Ярина (СИ)

Глава 2. Найдёныш

Глава 2. Найдёныш.

И правда, папа пришел. Его автомастерская находится недалеко отсюда, так что ему удобно приходить на обед домой.

- Дооочь, ты дома? - крикнул папа из коридора.

Он прекрасно знал, что я дома. Во-первых, мои ботинки стояли у порога, а во-вторых, я сидела прям напротив двери, и он меня очень хорошо видел. Но это был наш ритуал. Заходя домой, мы криком интересовались, кто дома и извещали всех, что мы, собственно, тоже пришли.

Папа разулся и весело подмигнул мне, а потом пригляделся и вместо того, чтобы пойти мыть руки, направился ко мне.

- Ясенька, ты что плачешь? - забеспокоился папа. - Кто тебя обидел? Ты только скажи, я того убью сразу.

Представила, как папа одним мизинчиком сражается с Семёном и смешно стало.

- Все хорошо, пап. Никого убивать не надо.

- А из-за чего расстроилась тогда, в школе что-то? Двойку наконец-таки получила?

Папа потрепал меня по голове, создав мне новую прическу а-ля "электрошок".

- Па, хватит, ну какая двойка? Просто взгрустнулось. У нас девочек такое бывает. - отмахнулась я от отца, а во рту появился жуткий привкус лжи.

- Точно? - не отставал папа.

- Точно! - заверила я моего бесстрашного защитника униженных и оскорбленных.

- Ну, тогда ладно. Побольше поплачешь - поменьше пописаешь! - сказал папа, тактичный, как всегда. - А это что? – спросил он, заглядывая на стол.

А на столе лежал разбитый телефон. Я его так и не убрала. Ой, что сейчас будет? Я уже со счету сбилась, сколько гаджетов успела уничтожить за последние года три. Я их разбивала, топила в туалете, сжигала в костре или разливала на них напитки. Разумеется, не специально. А бывало, что они сами, ни с того ни с сего, начинали глючить и переставали работать.

Папины попытки привести телефон в рабочее состояние закончились неудачей. Экран загорался и тут же гас. Предчувствуя отчитывание, за варварское обращение с техникой, я вжала голову в плечи. Папа что-то начинал говорить несколько раз, произнося невнятные звуки, но тут же останавливался.

- Яра, даже не знаю, что и сказать. Я обещал тебе кнопочный телефон, если и этот разобьешь? – не глядя на меня, спросил отец.

- Угу. - на большее наглости не хватило.

- Так вот я передумал. Куплю тебе дисковый с дюралюминиевым корпусом. – придумал новую угрозу отец. - Или резиновый с бронированным стеклом. Другой тебя не выдержит, а то мы скоро по миру пойдем, если так часто будем тебе телефоны покупать. Ладно, не переживай из-за куска пластмассы.

Погладил меня по голове и ушел в ванну мыть руки.

- Мамке о своих девичьих проблемах расскажи. Она тебе чего-нибудь насоветует. - вернувшись на кухню, продолжил папа.

Заглянул в холодильник и почесал затылок. В конце февраля обостряются все простудные и инфекционные заболевания, и мама пропадает в поликлинике или, с удвоенной силой, бегает по вызовам к пациентам домой. От того времени на приготовление разнообразной еды у нее нет. Щи да каша пища наша. Я вот подумываю начать учиться готовить, но все никак не начну.

- Дааа. Что-то не густо! – не отрываясь от полупустого холодильника, произнёс папа. - Дай Бог, чтоб дети нашего района были здоровыми, чтобы мы с тобой, доча, были сытыми.

- Я с тобой совершенно согласна, пап. – улыбнулась я ему.

Папа быстро пообедал и убежал на работу. В феврале не только часто болеют люди, но и регулярно бьются машины. Так что и у него «горячая пора» в мастерской. Осталась я дома одна, наедине со своими мыслями, лежала на кровати и разговаривала сама с собой. Знаю, что для замкнутых интровертов, как я, нормально вести внутреннюю беседу, это помогает развитию личности, приводить в порядок мысли и принимать правильные решения. Да и просто приятно поговорить с умным человеком, который тебя не перебивает.

И так. Для начала разберу случай появления в моем доме домового. Он появился из капли моей крови, упавшей на стол. Но разве я его звала? Покрутила в голове тот момент и до меня дошло. Я случайно произнесла «домов… ой». Получается, все же я смогла совершить чуть ли не магический ритуал, причём на крови. Да, не специально, и все же факт есть факт. Нет основания не доверять своим глазам, ушам и даже рукам. Я по-настоящему видела и слышала маленького человечка, размером с большой палец руки, в простой одежонке, с бородой и хвостиком на голове, смешного и грозного, с писклявым голосом, которым он мне сказал нечто ужасное, что заставило меня пересмотреть всю свою недолгую жизнь. Само его появление, конечно же это уже что-то из ряда вон выходящего, того чего не может быть, сказки и все такое. Но кто сказал, что сказки - это стопроцентная выдумка? Я убеждена, что все, что является плодом чьего-либо воображения, существует на самом деле и весьма в материальном виде. Не родилась бы мысль, если бы для нее не нашлось основания. "Ничто не может произойти из ничего...". В этом убеждены великие умы, а чем я хуже? Так что домовой Семен есть и это больше не обсуждается.

А теперь что мне делать с новостью о моих родителях? Я не знаю людей лучше, добрее и любимее, чем мои мама и папа. Да, я на них не похожа ни внешне, ни характером. Они простые, общительные люди, оба брюнеты с карими глазами, а я их противоположность. Я - молчунья с зелеными глазами и с волосами пшеничного цвета. Про волосы мама говорит, что, когда на них падает солнце, в них просыпается янтарь. Родители, родные они или нет, они любят меня, а я их. Но что если они действительно мне неродные? Если это так, то где-то на этой земле спокойно живут мои настоящие биологические родители: ходят, дышат, работают, веселятся. Думают ли они обо мне? Страдают от того, что их ребенка нет с ними рядом? Или их нет в живых, и поэтому меня удочерили? Интересно, как они выглядят, мои настоящие мама и папа? На кого я похожа больше? Опять плачу. Я так хочу знать правду! Может они меня ненавидят, и я своим появлением на свет испортила им жизнь. А может отец бросил мою маму, а у нее не было денег, чтоб меня вырастить? Часто в кино и в книгах пишут оправдательные письма. В них говориться: " Прости, я не могла поступить иначе, делаю это для твоего же блага." А дети? Как часто дети понимают эту фразу правильно, если прежде всего их бросили, а уж потом объяснили, что для них так будет лучше. Ммм. Зачем я об этом думаю? Только хуже делаю. Сегодня я обязательно поговорю об этом с родителями и расставлю все точки над i.

Закрыла лицо подушкой и громко-громко закричала. Я должна выплеснуть свои эмоции перед серьёзным разговором, чтобы быть спокойной и адекватно воспринять информацию, преподнесенную родителями. Пока еще моими единственными родителями. После такой истерики, мне стало гораздо легче. А вечером пришли с работы сначала мама, а потом папа. Мама приготовила ужин, и мы сели есть.

- Ты чего сегодня такая молчаливая? Что-то случилось? - спросила мама, когда мы сели за стол.

- Наташ, она сегодня днем еще плакала из-за чего-то. – подлил отец масло в огонь переживаний моей матери.

- Яся, что случилось? - мама даже есть перестала. Отложила столовые приборы и стала меня ощупывать. Потрогала лоб, рассмотрела зрачки. - Открой рот, покажи язык. - приказала мне она. - Сейчас такая коварная инфекция ходит.

- Мааамаа. Я не больная. - отмахнулась от ее рук. - Я вообще никогда не болею, забыла что ли?

- Сплюнь. Дай Бог, чтоб и дальше так было.

Мама вернулась к еде, а папу сейчас даже война не отвлекла бы от вкуснейшей, на его взгляд, курицы. Фу, как они это едят. Мое овощное рагу не могло перебить запаха жареной птицы, поэтому аппетита у меня не было совсем.

- Так из-за чего ты расстроилась? - не успокаивалась мама.

Думаю, время тянуть нет больше смысла. Они сытые и довольные, поэтому смело задала вопрос.

- Вы меня удочерили?

Они оба одновременно посмотрели на меня.

- С чего ты взяла? - поинтересовалась мама.

- Ни с чего, просто ответьте. Я ваша родная дочь или нет? - настаивала я.

Папа стал глупо смеяться.

- Ой, ну ты меня напомнила в детстве. Я тоже спрашивал у своих, не приемный ли я. Меня тогда мать так веником отлупила, что сразу понял, что родной.

- Папа! Мне не смешно. Если вам нечего скрывать, так скажите прямо, и я больше не буду вас этим беспокоить. А если есть, то сейчас очень удобный момент раскрыть вашу тайну. Наверное, тяжело жить с ней столько лет. Я готова принять любой вариант. Я уже взрослая и смогу правильно к этому отнестись.

- Вы посмотрите на неё, тоже мне взрослая нашлась. - иронизировал отец. - Тринадцать лет. Старушка уж совсем.

Родители смотрели то друг на друга, то в свои тарелки. Папа перестал есть и просто ковырял вилкой овощи. Они знают, что я чувствую ложь, и сейчас просто правильно подбирают слова.

- Ты наша дочь… - начала мама.

- Ты меня родила? – сразу же уточнила я.

- Всю твою жизнь ты жила у меня в сердце… - мамин голос дрогнул.

Отца эта ситуация сильно раздражала.

- Так иду за веником, дурь из тебя, доченька, выбивать буду. - сказал он, вставая из-за стола.

Но мама его остановила его.

- Не надо, Вить. Она действительно уже большая.

Папа сел обратно, но молчать не стал. Накрыл мою руку своей и сказал прямо в лицо:

- Яся, мы твои родители, других у тебя нет и никогда не было.

Ах! Какой смрад! Я выдернула свою руку и отъехала на стуле назад.

- Я просила сказать мне правду! - крикнула я и убежала в свою комнату.

От злости на весь мир, изо всех сил хлопнула дверью.

- Не смей так делать! - кричал вдогонку папа.

Я бросилась на кровать и уткнулась в подушку. Она поглотила мои рыдания, которые вырывались помимо моей воли. Я не слышала, как в комнату вошла мама, но почувствовала, как она села рядом со мной и погладила по спине.

- Ясенька, не плачь. Кто тебе наговорил про нас? - ласково спросила мама.

Я повернула к ней голову и зло ответила:

- Не важно. А вот почему ВЫ мне врёте?

- Потому что мы любим тебя, и всю свою жизнь оберегали от ненужных переживаний, от боли, от проблем. Но если ты уверена в том, что хочешь знать всю правду…

- Да, мама, я совершенно уверена. – перебила маму и села, чтоб видеть её лицо.

- Тогда слушай и не переживай ни о чем. Ты для нас с папой самое дорогое, что есть на свете. Мы не желаем тебе зла.

В комнату вошёл папа и сел рядом со мной так, что я теперь оказалась между ними.

Мама глубоко вздохнула и начала:

- Мы с папой поженились, когда нам было по двадцать лет. Мы не спешили заводить детей. Сначала учились, потом обзаводились квартирой, машиной, но когда все же решились на ребенка, то оказалось, что мы бесплодны, причём оба. Мы лечились несколько лет, но все без толку. Я ужасно хотела детей. Так это морально было трудно, работаю педиатром, вожусь с малышами, а сама бездетная. Я уже готова была взять ребёночка из дома малютки, но твой отец ни в какую не хотел.

Я в недоумении обернулась на папу. Он поцеловал меня в лоб и решил объясниться.

- Ясь, ты даже не представляешь, как мне было не по себе, когда я видел приютских детей. Они, как инопланетяне для меня. Кто их родители? Чем они больны? Какая наследственность? Представлял, что не смогу к ним привыкнуть, полюбить их, а как они будут жить со мной бок о бок, и мне становилось противно.

- Папа! Ты чего… - не верила я своим ушам.

- Не осуждай меня, Яся, не каждый способен любить чужих детей.

- А меня? – с надеждой посмотрела на отца.

- Ты совсем другое дело! - успокоил он меня. - Слушай дальше.

Я ждала с нетерпением продолжения от мамы.

- На всякий случай мы стали готовить необходимые документы и справки для усыновления. – продолжала она. - Но однажды я разговорилась с одной мамочкой в поликлинике, она сказала, что у них с мужем были те же самые проблемы со здоровьем, что и у нас, и она обратилась к бабке-знахарке, живущей в Истре. Как же её звали? Имя такое редкое. Вот вылетело из головы. – мама потерла лоб.

- Как-то на «Р», вроде начиналось. – помог папа.

- Радмира! Её звали Радмира. – обрадовалась, что вспомнила, мама. – Мы решили попробовать. Ну а вдруг? У других получилось, может и нам повезёт. Сели в машину и поехали. Это было воскресенье, двадцать первое марта.

- Мой день рождения? – удивилась я.

- Да. - мама снова глубоко вздохнула и продолжила. – Радмира жила в деревне возле Новоиерусалимского монастыря. Только её дом прям в лесу стоял. Простая такая бабушка лет семидесяти. Без заскоков, не баба Яга какая-нибудь, куриными лапками не размахивала, в шаманский бубен не стучала. В простом платье, тепло так встретила нас. Рассказала про деревню, про монастырь, что место волшебное, те, кто к земле той припадает, у Бога и природы прощение попросит, то исцелиться может даже от смертельных недугов. Чаем напоила. Поговорила с нами и сказала, что будет у нас ребёнок, обязательно будет. Как сейчас помню её слова: «Роднее родного, дороже дорогого, ближе ближнего». Я тогда об этих словах сильно и не задумывалась. Такая надежда в душе зародилась, я от радости хотела петь и прыгать. Мы вышли от неё и решили погулять по лесу. Сделать, как она сказала. Припасть к земле и все остальное. Шли между ёлок и голых деревьев. Солнце тогда помню светило, но ещё довольно-таки прохладно было. Градусов пять не больше. Мы сняли обувь и на землю босыми ногами встали. Сыро так было. Стояли, замерев, думая, что вот сейчас мы волшебство местного леса и почувствуем. И слышим, как где-то кто-то как будто мяукает. Огляделись, а в метрах двадцати стоит ящик картонный, в таком фрукты перевозят, и что – то в нём шевелится. Мы обулись и пошли смотреть, думали котята. А ближе подошли и увидели, что там лежит… ребёнок. Это была ты.

Мамин голос стих. Моё сердце пропустило удар. Как так? Выбросили... В коробке… Как мусор какой-то?

- Холодно, а у тебя из одежды только одна пелёнка с вышивкой такой славянской. И больше ничего. – продолжила мама. - Отец куртку снял, мы в неё тебя завернули и поехали в ближайший роддом. Тебе тогда, судя по пуповине, не больше нескольких часов было. Сколько из них ты пролежала на холоде мы не знали. Отец гнал, нарушая все правила дорожного движения. Ты не кричала, тихо лежала, я боялась, что с тобой могло случиться непоправимое. Но, слава небесам, все обошлось. Тебя покормили, обследовали и на несколько дней оставили для наблюдения. Нам ещё долго пришлось объяснять полиции, где мы тебя нашли, при каких обстоятельствах. Никто о пропаже ребёнка не заявлял, и позднее тебя передали органам опеки. Мы с отцом тогда не хотели от тебя отходить. Подкупили персонал, чтоб нам дали понянчиться ещё хоть чуть- чуть. От тебя исходил такой свет, такое тепло. Мы держали тебя, крохотульку, на руках, и время останавливалось. Если бы была наша воля, мы бы забрали тебя сразу, как врачи сказали, что нет никакой угрозы для твоей жизни и здоровья. В эту же ночь мы решили, что ты наша и никому тебя не отдадим. Ярина, не плачь. – пыталась успокоить меня мама- Кем бы ни были твои родители, это их ошибка, а не твоя. Они не должны были бросать такое чудо.

Я плакала, а мама вытирала мне слезы. Вот она правда, я хотела её и получила. Меня просто оставили умирать в лесу на холоде.

Папа обнял меня со спины.

- Ярина, я тогда понял, что ты единственный ребёнок, который нам нужен, я за тебя любому глотку готов был перегрызть, а если надо и сам бы умер.

- Папа, мама, простите меня. – всхлипывала я.

Мама обняла меня поверх папиных рук.

- За что, дурочка?

- За всё.

Не знаю, сколько бы мы так еще просидели, если бы папа не вспомнил ещё кое-что.

- Кстати, знаешь, почему мы тебя назвали Яриной?

- А да, это очень интересно, послушай, Ясь. – мама взбодрилась, и мы теперь с ней смотрели на папу.

- В той коробке, в которой мы тебя нашли, лежала такая увесистая кожаная книжка. Страницы чистые, без записей, а на обложке большими буквами, золотым тиснением было написано «Ярина».

- А что за книжка? Она сохранилась, покажите её? – взмолилась я.

Это же могло быть хоть какой-то нитью, связывающей меня с моими биологическими родителями.

- Мы её потеряли, извини, дочь. – вот так беспечно признался папа. - В тот день, когда мы тебя нашли, она постоянно попадалась нам на глаза, а потом, как сквозь землю провалилась. Но я успел её со всех сторон изучить. И страницы на свет просмотрел, и огнём прогревал. Пусто. Не расстраивайся, дочь, в книге совершенно точно не было ничего примечательного. Да в ней вообще ничего не было, кроме твоего имени, разумеется. Так вот! Тебе выписали документы с именем Лена. Но как только тебя так называли, ты начинала орать.

Я и сейчас готова заорать, если меня так звать будут. Имя не плохое, ничего против него не имею, но только если так будут звать кого-нибудь другого.

-Случайно назвали имя из записной книжки «Ярина» и ты успокоилась. Пробовали с другими именами - тоже самое. Вика- орешь, Марина-орешь, Полина – тоже орёшь, Ярина- улыбаешься. Так что имя свое ты сама выбрала. Когда суд нам полностью тебя отдал, сразу тебе поменяли и имя, и фамилию, ну и отчество приличное дали.

Папа поцеловал меня в лоб.

- Получается, вы ничего не знаете, о моих родителях?

- Ничего. – ответил папа и нахмурил брови. - Я теперь уж врать не буду и скажу все, что давно хотел сказать. Я презираю твоих биологических родителей. Их поступок не поддаётся никакому оправданию.

Я хотела возразить папе и защитить тех, кто дал мне жизнь. Но он не дал мне сказать и слова.

- Не пытайся меня переубедить. Если я их когда-нибудь увижу, они мне за все ответят. Но! Нужно быть слепым, чтоб не видеть очевидного. Твои биологические родители передали тебе хорошие гены. Ты ведь в них такая умная, красивая, здоровая. Совершенно точно они не были алкашами или наркоманами. Может они были слишком молодыми и безответственными, и теперь жалеют о своём поступке? Не знаю. Но я и слышать о них не хочу. У тебя ещё есть к нам вопросы? – обратился ко мне папа.

Я смотрела на них по очереди и представляла, сколько им пришлось пережить. Моя мама, нежная и заботливая, папа- такой сильный, смелый. Они спасли мне жизнь, можно сказать, они мне её подарили. Я им благодарна, очень. Мои любимые. Смотрела на них… а хотела видеть других. Хочу знать все о моих родителях, хочу посмотреть им в глаза и услышать, что они скажут. Если я об этом скажу сейчас, то наверняка обижу маму с папой. Поэтому лучше держать свои переживания и желания при себе.

- Нет. – спокойно ответила папе. Фу, как же противно врать. Как будто лягушку дохлую проглатываешь.

- Посидеть с тобой или хочешь остаться одна- поинтересовалась мама.

- Хочу побыть одной. Спасибо.

Мама поцеловала меня в лоб, взяла папу за руку и вместе они вышли из моей комнаты, закрыв за собой дверь.