За мгновение до мечты

Глава 1

Он что-то бормотал надо мной, этот мужчина. Уж не знаю, на каком языке, и понятия не имею, что скрывалось внутри него, но красивое лицо определенно было человеческим. Не останавливаясь на чертах, я отметила только вьющиеся рыжеватые волосы и небрежную бородатость. А, ощутив в себе достаточно сил, рванула из его рук на волю. Хорошо, что он крепко держал, или мне было не избежать нового падения, на сей раз не носом, а макушкой вниз.

– Да не злодей я, – насмешливо сказал пришелец. Ни акцента, ни заминок. – И не монстр. Помочь хочу, ты же из-за меня упала…

– Не надо меня никуда нести! – слабо возмутилась я. Происходящее в голове не укладывалось, в особенности потому, что вторжение представлялось мне совсем иначе. – Я дома сама зашьюсь!

– Вот уж не верю, – сказал он. – Что у тебя хватит ловкости так вывернуть руки.

Я попыталась его оттолкнуть, заерзала, но он и бровью не повел. Да, с виду обычный мужчина, ни к чему не придерешься. Разве что костюм говорил о том, что он прилетел не на простом самолете. Я не стала приглядываться к деталям, было не до любопытства. Однако через несколько секунд всё же не выдержала.

– Ты кто? Откуда взялся?

Пришелец ответил приятной улыбкой. Пожалуй, в ней было чересчур много самодовольства, но зато и искренности хватало. Интересно, чудища умели так улыбаться?

– Я не грабитель, не насильник и не завоеватель. Не злодей в принципе.

– Но человек? – хрипло спросила я, не спеша доверять лохматому незнакомцу.

– Ага, – снова улыбнулся он. – Прилетел налаживать дружественные связи.

Меня разобрал глупый смех. Ну вот кто мог бы ожидать, что пришелец окажется просто-напросто мужчиной, вежливым и располагающим к себе, к тому же отлично знающим западное наречие? «Гость» тоже рассмеялся, и мне сразу полегчало. В конце концов, либо это такая невероятная правда, либо я слишком сильно ударилась головой и на самом деле мотаюсь в щупальцах какого-нибудь зверя, который несет меня не к металлическому кораблю, а к мохнатой летающей тарелке…

Однако залезать внутрь мне совсем не хотелось. Сердце колотилось в горле, громыхало так, что закладывало уши. Меня слегка подташнивало, и хотелось только одного – спать в кровати, хорошо знакомой и прохладной в конце летнего дня. Когда незнакомец остановился у входа, представляющего собой недолгий крутой подъем (наверное, он назывался трап, хотя я понятия не имела о составляющих таких вот машин), я решительно выгнулась и произнесла как можно тверже:

– Поставь меня, пожалуйста. Мне нужно домой.

– А таратайка поедет? – отозвался он.

– Думаю, с мотоциклом всё в порядке. Даже если нет, я живу неподалеку и могу дойти пешком…

Слова вырвались сами собой, и глаза незнакомца весело вспыхнули. Только сейчас я заметила, что они у него дивные, тёмно-фиолетовые, как цветы на поляне за моим домом.

– Могу проводить, – сказал он, как будто мы были давними знакомыми и соседями.

– А корабль свой здесь оставишь?

– Ну, кроме меня его всё равно никто использовать не сможет, – кивнул он, не спеша ставить меня на землю. Казалось, что моя беспомощность доставляет пришельцу удовольствие, и я нахмурилась, стараясь не разглядывать его.

– Я благодарна тебе за помощь…

– Которой не было.

– Но хотела бы сама…

– …упасть где-нибудь по дороге и расквасить нос, – закончил он серьезно. – Ты о сотрясении мозга слышала?

– Да, – пробурчала я. – Сотряслась как следует.

– Значит, понимаешь, что никуда идти тебе сейчас нельзя, лучше полежать с полчасика спокойно. К тому же рану стоит обработать как можно скорее, а я не криворукий, справлюсь. – Он поглядел на меня, скользнул взглядом по испорченной одежде. – И ноги до мяса содрала. Моя вина. Должен помочь.

Я впервые поглядела ему в глаза прямым взором и прочитала в них многие из тех чувств, что присущи человеку. Упрямство, решимость, гордость владели мужчиной, и он, что бы я ни сказала, не собирался отступать. Кричи, вырывайся, пытайся что-то доказать, – усмехались странные темные очи. Всё равно сделаю по-своему.

Пришлось смириться. В конце концов, он был прав. Я здорово стукнулась и не смогла бы доковылять до дома. А так была под наблюдением человека, могущего оказать первую помощь. Наверняка, если он умел управлять такой машиной, знал и основы врачевания…И только попав внутрь, где незнакомец устроил меня на узкой, но удобной постели, я поняла, что делаю.

Мужчина, свалившийся с неба. Сильный и самоуверенный, он мог вытворить всё, что в голову взбредет, тем более что драться я никогда не умела. Страх пришел вместе с головной болью, и я прикрыла веки. Если сделает, то сейчас. Ударит, что-то вколет, привяжет… Мысли в голову полезли самые жуткие, и я содрогнулась, услышав непривычные звуки.

Незнакомец открывал какие-то дверцы в стенах, доставал что-то. Попроси меня кто описать корабль изнутри и снаружи, я бы не смогла, настолько была напугана. Уже потом подруги будут хихикать, говоря, что уж фиолетовые-то глаза пришельца я запомнила хорошо…

Между тем он подошел ко мне и крепко взял за плечо.

– Потерпи, будет сильно щипать.

Я кивнула и поморщилась. Происходящее казалось неприятным, реалистичным сном, из которого трудно выйти и который потом помнишь всю жизнь. Мужчина долго возился с моей головой, потом, заставив лечь, принялся осматривать ноги. Удивительно, но даже в таком поганом муторном состоянии я была способна краснеть.

– Там не страшно!

– Ссадины глубокие, хотя и не опасные. Я смажу, у меня есть хорошее средство. Только ты не против, если штаны станут короче?

Главное, чтобы он не принялся их с меня снимать… Я кивнула. Мужчина сосредоточенно и осторожно убрал порванную джинсу там, где она прилипла к коже, смешавшись с кровью. Потом достал какой-то небольшой серебристый предмет, и я увидела тонкое, наверняка очень острое лезвие. В голове как будто прояснилось, и мне захотелось ударить его по руке, вскочить и выбежать прочь. Кто мог подумать, что подобная встреча возможна? Откуда мне было знать, что на самом деле привело его на нашу землю? Слова – одно, мысли – другое. Он запросто мог врать и делать это умело. Наверняка ему было, что скрывать…

Я до последнего не хотела верить в настоящее. Конечно, существовала область науки, изучающая внеземные формы жизни, и история знала случаи прихода иных существ. Но это было так давно, что многие уже не верили в саму возможность подобного. Я и сама редко задумывалась над тем, есть ли в глубине космоса другие цивилизации. А теперь, ошарашенная, сидела с представителем этой самой цивилизации в его корабле, и он, человек снаружи, умело врачевал мои раны. Скрывалось ли невиданное существо у него внутри? Пришелец словно прочитал мои мысли.

– Боишься, что сменю обличие?

– Мне трудно поверить, – тихо сказала я. – А тебе легко вот так взять и явиться в иной мир, к иным людям? Ты вообще знал, что здесь живут человеческие существа?

Он кивнул.

– Я многое знаю, в том числе большинство ваших языков. Мои предки уже были здесь много веков назад и обещали, что сохранят память. – Он сощурился. – Мы во многом похожи, в том числе нутром. У меня тоже есть сердце, разум, душа.

Я не успела воспротивиться – он положил мою ладонь к себе на грудь.

– Оно одно и стучит вполне привычно, не правда ли?

Я могла только кивнуть, попытавшись забрать пальцы, но он не отпустил, а поднес их к губам и мягко поцеловал. Тут уж я дернулась всем телом, не понимая, страх ли побудил отшатнуться. Прикосновение было легким, однако ощущалось в глубине тела тайным трепетом. Я снова покраснела, и мужчина усмехнулся.

– Рад познакомиться, – сказал он. – Меня зовут Бьёрн.

– Таиса, но все зовут Ташей.

– Не против, если я стану использовать первый вариант?

Я кивнула и попробовала сесть. На сей раз он позволил это и убрал руки, даже отодвинулся. Я благодарно улыбнулась.

– Ты прекрасный доктор. Большое спасибо!

– Всегда рад помочь. Как насчет проводить тебя до дому?

– Ну… Я вроде полежала, и голова совсем не кружится. Думаю, тебе есть чем заняться помимо этих ненужных проводов.

Сказала как отрезала, и тотчас о своих словах пожалела. Меня уже одолело любопытство, и захотелось задать уйму вопросов, продолжить это удивительное знакомство. Мужчина, впрочем, не обиделся на резкий тон.

– Ты действительно выглядишь лучше. Пожалуй, я не стану настаивать.

Мне удалось скрыть разочарование, и мы вместе вышли на воздух. Облачность как рукой сняло, солнце по-летнему припекало. Бьёрн внимательно следил, как я поднимаю мотоцикл, осматриваю его и пытаюсь завести. На сей раз мотор заработал со второго раза.

– Что же, был рад встрече, – широко улыбнулся пришелец. – Надеюсь, ещё увидимся.

– Э… Да, конечно. До свидания!

Он небрежно и весело махнул рукой, и, когда я уже готова была сорваться с места, обернулся и бросил через плечо:

– Шлем надень, гонщица.

Вот так оно и состоялось, инопланетное вторжение.

Дома я первым делом позвонила родителям. В усадьбе не было телевизора, но меня и так завалили последними новостями. Мама предлагала сунуть кота в корзину и немедленно приехать к ним, но я отказалась. Пришлось долго доказывать ей, что за городом безопаснее, и что это они должны рвануть ко мне. Однако папа, работающий в правовых структурах, категорически отказался покидать службу. Он заверил нас обеих, что опасности нет. О том же твердили по радио.

Последующие дни я только и слышала что о пришельцах. В нашем краю их высадилось с десяток, а по всей стране – сотни. Никакого ущерба они не нанесли, вели себя вежливо, и, удивительно, но среди гостей не было ни одной женщины, сплошь мужчины в расцвете сил! Казалось, никогда не стихнут разговоры о такой небесной щедрости, тем более что пришельцы были все как на подбор высокие и отлично сложенные. Конечно, гости выглядели по-разному – и блондины, и шатены, и брюнеты, некоторые более плотные, другие – худощавые. У многих были ясные голубые глаза, у некоторых фиолетовые, как у Бьёрна. В мелькании лиц по телевизору я своего нового знакомого так ни разу и не увидела.

Теперь жизнь в городке вертелась вокруг этого события. Люди словно позабыли, что есть другие темы, и их можно было понять. В последние годы у нас ничего интереснее застрявшей в болоте коровы и её последующего спасения не случалось…

Девчонки измучили меня вопросами о Бьёрне, и я пожалела, что вообще рассказала о нашей встрече. Подруги требовали подробностей, но я не хотела по десять раз повторять одно и то же. Был ли он красивым? Был. Помог ли мне, позаботился? Да.

– Ой, а если замуж позовет? – восклицала Саша, и они начинали дружно хихикать.

Понимая, что это добрая, хотя и порядком надоевшая мне шутка нескоро выйдет из моды, я улыбалась и отвечала, что подумаю над таким предложением.

Так прошло две недели. Признаваться в том, что я перед сном вспоминала о Бьёрне, не хотелось никому. Но, чего греха таить, во снах обретали прочность самые удивительные мечты, ведь мужчина оставил в моей жизни яркий след, который не спешил пропадать. В новостях говорили о рассекреченных архивах бог знает какой давности, о том, как благодушно приняли гостей во всех уголках страны. Об их мирном проведении, прекрасном воспитании и уме. Ученые тотчас заинтересовались кораблями, стали вести долгие беседы о путешествиях сквозь пространство, и делать множество удивительных открытий – конечно, с помощью технологий пришельцев, которыми те частично делились.

Всё это было увлекательно, но куда больше мне хотелось узнать о самих пришельцах, а не об их кораблях. Я осознавала: вряд ли Бьёрн вернется, чтобы получше со мной познакомиться и пригласить в свой мир. Да и улетать-то, по правде говоря, не хотелось. Вот Ариэль и Марта только об этом и болтали. Они грезили путешествиями, мечтали познакомиться с одним из прибывших. И укоряли меня за равнодушие, которое было напускным.

Я была недовольна собой. После разрыва с Эмилем мне казалось, что ничего хорошего ни с кем не выйдет. Поверив в свою холодность, я не искала теплых уголков ни в сердце, ни в теле. К тому же не сказать, чтобы во мне было что-то немыслимо привлекательное. Прямые и длинные светлые волосы, непримечательное, без изюминок, лицо. Средний рост и обычная фигура дополнялись неумением преподносить себя, как это блестяще умела Ариэль. Единственное, что отличало меня от остальных, это глаза. Бабушка всегда говорила, что моя сила во взгляде, и принималась перечислять другие нравящиеся ей черты.

– Красивые руки, что немаловажно. Лебединая шея – мужчины такую любят. Уши не оттопырены – это тоже, знаешь ли, плюс. Губки розовые, аккуратные, да и носик вполне милый, не то что мой ковш…

Мы смеялись, и она как всегда задумчиво приглаживала волосы.

– Солнечные косы, да. Твой дедушка всегда говорил, что в первую очередь обратил внимание на мою прическу. Тогда, знаешь, ещё ленты были популярны. – Улыбка её стала печальной. – Конечно, цвет бледноват, зато густота что надо. Уж я-то знаю, столько голов за свою жизнь пересмотрела!

Она была парикмахером а, когда оставила работу в салоне, продолжала принимать на дому, и прекрасно выглядела, даже копаясь в огороде. При этом, бабушка не любила косметику, разве что ресницы подкрашивала. До последних дней у неё были длинные волосы, блестящие и ухоженные, несмотря на седину.

Бабушка была примером для меня: добрая, честная, отзывчивая, порой жёсткая, но только если кто-то нарушал её личное пространство. Дедушка ушел за пять лет до нее, и многому успел меня научить. В частности, ловить рыбу и различать следы в лесной чаще. Мы с ним отлично ладили и много времени проводили вместе. Он умел слушать и сам был превосходным рассказчиком. Прошли годы, а я знала, что всегда буду скучать по историям о о небесных кораблях, плывущих сквозь россыпи звёзд, и благородных странниках, обычных с виду и сказочных внутри.

В это утро хотелось подольше поваляться в постели, и я выбралась копать картошку только к обеду. Было пасмурно, работалось легко. Страдая дурью в одиночестве, я нацепила розовую в горошек косынку, сделала два хвоста и надела старый джинсовый комбинезон. Он служил мне верой и правдой уже много лет, и, хотя на штанинах образовались дырки, а коленки отвисли, я любила его всё равно. Носить в город уже не могла, вид не тот, но работать в этой рухляди было удобно.

Тёма дремал возле старой яблони, на плетеном лежаке с пестрой подушкой. Иногда он поднимал голову и медленно моргал, и тогда я принималась декламировать коту стихи.

В далёком краю, где нас всего двое, – говорила я вдохновенно

Я тайну великую в сумраке скрою.

– Мяу, – отозвался кот, и вдруг неподалеку раздался чей-то веселый смех.

Стремительно обернувшись, я увидела высокого молодого мужчину с растрепанными каштаново-рыжими волосами. На нем были джинсы, черная куртка и темные очки, в руках болталась синяя дорожная сумка. Бьёрн, но совсем другой. Не знай я, что он с иной планеты, приняла бы за своего. Тем более в очках, скрывающих удивительные глаза.

– Привет! – улыбнулся он. – А я вот приперся без приглашения.

Я так и застыла с кустом в руке.

– О! Здравствуй… У тебя ко мне какое-то дело?

Вопрос был закономерный, хотя и бестактный.

– Ты мне понравилась, – простодушно объяснил мужчина, и я прикусила губы, внимательно на него глядя. Неужели он говорил правду? Постоянно сомневаться было моей дурной привычкой. Бьёрн огляделся и добавил уже более властно: – У тебя же нет мужа?

– Нет, – отозвалась я со вздохом, представляя, как украсил меня старый комбинезон и ведро картошки вместо пахучего букета. – А если бы был?

– Если бы ты его любила, – отозвался он, – я бы задумался. Если бы он тебя любил – вел бы себя осмотрительней. Но всё равно предпринял бы попытку.

– Неужели за это время не нашел девушки краше? – улыбнулась я, почесав нос грязными пальцами.

– Я видел разных, – с ухмылкой отозвался он. – Но ни одна не повторяла тебя.

– Особенно сейчас, – неуклюже пошутила я, но Бьёрн улыбнулся как всегда искренне.

– Давай помогу, – сказал он и шагнул ко мне, опуская сумку возле дерева и стягивая куртку.

Под ней обнаружилась черная майка. Руки у мужчины были сильные, такими не то что лопатой орудовать – пни корчевать. Да и плечи куда шире, чем у того же Эмиля, и никакого живота, словно плоская доска, скрытая тонкой тканью. Да, он был красив, и это добавило трепета в мое и без того мечущееся сердце. Закусив губы, я наблюдала за тем, как пилот могучего космического корабля старательно и умело выкапывает клубни. Зрелище было умилительное.

– Ты голодный, наверное? Пить хочешь? Оставь, это дело для меня привычное…

– А вот помощь принимать ты явно не привыкла, – сказал он и, сняв очки, сунул их в кармашек. – Позволишь у тебя пожить?

У меня сам собой открылся и закрылся рот. Подобная прямота кого другого могла оттолкнуть, но я успокоилась. Он сказал всё самое главное, пусть нагло, но удивительно нежно навязался. Мне сразу подумалось, что точно так вёл себя Тёма – подходил и начинал с силой бодаться о руку, пока я не принималась его гладить.

В общем, уместны мои чувства были или нет, я обрадовалась незваному гостю.

– Да, конечно… Ты не сочти за грубость, Бьёрн, но я что, действительно могу стать твоим другом?

– Угу.

– И правда понравилась? – сощурилась я против солнца. – Прямо тогда, помятой и напуганной?

– Ты была такой, какой была, – сказал он, ловко орудуя лопатой. – Я не привык придумывать человека, предпочитаю узнавать его в простом общении.

Он расправился ещё с двумя кустами, и я собрала богатый урожай крупных как на подбор картофелин. Это был ранний, быстрорастущий сорт.

– Я буду рада общению, Бьёрн! У меня нечасто бывают гости.

– Отлично! – снова улыбнулся он. – А я приобщусь к земному. Соскучился в пути по простому труду.

Мы какое-то время смотрели друг на друга, и я надеялась, что не успела перепачкаться. Всё было непривычно: он сам – высоченный, уверенный в себе, сильный обликом и духом, его слова, произносимые низким, приятным голосом, само настоящее, к которому ещё надо было приспособиться. Бьёрн забрал у меня большое ведро, поднял сумку, и мы отправились в дом.

– И давно ты одна?

– В смысле здесь или…

– И то, и другое.

– Мы с парнем расстались пять лет назад. У нас, понимаешь… Ну, проблемы.

– Знаю. Нехватка кадров.

– Эм… Да. Тебе не могли не рассказать.

– Поэтому я здесь, Таиса. Чтобы спасти ситуацию.

– Как это? – улыбнулась я. – Ты что, комический жених, что ли?

Мы рассмеялись, и Бьёрн кивнул.

– Весьма подходящее определение. А иначе зачем нас столько прилетело? Для знакомства и дружбы планет хватило бы двух десятков расторопных ребят.

– Но откуда вы знали, что у нас на планете имеются проблемы подобного рода?

– Наши миры связаны прочно и навсегда. У вас мужчин мало, у нас женщин.

– В это трудно поверить, – хмыкнула я.

– Знаю. Мы тоже не сразу убедили ваших главных.

– А у вас главный есть?

– Их пятеро, но они не отдают глобальных приказов. Так сказать, выбраны для связей с общественностью.

Мы подошли к террасе, поднялись по лестнице, и разулись у коврика. Бьёрн внимательно наблюдал за моими действиями, как будто не хотел упустить ни единой детали. Или он просто не знал наших обычаев? Мне захотелось задать уйму вопросов, в том числе о культуре жизни его родины, о природе, погоде и людях, которые были ему дороги. Однако всё это могло подождать.

– Проходи, пожалуйста.

Я решила поселить его в бывшей спальне брата, который до женитьбы часто приезжал погостить. Комната была сдержанной и лаконичной, светлую деревянную кровать украшало одно из бабушкиных одеял – темно-синее, с искусно вышитым кораблем. Помимо постели здесь был только большой встроенный шкаф, письменный стол и удобное кресло. Окна-двери были чуть раздвинуты, и бежевые льняные занавески покачивал ветер.

– Здесь здорово, – несколько удивленно сказал Бьёрн. Перехватил мой взгляд и пояснил: – Я городской человек, Таиса, и никогда не жил в таком доме.

– Но откуда тогда знаешь, как копать картошку?

– Картошка, – повторил он. – Да просто увидел, как ты делаешь, и повторил. Нехитрое дело – лопату в землю втыкать.

– Ты, значит, её и не пробовал?

– Кого, лопату?

С ним было хорошо смеяться. Меня вдруг охватило таким теплом и уютом, такой невыразимой радостью, что я чуть было не обняла Бьёрна. Но сдержалась и оставила его разбирать вещи, предварительно сказав гостю, где ванная комната. Сама же побежала переодеваться и умываться.

Дома, слава богу, был порядок. Обещание, данное бабушке, не позволяло запускать усадьбу. Комнаты держались в чистоте, пыль надолго не задерживалась, даже кровати всегда были готовы к приходу гостей – застелены свежим бельем, проветрены. Также дело обстояло и с цветами. В отдалении росло немыслимое количество диких роз – от классических красных до тигровых, с рисунком на лепестках. Они цвели с июня по сентябрь, и я любила повсюду расставлять пышные букеты. Всё равно, отцветая, лепестки падали наземь, да и кустам было проще, если я убирала часть бутонов.

В шкафу ждало подходящее чистое платье, одно из любимых повседневных. Так как я жила одна, то чаще ходила в чем-то легком вроде сарафанов или длинных туник. Почему-то захотелось открыть ноги. Как сказала бы сестра, это было инстинктивное желание женской особи выглядеть привлекательно, а своей, пусть и не округлой фигуры, я не смущалась никогда.

Однако уже на пороге я передумала и влезла в длинное платье на тонких бретельках. Это был хлопковый сарафан василькового цвета с вышивкой по низу подола, и он вполне соответствовал поводу.

Вернувшись на кухню, я не застала там Бьёрна, а потому осторожно спустилась в погреб и высыпала картошку. Пришлось вести себя осмотрительно, чтобы снова не извозюкаться, и я перебирала клубни без обычной резкости, не швыряя, а укладывая. В детстве мы с ребятами играли в прятки, и кто-нибудь непременно спускался в погреб, чтобы устроиться меж полок с банками.

– Эй, – донесся до меня глухой голос.

Я тотчас поднялась на несколько ступеней и увидела, что мужчина стоит возле стола, разглядывая художества Антона. Эти картины, написанные в разные годы, изображали всю нашу семью от мала до велика.

– Скоро будем есть, – улыбнулась я.

– Ты другая была, – и он показал на семейный портрет, где мне едва исполнилось пять. – Волосы как кудрявились.

– И были негустыми и пушистыми, – кивнула я. – А потом чуть потемнели, выпрямились и окрепли.

– А я всегда был кудрявым, – усмехнулся он. – Почему сама ведро вниз потащила? Я бы помог.

– Привычка. Хочешь, я тебе домашнюю сметану дам, пока готовлю?

– Ага, – кивнул он, садясь на ближайший табурет. – Я всё хочу попробовать, тем более что многие овощи и фрукты у нас не растут. Знаю, – и хмыкнул, – сметана – не растение.

От пристального изучающего взгляда я снова начала краснеть. Никогда не видела фиолетовых глаз, наверное, в нашем мире таких просто не существовало. Судя по всему, Бьёрну было также удивительно видеть мои зеленые.

Я с трудом заставила себя отвернуться и снова спустилась.

– Это вроде холодильника? – спросил мужчина.

Несколько секунд – и его голова показалась наверху.

– Да, только лучше. Хочешь, спустись и посмотри. Здесь полно места. Дедушка всегда хотел сделать большое хранилище.

Бьёрн не заставил себя долго ждать, и я, вдохновленная, начала показывать ему банки с самыми разными заготовками.

– Варенье из ежевики, малины, клубники, земляники, вишни, сливы, груши, повидло яблочное… Наливки, домашние вина, компоты из всего, что под руку попадется… Огурцы, помидоры, перцы, всевозможные салаты… Там – грибы самые разные, тут желе из смородины и крыжовника…

– Пощади! – расхохотался он. – Всё так вкусно выглядит, что я сейчас рычать от голода начну!

– Выбирай, что хочешь, – улыбнулась я. – Хотя сейчас много свежих продуктов, прямо с грядки можно есть.

В итоге в ход пошла молодая картошка, топинамбур, многочисленная зелень и рыжие помидоры. А ещё корни сочника – редкая и капризная культура бесподобного вкуса. Десертом стали яблоки – сорт розовых великанов, сладких и сочных. Я гордилась своими садоводческими способностями и трещала, как сорока, а Бьёрн улыбался. Кажется, нам обоим было хорошо вот так вместе обедать, и Тёма, предпочитавший дремать в тени яблонь, преспокойно улегся гостю на колени…