Ядерный клан

1

Омар выглядел старше своих лет. Этому было простое объяснение: полжизни, почитай, провел в лесах и боях. Приходилось неделями не вылезать из сырых подвалов и холодных землянок, сутками не спать, питаться всухомятку, лезть под пули. Он называл себя счастливчиком, и для этого у него было два основания. Первое – потому что воевал рядом с великими людьми. С Радуевым ходил в атаку на Кизляр, с Ахмедовым был в самые тяжелые дни под Аргуном, с Бараевым, с его полком особого назначения, брал заложников в Буденновске. Второе – ни одного, даже пустякового ранения Омар не получил. Пули, как заговоренного, обходили его стороной. Видно, то ли судьба, то ли Аллах хранили его. Даже в последнем походе с Гелаевым в сторону Грузии, когда мороз и федералы уничтожили почти весь отряд, он, Омар Дешериев, остался жив. Гелаева он любил, хотя этот генерал и обижал его. К примеру, неоднократно говорил: если б ты, Омар, был хоть немного умнее, ты бы выбился в большие командиры. А так – ничего у тебя нет, кроме храбрости.

Ну и пусть не выбился. А те, кто выбился, – где они? Радуев, Басаев, Бараев, тот же Гелаев – где?

А он жив, он продолжает их дело. Пусть не отдавал приказы, а выполнял их, зато дожил до того времени, когда ему доверили, может быть, то, что повернет течение всей мировой истории. Ему поручено участвовать в формировании отряда, который доставит в халифат оружие неслыханной мощности.

Бойцов в этот отряд отбирали крайне тщательно. Они были сильны, выносливы, знали Коран и еще много чего знали из умных книг, которые изучали с Учителем. Дешериеву знания, изложенные в этих книгах, не давались, зато он прекрасно владел искусством боя. Учил стрелять, учил тактике. Сегодня Омар повел первую группу на самое настоящее боевое испытание. Оно не такое сложное, цель его – просто обкатать молодых, дать им шанс почувствовать себя хоть немного воинами. Они еще не целились в живые мишени, не видели кровь врага. Пусть испытают это великое, непередаваемое чувство боя.

Два десятка парней стояли перед ним, слушали его инструктаж. Это и их первое задание, и его первое испытание как командира. Он должен доказать всем, что тоже умеет командовать, что не только храбр, но и умен. Он лично провел разведку расположения городка, определил места, откуда лучше вести автоматный огонь по окнам казарм, по вышкам с часовыми. Пять минут интенсивного огня – и они, отойдя в еще темный предутренний лес, знакомыми тропами вернулись к себе.

Затем он поведет к иным объектам вторую группу, третью, и из каждой выберет самых достойных. Именно этот отряд отправится в Мосул, доставит туда ядерный заряд и останется воевать с неверными. Если все пройдет как надо, то, вполне возможно, Учитель доверит именно ему, старому воину Омару Дешериеву, стать во главе этого отряда.

Без четверти четыре. Пора занимать огневые позиции. В четыре он лично даст первую очередь по военному городку – и это послужит сигналом для других. Время он выбрал удачное: солдаты как раз дрыхнут, и от свиста путь запаникуют, полезут под кровати…

Ровно в четыре Дешериев выпустил сразу полрожка в направлении КПП. Вслед за ним ударили автоматы его боевиков.

Но тут произошло то, чего он ждал меньше всего. Последовал ответный огонь. И на этот раз пули не пролетели мимо Омара…

2

На место боестолкновения генерал-майор Громов, начальник УФСБ по Северному Кавказу, прибыл, когда майор Веретенников допрашивал последнего из захваченных бандитов. На вид тому было лет восемнадцать. Тусклый взгляд, тихий голос, бледное, до зелени, лицо. Испуганный пацан. На вопросы отвечал заученно, словно читал шпаргалку. Говорил по-русски с сильным акцентом, но и Веретенников разговорный чеченский язык уже сносно освоил, и Громову переводчик был не нужен, все тут понятно. Аллах велит сражаться с неверными, потому он, Башир Дениев, взял в руки оружие и встал в ряды тех, кто пожелал быть шахидом вечной жизни. Когда он погибнет, в загробном мире его будут считать мучеником и героем, и здесь, на земле, родные будут гордиться им.

Олегу Веретенникову двадцать семь. В этом регионе он вырос, выучился, чувствовал себя своим в каждом городке или ауле. Знал местные традиции, был сведущ в вопросах религий и культур. Полгода назад его хотели было перевести с небольшим повышением в срединную полосу России, но Громов, новый здесь человек, упросил на время попридержать парня, понимая, как трудно ему будет, если на такой тяжелый участок поставят человека со стороны.

Олег звезд с неба, может быть, хватать и не будет, но в делах обстоятелен, усерден, рассудителен. Прекрасные качества для его профессии.

– Ты плохо знаешь ислам, – похлопал ладонью по Корану, изъятому у задержанного, Веретенников. – Читал бы эту умную книгу внимательно, нашел бы строчки о том, что убийство одного невинного человека перед Аллахом равняется убийству всего человечества. Ты знаешь, Дениев, что означает в переводе твое имя? Если не знаешь, скажу: несущий радость. А ты подло, из укрытия, стрелял по солдатам, тяжело ранил часового, которому тоже восемнадцать лет и который ничего плохого не сделал мусульманам.

– Он неверный, – опять завел свою пластинку Дениев. – А с неверными надо сражаться до полной победы, так велит наша религия…

– Где это сказано в Священном Коране? Найди! – Майор пододвинул к Дениеву книгу, но тот отвел взгляд в сторону. – Неверные, что по-вашему, что по-нашему, просто подлецы, они независимы от национальности. И мусульманство никогда не считает неверными ни христиан, ни иудеев. Они считают их людьми Писания, братьями по единобожию. Здесь все об этом написано, так что лучше бы сам Коран читал, а не слушал проходимцев типа вашего Дешериева!

Дениева увели, и Веретенников, глядя на генерала, тяжело вздохнул:

– С удовольствием бы в морду ему дал, а приходится ликбезом заниматься. Ничего не соображает, так у него мозги засра… Простите, товарищ генерал-майор, замусорены. И у него, и у других. Не хотят думать самостоятельно. Пятого допрашиваю, и все слово в слово тараторят об одном и том же: священная война, джихад… Ну, вы сами слышали.

– Слышал, майор. Ты вот что, Олег, коротенько обрисуй мне общую картину, что тут, когда точно и как произошло.

– Добавить к тому, что я вам доложил по телефону, почти нечего… В общем, так…

В четыре утра банда со стороны гор обстреляла военный городок бригады российских войск, расположенный на окраине дагестанского селения. Был тяжело ранен часовой вещевого склада. Бед, наверное, было бы значительно больше, но мобильная тревожная группа сработала четко и оперативно, вступила в бой с первых же минут нападения. Шесть участников банды были взяты в плен, трое убиты, остальные – по предварительным данным, их осталось тринадцать – рассеялись по горам. С большой долей вероятности можно предполагать, что нападавшие проходили проверку боем, перед тем как их зашлют в ряды ИГИЛ в Ирак или Сирию. Так бандиты поступали уже неоднократно, это их фирменный почерк. Захватить военный городок они, конечно, и не помышляли, просто дали очередную возможность своим новобранцам понюхать, так сказать, пороху. Они не рассчитывали, что наши бойцы так быстро вступят с ними в бой, потому понесли существенные потери.

Среди захваченных оказался даже их предводитель, Омар Дешериев, сорока восьми лет. Огромный, под два метра, с черной неопрятной бородой. Веретенников допрашивал его первым в больничной палате: Дешериев был тяжело ранен, скорее всего не жилец, хотя врачи, конечно, напрямую это не говорят. Но Олег уже насмотрелся на раны такого характера и мог делать свои выводы: долго Омар не протянет.

– Дешериев – матерый зверь, – заметил Громов. – Я уже наслышан о его делах.

– Да, товарищ генерал-майор. В свое время он входил в банду Руслана Гелаева, лично расстреливал тех, кто был в оппозиции к Дудаеву. Вот он-то и ляпнул мне утром про то, что скоро нас ждет ад. Скотина! Может, бред, может, перед кончиной хорохорился, но я счел нужным сразу позвонить вам.

– Правильно сделал. Ну-ка, еще раз сообщи, что поведал этот бандит.

– Довольно интересные вещи я услышал…

Олег открыл папку, быстро нашел нужные страницы.

– Вот, я тут дословно все записал… «Ничего, вам всем осталось немного, Аллах покарает вас, отправит в ад, какой вы и представить себе не можете. Не веришь, майор? Тогда запоминай: „Р-Я шесть“. Раз я это знаю, то не блефую. Это мало кто знает. Это не для посторонних глаз. А я знаю. Она у нас! Она проснется, когда нам это будет нужно, когда мы захотим». А дальше он потерял сознание…

Громов встал, подошел к окну, задернутому шторами, но раздвигать их не стал и задумчиво проговорил:

– «Она проснется… когда захотим»… Можно, конечно, и на бред списать, да не все туда списывается. Больше бандит ничего не сказал? Пусть непонятное, пусть бессвязное?…

– Товарищ генерал-майор, я ж не первый год замужем, – слегка улыбнулся Веретенников. – Я, конечно, на все обратил бы внимание и шепот бы не пропустил. После слов «когда захотим…» Дешериев просто вырубился.

Громов снял очки, начал, по дурной привычке, покусывать дужку:

– Бред… Может быть. Но – «Р-Я шесть». Знаешь, майор, что это такое?

– В общих чертах. Под такой модификацией в Советском Союзе выпускались ядерные мины. Но их давно сняли с производства – уничтожили. Э… Вроде бы…

– «В общих чертах»… – с тем же задумчивым видом повторил Громов. – Даже мы, военные люди, допущенные к большим секретам, во многом сведущие, и то в свои талмуды заглядываем, чтобы вспомнить об этих минах. Признаюсь, я заглянул в секретную часть, проверил документацию после твоего звонка, на память полагаться не стал, – добавил он в ответ на быстрый взгляд майора.

– Я думал, вы обо мне так, – усмехнулся Олег. – Еще и удивился: откуда могли узнать, что я конспекты свои листал. Правда, в моих записях никакой конкретики о минах – это же было совершенно секретно!

Генерал сел за стол, подвинул к себе телефон:

– Вот видишь, как интересно. Мы учили, мы записывали в секретные тетради и ДСП, и все те полученные знания уже понемножку из наших голов выветрились, а тут какой-то полуграмотный боевик осведомлен о совершенно секретных минах лучше нашего. Что из этого выходит?

– Ясно, товарищ генерал-майор, – кивнул Веретенников, – никакой это не бред! Дешериев что-то знает об этой мине. Значит, она у них вправду есть?

– Есть или нет, гадать не будем. Слишком все серьезно. Поэтому, Олег, надо связываться с генералом Филимоновым…

3

Звонок от генерала Филимонова раздался в семнадцать пятьдесят пять:

– Зайди, Костя…

«Черт! Всего-то пяти минут не хватило, чтоб на совершенно законном основании погасить свет в кабинете и выскочить в сказочный снежный вечер, туда, где уже зажглись лимонные фонари», – в сердцах чертыхнулся Молодцов.

Сегодня у Константина Молодцова планы были такие: метро, пешеходный Арбат, встреча с Настей у бронзового Окуджавы. Но, по всей видимости, срываются эти планы.

Вообще с девушками ему не везло. Только познакомится, только встретится пару раз, только договорится на очередную встречу, и тут – бац! Срочная командировка, служебная встреча, вызов к начальству в неподходящее время, как сейчас. Девушки в мужчинах ценят пунктуальность. Но как при такой службе можно соблюдать это качество?

Ведь до смешного доходит! До Насти он познакомился с Юлей, жгучей брюнеткой, обладательницей бюста, наверное, десятого размера, если есть такой. На выходе из метро она тащила неподъемную для нее сумку. Ну, как не помочь. Помог. От метро до ее дома – полкилометра. «Простите, а нам не по пути?» По пути, не по пути – какая разница, если тяжело девушке. «Вы заслужили кофе»… А чего же отказываться? Первая встреча – только кофе. Вторая обещала быть намного интересней, но едва выпили на брудершафт – сотовый. По этому номеру звонят только в экстренных случаях, когда нельзя не отвечать. «Молодцов, срочно»… Юля, сказал он, давай перенесем нашу встречу. Нет, ответила она, ты трус, ты нашел причину, чтобы убежать, ибо в такую минуту настоящий мужчина никогда не покинет женщину.

С Настей до брудершафта не дошло. На прошлую встречу с ней он опоздал – совещание у шефа затянулось. Она тут же надула губки. И потому сегодня, увидев его, обязательно посмотрит на часики и скажет: «Удивительно, но ты сегодня вовремя пришел, исправляешься»…

Увы, уже не скажет.

А Филимонов по пустякам не звонит, более того, даже если бы он, подполковник Молодцов, успел покинуть свое рабочее место, генерал включил бы все возможности разыскать его и пригласить на беседу тогда, когда ему это надо.

О, как он умеет выстраивать эти беседы! Поначалу-то и не поймешь, что Григорий Григорьевич от тебя хочет, выслушиваешь вроде бы пустяковые вопросики, а потом – бац! И все с ног на голову.

Как на этот раз будет?

Молодцов без стука, поскольку приглашали, зашел в кабинет:

– Вызывали, товарищ генерал-майор?

У Филимонова выражение лица было безмятежным, словно он пригласил Константина почаевничать и покалякать о последней игре «Динамо». Значит, надо быть на стреме, ибо чем ленивей выглядит Григорий Григорьевич, тем острее может закрутиться сюжет.

– Вызывал, Константин Иванович. Вызывал… Слушай, Константин, ты о чем вообще мечтаешь по служебной линии? Каких высот достичь хочешь?

Начинается, отметил про себя Костя. Издалека-издалека, смысла никак не увидеть. Ну что ж, и отвечать надо так же:

– Мечтаю получить звание Героя России, товарищ генерал-майор. Желательно, не посмертно.

Филимонов коротко хохотнул и запустил пятерню в торчащий ежиком седой чуб:

– Знал, что ты самолюбив и карьерист, но чтоб настолько…

– Офицер должен быть самолюбивым и карьеристом, товарищ генерал-майор. Вы сами нам так говорите. А иначе, зачем ты пошел служить в армию?

– Признаю, говорю о самолюбии. Но границы надо все-таки блюсти, скромнее быть. Как там Теркин выразился? Ему орден дают, а он им – «Я согласен на медаль».

– Так орден ему конкретно никто не давал, товарищ генерал-майор. Это просто бойцы зубоскалили.

Филимонов не обратил внимания на реплику Константина, продолжал гнуть свое:

– Звезду Золотую ему, видишь ли, подавай, золота человеку захотелось. А есть, между прочим, кое-что и подороже золота. Вот, к примеру, калифорний, слышал о таком элементе таблицы Менделеева? Один грамм – двести пятьдесят миллионов долларов.

Не знай подполковник Молодцов так хорошо своего начальника, то подумал бы про себя: при чем тут миллионы и калифорний, если закончился служебный день, если девушка ждет у Окуджавы? Ну, чего ради пустые разговоры вести?

– Героев, Константин Иванович, за красивые глазки не дают, для этого пахать и пахать надо, – продолжал между тем генерал. – Ты в этом плане, правда, молодец, потому и подполковника получил досрочно.

Да, досрочно. Веселенькая тогда командировка выдалась – бег с препятствиями по горам, двое суток совершенно без сна, «склон» – в клочья. Впрочем, хрен с ним, с камуфляжем. Группа Молодцова навсегда потеряла там Гришу Карева и надолго – Васю Барчука. Две операции у него позади, предстоит третья… Поскольку поставленная группе задача была выполнена, дали кому медали, кому звания. Вот потому Молодцов и получил внеочередную звездочку на погоны.

– Пахать надо, говорю… – Генерал с прищуром оглядел Костю и добавил: – А у тебя лоску многовато. Одеколоном пахнешь. Будто жениться собрался. Такое впечатление, что ты давно на настоящем деле не был. Давно, да?

Григорий Григорьевич, конечно, знал, что лишь четыре дня назад Молодцов вернулся с Кавказа, причем проводил там время совсем не в здравницах, но ответить все равно надо:

– Группа в среду вернулась с задания, товарищ генерал-майор.

– Да ты что? В среду? А сегодня уже понедельник. Засиделся ты в кабинете, смотрю.

Филимонов встал из-за стола, теперь уже двумя руками вздыбил ерш коротких седых волос, словно снял маску с лица, и остановился напротив Константина.

– Полчаса назад Громов позвонил, надеюсь, понял, какой?

Генерал-майор Громов недавно возглавил УФСБ по Северному Кавказу, и в прошлую среду, перед отъездом, пригласил его, Молодцова, на обед, без особых возлияний, если не считать бутылку «Лезгинки», потом дал машину к трапу самолета.

– Понравился ты ему, – сказал Филимонов. – Потому и попросил именно тебя прислать.

– Для чего, Григорий Григорьевич?

Обращаться так к генералу было не то что в порядке вещей, но вполне допустимо, когда разговор переходил в доверительное русло.

– Ты еще спроси, для чего я калифорний в речь свою вплел. В общем, садись, слушай внимательно. К твоей группе будет придан следователь ФСБ Чесноков Виктор Иванович, и головастый, как меня заверили, представитель ученого мира Вячеслав Калинин. А уже на месте тебе товарищи помогут связаться с бывшим командиром взвода старшим лейтенантом Никифором Яковлевичем Федотовым, ныне пенсионером, имеющим группу инвалидности. Но это, так сказать, информация по персоналиям, а теперь слушай суть.

Раздался телефонный звонок, но генерал тотчас отключил связь, что делал крайне редко. Сие означало одно: эта самая суть была у него сейчас на первом месте.

– Знаешь, Константин Иванович, вполне допускаю, что история, которую ты сейчас услышишь, и выеденного яйца не стоит, но есть факт, который сомнению не подлежит. В начале девяностых из-за бардака, который тогда творился при распаде СССР, в том числе, надо признать, и в силовых ведомствах, у нас действительно пропало изделие, которое носило цифровой номенклатурный код «Р-Я шесть», а в обиходе называлось «ядерным ранцем». Слышал о таком?

Костя слышал, поэтому сразу же сказал:

– За их хранение, если не ошибаюсь, отвечало двенадцатое ГУ МО.

Генерал не раз приятно удивлялся, что Молодцова ни один вопрос не застанет врасплох, о многом офицер знал если не досконально, то хотя бы на информационном уровне. Вот и сейчас: тема ядерной мины в отделе никогда не поднималась, казалось бы, что до нее Константину, а поди ж ты: в курсе.

– Тут трудно сказать, ошибаешься ты или нет. В этом самом Управлении была создана Инспекция ядерной безопасности, потом стала формироваться аварийно-спасательная служба, потом Инспекция превратилась в Управление госнадзора… И это все совпало со временем, когда пошел возврат тактического ядерного оружия из стран Варшавского договора, из республик Закавказья и Средней Азии. Как «ядерный ранец» оказался в одной из обычных частей – в батальоне, дислоцированном в Дагестане, это отдельный разговор, касаемый несколько других служб.