прадеды воевали, на самозарядные винтовки Токарева (СВТ) которые были незнакомы не только рядовым бойцам, но и их командирам. Сперва «Светка» понравилась: затвор передёргивать не надо…

Если бы они тогда знали, во что им это «перевооружение» обойдётся на войне!

Здесь же переодели: вместо шинелей ватные куртки, к ним такие же брюки, носящиеся поверх валенок. Куртка и брюки сверху белые - из плотной ткани, внутри синяя фланель. Теплые чулки, свитера… Вместо буденовок выдали ватные же колпаки и ещё лицевые маски с прорезями для глаз и рта. В дополнение к ранее полученным шерстяным перчаткам, выдали варежки с одним пальцем.

И сказали, что эта новая одежда - строго секретная¹⁶⁵…

За утрату – военный трибунал!

Как же при первом же переходе на лыжах, они проклинали эту «секретную одежду»…

Неужели на учениях сперва опробовать нельзя было?

Она и так называемая «полная экипировка»: вещмешок в нем - яловые сапоги, плащ-палатка, противоипритные сапоги, противоипритная накидка, На поясном ремне - котелок, фляга, две гранаты, саперная лопатка, два патронташа, сто патронов в обоймах в патронной сумке… Ну и наконец противогаз через плечо, делали из бойцов лыжного батальона - навьюченных, неповоротливых ишаков, или верблюдов.

Им то – разведчикам, ещё повезло!

А каково приходилось тем бойцам-лыжникам, на вооружении которых был ручной пулемёт Дегтярёва?

Но конечно же хуже всех приходилось бойцам расчётов станковых «Максимов» и 50-мм ротных миномётов…

Хорошо ещё по какой-то причине самих мин не выдали!

Но тащить на себе эти бесполезные тяжеленые железяки, миномётчикам приходилось.

Одна радость была во время этого марша… Встреченный по дороге политрук на вопрос «Как там?», проинформировал их с сильным украинским акцентом:

- Радянски летаки бомблят и бомблят, а финны тикают и тикают.

Так ощущение складывалось, что никому «добровольцы» не нужны!

Как партизаны какие-то, они двигались к передовой ориентируясь на звуки разрывов бомб и снарядов… Вечером колонну догнали машины с боеприпасами и продовольствием, шофёры которых сами(!) предложили подвести. Вышло ещё хуже, так как приходилось то и дело толкать-вытаскивать грузовики-полуторки из снежных заносов…

С тех пор в представлении Дмитрия, шофёр – самый хитрый «жук» из всех существующих.

На передовой долго не могли связаться с местным военным руководством, чтоб получить боевую задачу и главное – встать на довольствие. У Дмитрия и не у него одного, сложилось мнение, что войсками никто не руководит и война происходит сама по себе.

Попались остатки стрелкового батальона, измученные истерзанные бойцы, которые несли раненых и узнав, что они добровольцы - на чём свет стоит ругали их, обзывая всякими обидными словами:

- Видите, что с нами стало? В одном бою разбили батальон, осталось от нас всего ничего… А вы добровольно идете умирать… Дураки!

Это было как серпом по сердцу.

Наконец их покормили горячим (через трое суток!) из полевой кухни, вручили по «ворошиловскому пайку» (тушенку, масло, сахар, галеты, шкалик водки) на человека и, один на всех общий приказ: догнать и уничтожить группу финских лыжников, устроивших крушение воинского эшелона и другие диверсионные акты на нашей территории. Правда, эти события произошли как бы не неделю назад…

Но всё равно:

- Догнать и уничтожить!

Ни разведанных, ни хотя бы линии соприкосновения сторон на карте…

Одно лишь «давай»!

Уже в вечерних сумерках добровольцы сошли с дороги и на лыжах углубились под гору в темный лес. Вперед шёл разведывательный взвод, за ним с большим отрывом – основные силы Отдельного лыжного батальона.

Вдруг темноту озарили всполохи ракет красного, желтого, белого цвета. За этим - впереди, справа, слева, сзади - непрерывная стрельба пулеметная, автоматная, минометная.

Взвод остановился.

Командир подозвал Дмитрия и вполголоса сказал:

- Похоже мы в окружении.

И как лучшему в подразделении лыжнику, приказал ему возвратиться назад, найти командира батальона и спросить, что им делать дальше.

Досадствуя в душе:

«Неужели во всей Красной Армии не нашлось пары радиостанций для батальона?!», - он быстро шёл по проторенной целым взводом лыжне и не встретив никаких финнов, через полтора-два часа вышел на головной дозор главных сил батальона во главе с Начальником штаба. После доклада выслушав площадную брать в адрес командования, командира разведывательного взвода и почему-то - даже в свой собственный:

- А думаешь я знаю, что делать? Сейчас связного к комбату зашлю – у него голова большая, вот пусть он и думает!

Однако вскоре подошедший командир батальона, тоже решил сперва связаться с вышестоящим начальством…

Кадровые командиры Красной Армии, между прочим!

Не вчерашние студенты, как большинство личного состава.

Наконец после долгих раздумий начальства и согласований, Дмитрий Шилов повёл головной дозор численностью в роту по знакомому маршруту.

Увы, но к тому времени от разведывательного взвода в живых остались лишь комендант общежития Семён Никаноров – в звании старшины исполняющей обязанности помощника командира взвода и двое тяжело раненых бойцов.

Пока Дмитрий отсутствовал, разведчиков окружила группа финнов и расстреляла из автоматов и винтовок. По словам бывшего коменданта общежития:

- Беда была в том, что наши СВТ после первых же выстрелов заклинило. Выручили автоматы Дегтярёва, но их было всего два.

Когда рассвело, оказалось что Особый добровольческий лыжный батальон находится на вершине огромной покрытой густым лесом сопки, а вокруг…

Финны!

И тут начался бой, точнее побоище. Казалось со всех сторон по батальону били беглым огнём из автоматов, винтовок, пулеметов и миномётов. Командира и комиссара батальона, начальника штаба, командиров рот – убило сразу же и, после этого ими никто не командовал.

Они с Семёном Никаноровым заменили погибший в первые же минуты боя расчёт ручного пулемёта и долго отстреливались, пока не кончились заряженные диски. Потом подобно другим бойцам и командирам, пробирались к своим через лес, используя ППД старшины и карабин погибшего пулемётчика…

Свою капризную «Светку» - самозарядную винтовку СВТ, Дмитрий Шилов просто-напросто выбросил.

Финны на рожон не лезли, поэтому им удалось пробиться из кольца. Затем Никанорова ранило в бедро шальной пулей – возможно досталось от своих же добровольцев блуждающих по лесу и стреляющих на каждый шорох в кустах. Впрочем, как и они.

Он тащил бывшего коменданта общежития на наскоро сооружённых из лыж санках, а тот бредил от потери крови, повторяя раз за разом:

- Не бросай меня, Шилов… Не бросай меня, Шилов… Не бросай меня, Шилов…

Наконец, смертельно уставший, буквально валившийся с ног, Дмитрий уже к вечеру вышел к своей батарее, ведшей куда-то и по кому-то беглый огонь. Его проводили до медсанбатовской землянки, где он сдал на руки санитарам потерявшего сознание от холода и потери крови Никанорова. Землянка была сплошь забита ранеными, стоны слышались изо всех углов, со всех нар. Измученный, не спавший несколько ночей подряд, Шилов нашёл местечко, прилег и мгновенно заснул мертвецким сном.

Не известно долго ли он спал, а проснулся от пинка в бок и мата здоровенного военврача в белом халате:

- Там твои товарищи гибнут, а ты спишь!

Всё же после объяснений его покормили горячим на полковой кухне, после чего он отправился искать своих. Под утро собрались оставшиеся в живых: заместитель командира взвода Морозов, командир отделения Плетнев, писарь штаба батальона Смирнов, один из санинструкторов, он – Дмитрий Шилов и ещё чуть более двадцати бойцов…

Вот и все уцелевшие комсомольцы-добровольцы Особого лыжного добровольческого батальона, насчитывающего когда-то свыше тысячи человек.

К вечеру того же дня, их объединили с остатками других частей - дорожно-эксплуатационного полка, другого лыжного батальона и ещё чего-то и, под началом незнакомых командиров - бросили в новое наступление, с целью пробиться к окруженной 54-й стрелковой дивизии. Но не получилось: наступление завязло в финских засадах и снайперском огне «кукушек».

Вновь отступили на переформирование, получив пополнение из «второй волны» добровольцев из студентов-спортсменов¹⁶⁶ и мобилизованных, почему-то татар - плохо говоривших и понимавших по-русски и, понятия не имевших как ходить на лыжах. Хотя ребята в целом боевые. Здесь же вместо дурацких будёновок и не менее дурацких ватных колпаков, они одними из первых получили шапки-ушанки…

Замечательная вещь!

С этими боевыми татарами и в обновках, они вновь атаковали и захватили ту сопку, где лёг их Особый лыжный батальон «первого состава». Трупы никто не убрал и было больно на них смотреть. Кого в какой позе нашла пуля или осколок, то так и застыл. Попадались тела без рук, без ног, с вытекшими мозгами, а то и вовсе без головы…

Картина жуткая, не для слабонервных!

Трупов финнов не было видно и это очень тяжело влияло на психику, приводило к мысли, что нам их не победить. Ещё сильней влияла на психику беспомощная бестолковость нашего командования. Артиллерия очень часто – чаще чем по финнам, била по своим. Даже шутка такая ходила среди пехоты:

«Свои известно где находятся, в них целить проще. А финнов – попробуй найди в лесу!».

Узнав где находится противник, им без всякой на то нужды и необходимости приказывали наступать в лоб, хотя предназначение лыжных подразделений – глубокие обходы и охваты. Финны же подпускали поближе и безнаказанно расстреливали столь «прямолинейно» наступающих русских. Складывалось такое ощущение, что финны и наши командиры – заодно, что угнетало дух.

Конечно, Дмитрий боялся таких мыслей и держал их при себе.

Меж тем финны воевали очень умело, без заметных потерь. За всё время нахождения на войне, он лишь одного убитого в бою финна видел – снайпера-«кукушку», которого его взвод «снял» с дерева…

Так скольких он до этого наших положил!

Часто противник обходился вовсе без стрельбы. Финские разведчики проникали в глубь нашей обороны и ножами – «финками», вырезали целые караулы, убивали спящих бойцов. Это был хорошо отработанный и часто применяемый прием, держащий в страхе наши войска.

Всё же помаленьку-потихоньку налаживалось.

Те бойцы и командиры, кто пережил первые кровопролитные бои, набрались опыта, стали хорошо ориентироваться в обстановке и старались помогать еще не обстрелянным бойцам и командирам из пополнения рядовым и командирам. Разведывательный взвод которым по сути командовал Шилов, всё чаще и глубже стал проникать в финский ближний тыл, чтоб совершить какую-нибудь диверсию. Потери стали невелики, а то и случалось возвращаться из разведки и, вовсе без потерь…

Они научились воевать по-фински!

Но в полной мере применить этот свой боевой опыт они не успели: 13 марта 1940-го года война кончилась. Невероятно дико и жутко звучит, но в этот день он стоял часовым у сложенного из погибших красноармейцев штабеля – несколько сот замёрзших трупов или их фрагментов.

Затем им приказали выстрелить «в воздух» остатки боеприпасов – патронов, мин и снарядов. Зачем не сказали – видимо, чтоб обратно не везти.

Уже после официального подписания в Москве мира, к ним прибыла финская делегация по поиску тел своих погибших. Что они там нашли Дмитрию было неизвестно… Зато он своими глазами увидел, как хотят на лыжах финские егеря: оперся на палки, подпрыгнул и резво побежал, словно олень.

А наши бойцы на лыжах – даже он, Дмитрий Шилов - напоминали неуклюжих тюленей!

Как он понял, дело не только в умении - но и в лыжной экипировке: наша - никуда не годится.

Несмотря на недавнее прошлое, финские солдаты и офицеры были настроены вполне дружелюбно – видимо им тоже война до чёртиков надоела. «Братания» не было - как по ходившим слухам на других участках фронта, но произошёл обмен «материальными ценностями». Отдав бутылку водки, Дмитрий получил красивую коробку с леденцами, которыми потом угощал мать и сестёр.

***

Перед отправкой домой, их почему-то всех остригли наголо, как новобранцев. Видимо начальство боялось завести на территорию СССР какие-нибудь заразные болезни. По прибытию на Родину, отобрали всё военное обмундирование - шинели, шерстяные кальсоны, шерстяные рубашки, гимнастерки, брюки и валенки. Правда, так полюбившиеся шапки-ушанки, почему-то оставили. Обули-одели в зимнюю рабочую робу «б\у», выдали по триста рублей и распустили по домам, как отбывших наказание в местах заключения…

Было горько до слёз.

Из всех добровольцев – живых и мёртвых, наградили орденом «Красной звезды» лишь одного студента - всю войну «провоевавшего» при штабе писарем.

Но не это было обидно Дмитрию Шилову – он воевал не за ордена…

Их боевой опыт – купленный такой дорогой ценой, оказался никому не нужен!

У Дмитрия Шилова сложилось впечатление, что высшее командование РККА ввело и присвоило себе генеральские звания и на этом почило на лаврах.

Тогда он решил взяться за дело сам.

Исписав целую пачку тетрадей с замечаниями по зимней подготовке войск, он предложил по примеру финских егерей создать особый род войск – лёгкие стрелковые подразделения численностью до роты для действий в «особых условиях лесной и горно-лесистой местности, в зимний период» и, явился с ней в военкомат к самому военкому.

Но его там лишь отругали:

- Не лезь туда, в чём не разбираешься.

Он возмутился:

- Как это я «не разбираюсь»?! Я же воевал!

Военком, смотря на него снисходительно-насмешливо:

- «Воевал»?! А где это написано? По документам, мы тебя не призывали через наш военкомат.

Дмитрий, так и онемел…

Военком нетерпеливо махнул рукой:

- Так что иди - занимайся своим делом и не морочь людям голову!

Попытка пробить свои предложения через райком комсомола, кончилась вызовом в отдел НКВД и «душеспасительной» беседой со следователем… Но тот хотя бы внимательно прочел его записи, что следовало из задаваемых вопросов:

- С какой целью и по чьему заданию, Вы – гражданин Шилов, порочите нашу доблестную Красную Армию – сокрушившую такую крепость?

Никогда, даже в самые жуткие минуты войны, он так не боялся как сейчас…

Но каким-то чудом пронесло!

Очень внимательно выслушав его сбивчивый и перескакивающий «с пятого на десятое» рассказ, чекист предельно строго:

- Советую никогда и никому об этом не рассказывать… И даже не вспоминать!

Положив сверху ладонь и, с силой придавив его «записки»:

- А «это», я оставлю себе.

И Дмитрий успокоился – «плетью обуха не перешибить».

Закончил институт, устроился на племенную станцию неподалёку от Шуи и, уже подыскивал себе спутницу жизни.

Но видно не судьба была жениться-остепениться!

Зимой уже следующего года, после произошедших в Москве в конце января трагических событий, Дмитрия Шилова вызвали сперва в Райвоенкомат - где тожественно вручили дающее массу льгот «Свидетельство участника боевых действий», затем на его грудь повесили…

«Орден Красного Знамени»!

Не успел он прийти в себя – как его вызвали в знакомое здание Районного Отдела Наркомата Внутренних Дел, на котором как раз меняли вывеску:

«Областной отдел Народного Комиссариата Государственной Безопасности СССР».

С учащённым биением сердца, потными ладонями и сухостью во рту он зашёл в также знакомый кабинет, где вместе знакомым следователем застал совершенно незнакомого ранее командира в форме Пограничных войск, представившегося как полковник Андреев Андрей Матвеевич.

А на столе лежала его стопка тетрадок:

- Ваше?

- Моё, товарищ полковник.

Глядя на портрет на стене и с явным намёком на его «писанину», полковник спросил:

- Вам известны слова товарища Сталина: «Критикуешь – предлагай. Предлагаешь – делай. Сделал – отвечай»?

- Известны.

- Вы согласны не просто критиковать и предлагать, товарищ Шилов - но и делать? И главное – отвечать за то, что сделали?

Сперва сглотнув сухой комок ставший в горле, он твёрдо ответил:

- Согласен.

Полковник улыбнулся и протянул руку:

- Тогда добро пожаловать в Пограничные войска СССР!

Пока ошарашенный Шилов писал соответствующее заявление, тот немного рассказал о себе, перед тем особо почеркнув «о Вас то, я всё знаю!»:

После окончания заочно Высшей военной академии «Имени Фрунзе» летом 1939-го года, майор Андреев служил Начальником 5-й погранзаставы на советско-финской границе, близ Сестрорецка. Во время Зимней войны создал из пограничников и командовал 3-м лыжным пограничным полком:

- Мы воевали чуть южнее вас…

И огорчённо цокнув языком:

- …И с тем же успехом. Финн – противник очень серьёзный.

После окончания войны, в звании уже подполковника, Андрей Матвеевич Андреев возглавлял 5-й пограничный отряд, пока после известных январских событий в Москве, его не вызвали в Управление и не назначили Инспектором лыжных подразделений Пограничных войск.

В общем, Дмитрий понял: не так давно были создан отдельный род Сухопутных войск - Пограничные войска СССР, подчиняющиеся не НКВД (или НКГБ), а напрямую Верховному Главнокомандующему…

Он посмотрел на портрет на стене.

Командует Пограничными войсками - генерал армии Маслеников Иван Иванович. А под эгидой Погранвойск, в СССР создаются особые подразделения для действий в зимний период – отдельные лыжные батальоны.

Ещё раз широко улыбнувшись, полковник завершил:

- Ну а там уже по запросам в районные военкоматы и отделы НКВД, я начал собирать таких «орлов», как ты! …Написал?

- Написал, тов…

- Ну, тогда давай сюда.

И с этой минуты у Дмитрия Шилова началась новая жизнь.

Сперва ему и ещё нескольким бывшим студентам-добровольцам-лыжникам из Шуи присвоили звания младший лейтенант Погранвойск, обмундировали как следует и отправили в Москву. Там, в здании бывшей «Высшей военной академии имени Фрунзе», собрали с полтыщи – может и больше, рядовых участников Финской войны и каждого по несколько часов «пытали» про боевой опыт:

- Что по-вашему мнению надо сделать ещё, чтоб Красная Армия воевала «по-фински»?

И каждый из воевавших бойцов и младших командиров высказывал своё мнение на этот счёт. Например он, Дмитрий Шилов, предложил в дополнении к уже изложенному на бумаге, скопировать финскую обувь – пексы и лыжи:

- Финны сбрасывали свои лыжи быстро – одни движением ног и уже могли залечь и стрелять. Нашим, чтоб сойти с лыж - надо нагнуться и развязать… Очень долго и хлопотно!

Ещё у финских лыжников были специальные санки в виде лодочки, на которых можно было перевезти припасы, пулемёт или эвакуировать раненного… Шилов вспомнил как он тащил через лес старшину Никанорова и не смог удержаться от крика:

- А у нас лодочек не было! Ранят человека - как его несколько километров по бездорожью на руках нести?! Невозможно!!!

Финские «лодочки» захватывали в виде трофеев, но командиры почем-то не разрешали их использовать. Позже они сами потом стали из ящиков делать, но это совсем не то. У финнов «лодочка» легкая - снизу тонким металлом подбита - она по снегу, как по воде скользит. Спереди две лямки: одна длиннее, другая короче - так сразу двое, даже не запыхавшись тащат.

Ему, очень вежливо:

- Спокойно, спокойно, товарищ младший лейтенант! К следующей войне всё будет учтено – и пексы с лыжами и «лодочки» с компасом «на спирту».

Были такие компаса у финнов: стрелка как встала - так и стоит. У нашего же – крутится как белка в колесе, направление хрен определишь. Да к тому же финские компаса с подсветкой – даже ночью видно, где какая сторона света.

Наши же…

Тьфу!

Через неделю, во время которой Дмитрий Шилов успел познакомиться со столицей, побывать на месте Мавзолея и вместе с другими «паломниками» со всех концов страны и даже мира - поскорбеть об безвременно ушедших членах высшей партийно-государственной номенклатуры страны у кремлёвской стены… Затем его назначили инструктором боевой подготовки и вместе с ещё тремя ветеранами Финской войны, отправили в Кексгольм - учить воевать зимой…

Десантников Отдельной 202-й бригады ВДВ.

За неимением накануне Советско-финской продолженной войны уже готовых сколоченных лыжных частей, Советское высшее военное руководство решило временно «позаимствовать» лёгкую пехоту у маршала Будённого.

Отдельная 202-я воздушно-десантная бригада полковника Михаила Ивановича Денисенко была сформирована на Дальнем Востоке и до Кексгольма, дислоцировалась в Хабаровске. Её личный состав не понаслышке знал что такое «зима», имел ходить на лыжах и даже имел кое-какой боевой опыт, полученный на Халхин-Голе.

Бригада была общей численностью в 2 588 бойцов и командиров и состояла из управления, самокатной разведывательной роты, роты связи, четырёх парашютно-десантных батальонов, школы младшего командного состава, артиллерийского дивизиона и тыловых подразделений обеспечения.

Рисунок 37. Бойцы ВДВ на параде, 1 мая 1941 года, Киев. Обращаем внимание на вооружение «крылатой пехоты».

Несмотря на относительную немногочисленность, это была довольно мощное подразделение!

Не считая личного оружия, на вооружении 202-я бригады ВДВ имелось 16 станковых и 108 ручных пулемётов, 18 ротных 50-мм миномётов и 12 противотанковых 45-мм пушек.

Прибывших из Хабаровска в Кексгольм воздушных десантников начали переобучать в лёгкую пехоту типа финских егерей и соответствующим образом переобучать и перевооружать. Самозарядные винтовки забрали, вместо них вручили новые карабины с откидным штыком и очень много автоматов Шпагина-Шпитального с диском на девяносто патронов и ручкой для переноски. Ручные пулемёты Дегтярёва с громоздкими «блинами» сверху, заменили на дегтярёвские же - но танкового образца: с выдвижным металлическим прикладом, трёхрядным магазином на 63 патрона и с оптическим прицелом.

В каждом отделении появился гранатомёт, с помощью холостого винтовочного патрона стреляющий 50-мм миномётными минами… А вместо 50-мм миномётов, в ротах появилось два укороченных 82-мм миномёта.

На ряду с уже привычными «сорокопятками», в бригадной артиллерии появилось два 82-мм «динамореактивных» орудия - стреляющие теми же 82-мм минами, что и миномёт - но с помощью гильзы и заряда от 76-мм полковушки¹⁶⁷.

Но конечно же, наибольшие изменения произошли в «средствах передвижения» десантников в тыл противника.

Вместо десантирования на парашютах или посадочным способом, личный состав посадили на…

Аэросани!

Финские егеря хорошо бегают на лыжах?

А советские десантники - быстро ездят на аэросанях и, причём…

Очень быстро ездят!

Конструкция последних удивляла своей примитивностью: поставленный на деревянные лыжи фанерный ящик со списанным моторам (чаще всего это стосильный М-11 от учебного биплана У-2) и воздушным винтом сзади. То, что не может заставить крылатую машину летать, вполне может передвигать по снегу и льду бескрылый деревянный ящик на лыжах…

И причём – с фантастически большой для наземной техники скоростью!

В зависимости от конструкции и мощности движка, в «ящике» - от шести до двенадцати вооружённых бойцов и запас всего необходимого на трое суток. Грузовые аэросани АГ-М5 с четырёхсот- сильными (когда-то) двигателями М-5 от списанных БТ-2, имели грузоподъёмность «полуторки» и в их кузовах свободно размещался расчёт и боекомплект для бригадной артиллерии, буксируемой на специальных санях.

Всего двести пятьдесят с небольшим таких «ящиков с моторчиком», способны за день перевести всю ставшую «аэромобильной» 202-ю бригаду ВДВ - километров на пятьсот, а то и дальше. Задача таких подразделений – найди брешь обороне, проникнуть в глубокий тыл противника и навести там «шорох».

Бригадный «обоз» в семьдесят пять грузовых аэросаней АГ-М5, обеспечил автономность бригады до двух недель.

По задумке, с такими «аэромобильными силами» тесно взаимодействует авиация. Вот и к 202-й бригаде ВДВ, прикомандировано целое подразделение ВВС с двумя командирами и рациями - позволяющих выполнять заявки напрямую, минуя все вышестоящие инстанции.

А вот лыжи у десантников отобрали – кроме разведывательной роты, взамен вручив напоминающие теннисные ракетки снегоступы – по две пары на человека. Оно в принципе и правильно: для езды на аэросанях - лыжи с палками очень громоздки.

Естественно, такая «аэромобильная» бригада предназначена не для действий в лесу – для открытых пространств вроде тундры или…

Замёрзшего льда больших водоёмов.

На Ладожском озере, например – где происходили учения по захвату и удержанию прибрежной полосы, они разгоняли свои «ящики» до семидесяти пяти километров в час!

Правда, не обошлось без происшествий с фатальными последствиями после наездов на торосы и скорость ограничили до тридцати-сорока.

На пересечённой местности, в лесу среди деревьев, да при наличии крутых возвышенностей, на аэросанях не разгонишься…

Здесь снегоходы нужны!

Несколько таких экспериментальных снегоходов (спереди лыжи, сзади – резинометаллическая гусеница) проходили испытания в бригаде. Были снегоходы с мотоциклетным моторчиком на двоих и один с авиационным, стосильным. Тот имел закрытую кабину на шесть человек вместе с водителем и на специальной волокуше мог буксировать лёгкое орудие.

Конечно, снегоходы ездили не так быстро, как аэросани: максимальная скорость едва превышала двадцать - двадцать пять вёрст в час…

Но зато почти везде!

По слухам распускаемыми инженерами прибывшими вместе с аэросанями, ведутся разработки аэросаней с крыльями - которые могут после отцепления от самолёта-буксировщика на собственном моторе с винтом улететь далеко в тыл противника. А после приземления сбросив крылья, действовать как обычные аэросани.

Но Дмитрий Шилов не особенно-то верил таким слухам…

Глава 23. «Откройте, полиция! Финская военная полиция...».

Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц:

«В теории фактор неожиданности может сыграть вам на руку. Но на практике в ход вступает сила трения, когда скрип вашей машины предупреждает противника об опасности».

Но не довелось Дмитрию Шилову повоевать с десантниками!

В конце февраля его вызвали в Выборг и уже хорошо знакомый ему полковник Андреев Андрей Матвеевич и, спросил:

- С февраля 1940-го года, Вы по сути - выполняли обязанности командира разведывательного взвода Особого лыжного батальона?

- Так точно, выполнял.

А что оставалось делать?

Присланные кадровые лейтенанты, «почему-то» долго в разведке не заживались. Не финны убьют, так сам под каким-то предлогом в тыл сбежит.

Следующий вопрос:

- Приходилось бывать в финском ближнем тылу, вести поиск, захватывать «языков»?

Дмитрий лишь поморщившись:

- Всякое бывало…

Единственного живым захваченного финна, его подчинённые прикололи штыком, стоило лишь ему на секунду отвернуться. Ему это стоило хорошей нервотрёпки – за малым под трибунал не отдали.

- …Но сами понимаете – раз воевали: в финском ближнем тылу особо не погеройствуешь. Враз сам в «языках» окажешься.

Тот согласно кивнул:

- Хорошо понимаю.

Помолчав, Инспектор лыжных подразделений Пограничных войск, сперва многозначительно глянув на портрет на стене, спросил:

- Пришёл приказ сформировать лыжный разведотряд из опытных бойцов, для какого-то «особо важного задания». Что за задание – не скажу, сам не знаю. Я тут уже подобрал сорок человек… Вот только командира нет!

Испытывающее заглянув прямо в глаза Дмитрию

- Берёшься возглавить?

И Дмитрий Шилов ответил:

- Берусь, товарищ полковник.

Встаёт и протягивая руку:

- Я в том не сомневался.

Здесь же, «авансом» - в счёт будущих успехов, ему было присвоено звание «лейтенант». И не успев «обмыть звание», Дмитрий на У-2 улетел на остров Гогланд, что в Финском заливе.

***

Ядро Особого разведывательного отряда Погранвойск СССР состояло из оставшихся на сверхсрочную пограничников-дальневосточников, из сибиряков-охотников, из ветеранов 3-го лыжного пограничного полка и небольшой группы «местных» - вепсов, карелов и финнов-коммунистов.

Последние, понимающие по-фински, были раскиданы по шести разведгруппам численностью в стрелковое отделение каждое… Взводов в отряде не было. Самого лучшего в звании старшего сержанта - знающего финский разговорный в совершенстве, Дмитрий держал при себе.

Здесь, уже на месте, их обмундировали и снарядили «по финскому образцу» - то есть очень…

Многообразно!

Но вот маскхалаты, шапки-ушанки, пексы и лыжи у каждого были финскими. В подразделении также имелись в нужном количестве «лодочки». Видимо и то и, другое и третье - трофеи прошлой войны. Вооружались бойцы и командиры «финскими трёхлинейками» и пистолет-пулемётами «Суоми». Но вот ручные пулемёты в каждой разведгруппе были свои – те же самые ДТ с оптикой.

Более тяжёлого оружия Особый разведотряд не имел, да оно ему и ни к чему.

Имелись у бойцов и младших командиров умеющих общаться по-фински и трофейные документы финских егерей. Но предъявлять их без особой на то нужды не рекомендовалось, ибо за год их форма могла поменяться.

Из советского оружия ещё были СВТ-41 - «Снайперская винтовка Токарева, образца 1941 года», по две штуки на разведгруппу. Это та же «Светка» - только более тщательной выделки, с пистолетной рукоятью и прикладом «скелетного» типа, с подкладкой под щёку…

Помня свой печальный опыт, Дмитрий сперва был настроен резко отрицательно к такому оружию. Однако, затем убедился: если бойца хорошо обучить владеть «самозарядкой» - то это очень эффективное оружие.

Кроме того, в каждой разведгруппе была новейшая и совершенно секретная ВСМ-41: «11,43-миллиметровая Винтовка Специальная Митина, образца 1941года», стреляющая почти бесшумно патронами от американского пистолета «Кольт».

Хотя некоторые, расшифровывали её как «Винтовка Сталина-Митина»¹⁶⁸.

Кроме того, у каждого командира отделения был свой «Брамит» - револьвер Нагана с глушителем.

Ну и конечно же у каждого – нож, а то и два: один на поясе, второй за голенищем сапога. Сам Дмитрий Шилов, в память об прежнем (кратком, но незабываемом) месте службы, носил «нож ВДВ образца 1941 года¹⁶⁹». Большинство его подчинённых – финский нож для выживания в лесу «пуукко», годный и как боевой.

В каждом отделении отряда была УКВ радиостанция РРС, весящая вместе с батареями и антеннами двенадцать килограмм и с дальностью действия до пяти километров на открытой местности. Такая же радиостанция с радистом – вчерашним ленинградским студентом радиотехнического ВУЗа, была и при Дмитрии Шилова, имеющего свой небольшой, но штаб: заместителя – матёрого старшину-пограничника, с которым они быстро нашли общий язык, и двух посыльных. При «штабе» же околачивался военфельдшер и «специалист по устройству полевых аэродромов» из ВВС – бывший лётчик, сносно умеющий бегать на лыжах.

Кроме личной УКВ-радиостанции командира, в отряде было отделение «дальней связи» связи: две рации РБ (радиостанция батальонная) для связи с вышестоящим командованием через промежуточный ретрансляционный пункт. При каждой два человека – радист и носильщик. Ну и отделение обеспечения – повар с большим примусом и казаном, да двенадцать человек носильщиков (точнее сказать - «таскальщиков») лодочек со всякими припасами.

Это заодно и резерв отряда.

Формирование и боевое слаживание отряд проходил буквально на бегу!

По заданию генерал-полковника Завенягина – сурового мужика с обветренным лицом и воспалёнными от хронического недосыпания глазами, они сперва разведали дорогу по льду Финского залива на материк. Обследовали пустые острова Седершер, Муставири и Питкявири в километрах тридцати на север от Гогланда… Затем обследовали и нашли безопасный проход в залив…

Как там его?

…В залив Ахвенкоскенхланд, выйдя через который на материковую часть Финляндии, можно захватить важный перекресток дорог и отрезать финские войска обороняющие порт Котка.

По крайней мере Дмитрий догадывался об таком плане командования.

Благодарность от самого «отца Красной Армии» - маршала Бонч-Бруевича, два дня отдыха и новое «особо важное задание» для отряда Шилова, от которого захватило дух:

Разведать ледовую дорогу до Хельсинки!

Завенягин так и сказал:

- Выполнишь, лейтенант, лично буду ходатайствовать перед товарищем Сталиным о присвоении Героя Советского Союза.

Он, тогда похлопав себя по груди:

- Сказать по правде, товарищ генерал-полковник, я ещё «Орден Красного Знамени» не отработал.

Как и в прошлый раз, он со старшиной и командирами отделений тщательно изучил предоставленные ему в Штабе Завенягина аэрофотоснимки и набросал предварительный маршрут. Выбирая как можно ровные участки льда, они шли на запад петляя между торосами, оставляя за собой вешки - по которым сапёры Завенягина по ночам прокладывали ледовое шоссе для войск, а на день его тщательно маскировали. Припасы им подбрасывали самолётики У-2, на них же доставляли свежие разведывательные аэрофотоснимки.

Суоми – страна не только тысячи озёр, но и тысяч больших и малых островов!

Со всех сторон столицу Финляндии окружали многочисленные «кусочки суши», на которых подчас расположились небольшие финские гарнизоны с лёгким стрелковым оружием – чаще всего трофейным и, посты ВНОС - сторожащих небо столицы.

К счастью это не егеря – с которым Дмитрий имел дело больше года назад, далеко не они!

Мимо этих «вояк» удалось проскользнуть незаметно и, к началу новой Финской войны – к первому апреля 1941-го года, подобравшись максимально близко (иногда метров до ста, а то и ближе), они уже пристально наблюдали за тремя финскими батареями береговой обороны – прикрывающими с моря восточную часть Хельсинки, выискивая их сильные и слабые места.

Береговая оборона Финляндии строилась ещё тогда, когда эта страна входила в состав Российской империи. С тех пор, в Финском заливе осталось тридцать пять батарей со ста пятнадцатью орудиями калибром от 120-ти до 305-ти миллиметров. После обретения независимости, финская береговая оборона постоянно совершенствовалась и модернизировалась. На смену устаревшим орудиям устанавливали новые – более современные, обновлялись и сами укрепления, для которых не жалели бетона.

Включавшая 1-й и 11-й полки береговой артиллерии, прикрывающая Хельсинки Уусимааская береговая бригада (Uudenmaan Rannikkoprikaati, Uud.RPr.) имела в своём составе четыре 305-мм, тринадцать 254-мм, три 234-мм, две 203-мм и двенадцать 152-мм стационарных орудий¹⁷⁰. Кроме того, противодесантную оборону обеспечивали двадцать 75-мм, шесть 57-мм, девять 47-мм и восемь 37-мм орудий.

Это не считая зенитных орудий, в основном шведского происхождения, калибром от 40-мм до 77-мм.

Но имелись и некоторые просчёты… Относительные, конечно.

Орудия крупного калибра могли стрелять только «за горизонт» по кораблям. Прямая наводка для них исключена по причине высокого бруствера, из-за которого ствол торчит под большим углом возвышения. При «дуэли» с линкорами, это конечно – больше достоинство: орудийную установку можно вывести из строя, только попав в ствол.

А вот если «враг у ворот»…

То остаётся только взрывать орудие и убегать в лес: противодесантных орудий - крайне недостаточно, чтоб надёжно прикрыть столицу Финляндии от десанта с моря. Возможно по задумке их командования, этим должна озаботиться сухопутная армия, в том числе расквартированная в Хельсинки пехотная дивизия.

Другой просчёт состоял в том, что финская система береговой обороны строилась при русских царях, в интересах защиты столицы Российской Империи. А той, супостат мог угрожать только с запада. Ставшая в 1918-м году «незалежной» Финляндия же, не имела возможностей радикально что-то переделать-перестроить и практически, всё осталось как есть.

Так что с востока, Хельсинки прикрывают всего три наиболее слабейшие батареи береговой обороны – на островах Виллинки, Вартиосари и полуострове Крукхельмен¹⁷¹ - расположенные почти правильным треугольником.

Наибольшую опасность представлял самый южный из них – Виллинки, на котором расположилась батарея из четырёх 152-мм пушек Кане, восемь 75-мм пушек противодесантной обороны, дивизион 40-мм автоматических зенитный пушек и так – «по мелочи»¹⁷². Огонь её старых, но до сих пор убойных шестидюймовок, перекрывал всю близлежащую к Хельсинки восточную акваторию и если их не уничтожить в самом начале операции «Шок и тремор», то она будет на грани срыва.

Поэтому генерал-полковник Завенягин вызвал лейтенанта Шилова в штаб на Гогланд, а когда тот прилетел на У-2, поставил новую задачу:

- По сигналу по радио – но не раньше, приказываю Вам захватить, нейтрализовать или уничтожить батарею на острове Виллинки. Время для операции после сигнала – три часа.

У Дмитрия отвисла челюсть:

- Как это «уничтожить»? Там же рота пехоты, не считая прислуги двух батарей, прожектористов, связистов и прочих! Мы – разведка, товарищ генерал. Мы…

Завенягин смотря в упор холодными, безжалостными глазами:

- Как хочешь, лейтенант! Проси что хочешь, но задание должно быть выполнено.

Ну, что делать?

- Разрешите подумать, товарищ генерал?

- Приказываю(!) сперва хорошенько подумать, лейтенант.

Хорошенько где-то минут пять подумав, Шилов сделал заявку:

- Мне нужен самолёт – который не жалко, лётчик – который не боится рисковать и два ящика водки… Которая покрепче.

Генерал удивился – аж брови взлетели, но твёрдо пообещал:

- Ради такого дела найдём тебе самолёт, пилота и водку «покрепче».

***

Устроив базовый лагерь на одном из безлюдных островков – километрах в трёх-пяти от «объектов наблюдения», где можно было принять горячу пищу, отдохнуть-выспаться в обложенной снежными блоками палатке и просто походить в полный рост, бойцы из разведгрупп отряда Дмитрия Шилова поочерёдно парами вели наблюдение за всеми тремя финскими береговыми батареями из искусно устроенных «лежбищ»…

Пройдёшь рядом и если не наступишь – не заметишь.

Вызнали месторасположение постов с часовыми, маршрутов патрулей и график смен и обходов.

Батареи, укрепления в которых они располагались и сами острова были обнесены рвами, металлическими «ежами», колючей проволокой и прочими военно-инженерными «премудростями»… Но минных заграждений не было. По крайней мере их не удалось обнаружить.

Да и те были местами заметены снегом так, что не представляло никакой проблемы их преодолеть. Не то чтобы финны не чистили…

Просто не успевали!

А с началом таяния снегов, вообще забросили это дело.

Воспользовавшись этим, наиболее опытные разведчики Шилова проникали на острова в поисках линий телефонной связи. На острове Виллинки удалось найти такую, подсоединиться к ней и устроив в том месте «лежку» подслушивать разговоры финских связистов.

Общим мнением было:

- Финны скучают!

Особенно они «заскучали», когда на фронте установилось сравнительное затишье. Словами телефонистов, как и в прошлый раз - крепко получив по зубам, «рюсся» выдохлись. Через неделю-две весна начнётся по настоящему, таять будет уже хорошо, реки и озёра вскроются и, наступать вообще будет невозможно.

Ну а летом, финны были уверены:

- Гитлер начнёт войну со Сталиным, а мы ему поможем.

Ну а в основном все разговоры сводились к извечной солдатской теме: где добыть водки и к какой бабе сходить в увольнение.

Но шестого апреля «идиллия» внезапно кончилась и видимо – от слова «навсегда»: судя по встревоженным разговорам финнов, «соседи» начали новое – мощное наступление на фронте и, оборона на «Линии Салпа» - трещит по всем швам. Промелькнула оговорка, по которой можно понять, что финны бросают в бой последние резервы – даже части пехотной дивизии из Хельсинки, перебросили в Котку.

Передав это в Штаб Завенигина, Шилов после короткой заминки получил приказ:

- К завтрашнему утру, «объект» должен быть обезврежен.

Дмитрий посмотрел на часы – шестой час вечера:

- Вас понял, Первый.

Затем, повернувшись к представителю ВВС при группе:

- Виталий! Передай своим, чтоб начинали.

***

В отличии от прошлой войны, столицу Финляндии советская авиация ни разу не бомбила. Она вообще игнорировала финские города, сосредоточившись на четырёх товарно-сортировочных железнодорожных станциях, до наступления непогоды парализовав грузооборот в стране. Сейчас на них ведутся восстановительные работы, но функционировать смогут не раньше, чем через три-четыре дня.

Раз-два в день над Хельсинки пролетал высотный разведчик оставлявший хорошо заметный инверсионный след, да пару раз с начала войны, с воздуха разбрасывались листовки на финском…

Какое-никакое развлечение для финских зенитчиков!

Несколько этих «прокламаций» досталось и бойцам отряда Шилова, ведших наблюдение за береговыми батареями. Знающие финский язык бойцы, со смешанными чувствами перевели их:

- Совсем не как в прошлый раз! Мол, замените своего «Лидера» на более благоразумного правителя, подпишите «Пакт о нейтралитете», выдайте военных преступников и больше нам от вас ничего не надо.

Все сошлись на мнении, что как только Финляндия будет побеждена - товарищ Сталин найдёт, что ему от финнов «надо ещё».

Но через три дня после начала новой Советско-финской войны, погода настолько испортилась, что подняться в воздух решались только фанерно-перкалевые У-2, да и те выше пары сотен метров не поднимались.

Шестого апреля распогодилось, нет-нет да просматривалось над столицей страны Суоми ясное голубое небо… Видимо воспользовавшись этим, уже под вечер, над островом Виллники с тарахтеньем появился биплан, в котором любой знаток авиации влёт опознал бы советский Р-5. Он почему-то «затарахтел» со стороны Хельсинки и сперва его посчитали за своего. Лиль увидев над головой красные звёзды на крыльях и сброшенные на эти же головы кучу листок, «стражи финского неба» бросились к своим скорострелкам.

Всё же огонь 40-мм «Бофорсов» был открыт с сильным западанием и вдогонку и, самолёт имел все шансы уйти…

Но он не ушёл!

Густо задымив, эта старая рухлядь резко снизилась и снеся лыжное шасси, подняв целое снежное облако – зарылась в сугроб где-то километрвх в двух от острова. Даже без бинокля было видно, как из кабин самолёта выскочили две фигурки и сломя голову побежали куда-то на юг.

Конечно даже при наличии у финских артиллеристов и пехотного прикрытия лыж, русских лётчиков без егерей уже не догонишь… Но обследовать самолёт можно и даже нужно. Мало ли что, но вдруг там что-нибудь сыщется – оружие, или документы в виде карт.

Кроме дежурных офицеров, на батареях других командиров не было по причине времени суток. Да и возрастом те были слишком преклонны для пешего «моциона» по занесённому глубоким снегом льду, да ещё и на ночь глядя. Поэтому «экспедицию» из солдат пехотного прикрытия (по вполне понятной причине зенитчиков и артиллеристов не пустили) возглавил молодой унтер-офицер, утрируемый «стариками».

В отличии от тех же зенитчиков или даже артиллеристов старых русских шестидюймовок, у солдат пехотного прикрытия до и во время этой войны было одно «развлечение» – чистить снег на территории воинской части и за её расположением. Поэтому, добровольцев было хоть отбавляй - дюжины как бы не две, с гаком. Здесь были совсем юнцы и ветераны-щуцкоровцы Гражданской войны восемнадцатого года, моряки с бездействующих кораблей… Мобилизованные военнообязанные, негодные по здоровью к службе в регулярной армии…

В общем – ещё та «публика»!

Уже практически затемно, вояки пехотного прикрытия притащили и сдали начальству пулемёт «ШКАС», ракетницу с патронами, лётный планшет с картой маршрута, начинающегося от Эстонии и…

Унт русского лётчика!

Последней находкой, они почем-то больше всего гордились - неся высокоподнятым на лыжной палке и, что-то весело горланя.

Но была ещё одна находка (даже две), про которую бравые вояки умолчали - спрятав её поближе к укреплениям, уже за колючей изгородью и рвом…

Это было два ящика «московской особой водки» в «арктическом исполнении» - то бишь не сорок, а все пятьдесят шесть градусов.

Напрасно один из ветеранов «Шуцкора» - помнивший ещё житьё-бытьё при Российской Империи, бухтел Кассандрой нечто вроде:

«Русские водку просто так не бросают!».

Так кто ж стариков слушает, когда такая халява?

К решающему часу, Дмитрий Шилов сосредоточил у острова Виллинки весь свой Особый отряд – более сорока человек. На острове Вартиосари была лишь зенитная 77-мм батарея, полуострове Крукхельмен - орудия лишь среднего калибра, в основном 75-ти миллиметровые - расположенные открыто, в так называемых «орудийных двориках». Хотя они и способны нанести потери, но лёд разбить и сорвать операцию – не в состоянии. В свою очередь подавить их с воздуха или огнём миномётов - наступающим не составит особого труда.

Здесь же был и весь его «штаб», перебравшийся за ночь почти под самый берег из базового лагеря: может понадобиться (тьфу, тьфу, тьфу!) медик, боеприпасы, лишние «стволы» носильщиков и обязательно связь с генералом Завенягиным. Рядом – сравнительно ровная площадка, где может сесть лёгкий самолёт.

Всё до самых мелких мелочей, было продумано и это вселяло в Дмитрия Шилова уверенность.

Рисунок 41. Батареи восточной части Хельсинки: 1 – на острове Виллинки, 2 – на острове Вартиосари, 3 - полуострове Крукхельмен. Карта современная.

Оставив в новом базовом лагере одну разведгруппу в качестве резерва и прикрытия - на случай отхода при неудаче, заранее разведанным и хорошо знакомым маршрутом, он с основными силами Отряда ещё затемно пробрался на остров с запада – со стороны Хельсинки. Здесь имелась хорошо накатанная по льду дорога, по которой на батарею ездили по разным надобностям всю зиму.

Дойдя до лёжки, где уже находилось двое разведчиков - подсоединившихся к финскому телефонному кабелю, остановились…

Те были не на шутку встревожены:

- Пехотинцы из прикрытия перепились и устроили драку с зенитчиками. Дежурный офицер вызвал из Хельсинки начальство, а то – военную полицию.

Сперва незаметно для подчинённых подавив непроизвольно вспыхнувшую панику, Дмитрий спросил:

- Давно был звонок?

- Буквально только что.

Подумав, он удовлетворённо кивнул:

- Это может оказаться нам на руку.

Тут же к его голове, план операции поменялся из «штурма объекта» на «проникновение».

Шилов и группа бойцов знающих финский язык на уровне его носителей, первыми подошли к контрольно-пропускному пункту. За ними колонной по трое и все остальные. КПП был устроен серьёзно: колючая проволока в три ряда, вышка на которой возле пулемёта темнел солдатский силуэт, две долговременные огневые точки фланкирующего огня.

Штурмом КПП, а затем и саму батарею взять особых проблем бы не составило, но вот только с потерями и возможно очень серьёзными. А вот если проникнуть за колючую проволоку без единого выстрела…

Дмитрий мысленно три раза сплюнул через левое плечо:

«Тьфу, тьфу, тьфу!»,

На территории воинской части было неспокойно: слышались пьяные крики, шум драки, кто-то горланил песню.

Стоящий у ворот часовой оказался на удивление трезв. Он передёрнул затвор, вскинул винтовку и крикнул:

- Стой, кто идёт?

Они остановились и лучше всех знающий финский язык старший сержант, бывший всегда при Шилове, начал переговоры:

- Глаза шире открой, солдат - военная полиция. Говорят здесь у вас какое-то «побоище» и вам нужна помощь?

Вызванный часовым начальник караула, навёл на них фонарик:

- Что-то вы не похожи на военную полицию. Те красавчики, а вы…

Объяснение были заранее придумано, ещё на подходе к КПП:

- Тех «красавчиков» вчера с утра на фронт отправили! А мы – егеря, вышли из рейда на отдых…

Достав из-за пазухи соответствующий документ (правда, старого образца), открыл и помахав перед носом:

- …В общем, что у начальства под рукой оказалось - то и прислали, не привередничай.

Тот понимающе кивнул и отчасти успокоился:

- «Егеря»? Тогда всё понятно… Но почему пешком?

- Какой ты недоверчивый, однако – почему да почему… Потому, что наш «Форд» сломался тут неподалёку, вот почему.

Как бы потеряв терпение, один из мнимых егерей:

- Слушай, друг! Или пропускай нас, или мы уходим, а вы там сами разбирайтесь со своими перебравшими vodka вояками. Кстати, где они её взяли?

Начальник караула явно завидуя:

- Похоже в русском самолёте, что вчера зенитчики сбили. Вот на этой почве и сцепились.

- Ловкие ребята, ничего не скажешь! Так ты откроешь ворота, или нет?

Наконец, когда совсем рядом раздался дикий вопль какого-то перебравшего халявного спиртного «берегового» пехотинца, начальник караула «сломался»:

- Сейчас позвоню дежурному офицеру, пусть он решает.

Мнимый командир мнимых егерей, рассудительно кивнул:

- Оно конечно – офицеру видней.

«Дежурному офицеру» же видать, до смерти надоел творящийся в вверенном ему подразделении бардак. Поэтому не прошло и пяти минут, как ворота распахнулись и разведчики колонной вошли внутрь расположения берегового укрепления…

Ну а там – дело техники!

«Техники» убийства себе подобных, но разговаривающих на чужом языке.

Как и было уговорено ранее, одна разведгруппа задержалась при КПП, одна направилась на командно-наблюдательный пункт, две другие - на батареи. Встречавшихся по пути пьяных финских солдат вязали и укладывали носом в снег, в чём им добровольно и большим удовольствием, помогали бравые артиллеристы и зенитчики.

Впрочем, большинство вкусивших «огненной воды» к тому времени уже и так было обездвижено: в результате действия винных паров или кулаков «братьев по оружию» - с которыми у пехотинцев возникли какие-то принципиальные разногласия насчёт справедливого распределения найденного в русском самолёте хабара.

Так что вскоре вся территория части была усеяна неподвижными телами.

Впрочем, если бы кто присмотрелся поближе да внимательней, то понял бы: не все «уложенные» были пехотинцами… Были среди них и артиллеристы и, причём не в малом количестве. Причём последние по большей части, были «уложены» надолго, а точнее навсегда: из «Нагана» с прибором «Брамит», а то и просто ножом.

После чего, бойцы разведгрупп взялись за просто спящих – пьяных или трезвых финнов. Дневальные в казармах были расстреляны из того же бесшумного оружия, оружейные комнаты взяты под контроль.

После чего осталось лишь крикнуть по-фински:

- ПОДЪЁМ!!!

И где придётся запереть одетых в исподнее ошалевших финских солдат - враз ставших военнопленными.

Лишь на КНП раздались пистолетные выстрелы.

Не вовремя вышедший «отлить» связист увидел как «снимают» часового на входе и поднял тревогу. Дежурный офицер и два сержанта открыли стрельбу – убив одного и ранив трёх человек из нападавших. Запершись за крепкими дверями узла связи, они пытались дозвониться в штаб Уусимааской береговой бригады и вызвать подмогу…

Но на другом конце провода - на хорошем и через чур «правильном» финском языке, им предложили сдаться. Те естественно отказались…

Но это было всё, что они могли сделать.

Впрочем, запертые на КПП не мешали и Дмитрий приказал лишь заблокировать двери:

- Позже этих крыс выкурим, сейчас некогда.

К тому времени, когда к КПП подкатило на двух легковушках находившееся в состоянии бешенства начальство береговой батареи - на вышке, в ДОТах и у ворот, уже стояли бойцы Особого отряда лейтенанта Шилова. Машины пропустили на территорию и дождавшись когда офицеры выйдут - уложив носом в снег, обезоружили их.

Не вызвали никаких проблем и военные полицейские, приехавшие на грузовике к «шапочному разбору»: их также беспрепятственно пропустили внутрь, а потом наставив пулемёты - заставили сложить оружие и сдаться.

В общем, уже в полшестого утра – когда с первыми лучами восходящего Солнца затворы с 152-мм орудий были сняты и утоплены в сортире, лейтенант Шилов смог передать на «Большую землю»:

- Первый, первый, я седьмой! Задача номер один выполнена. Как слышно?

В ответ он услышал голос генерал-полковника Завенягина:

- Молодцы! Но будете ещё большими молодцами, если захватите «Объект номер два».

«Объект номер два» - укрепления на острове Вартиосари, где расположился зенитный дивизион – восемь 77-мм орудий. Ну и кроме того – прожектористы, часть береговой обороны и так далее. По самым приблизительным прикидкам: сто пятьдесят – двести солдат и офицеров, не меньше

Дмитрий в душе возмутился:

«Он что? Думает что здесь у меня дивизия, полк или хотя бы нормальная стрелковая рота?!»

Но в телефонную трубку бодро ответил:

- Будет исполнено, Первый.

И стал думать, что делать.

Тугодумом он не был, поэтому план действий в его голове созрел быстро. Так же быстро началась его реализация.

Раздев полицейских он переодел в их форму половину отряда – двадцать с небольшим человек, усадил в имеющиеся четыре единицы автотранспорта и, оставив «хозяйство» на старшину - во главе целой автоколонны поехал на остров Вартиосари.

Естественно, там было своё КПП, у ворот которого «нашла коса на камень». Всё тот же – очень хорошо знающий финский старший сержант, засветив сперва документом, начал диалог:

- Получена информация, что у вас на территории подразделения находится дезертир Пентикяйнен. Приказано произвести обыск.

Вызванный начальником караула дежурный офицер, проявил не то чтобы повышенную бдительность – здоровое недоверие к «стражам порядка», присущее каждому строевику:

- На территории части нет никаких дезертиров.

- Раз есть приказ – надо проверить. Если на территории нет никого дезертира, мы уедем.

- Приказ письменный? Попрошу предъявить!

- Пентикяйнен убил офицера, перед тем как дезертировать. Так что нам не до формальностей!

Но тот ни в какую:

- Приведите письменный приказ Коменданта Хельсинки – пропущу.

- Будить коменданта ради какого-то дезертира?

- И тем не менее, мне нужен хоть какой-то документ, чтоб пропустить вас на территорию секретного объекта.

- За это время преступник сбежит!

- У нас нет никакого преступника.

В общем «на колу висит мочало – начинай всё с начала»!

Дмитрий в это время сидел в одной из трофейных легковушек, внимательно слушал перевод рядом сидящего бойца и лихорадочно соображал над планом «Б»:

«Что делать, если эта финская сволочь не откроет?».

Оно б конечно можно было б и нахрапом… Но в отличии от Виллинки, остров Вартиосари находится в прямой видимости жилищных застроек. И что немаловажно, проводную линию связи с него, так и не удалось обнаружить.

Неизвестно чем бы дело кончилось и когда, но в разгар препирательства подъехала легковая машина с командиром части и ещё двумя офицерами: на каждого начальника в Финляндии не хватало автотранспорта. Увидев вблизи КПП хорошо знакомый «Ситроен», тот вышел из своего «Опеля» и заглянул в салон, ожидая увидеть там своего давнего приятеля - майора Хейккинена, командира береговой батареи на острове Виллинки. Но обнаружив там незнакомого капитана и капрала в форме военной полиции, спросил удивлённо:

- Что происходит? Кто вы такие?

Сидящий рядом с «капитаном» Дмитрием Шиловым «капрал» - сравнительно хорошо понимал по-фински, если речь не идёт о «высоких материях», конечно. Но вот самому говорить по-фински…

Ни в зуб ногой!

Понимая, что до разоблачения его и его «ряженных» остались считаные секунды, Дмитрий решил перехватить инициативу. Резким толчком плеча открыл дверь и с левой руки, всадил нож десантника в печень уже лапающего кобуру офицера. Затем присев, из «Нагана» с набалдашником «Брамита» перестрелял его опешивших подчинённых – как на заказ, кучно столпившихся у машины.

Это послужило сигналом.

Из двух ВСМ-41 сорок пятого калибра застрелили уже давно взятого из кузова грузовика пулемётчика на вышке, дежурного офицера, начальника караула, часового.

Как-то так непонятно случилось, но был убит и один из разведчиков: возможно – «дружеский огонь». К счастью в отличии от острова Виллинки - ДОТов здесь не оказалось, иначе одним погибшим не отделались бы…

Всё бы ничего, но в разгар событий с противоположного берега стал спускаться ещё один легковой автомобиль. Он сперва остановился, затем с прогазовкой развернулся и, наконец - весь окутанный сизым дымом от плохого бензина, взлетел обратно и исчез за поворотом.

Дмитрию Шилову больше ничего не оставалось, как дать команду:

- На штурм!

Разогнавшимся грузовиком выбили ворота и вот небольшой отряд ворвался на территорию укрепления…

И началась бойня!

Выбегавших из всех «щелей» финских солдат косили из ручных «Дегтярёвых», или из их же «Суоми» - только успевай менять магазины. Не выбегавших – закидывали гранатами, благо те имелись с запасом. Все бойницы укрепления были устроены так, чтобы отразить нападение снаружи…

Поэтому у гарнизона не было никаких шансов: полчаса и всё готово.

Как и на Виллинки, сопротивление было оказано лишь на командно-наблюдательном пункте, где каким-то неведомо-чудесным образом, у офицеров и связистов оказался пистолет-пулемёт. Сунувшиеся было разведчики потеряли двух убитых, одного тяжело раненного и трёх «слегка задетых» - прежде чем с помощью тех же ручных гранат, сопротивление было подавлено.

Одно хорошо: в отличии от своих коллег на острове Виллинки, те не успели скрыться и запереться в бункере при КПП.

Всего же, при тех или иных обстоятельствах - ранения той или иной степени тяжести получили восемь человек…

Треть этой части Особого отряда!

Хуже было то, что их обнаружили. Кроме того автомобиля, по звукам перестрелки – Хельсинки то совсем рядом, с КНП успели позвонить, или всё вместе сложилось…

Неважно!

Теперь уже не важно…

Он скомандовал:

- Взрываем пушки и уходим на Виллинки!

По гранате в ствол каждой зенитке – шесть взрывов один за другим и готово.

Раненные уже давно в грузовиках, оставалось только крикнуть:

- По машинам!

Поздно!

Ледовая дорога уже под контролем группы вооружённых финских солдат. Их удалось рассеять огнём ручных пулемётов, после чего автоколонна выехала было на лёд…

Но тут по ним открыла огонь батарея 75-мм пушек с полуострова Крукхельмен.

Пришлось под визг шрапнели дать новый приказ:

- Отходим назад на батарею! Раненных выгрузить и разместить в бункере на КПП!

Ну, это так…

Разминка!

Со стороны столицы страны, на берегу показались сперва одиночные вооружённые фигуры, затем небольшие группки и наконец, густые толпы пехоты. Рассмотрев их в бинокль, Дмитрий криво усмехнулся:

- Ну и сброд!

Но этого «сброда» было много. Очень много - для менее, чем двух десятков его бойцов.

Хорошо знавший финский старший сержант, задумчиво сказал:

- Судя по всему, на нас подняли весь столичный «Шуцкор».

Кто-то из бойцов:

- Смотри ребята – и бабы с ними!

- А это – «лотты». Такие же «лахтари», только в юбках. При каждой «пуукко», которым она с удовольствием отрежет тебе… Хм, гкхм… Всё, что можно отрезать.

Финскому командованию удалось в кратчайшие сроки созвать вооружённое чем попадя ополчение. А скорее всего в связи с положением на фронте, оно уже давно было готово.

Кроме того, толпы просто любопытствующих жителей Хельсинки усеяли берега и набережные.

Что делать?

Остаётся одно:

- Занять оборону!

Радисту:

- Вызови старшину и передай, чтоб поддержал нас фланговым огнём с Виллики.

Затем он приказал тому запереться с раненными и военфельдшером на КПП:

- Ты за старшего! Чтоб не случилось не подавайте звука, никому не открывай. В полдень или ранее, здесь будут наши.

Конечно, с двумя «Дегтярями» и даже с десятком пистолетов-пулемётов «Суоми», им долго не продержаться… Но на месте нашлось шесть целых финских «Максимов» на треногах и просто прорва патронов к ним. Кроме самого Шилова – взявшегося за карабин и отстреливающего всех хоть немного похожих на командиров и, радиста при нём - все бойцы разведгрупп стали пулемётчиками.

Одна беда: на западной стороне острова не было никаких укреплений, поэтому пришлось ставить пулемёты на открытые позицию. А в отличии от наших, у финских станкачей даже щитков нет.

Они косили «Шуцкор» сотнями, но сами тоже по одному ложились – среди финских гражданских немало хороших стрелков. Через полчаса боя их осталось восемь. Потом шесть.

Огонь двух станкачей и «жиденькая» контратака с острова Виллинки, восстановила было положение…

Но ненадолго.

Мало того, взяв после неё недолгий «тайм-аут», финны подтащили миномёты и сперва ликвидировав угрозу с фланга - взялись за них всерьёз…

И вот их уже всего пятеро.

Было бы меньше или вообще никого, но видимо миномётчики тоже были из той же воинской категории, что и пехота.

Новая – ещё более яростная атака, когда толпы осатаневших финских ополченцев появились на берегу, заставила уцелевших бойцов лейтенанта Шилова бросить пулемёты отступить в укрепление.

Но за ворота в колючей изгороди отступило всего трое: он, старший сержант и радист.

Хорошо помогала колючая проволока!

Фанатики из «Шуцкора» не догадались взять с собой ножницы, или ещё что-нибудь типа того и, толпой пёрли через снесённые ворота.

Они засели в щели немного сбоку ворот - предназначающейся для караула в случае воздушной тревоги. Финнам в них стрелять было очень неудобно – мешало караульное помещение. Буквально за десять минут отдельные тела превратились кровавую кучу, затем в вал тел…

Но подошли к концу патроны.

В короткий период затишья, когда за колючкой финны что-то горланили возбуждая себя перед новым приступов, Дмитрий спросил:

- Кажется, наше дело швах… Что делать будем товарищи?

Старший сержант – тот, что вёл переговоры, отбросил пустой автомат и достал «Наган»:

- Всё, чтобы к ним в руки живым не попасть.

После чего поднёс револьвер к виску…

- СТОЙ!!!

Он достал единственную оставшуюся гранату, глядя в глаза поочерёдно каждому:

- Наши - вот-вот будут здесь, понимаете?

- Что толку? Нам и пяти минут не продержаться…

- До бункера на КПП, конечно не добежать. Да и выдадим таким образом наших раненных.

- Но мы в финской форме! Если уляжемся между финскими трупами – хрен нас от них отличишь. Пока сообразишь, пока каждого дохляка перевернёшь да пощупаешь… Мы их же там наложили – сотни две, не меньше! Понимаете? А наши - вот-вот!

Обидно умирать молодым, да ещё и буквально за пять минут до победы!

Те переглянулись:

- Как перебежать от караулки к казармам? Из ворот видно!

Выдернув чеку:

- Бросаю гранату – тут же бегите! Ну! Приготовились…

Подбросив вверх «эфку» - так чтобы по крутой траектории она перелетела колючку в районе ворот, он крикнул:

- Бегите!

И под дикий вопль снаружи:

- Kranaatti!!!

Его единственные выжившие подчинённые выскочили из щели и пригнув головы, стремглав бросились прочь от караулки. Выскочил было и он, но…

Граната рванула не долетев до земли – настолько высоко он её подбросил, находясь в «адреналиновом угаре». Финнам в радиусе метров тридцать – сильно не поздоровилось, это точно.

Но досталось и ему.

…Удара в спину и голову он не почувствовал, просто свет мгновенно померк в его глазах – как будто электричество в спальне выключили.

Очнулся Дмитрий от холода и гомона голосов на финском. Но главным образом от кашля, душившего его и вызывающего невыносимую боль в правой стороне груди. Не выдержав этой пытки, он повернув голову на бок - сплюнул кровь которой чуть не захлебнулся.

Тут же радостный вопль:

- Katsokaa, kaverit, taas yksi on elossa (Смотрите, ребята, ещё один живой)!

После чего последовал удар ногой по рёбрам.

Его пинали, били прикладами винтовок, женщины плевали ему в лицо… Какой-то сопляк – гимназист-гимназистом со старых фотографий, расстегнул брюки, достал член и хотел было насцать на голову… Эта идея понравилась и ещё несколько финнов приготовили свои «шланги», оживлённо болтая образовав «живую» очередь… Но какой-то финский «дедушка» с добрым по-стариковски лицом, отстранил юнца:

- Odota, poika, ensin minä (Погоди, сынок, сперва я).

Трясущимися руками – но очень сноровисто и ловко, отрезал ему левое ухо и недовольно-укоризненно бурча:

- Meidän aikanamme kohtelimme aina «punaisia» noin, mutta teillä, nuorilla, on mielessänne vain rivoja asioita (Мы в своё время так всегда с «красными» поступали, а у вас - молодёжи, одни непристойности на уме).

«Дедушка» взялся было за другое ухо…

Но вдруг так и застыл с ножом в руке, подняв сморщенное лицо вверх – навстречу восходящему Солнцу.

Все они – молодые и старые, мужчины и женщины, глядя вверх на восток - застыли-замерли на месте вокруг него – кто с ножом, кто с винтовкой, кто с собственным членом в руке.

Послышался сперва - едва слышный, но с каждой секундой всё усиливающийся и усиливающийся звук десятков мощных авиационных моторов. Разинув рты, финны шарили взглядами по небу…

Но звук был вовсе не с небес!

Лежащему в полубессознательном состоянии Дмитрию не было видно, но его мучители имели «удовольствие» наблюдать как из-за острова выскочил сразу с десяток странных устройств на лыжах и с пропеллером сзади.

Всё произошло буквально в течении пары минут…

Аэросани с русскими солдатами на огромной скорости выскочили на берег. Соскочившие с них бойцы 202-й воздушно-десантной бригады – временно ставшей «аэромобильной», без всякого «ура» пошли в атаку, поливая из своих «ППШШ-41» всё живое.

А из-за поворота стремительно выскакивали всё новые и новые аэросани и, не останавливаясь - неслись в сторону Хельсинки, обгоняя и расстреливая на ходу разновозрастные и разнополовые толпы финского «Шуцкора», бегущего в панике.

Только сейчас до ополченцев из «Шуцкора» на острове Вартиосари дошёл весь смысл происходящего и, тут же раздался многократно повторённый истошный многоголосый вопль:

- VENÄLÄISET!!! VENÄLÄISET MAAHANLASKUJOUKOT (РУССКИЕ!!! РУССКИЙ ДЕСАНТ)!!!

И про него тут же забыли.

Кто-то пытался отстреливаться: даже гражданские финны - народ всё же отважный и боевой…

Но что такое древняя, доставшаяся ещё от русского императора трёхлинейка - против новенького пистолета-пулемёта, выпускающего тысячу пуль в минуту?

Особенно, если он в умелых руках и если на близком расстоянии…

Это даже меньше, чем ассегай в руках эфиопского папуаса против магазинной винтовки бура.

И уже минут через десять, по территории бывшей зенитной батареи раздавались только голоса на русском:

- Ребята, разведчики! Есть кто живой?

Он едва застонал в ответ:

- Я здесь…

Над ним склонились сразу несколько лиц и один из них, неуверенно:

- Дмитрий Шилов?! Ты как здесь очутился?!

Собрав последние силы, он:

- Да, это я… Что с ребятами? В бункере раненные…

Не услышав ответ, подняв голову обеспокоенно шарил взглядам по многочисленным безжизненным телам вокруг:

- Здесь ещё двое должно быть… Мой старшой и…

Молчание, потом:

- Лучше не спрашивай.

И он закрыл глаза, чтоб никто не видел какая в них боль.

Уже через полчаса, Дмитрий Шилов летел в специально присланным за ним генералом Завенягиным санитарном «Воробье», в полузабытьи слушая медика:

- Ничего, ничего! На голове всего лишь царапина, с таким «ранением» по сто лет живут… Спину и лёгкое тебе в Ленинграде или в Москве, лучшие профессора подлечат – как новенький будешь. А ухо… А что «ухо»? Бабы нас вовсе не за уши любят – ты уж мне поверь на слово.

А снизу по ледовой трассе под ними, всё шли и шли от Гогланда до Хельсинки бесконечные колонны войск.

Глава 24. Операция «Шок и треммор».

Маршал Советского Союза Москаленко Кирилл Семёнович:

«При двухстах орудиях на километр фронта о противнике не спрашивают и не докладывают, а только доносят, до какого рубежа дошли наши наступающие части».

Всё-таки сто раз права русская пословица:

«Против лома нет приёма!».

Прав был и Наполеон:

«Бог всегда на стороне больших батальонов».

Правда в последнем случае, наши предки любили уточнить:

«Бог то бог, но и сам не будь плох!».

Кто забывает это, тому не поможет ни пресловутый «лом», ни «большие батальоны»…

Тысячу раз доказано всей историей человечества.

Вечером 5-го апреля погода стала налаживаться, небо проясняться и Командующий 7-й общевойсковой армией генерал-полковник Штерн, силами одной стрелковой дивизии и 104-го отдельного танкового батальона - после короткой, но мощной артподготовки провёл разведку боем в направлении от захваченного ранее города Хамина к порту Котка, к полуночи завязав бой на его окраинах. Финны приготовились к уличным боям, перебросив в город последние резервы, но…

Какой сюрприз, а?!

…Но утром 6-го апреля, главный удар последовал совсем в другом направлении – на северо-запад.

После авиационной (полк пикирующих бомбардировщиков Первой воздушной армии) и артиллерийской поддержки (14-я тяжёлая артиллерийская бригада РГК, 101-я морская железнодорожная артиллерийская бригада) 2-я ударная танковая бригада генерала Солянкина прорвала резервный рубеж «Линии Салпа» и, заходя в тыл основному рубежу - развила наступление на Куовола с юга.

Воспользовавшись ситуацией, 24-я общевойсковая армия генерал-лейтенанта Калинина перешла в наступление, силами 3-й ударной танковой бригады генерал-майора Ремизова прорвала «Линию Салпа», к обеду того же дня штурмом взяла сильно укреплённый город Кайпиальне и стала с боями продвигаться в направлении Куовола с востока.

Шести финским пехотным дивизиям таким образом, грозили классические «Канны».

Финское командование стало поспешно отводить войска, но под непрестанным воздействием штурмовой авиации – буквально оседлавшей коммуникации в тылу противника, это оказалось непростым делом.

Наконец-то раскачался и генерал Фролов на Крайнем Севере!

Армейской группе «Мурманск» удалось оседлать узел коммуникаций у озёр Сольми-Ярви и Куэтс-Явр, беря под контроль единственный проходимый участок финско-норвежской границы. Егерям горнострелкового корпуса вермахта «Норвегия» под командованием генерала Эдуарда Дитля, теперь придётся переквалифицироваться в морских пехотинцев или воздушных десантников, чтоб после начала «Барбароссы» наступать на Мурманск. Ну или штурмом брать мощный укреплённый район, который появится здесь к 22-му июня - что тоже совсем не «айс» для лёгкой пехоты.

6-й казачий кавалерийский корпус «Имени И. В. Сталина» повёл преследование остатков финских войск отступающих по «Арктическому шоссе» в направлении на Рованиеми - хотя и не так быстро, как того хотелось. Те не бежали в панике, а отходили, цепляясь за каждый подходящий для обороны рубеж.

Армейская группа «Карелия» (Группа генерала Попова) форсировала реку Кеми-Йоки и ценой больших потерь захватила плацдарм на её западном берегу. Правда, вскрыть плацдарм Попов пока не может, чтоб запустить в направлении на Рованиеми «Пролетарку» - 1-ю мотострелковую Московскую Краснознамённую дивизию полковника Крейзера.

Но это лишь вопрос времени.

На остальных «фронтах» без особых перемен: наши осаждённые гарнизоны в Турку и Таммисари держатся, по тундре и лесам северо-восточной Карелии - одни небольшие группы лыжников гоняют других.

Единственная «ложка дёгтя», не способная тем не менее испортить «бочку мёда»: высаженная с целью перерезать железнодорожное сообщение Финляндии с Швецией и попавшая в «котёл» близ финско-шведской границы 201-я бригада ВДВ «Имени Кирова», из-за невозможности снабжать её по воздуху, вывела из строя вооружение, неся раненных перешла границу и была интернирована шведскими властями.

Но такая вероятность предусматривалась с момента разработки операции. Мы с маршалом Бонч-Бруевичем лишь досадливо поморщились и тут же напрочь забыли это небольшое фиаско, ибо вскоре начались основные события операции «Шок и тремор» и Советско-финской продолженной войны в целом.

За вечер и ночь преодолев последние двадцать пять километров льда, утром 7-го апреля в тылу обороняющихся в Котке финских войск, «материализовалась» 316-я стрелковая дивизия генерал-майора Панфилова. Финны надо отдать им должное, тут же яростно контратаковали всем, что под руку подвернётся с двух сторон – с востока от Котки и с севера. Но наскоро зарывшись в землю (скорее в снег) дивизия держалась как ей это и положено…

По-панфиловски!

То есть стояла насмерть.

А дождавшись прибытия 332-й стрелковой дивизии и 104-го отдельного ударного танкового батальона полковника Калиховича, панфиловцы отбросили противника, нанеся ему существенный урон в живой силе.

В разгар этих событий, «Особой» кавалерийской дивизии генерала-полковника Оки Городовикова удалось под шумок проскочить мимо укреплённого городка Ловиса западнее Котки и сея ужас и панику - отправиться в глубокий рейд по финским тылам, имея общим направлением Хельсинки.

Но это были только «цветочки»!

Примерно в это же время, преодолев 110-ти километровый путь по льду Финского залива, в Хельсинки ворвалась 202-я воздушно-десантная бригада полковника Денисенко, которую правильно было бы называть «аэромобильной»… Ибо передвигалась она на аэросанях. В столице Финляндии к тому времени оставались лишь учебные части, неполные экипажи вмёрзших в лёд кораблей и судов, полиция да подразделения «Шуцкора» – нечто вроде наших ополченческих дивизий «образца 1941-го года». Поэтому десантникам, хотя и не без серьёзных потерь, удалось с ходу захватить Илюсколя - пригород Хельсинки на крупном острове Паясало…

Ну и названия – матушку финскую итти!

Обгоняя кавалерийские корпуса Первой Кавалерийской армейской группы (2-й и 4-й кавкорпуса), следом за десантниками в город ворвалась 9-я мотострелковая дивизия полковника Катукова…

Ага, «того самого» - Михаила Ефимовича.

К вечеру того же дня подоспела и кавалерия и, спешившись – вместе с десантниками и мотострелками стала очищать квартал за кварталом. Отчаянно «пылившая обмотками» по льду и прибывшая уже под утро следующего дня «махра» - 300-я, 301-я и 308-я стрелковые дивизии, закрепила успех.

Надо отдать им должное: финны сопротивлялись отчаянно…

Но «против лома нет приёма, если нет другого лома».

А если какие и остались «ломы» в руках у финского высшего военного руководства, то доставить их в столицу было невозможно из-за паралича железнодорожного сообщения в результате действий советской авиации.

Но занять всю столицу Финляндии всё же не хватало сил - в том числе и из-за понесённых неожиданно высоких потерь. И материально-технических средств: их у генерала Завенягина на острове Гогланд было запасено всего на четыре дня… Два из них уже фактически прошло и ему приходится экономить, особенно в свете попыток (правда, неудачных) остатков финской авиации разбомбить ледовую трассу и со скорым вскрытием Финского залива.

Так что к вечеру 8-го апреля, ожесточённые бои в Хельсинки несколько поутихли.

Заняв все восточные острова и полуострова и муниципалитет западного округа Хельсинки - Хаага, советские войска с востока и севера полуокружили исторический центр - дойдя до проспекта Турку и остановились, перейдя к обороне. Далее, западнее в городе были расположены правительственный квартал, Сенат (Парламент), Кафедральный собор, Сенатская и Торговая площади, Хельсинский университет…

Иностранные посольства и, так далее.

Финны там очень хорошо забаррикадировались-закрепились – превратив в крепость каждое каменное здание и штурмовать их обещает быть делом долгим, хлопотным, кровавым для обеих сторон и, пожалуй…

Ненужным!

Ведь диктатором – «Лидером всей финской нации» («Koko Suomen kansan Ledare») был маршал Карл Маннергейм, а незадолго до описываемых событий, с группой особо приближённых лиц он наконец-то уехал в свою Ставку – в город Миккели, где у него был свой «фюрербункер» - подземный узел связи «Локки». Этот город же – «колыбель финского национализма», находился за системой озёр Сайма - перебраться через которую даже в этот период времени практически невозможно…

24-я общевойсковая армия уже пробовала и убедилась в этом.

С начало же вскрытия льда, чёртов Маннергейм окажется в созданной самой природой неприступной крепости, взять которую можно только измором – прекратив поступление туда всего необходимого не только для войны…

Для жизни!

***

А время меж тем идёт-течёт, колёсики крутятся, часики истории тикают.

Хотя и потеряв Эритрею (Эфиопию), войска Оси (Германия, Италия) всю первую половину апреля теснили британские в Северной Африке. Десятого числа началась осада Тобрука.

Королевские ВВС впервые испробовали на германских города «блокбастеры» - мощные тонкостенные фугасные авиабомбы, калибром до 1800 килограмм.

Люфтваффе ответило «Белфастским блицкригом» - серией налётов на города досель нейтральной Ирландии, принесшими большие разрушения и жертвы. В ответ британцы совершли крупнейший с начала войны ночной налёт на Берлин, за раз убив две тысячи человек…

Глядя на ситуацию глазами Реципиента, удивляюсь и нехорошо думаю про Алоизовича:

«Как в такой ситуации, ещё и планировать «Поход на Восток»?! Воистину – бесноватый!»

В общем, пока всё как в «Реальной истории»…

За исключением одного:

Не подготовившись как следует, Вермахт буксует в Югославии и Греции.

Мы же в Финляндии, напротив, только-только «раскочегарились»!

Как писал по схожему случаю Александр Сергеевич Пушкин:

«Тесним мы финна рать за ратью,

Темнеет слава их знамён…».

С 9-го апреля в Финляндии наступила настоящая весна. Снег стал таять так интенсивно, что наступать можно было только по шоссе. А лёд настолько истончился, что поддерживающей наступление штурмовой и истребительной авиации пришлось «переобуться» с лыж на колёса и перебазироваться на шоссе же. Колонны снабжения теперь терпеливо ждут, когда лётчики взлетят или сядут.

Ну или наоборот.

Это затрудняло больше действия финских войск - маневрующих по и контратакующих из пересечённой местности, чем советских – контролирующих коммуникации и действующих «посуху». К тому же основа нашего «подвижного тыла» - гусеничные трактора С-65 «Сталинец», славящиеся своей проходимостью. У финнов же, в лучшем случае – лошадка, статью и тягой не превышающей «ТТХ» среднерусской кобылы.

Поэтому как это не пародоксально звучит, но факт налицо:

С началом распутицы наступление советских войск ускорилось.

10-го апреля «клещи» 7-й и 24-й общевойсковых армий «сомкнулись» на городе Куйвола, где завязались кровопролитные уличные бои… В основном для финнов кровопролитные, ибо танки КВ-2 с 152-мм орудиями - любое здание превращали в братскую могилу для гарнизона в два-три выстрела.

А «фауст-патроны», ещё не изобрели!

Хотя финны всё же умудрились подрывными зарядами да «коктейлями Молотова» сжечь несколько машин, конечный результат штурма города (точнее целой агломерации из нескольких городов) очевиден для всех участвующих в нём сторон.

Остатки от шести до восьми финских дивизий не успевших отойти с «Линии Салпа», оказались в «котле» юго-восточнее Куйвола. Местность там и без того лесисто-болотистая, с таянием снегов и вскрытием водоёмов, вообще грозящая превратиться в настоящий «водный мир».

Но финны не сдаются, а в парламентёров с белым флагом стреляют.

Впрочем, мы с Михаилом Дмитриевичем сошлись во мнении, что это и к лучшему:

- «Обнулим» за раз всех «отмороженных» пока они форме да с оружие, чем потом их по лесам да по схронам вылавливать.

11-го апреля «Дикая дивизия» Оки Городовикова уже «наводила шороху» западнее Хельсинки. Результатом был всё усиливающийся драп финского населения из столицы и других городов и «весей» в Швецию по единственной оставшийся в действие железной дороге, которую я специально приказал не бомбить:

- Бегут явно не друзья или хотя бы сторонники советско-финской дружбы.

Поезда уходили перегруженными, беженцы висели на поручнях, на крышах вагонов, в тендерах паровозов…

В тот же день был взят под контроль город-порт Котка. Передав его под контроль войскам НКГБ для зачистки, две стрелковые дивизии (316-я и 332-я) из Армейской группы Завенягина двинулись вдоль Финского залива на Хельсинки, к вечеру 12-го числа завязав уличные бои за портовый город Ловиса.

12-го апреля дела веселей пошли и на севере, где всё ещё лежал снег и до настоящей весны было сравнительно далеко.

Вырвавшись-таки из плацдарма на озере Кемиярви, 1-я танковая бригада прорыва генерал-майора Лелюшенко и 1-я мотострелковая Московская Краснознамённая дивизия полковника Крейзера двинулись на Рованиеми. За ними «затылок в затылок» - 122-я, 104-я, 88-я (тяжёлая) стрелковые дивизии. В том же направлении с севера через тундру, ускорил продвижение и 6-й казачий кавалерийский корпус.

Ещё два-три дня и они соединятся.

Но уже становится очевидным: несмотря на все несомненные успехи - война так или иначе затягивается, на известное только самому Марксу время.

Даже планируемое на ближайшее будущее полное занятие Хельсинки, практически ничего не даёт!

***

Однако рано отчаиваться.

Есть ещё у нас с моим Заместителем на посту Верховного Главнокомандующего, ещё одна попытка, ещё один припрятанный «козырь в рукаве»:

ВВС – Военно-Воздушные Силы Советского Союза, в которые было вбухано немереное количество народного бабла и которые просто обязаны дать хоть какую-то отдачу.

Если через систему озёр Сайма нельзя перейти – её можно перелететь и так сказать – «выбомбить Финляндию из войны».

В отличии от прошлой – «Зимней», в Продолженную войну советская авиация не бомбила финские города и предприятия военпрома… Даже очень важный для обороны страны артиллерийский завод в городе Вяртсиля - прикрытый тремя батареями 75-мм орудий зенитной артиллерии и эскадрильей истребителей.

А зачем?

Проще и дешевле сделать так, чтобы выпущенные заводом боеприпасы не попадали в войска. С этой целью советская дальнебомбардировочная авиация с самого первого дня – с первого апреля, как по графику кошмарила финскую железнодорожную логистику.

Регулярным бомбардировкам с воздуха подверглись девять железнодорожных товарно-сортировочных узлов, отдельным «тревожащим» налётам - двадцать одна железнодорожная станция. Это не считая мостов и перегонов – железнодорожных путей между ними. Ещё до ухудшения погоды 3-го апреля, каждый объект подвергался авиаударам от одного до пяти раз, силами не менее чем авиаполка (до трёх десятков машин).

За каждый авианалёт на каждый объект сбрасывалось от тридцати до ста тонн авиабомб - в основном стокилограммовых фугасных ФАБ-100, которых много, которые снимаются с производства и которых не так жалко. Но в «особо тяжёлых случаях» применялись и авиабомбы весом двести пятьдесят и пятьсот килограмм. За трое суток четыре транспортных узлов было разрушены почти полностью, пропускная способность оставшихся была снижена до минимума.

Даже во время ненастья, отдельными экипажами продолжались авиаудары, затрудняющие восстановительные работы.

Кроме обычных фугасок, для разрушения железнодорожных путей на перегонах использовалась новинка – 250-ти килограммовая полубронебойная авиабомба с тормозным парашютом и ракетным ускорителем. Для разрушения пролётов железнодорожных мостов – 500-ти килограммовая «цепная» фугасная авиабомба¹⁷³.

Но эффективность обоих боеприпасов ещё предстоит оценить уже после войны, после специальных исследований.

Когда же всё высшее военно-политическое руководство Финляндии и особенно Маннергейм оказались в Миккели… Об чем узнали вовсе не из уст нашей «предупреждающей» разведки, а из сообщений в иностранной прессе… То мы с «папой Красной Армии» тут же решили нанести авиаудар по этому гнездовищу финского милитаризма, где кроме Ставки с подземным узлом связи, имелись военные учебные подразделения - готовящие в том числе и знаменитых финских егерей, самими же финнами прозванных «лахтаками»…

Мясниками, то есть.

Всё было готово ещё 1-го апреля: с воздуха разведано местонахождение Ставки Маннергейма и главное – найден вход в подземный узел связи «Локки», который находился в торчащей из-под земли скале. Он был хорошо замаскирован, но состоящий из дальтоников экипаж «Дозора» Р-12 заметил под камуфляжными сетями штабные автомобили.

Для такого случая приготовили побольше бомб самого крупного калибра – от ФАБ-500св до ФАБ-2000св, после которой остаётся воронка глубиной четыре и диаметром двадцать метров.

Кроме тупо фугасных, для логова «Лидера финкой нации» приготовили «вундерваффли»: бетонобойные авиабомбы с ракетными ускорителями - «БРАБ-250», «БРАБ-500» и «БРАБ-1000».

Кстати, в данном случае я здесь ни при чём: до этих «заклёпок» хроноаборигены и без меня догадались, ещё задолго до моего вселения в Реципиента.

А вот пятитонная корректируемая (управляемая) бетонобойная авиабомба «Доломит» с ракетными ускорителями…

Это моё!

С оговоркой, конечно: все 30-е годы в СССР шли работы над управляемым оружием, в том числе и над управляемыми авиационными боеприпасами. Так что мне оставалось только объединить все КБ под одной крышей - НИИ управляемого ракетного оружия (НИИ УР), дать им способного (и мотивированного) руководителя – Сергея Павловича Королёва и поставить задачу:

- В самый короткий срок!

И вот она – пожалуйста.

Испытание, правда, было всего одно… И точность, не совсем чтобы «того»…

Но ничего!

Совместим, как говорится «приятное с полезным».

Рисунок 42. Разработанная в 1939 году корректируемая авиабомба КАБ-5103, предназначенная для поражения хорошо бронированных кораблей – линкоров и тяжелых крейсеров. Примерно таким же мог быть и «Доломит» в альтернативной истории.

Понедельник день тяжёлый!

Особенно, если он ещё и 13-го числа.

Лишь в этот день в Финляндии установилась погода, которая всеми заинтересованными сторонами была признана подходящей для применения «Специзделия» с его телевизионной аппаратурой наведения. То есть практически нулевая облачность, ветер не более трёх метров в секунду.

Дальний высотный разведчик РД-7 «Стратег» два раза с утра пролетел над Миккели, находящийся в нём представитель Генштаба обрадовал прогнозом погоды:

- Как минимум до обеда эти метеоусловия продержатся.

На командном пункте авиации, где в связи с важностью ситуации находился и ваш покорный слуга, рассмеялись:

- Но хоть не на сутки-трое в этот раз стал пророчить, «сказочник»!

Не слыша смеха, тот даже попытался передать по телеаппаратуре Расплетина «картинку» города… Но та была такая размытая, что надо было обладать сильным воображением, чтоб что-то различить на черно-белом экранчике размером 12x17 сантиметров.

Впрочем, не стал огорчать бывшего сотрудника Ленинградского телецентра, а ныне ведущего инженера группы разработчиков:

- Ничего-ничего! Первый радиоприёмник братьев Черепановых… Эээ… Попова и Моркови тоже был гов… Хм, гкхм… Так себе! Работайте спокойно, товарищи: самонаводящиеся и телеуправляемое оружие – это ближайшее будущее военного дела.

Переданное же телевизионным способом фотоизображение было довольно чётким. По крайней мере ту скалу – под которой находится бункер «Локки» можно было различить. Особенно, если сравнивать его с нормальным аэрофотоснимком.

И после небольшого совещания в Полевой ставке, было решено:

- Надо попробовать сегодня, другой такой возможности может и не быть.

Финляндия пожалуй, это страна с самой непредсказуемой погодой в мире.

Ну а чтобы наверняка, решено было применить наряду с высокоточной и самые обычные авиабомбы, так называемого «свободного падения». Причем в массовом порядке.

В тот день практически вся советская боевая авиация участвующая в Продолженной войне, работала по Миккели. С девяти часов утра меняясь поэскадрильно, истребители блокировали аэродром, штурмовики и пикирующие бомбардировщики подавляли зенитную артиллерию. Затем, близ города стал кругами ходить ДРОН – старый-добрый ТБ-3 с решётчатой конструкцией антенны радиолокатора сверху фюзеляжа. Это, чтоб ни один финский ас на каком-нибудь задрипанном «Бюстере» не подобрался к самолёту-носителю «Специзделия» и не испортил нам обедню.

Около десяти утра над Миккели появилась тройка «СБ-РК» с лучшими экипажами из 132-го бомбардировочного авиаполка Первой воздушной армии генерал-майора Рокоссовского. Круто спикировав на вход в бункер «Локки», на Ставку Маннергейма в средней школе неподалёку и на бывшие царские казармы – Центр подготовки егерей, они сбросили «маркеры» - тяжёлые зажигательные авиабомбы, дающие хорошо заметный дым каждая своего цвета. Кроме обозначения цели, это даёт штурманам бомбардировщиков знание направления и силы ветра, что тоже очень важно для точности бомбометания.

Идущая (скорее «ползущая» из-за низкой скорости) следом за нами на высоте пять тысяч метров армада четырёхмоторных бомбардировщиков – свыше сотни ТБ-3, нацелилась на красный дым… На подземный бункер «Локки», то есть - где по предположению советской разведки мог скрываться в случае воздушной тревоги маршал Маннергейм.

Так как расстояние от базы откуда взлетели эти «ветераны» до цели было сравнительно невелико (менее пятисот километров), загружены они были по самое «не хочу» - от трёх до пяти тонн стали и взрывчатки, в зависимости от состояния двигателей…

Идущий впереди всех под прикрытием целого истребительного авиаполка ТБ-3, несколько отличался от других.

Не считая лучшего командира корабля, второго пилота и штурмана летающих на подобного типа машинах и заокеанской радиоаппаратуры – вплоть до переговорных устройств и фурнитуры членов экипажа, он имел новенькие 1200-ти сильные АМ-34ФРНВК (вообще-то предназначавшиеся для ТБ-7), помогавшие без особого напряжения нести подвешенную к его фюзеляжу пятитонную управляемую авиабомбу «Доломит». А в передней кабине, вместо стрелка спарки 7,62-мм пулемётов ДА, был оборудован пост её наводчика-оператора.

Сидящий там специалист в звании капитана имел большой опыт по управлению телетанками на полигоне – инженер-испытатель как никак и, небольшой боевой опыт на Финской войне - когда эти «детища» Остехбюро незадачливого инженера Бекаури хотели применить против укреплений «Линии Маннергейма».

Тот «блин» вышел «комом», а нынешний…

Капитан почувствовал «лёгкое» волнение от тяжёлой ответственности. Сам(!) товарищ Сталин провожал его в этот полёт и пожав руку, сказал:

«Не подведите, товарищ майор!».

Он было:

«Я – капитан, това…».

Ухмыльнувшись, тот кивнул на портрет на стене:

«Мне оттуда видней ваше звание, товарищ подполковник! Так что не подведите».

А как тут не подвести, если он боится высоты?

Тогда на войне, он не боялся…

Ну… Почти не боялся!

А сейчас…

Если он раньше никогда не летал и это его второй полёт? В первом испытательном полёте, он промазал метров на сто пятьдесят, ибо его мутило…

«Почему не сказал?».

А его кто-нибудь спрашивал?!

А самому признаться…

Да кто ж признается, что он трус?

Любой, но только не он!

Опытный экипаж (командир корабля – целый полковник!) в отсутствии малейших помех даже в виде облаков, с поправкой на ветер вывел тяжёлую машину точно на красный дым. Любой не снабжённый тормозным устройством предмет после сброса, падает не точно под точкой сброса - а несколько впереди её. Значит и, сбрасывать бомбу надо несколько раньше.

- Внимание…

Опытный штурман в звании майора – самый опытный из тех, что нашлись, по приборам определив нужное расстояние, по переговорному устройству скомандовал наводчику-оператору:

- …Точка сброса!

Тот тут же нажал кнопку разблокирующую электрозамки подвески.

Штурман тут же закричал:

- С предохранителя забыл снять, шляпа гражданская!

Он поспешно откинул два рычага и вновь нажал на кнопку.

Штурман в азарте:

- Бомба пошла! Ну давай рули теперь ты, капитан – я свой дело сделал.

Прильнув к экранчику и схватившись за ручки горизонтального и вертикального наведения (товарищ Сталин называл их непонятным словом «джойстики»), дождавшись когда бомба примет почти вертикальное положение и её телевизионная головка захватит земную поверхность, он затаив дыхание - передавая сигналы на рули высоты смог поймать белое пятнышко – скорее белую точку, горящей зажигательной смеси на месте цели и, ликуя передал на землю:

- Цель захвачена!

В ответ со знакомым акцентом раздалось:

- Молодец, товарищ полковник!

Закупленная в США радиоаппаратура создавала «эффект присутствия» - как будто товарищ Сталин сидел рядом. Он даже машинально обернулся и хотел привстать… Но вовремя опомнился, иначе потерял бы цель.

«Белое пятно» всё росло и росло на экранчике. Удержать её в центре было не трудно…

А очень трудно!

Вдобавок по какой-то неизвестной причине, бомба стала вращаться и теперь только успевай меняй рули высоты на рули направления. На испытаниях такого не было. Один раз «белое пятно» вообще ушло с экрана и, стараясь без паники в голове – хотя всего прямо-таки трясло, он передал на землю:

- Ось «X» потеряна, веду по оси «Y». Цель потеряна. Что делать?

После секундного молчания, как будто совсем рядом раздалось:

- Вы же – советский человек, товарищ генерал-майор! Сделайте что-нибудь!

Штурман, склонившись к его уху, на полном серьёзе предупредил:

- Промажешь – домой пойдёшь пешком, капитан. Прямо отсюда!

С большим трудом, весь взмокнув так, что пот катился с него градом, он всё же вновь поймал «белое пятно» - выросшее в размерах до четверти экрана. Но не успел возликовать, как совсем рядом:

- БУХ-ШИХ!!!

Возникло облачко разрыва снаряда уцелевшего финского зенитного орудия, зашелестели разлетающиеся осколки. Пока его вновь подавили тут же накинувшиеся как коршуны «Чайки», зенитчики успели дать несколько выстрелов:

- БУХ-ШИХ!!! БУХ-ШИХ!!! БУХ-ШИХ!!!

Хотя попаданий не было, лишь несколько вмятин и пробоин от осколков в кабине, он на пару мгновений зажмурился, руки дрогнули и…

Когда он пришёл в себя, цели на экране не было. Несколько секунд на лихорадочный поиск и…

Экран вдруг потемнел.

Сняв шлем, проведя рукой по лбу, он выдохнул:

- Всё!

Бомба вошла в землю её телевизионная аппаратура разбилась и сигнал прекратился.

После недолгого молчания, с земли нетерпеливо спросили:

- Что-нибудь наблюдаете в районе цели?

Привстав и посмотрев за борт вниз – отчего затошнило с новой силой, он честно ответил:

- Нет. Возможно, я промазал.

Если бомба попала бы в ту скалу, то взрыв нескольких тонн взрывчатки так или иначе был бы хорошо заметен. Но вот если в мягкий грунт…

Ему бодро, но с оттенком досады ответили:

- Всё равно молодец, товарищ майор!

Штурман увидев его состояние, с сочувствием посоветовал:

- Если хочешь блевать – перегнись за борт и блюй. Но если наблюёшь мне в кабине… Языком заставлю вылизать!

Но воспользовавшись советом, он уже опорожнял желудок прямо над целью, куда падали тяжёлые бомбы с остальных «ветеранов» дальнебомбардировочной авиации страны. В том числе и оставляющие хорошо видимый дымный след реактивные бетонобойные БРАБы. Подлетевшие вслед за ними к обречённому городу «скоростные» СБ-2-М-100А, ориентируясь на синий и чёрные дымы - опорожняли бомболюки над Ставкой Лидера Финляндии барона Карла Густава Эмиля Маннергейма и над бывшими царскими казармами…

А ставший всего лишь майором капитан, всё блевал и блевал – до судорог в желудке, не подозревая что он вошёл в анналы истории мировой цивилизации как человек, впервые в боевой обстановке применивший новинку военного дела – высокоточное управляемое оружие.

Пусть и не совсем удачно!

***

Сделавший контрольный облёт результатов бомбардировки «Стратег» приземлился ближе к обеду. Рассматривая ещё мокрые аэрофотоснимки Миккели, мы с Бонч-Бруевичем переглянулись и, я невесело резюмировал:

- Похоже, Михаил Дмитриевич, наш с вами расчёт на «чудо-оружие» - на «прабабушку Кузьмы», не оправдался.

На что тот в стиле Вицина из «Операции «Ы»», подколол:

- Не «наш» расчёт, Иосиф Виссарионович, а ваш! Я сразу сказал, что войны таким образом не выигрываются.

Ну до чего же противный старикашка!

Ей Марксу – расстрелял бы, но…

Но ни за что не расстреляю.

В свою очередь я:

- Можно подумать, Михаил Дмитриевич, что Вы не обосрались с вашим «Шоком и тремором».

Тот только тяжко вздохнул, развёл руками и погрустнел…

Однако грустить некогда:

- Что делать то будем, товарищ фельдмаршал? Часики истории тикают и 22-е июня не за горами.

«Финский вопрос» встал ребром:

Продолженная война недопустимо затягивается, пожирая огромные ресурсы страны, которые жизненно необходимы для отражения гитлеровской агрессии. К примеру, запасы снарядов и авиабомб крупного калибра, уже показали «дно».

Мой Заместитель это прекрасно понимал:

- Остаётся одно: вашими словами товарищ Верховный Главнокомандующий – «Вариант «Б».

То есть как и после Зимней войны, мы через ТАСС громко заявляем, что все цели Продолженной войны достигнуты…

«Цели» то чётко обозначены не были, поэтому с этой стороны «предъяв» быть не должно.

…Удерживая сравнительно небольшими гарнизонами крупнейшие города, морские порты и важнейшие узлы коммуникаций, не даём восстановить государственность, промышленность и вооружённые силы страны. Самое главное – продолжаем разрушать логистику, организуя массовый голод.

Основную часть принимавших участие в операции войск выводим и после пополнения и отдыха – в преддверии «Барбароссы» направляем в Прибалтику.

С финскими партизанами боремся по-партизанки и в основном - руками самих финнов же. Если нет, то массовая депортация населения силами войск НКВД. Три с половиной миллионов населения, половина из которых проживают в городах – всего то, ничего…

В Казахстан - Целину осваивать!

Ну а пока… Ну а напоследок я намерен громко «хлопнуть дверью»:

- Михаил Дмитриевич! Готовьте приказ всей группировке авиации: завтра утром повторить налёт на Миккели. И в этот раз – никакой «выборочности»! Ковровая бомбардировка с высоты полтора километра с массовым применением зажигательных средств. Две волны - вторая через два часа…

Я не договорил:

«…Чтобы уничтожить спасателей и уцелевших, выбравшихся из убежищ».

Carthago delenda est¹⁷⁴!

Глава 25. Понедельник, тринадцатое.

Либерал Павел Милюков (1940 г):

«Мне жаль финнов, но я за Выборгскую губернию».

13 апреля 1941-го года, понедельник.

ИНТЕРМЕДИЯ:

«- ЧЁРТОВ АЗИАТ!!!

Как только началась новая война с русскими, Карл Маннергейм понял, что его провели как дурачка на ярмарке. Что все эти «заманчивые» сталинские предложения вроде компенсаций вынужденным переселенцам из Карелии, вся эта миролюбивая риторика советской пропаганды, изначально предназначались для того, чтобы подтолкнуть его к военному перевороту.

Будучи наедине сам с собой, в отчаянии он хватался за голову:

- ЗАЧЕМ?!

Но что сделано – то сделано и, теперь в глазах мировой общественности - он ничем не лучше Хорти в Венгрии или Антонеску в Румынии…

Такой же гитлеровской прихвостень, как и они.

А этот мудак (а как про него ещё скажешь?) вместо того, чтобы попользовавшись тем, что лучшие силы русских заняты в Финляндии напасть на Советский Союз – ввязался в войну в Африке и вдобавок завяз на Балканах… Он никак не мог понять, зачем Фюрер всей германской нации полез в этот «гадючник»:

- Ну не идиот ли?! Боже правый, с кем я на старость лет связался…

А эти «последние сталинские ультиматумы» - которые он (и не только он) посчитал за слабость, над которыми открыто надсмехалась вся Финляндия (и не только она), чтоб усыпить его бдительность перед вторжением.

Он не переставал удивляться:

- Как я мог быть настолько слепым?

С первого же дня войны, которая началась так необычно – вечером, по первым же паническим сообщениям с мест боевых действий он понял, что в этот раз за них взялись всерьёз и по-настоящему.

Это была совсем другая Красная Армия!

Она имела совсем другое оружие (одни неуязвимые для противотанковой артиллерии танки чего стоят!) и, воевала она совсем по-другому. А это значит, что его Финляндии пришёл конец. Да чего уж там…

Делу всей его жизни пришёл конец.

Неделю он проторчал в Хельсинки пытаясь сколотить хоть какую-то «международную коалицию» против агрессора, но кроме выражения «озабоченности» - ничего не смог добиться от стран Запада. Германия выразила решительный протест, вслед за ней Италия, Словакия, Венгрия, Румыния и Болгария. Но Сталину видать было начихать на протесты, он твёрдо решил завершить начатое.

Как всегда наибольшую помощь оказала Швеция прислав немного оружия, боеприпасов, снаряжения и около трёх тысяч добровольцев. Но всё это оказалось задействовано близ финско-шведской границы, где русские высадили воздушный десант - почти на сутки взяв под контроль приграничный город-порт Кеми, «обороняемый» одними таможенниками.

Мало того, его отсутствие в Ставке усугубило ситуацию.

Его скажем мягко - «не самый лучший друг» Юхан Ниукканен, взятый им в Заместители Главнокомандующего вооружёнными силами Финляндии (чтобы получить поддержку со стороны «ультраправых»), надавив на Начальника генерального штаба Финляндии генерала Хейнрикса – умного, но не достаточно волевого, произвёл ряд пропагандистки громких и эффектных - но совершенно бесмысленных в сложившейся ситуации контратак. Под его руководством, генерал Ялмар Сииласвуо оправдал свое прозвище у своих же солдат – «Кровавый мясник», обескровив три лучшие пехотные дивизии.

Последний резерв, прикрывающий Ставку в Миккели с юга.

Не…

Контрудар под городом Лаппенранта был гениально задуманным, хорошо спланированным и мастерски проведённым. Будь русские прежними, их 24-я армия возможно - откатились бы до самого Виипури, а 7-я – попала в «мешок».

Но за разбитой фланговым ударом и в панике бежавшей с боевых позиций советской 119-й стрелковой дивизией, оказалась новинка - полевой укреплённый район (ПУР). Преследовавших финнов заманили в «огненный мешок», подпустили поближе и расстреляли с трёх сторон. Потом последовала контратака уже русской моторизованной дивизии и на плечах отступающих финнов - Советы чуть было не прорвались до самого Миккели. Остановило их пожалуй даже не сопротивление противника, а то что Советское командование предпочло иметь «синицу в руках» - развивая наступление на Куовола, тем самым отрезая Ставку от Хельсинки.

Он едва успел проскочить на своём поезде, как за город начались бои.

Лидер Финляндии Карл Маннергейм скрипнул зубами:

Стоило ему только выехать из столицы, как русские высадили там воздушный десант - как в Турку!

Причём из резиденции Председателя комитета Государственного совета Густава Игнациуса (формального главы государства) передают, что русские высадили там не только людей, но и автомашины, танки и даже…

Лошадей!

И теперь по улицам Хельсинки носится монгольская кавалерия, нагоняя жути на обывателей и особенно – на обывательниц.

Можно было бы смеяться, но об этом передают и из Комендатуры столицы, а в последний день подобные «новости» транслируются даже Стокгольмским радио.