Загадка камеры № 13

Глава I

Кардинал Ришелье и Микадо[2] вышли на узкий балкон, откуда открывался вид на вход в «Севен Оукс», закурили сигары и какое-то время наблюдали за толпой, поднимавшейся по широким мраморным ступеням. Среди прочих здесь можно было увидеть Вдовствующую Императрицу Китая, Индейского Воина в полной боевой раскраске и в соответствующем наряде, за которым семенили две хихикающие Гейши. А вслед за ними в шикарном облачении вышагивал Русский Царь.

Микадо улыбнулся.

– Мой старый враг, – заметил он, обращаясь к Кардиналу.

Христофор Колумб помог выбраться из автомобиля Пастушке, словно сошедшей с картины Ватто. Когда она взяла его под руку и они начали чинно подниматься по лестнице, мимо со смехом пробежала Пьеретта[3], а затем важно прошествовали, позвякивая шпагами, Д’Артаньян, Атос, Арамис и Портос.

– Ах! – воскликнул Кардинал. – Я хорошо знаю этих четырех джентльменов!

Мария Стюарт, Покахонтас[4], Турецкий Султан и Мистер Микобер[5] шли вместе, о чем-то по-приятельски болтая. И тут за ними появился персонаж, который сразу обратил на себя внимание. Это был Грабитель, с ручным фонарем в одной руке и с револьвером в другой. Черная маска закрывала почти все его лицо, широкополая шляпа затеняла глаза, а сумка, вероятно, с соответствовавшими образу принадлежностями, висела на одном плече.

– Боже! – восхитился Кардинал. – Как оригинально!

– Он выглядит как настоящий, – добавил Микадо.

Грабитель уступил дорогу увешанной бриллиантами Королеве Елизавете, а затем начал подниматься по ступенькам. И тогда Кардинал и Микадо вернулись в гостиную, чтобы встретить его.

– Ее королевское величество королева Елизавета! – с каменным лицом объявил одетый в ливрею слуга.

Последовав за Королевой, Грабитель вручил ему свое приглашение и не без удовольствия заметил, как на бесстрастном лице слуги промелькнул испуг, возможно вызванный тем, что он получил приглашение из руки, державшей револьвер. Слуга прочел имя и с облегчением перевел дух.

– Билл, Грабитель! – объявил он.

Среди присутствовавших в холле и находившемся за ним танцевальном зале пробежал удивленный гул вперемежку со смешками, и новый гость на какое-то время оказался в центре внимания. Однако вскоре все взгляды переключились на Шута, идущего сразу за ним, и Грабитель смог быстро смешаться с толпой.

Всего несколько минут спустя Кардинал Ришелье и Микадо окружили его и затащили в курительную комнату. Там к ним присоединился Русский Царь, который находился в весьма близких отношениях с Микадо и называл его Майком. Все четверо закурили.

– Как вы додумались прийти сюда в таком костюме? – спросил Кардинал Грабителя.

Тот громко рассмеялся, обнажив два ряда крепких белых зубов. При этом углубление на его выглядывавшем из-под маски квадратном чисто выбритом подбородке, который любая женщина назвала бы «ямочкой», стало еще заметнее.

– Мне захотелось чего-то особенного, – объяснил он. – И я не придумал ничего более экстравагантного, чем появиться здесь в образе грабителя, готового заняться своей работой.

– Вам повезло, что вас не заметили полицейские, – сказал Царь.

Грабитель снова рассмеялся – он явно был добряком по натуре, несмотря на свой наряд.

– Именно этого я и боялся. Меня могли бы замести по дороге в «Севен Оукс», – ответил он. – То есть захомутать, взять под белые рученьки, отправить на кичу – так это называется в моей среде. И, похоже, я не зря беспокоился, поскольку, когда я подъехал сюда на своей машине и вышел из нее, несколько мужчин окинули меня подозрительным взглядом.

Он отложил в сторону фонарь и револьвер, чтобы закурить новую сигару. Микадо взял фонарь и пощелкал выключателем, в то время как Царь направил револьвер в пол.

– Лучше не делать этого, – заметил Грабитель как бы мимоходом. – Он заряжен.

– Заряжен? – удивился Царь и осторожно вернул оружие на место.

– Не сомневайтесь, – ответил Грабитель и снова рассмеялся. – Я настоящий, с какой стороны ни посмотри, настолько настоящий, что даже револьвер у меня заряжен. Пожалуй, я смогу неплохо поживиться, как говорят в нашей среде, пока не придет время снимать маски.

– Если вы настолько умны, насколько кажетесь, – сказал Кардинал восторженно, – не вижу никаких причин, чтобы ваши усилия не окупились. Например, вы можете собрать коллекцию драгоценностей Елизаветы. Я уже видел здесь четырех Королев, а ведь еще не все собрались.

– О, я постараюсь, – с улыбкой уверил его Грабитель. – Я достаточно умен и много практиковался, да будет вам известно. И, чтобы доказать, насколько я хорош, вот, полюбуйтесь: часы и брошь, которые я украл у моего друга Царя пять минут назад.

Он вытянул вперед одетую в перчатку руку, на которой лежали часы и бриллиантовая брошка. Царь какое-то время таращился на них, не веря своим глазам, затем, внезапно охваченный беспокойством, похлопал себя по карманам и сконфуженно засмеялся. Микадо, подняв сигару к раскосым прорезям для глаз в своей маске, тоже расхохотался.

– Говоря дипломатическим языком, Ник, – обратился он к Царю, – ты – «сама простота». По-моему, ранее мне уже удалось это доказать тебе.

– А вы действительно умны, – заметил Кардинал. – Я, пожалуй, мог бы использовать вас вместе с Д’Артаньяном и другими.

Грабитель снова рассмеялся и неторопливо поднялся.

– Бросьте, это глупо, – ответил он. – Пойдемте посмотрим, что там происходит.

– Постойте, признайтесь только между нами, как вас зовут, – удержал его Царь. – Ваш голос кажется мне знакомым, но я никак не могу понять, кто вы.

– Подождите до тех пор, пока придет время снимать маски, – дружелюбно ответил Грабитель. – Тогда вы все узнаете. Или, если считаете, что сумеете подкупить каменное изваяние, которому я отдал у двери мое приглашение, можете попробовать. Он наверняка запомнил меня. Я никогда в жизни не видел, чтобы так таращились на кого-то.

Вся четверка не спеша вышла в танцевальный зал как раз в тот момент, когда был дан сигнал к началу торжественного шествия. А несколько минут спустя все участники костюмированного бала пришли в движение. Хозяин дома, Стайвесант Рэндольф, изображавший Сэра Уолтера Рэли[6], и его красавица жена в наряде Клеопатры, окинув взглядом пеструю толпу в роскошных костюмах с блестевшими при ярком свете бриллиантами, нашли, что все выглядит выше всяких похвал. Рэндольф улыбался за своей маской, поскольку слишком уж странными казались пары повсюду: компанию Королеве Елизавете составлял Мистер Микобер, Кардиналу Ришелье – Пьеретта, Шут шествовал рядом с Марией Антуанеттой, Русский Царь не спускал глаз с легконогой Гейши, а Микадо веселился вместе с Фолли – звенящим существом со множеством колокольчиков и в короткой юбке.

Но все же самым гротескным персонажем во всей процессии выглядел Грабитель. Свой револьвер он небрежно сунул в карман, а фонарь повесил на пояс. Шепча любезности на ухо Леди Макбет, он старался не наступить на пышный шлейф Вдовствующей Императрицы.

Когда шествие закончилось, все разделились на маленькие группы. Прогуливаясь по залу под руку с Пьереттой, Кардинал Ришелье снова столкнулся с Грабителем.

– Как дела? – спросил он.

– Надеюсь, все сложится, – прозвучало в ответ.

Пьеретта, встав на носочки, заглянула в лицо Грабителю и скривилась.

– О! – воскликнула она. – Какой же ты мерзкий!

– Благодарю, – ответил тот и низко поклонился.

Когда Кардинал вместе со своей спутницей продолжил путь, Грабитель, поглазев немного им вслед, несколько раз окинул взглядом зал, словно ища кого-то, после чего побрел сквозь толпу.

Глава II

Спустя полчаса, когда Грабитель стоял в одиночестве, задумчиво наблюдая за танцующими парами, он почувствовал легкое прикосновение к своей руке. Вздрогнув от неожиданности, он услышал тихий голос, проворковавший ему на ухо:

– Отлично, Дик! Отлично!

Грабитель быстро повернулся и оказался лицом к лицу с Девушкой с Дикого Запада. У нее был прелестный округлый подбородок, слегка приоткрытые розово-красные губы, блестящие выразительные и невероятно голубые глаза. Маска закрывала ее щеки и лоб, а ковбойскую шляпу, из-под которой выглядывали вьющиеся рыжевато-золотистые волосы, украшала трехцветная лента. На бедре у нее висел револьвер, а выглядевший совершенно безобидным нож Боуи[7] был засунут за ремень. Грабитель с любопытством окинул ее взглядом и улыбнулся.

– Как ты узнала меня? – спросил он.

– По твоему подбородку, – ответила она.

Грабитель потрогал его одетой в перчатку рукой.

– Я совсем забыл о нем, – сказал он с сожалением.

– Разве ты меня не заметил?

– Нет.

Девушка подошла ближе и положила ладонь на его руку.

– Все готово? – спросила она, понизив голос.

– О да, – подтвердил он быстро, почти шепотом.

– Ты приехал на машине?

– Да.

– А как насчет шкатулки?

Грабитель задумался на мгновение.

– Шкатулки? – повторил он.

– Ну да, шкатулки. Ты получил ее?

Грабитель снова посмотрел на спутницу, на этот раз с серьезной миной, во всяком случае, если судить по незакрытым маской губам. Девушка впилась в него взглядом, но потом почти сразу же опустила глаза. Ее белый подбородок слегка порозовел.

– Да, получил, – сказал он.

Она быстро перевела дыхание, и ее белые руки слегка задрожали.

– Мы уйдем через несколько минут, не так ли? – спросила она обеспокоенно.

– Да, я полагаю, – ответил он.

– Естественно, до того как придет время снять маски, – продолжила она, – поскольку… поскольку, я думаю, здесь может найтись по крайней мере один человек, кто знает или подозревает, что…

– Подозревает что? – спросил Грабитель.

– Т-ш-ш! – прошипела Девушка с Дикого Запада и приложила палец к губам. – Не так громко. Нас могут услышать. К нам приближаются люди, которых я боюсь. Они знают меня. Давай встретимся в оранжерее, через пять минут. Я не хочу, чтобы они видели, как я разговариваю с тобой.

Она быстро удалилась, а Грабитель посмотрел ей вслед полным восхищения взглядом, в котором можно было заметить и другие эмоции, более интимного свойства.

Он двинулся в сторону оранжереи и тут нос к носу столкнулся с крупным мужчиной, одетым в наряд биржевого маклера, который сидел на нем не лучшим образом. Великан сделал шаг назад и окинул его взглядом.

– Шикарный костюм, молодой человек, – заметил он.

Грабитель удивленно уставился на незнакомца: слова этого человека прозвучали как обидное замечание.

– Я рад, что он понравился вам, – холодно ответил Грабитель и продолжил путь.

Пока он ждал в оранжерее, его удивление сменилось беспокойством. Грабитель заметил, как великан разговаривает с другим мужчиной, показывая при этом в сторону оранжереи. Спустя какое-то время появилась сильно взволнованная Девушка.

– Нам надо уходить, – прошептала она торопливо. – Они нас подозревают. Я в этом уверена!

– Боюсь, ты права, – угрюмо ответил Грабитель. – Именно поэтому детектив только что разговаривал со мной.

– Детектив? – пробормотала Девушка.

– Да, детектив, одетый как биржевой маклер.

– Но что же мы будем делать, если они наблюдают за нами?

Грабитель выглянул наружу и увидел, что мужчина, с которым только что разговаривал великан, направляется в сторону оранжереи.

– Ты действительно хочешь пойти со мной? – спросил он, резко повернувшись к Девушке.

– Конечно, – ответила та с жаром.

– И ты абсолютно уверена в этом?

– Да, Дик, да! – сказала она. – Но если нас поймают…

– Делай все, как я скажу, и нас не поймают, – резко перебил ее Грабитель. – Сейчас ты пойдешь к передней двери и выйдешь наружу, как бы для того, чтобы подышать свежим воздухом, – скомандовал он. – Я последую за тобой через минуту. Наблюдай за мной. Этот детектив становился слишком любопытным. Мы возьмем первую попавшуюся машину и уедем на ней.

Глядя в сторону бального зала, он задумчиво вращал пальцами барабан своего револьвера. Девушка на мгновение невольно прильнула к нему, ее рука дрожала на его руке.

– Я боюсь, – призналась она. – О, Дик, если…

– Не давай волю нервам, – скомандовал он. – В противном случае поймают нас обоих. Иди и сделай все, как я сказал. Я приду… но это может напоминать бегство. Наблюдай за мной.

Девушка еще раз на мгновение прижалась к его руке.

– О Дик, любимый! – прошептала она, затем, повернувшись, направилась к входным дверям.

Из оранжереи Грабитель прекрасно видел, как она прокладывает себе путь сквозь толпу. В конце концов Девушка исчезла из поля его зрения, и он спокойной походкой направился за ней. Грабитель бросил всего лишь один взгляд назад. Великан медленно следовал за ним. Затем он увидел, как слуга в ливрее приблизился к хозяину дома и взволнованно прошептал ему что-то.

– Теперь моя очередь убираться отсюда, – сказал себе Грабитель.

И тут он увидел, что слуга показывает прямо на него. Стайвесант Рэндольф внезапно сорвал свою маску и крикнул:

– Остановите этого человека!

Грабитель резко прибавил шаг. Вокруг на мгновение воцарилась мертвая тишина, за которой последовал общий вздох удивления. Грабитель кинулся к двери. Несколько пар рук потянулись к нему из толпы.

– Вот он! Там! – закричал Грабитель возбужденно. – Этот мужчина побежал вперед! Я поймаю его!

Хитрость сработала, люди расступились перед ним, и он выскочил наружу. Девушка ждала у основания лестницы.

– Они на хвосте! – быстро сказал Грабитель, потянув ее за собой. – Садись в последнюю машину с того конца!

Девушка молча побежала к указанному ей автомобилю и забралась на переднее сиденье. Несколько мужчин выскочили из здания. Она удивленно наблюдала за силуэтом Грабителя, когда тот мчался вдоль стены, едва различимый в ее тени. На мгновение он замешкался под окном, поднял что-то и побежал к машине.

– Остановите его! – раздался крик.

Грабитель швырнул свою ношу к ногам Девушки и запрыгнул внутрь автомобиля, который содрогнулся, когда он приземлился на водительское сиденье. Вывернув руль, он включил двигатель.

– Скорее, Дик, они приближаются! – крикнула Девушка.

Мотор под ними зарычал, и машина рванулась в сторону дороги.

– Остановитесь или я буду стрелять! – раздался новый крик.

– Пригнись! – скомандовал Грабитель.

Его рука тяжело упала на плечо Девушки, заставив ее наклониться вперед. Пригнувшись, он прибавил газу. Автомобиль с горящими фарами выскочил на дорогу как раз в тот момент, когда сзади раздался пистолетный выстрел, за ним сразу же последовал второй.

Машина на предельной скорости понеслась прочь.

Глава III

Стайвесант Рэндольф, миллионер, владелец «Севен Оукс» и организатор костюмированного бала, только в общих чертах смог описать полицейским случившееся. Вкратце его рассказ сводился к тому, что вор, одетый в костюм Грабителя, с фонарем и револьвером, открыто проник на маскарад через главный вход, предъявив приглашение. Более ничего мистер Рэндольф не успел добавить, поскольку, дойдя до этого места, не смог удержаться от смеха.

В итоге удалось установить следующее: вскоре после завершения торжественного шествия, войдя в курительную комнату, слуга обнаружил в ней одного только Грабителя, который стоял у открытого окна и смотрел наружу. Комната была связана коридором с небольшой столовой, где мистер Рэндольф хранил свою золотую посуду, подальше от посторонних глаз. При появлении слуги Грабитель отвернулся от окна и вышел в бальный зал. При нем не было никакого свертка, и он не выглядел обеспокоенным.

Пятнадцать или двадцать минут спустя тот же слуга обнаружил исчезновение одиннадцати тарелок из золотого сервиза общим весом в добрых пятнадцать фунтов, о чем сразу же сообщил мистеру Рэндольфу. Получив такое известие, тот уже больше не мог наслаждаться балом и сразу же попытался разобраться в случившемся.

Выяснилось, что за время между тем моментом, когда Грабитель покинул курительную комнату, и его бегством через главный вход он успел о чем-то поговорить с Девушкой с Дикого Запада. Было установлено, что, оставив его в оранжерее, она вышла наружу через переднюю дверь. Там к ней позднее присоединился Грабитель, и они вдвоем умчались на автомобиле, двигавшемся с ураганной скоростью благодаря двигателю в сорок лошадиных сил. Машина, на которой приехал Грабитель, по-прежнему стояла у «Свен Оукс», и пока никто не заявил своих прав на нее.

Личности Грабителя и Девушки полиция еще не смогла установить. Зато им не составило труда догадаться, как преступник сумел сбежать с золотой посудой. Он зашел в курительную комнату, оттуда проник в столовую, сунул свою добычу в мешок и выбросил его в окно. Все получилось до смешного просто. Однако какое отношение ко всему этому имела Девушка, оставалось неясным. Возможно, по меньшей мере два десятка ювелирных изделий, о пропаже которых заявили гости, были на ее совести.

Также не вызывало удивления, что преступная парочка сумела уйти от погони, организованной полицией на двух автомобилях. Просто выбранная ими машина, по общему мнению, оказалась самой быстрой из всех, да и ночь выдалась очень темной; к этому стоит добавить еще личность Грабителя, который, видимо, был способен на многое. Два выстрела, которые только подстегнули преступника, сделал одетый на манер биржевого маклера мужчина, оказавшийся детективом Каннингхэмом.

Для того чтобы собрать все эти факты воедино, не требовалось большого ума. Гораздо более сложной задачей было установить личности воров. И эту ношу пришлось взвалить на свои плечи детективу Мэллори, считавшемуся лучшим умом криминальной полиции района, где произошло преступление. Имея одиннадцатый размер обуви, он носил шляпы шестого размера, что считалось гармоничным сочетанием, а также был осторожным, подозрительным и проницательным человеком, как и полагалось при его работе. Именно он удивительно доходчиво объяснил, как действовал преступник.

Детектив Мэллори и три его спутника выслушали историю мистера Рэндольфа, затем объяснения двух мужчин, принимавших участие в костюмированном бале, а также слуг. После этого мистер Мэллори пожевал свою сигару и задумался на несколько минут. Мистер Рэндольф с нетерпением наблюдал за ним. Он не хотел пропустить ни слова.

– Насколько я понимаю, мистер Рэндольф, – сказал Лучший Ум криминальной полиции района, – каждое представленное вашими гостями на входе приглашение содержало имя человека, которому оно было выписано?

– Да, – подтвердил тот.

– Ага! – воскликнул детектив довольно. – Тогда у нас есть подсказка.

– Где приглашения, Кэртис? – обратился мистер Рэндольф к слуге, получавшему их у двери.

– Я не знал, что они представляют какую-то ценность, поэтому их выбросили… в печь, – прозвучало в ответ.

Мистер Мэллори помрачнел.

– А ты не помнишь, в приглашении, которое дал тебе Грабитель во время костюмированного бала в «Севен Оукс», стояло какое-то имя? – спросил он. Ему нравилось задавать обстоятельные вопросы.

– Да, сэр, я обратил на это внимание, поскольку джентльмен был очень странно одет.

– И ты помнишь его?

– Нет, сэр.

– А ты смог бы вспомнить, если бы увидел или услышал снова?

Слуга беспомощно посмотрел на мистера Рэндольфа и ответил:

– Не думаю.

– А Девушка? Ты тщательно проверил приглашение, которое она дала тебе?

– Я совсем не помню ее, сэр. Многие леди приходили в верхней одежде, а ее костюм не настолько бросался в глаза, чтобы я обратил на него внимание, тем более если на ней, например, была накидка.

Лучший Ум на некоторое время задумался. Потом он снова повернулся к мистеру Рэндольфу.

– Вы уверены, что только один мужчина на маскараде был одет как Грабитель? – спросил он.

– Да, спасибо небесам! – ответил тот. – Будь с ним еще такой же, они могли бы прихватить пианино.

Лучший Ум наморщил лоб.

– А девица, которая изображала Девушку с Дикого Запада, тоже была в единственном экземпляре? – спросил он.

– Конечно. Я обратил внимание на ее костюм.

– И никакая другая женщина не имела подобного наряда?

– Нет, – ответил мистер Рэндольф.

– Нет, – эхом повторили два детектива вслед за ним.

– А сейчас скажите, мистер Рэндольф, сколько приглашений вы выписали на ваш бал?

– Три или четыре сотни. Это большой дом, – сказал, как бы извиняясь, мистер Рэндольф. – Мы старались все сделать на уровне.

– А сколько человек, по вашему мнению, действительно присутствовало на нем?

– Ну, три сотни, возможно.

Детектив Мэллори опять задумался.

– Это, вне всякого сомнения, работа двух смелых и умных профессиональных преступников, – наконец решительно заявил он, а его спутники энергично закивали в знак согласия. – Здесь все говорит об этом. Они, возможно, планировали преступление не одну неделю и сделали себе поддельные приглашения или украли их… Наверное, украли, – заключил он, потом, внезапно повернувшись, указал пальцем на слугу Кэртиса. – Ты обратил внимание на почерк в приглашении, которое тебе дал Грабитель? – спросил он.

– Нет, сэр. Не особенно.

– Я имею в виду, ты, наверное, запомнил бы, если бы он каким-то образом отличался от почерка в других приглашениях? – настаивал Лучший Ум.

– Я не думаю, что это было так, сэр.

– Но в противном случае ты заметил бы?

– Да, пожалуй, сэр.

– Имена на всех карточках-приглашениях были написаны одной и той же рукой, мистер Рэндольф?

– Да, секретаршей моей жены.

Детектив Мэллори поднялся и с задумчивой миной принялся ходить туда-сюда по комнате.

– Ага, – сказал он, прервав молчание, – тогда мы знаем, что карточки не подделали, а украли у кого-то из тех, кому вы их отправили. И тогда… – Он резко замолчал.

– Тогда надо найти людей, у кого приглашения похитили те негодяи, что предъявили их на входе в мой дом и сбежали с посудой, – закончил за него предложение мистер Рэндольф.

Лучший Ум сердито уставился на него. Лицо мистера Рэндольфа было абсолютно серьезным: это ведь его обокрали.

– Да, все правильно, – согласился детектив Мэллори. – А сейчас, когда мы разобрались с этим, давайте распределим обязанности. Ты, Дауни, займешься автомобилем, на котором Грабитель приехал на бал, и найдешь его владельца, а также машину, на которой сбежали Грабитель и Девушка. Тебе, Каннингхэм, надо будет поехать в «Севен Оукс» и осмотреть там все помещения. И проверь, не оставила ли Девушка свою накидку, ее ведь не было на ней, когда она уходила оттуда. Если найдешь накидку, займись ею. А ты, Блэнтон, возьмешь список гостей у мистера Рэндольфа, отметишь, кто из них точно был на балу, выяснишь все о тех, кто пренебрег приглашением, и продолжишь копать в том же направлении.

– Но это ведь займет недели! – заныл Блэнтон.

Лучший Ум резко повернулся к нему.

– И что? – спросил он, впившись в своего коллегу злобным и исполненным презрения взглядом, от чего тот весь сжался, словно в ожидании удара. – Я же займусь остальным, – добавил он великодушно.

Так родился план охоты на Грабителя и Девушку.

Глава IV

Хатчинсон Хэтч был газетным репортером. Этот высокий худой и выглядевший всегда голодным молодой человек отличался неутолимым рвением в поисках интересных фактов, что выглядело вполне естественно при его профессии. В то же время он был крайней щепетилен в этом отношении, из-за чего редактор отдела новостей безоговорочно ему верил. Если бы Хэтч, придя в его кабинет, рассказал, что видел голубого слона с розовыми бакенбардами, у редактора не возникло бы ни толики сомнения, что именно так и обстояло дело, и слон, с какой стороны ни посмотри, в психическом, физическом, духовном или нравственном отношении, был именно голубым, а не бледно-зеленым или лиловым.

У Хэтча имелись и другие достоинства. Например, он считал интеллект далеко не лишним качеством в своей профессии и в отдельных случаях демонстрировал, что его умелое использование позволяло многого достичь. Он обладал острым умом, его методы работы были эффективными, а стиль общения прямым.

Наряду с дюжиной других репортеров Хэтч также занимался делом, связанным с ограблением Рэндольфа, и знал о нем не более того, что было известно остальным. Он очень подробно изучил данный случай и даже, как ни странно, начал верить, что полиция, пожалуй, не ошибалась, считая Грабителя и Девушку профессиональными преступниками. Кстати, это тоже входило в число его достоинств: он допускал, что, помимо него самого, кто-то другой тоже мог быть прав.

В субботу, через два дня после произошедшего в «Севен Оукс», Хэтч сидел в кабинете детектива Мэллори в здании полиции, старательно вытягивая из Лучшего Ума неизвестные ему подробности этого события. Их разговор был прерван телефонным звонком. Хэтч мог слышать только одного его участника:

– Алло! Да, детектив Мэллори… Пропала?.. Как ее зовут?.. Что?.. Ах, Дороти!.. Да?.. Мерритт?.. Ах, Мерриттмен!.. Что не так?.. Произнесите по буквам!.. М-е-р-е-д-и-т. Почему вы не сказали этого сначала?.. Как давно она отсутствует?.. Что?.. С вечера четверга?.. Как она выглядит?.. У нее красновато-коричневые волосы. Рыжие, вы имеете в виду?.. Ах, красноватые! Мне хотелось бы знать, в чем здесь разница.

Детектив подтянул к себе блокнот и, как понял Хэтч, принялся записывать в него описание пропавшей девушки.

– Кто говорит? – спросил он, после чего замолчал на какое-то время, очевидно слушая ответ, и в конце концов, присвистнув от удивления, бросил взгляд на репортера, который мечтательно таращился в окно. – Нет, – сказал Лучший Ум в трубку. – Было бы неразумным обнародовать это. В этом абсолютно нет никакой необходимости. Я понимаю. И сразу же прикажу начать поиски. Газеты не получат никаких сведений. До свидания.

– Что-то интересное? – спросил Хэтч с невинной миной, когда детектив повесил трубку.

– Так, ерунда, – услышал он в ответ.

– Да, разумеется, – сухо заметил Хэтч.

– Но в любом случае писать здесь не о чем, – быстро ответил Лучший Ум. Он недолюбливал репортера. – Это один из тех случаев, когда от публикации в газете не будет проку, и я постараюсь, чтобы этого и не произошло, – добавил он.

Хэтч зевнул, показывая, что это его абсолютно не интересует, и удалился. Однако у него зародилась идея, которая испугала бы детектива Мэллори, если бы тот узнал о ней. Пытаясь развить ее, репортер решил немного прогуляться. Итак, пропала девушка! Рыжеволосая! Исчезла с четверга! То есть с того вечера, когда у Рэндольфа был бал-маскарад. У Девушки с Дикого Запада тоже были рыжие волосы. Мэллори, похоже, сильно удивился, узнав имя человека, сообщившего ему об этом. Следовательно, звонивший, вполне возможно, являлся важной персоной. Причем настолько, что мог попросить полицию не распространяться о случившемся и добиться согласия с их стороны. И пропавшую девушку звали Дороти Мередит!

Хэтч долго стоял на краю тротуара, погруженный в размышления. Потом он поспешил к телефону и позвонил Стайвесанту Рэндольфу в «Севен Оукс». Дрожа от волнения, репортер задал свой первый вопрос:

– Мистер Рэндольф, вы не могли бы дать мне адрес мисс Дороти Мередит?

– Мисс Мередит? – услышал он в ответ. – Давайте посмотрим. Я думаю, она остановилась у Моргана Грейтона, в их пригородном доме.

Репортер чуть не вскрикнул от радости. «Сработало, черт побери!» – подумал он.

– Она была на балу в четверг вечером, не так ли? – взяв себя в руки, спокойно спросил Хэтч.

– Во всяком случае, ей отправили приглашение.

– Вы видели ее там?

– Нет. А кто говорит?

Вместо ответа Хэтч повесил трубку. У него голова кружилась от возбуждения, поскольку, в дополнение к уже перечисленным качествам, он был ужасно азартен и сейчас понял, что по воле случая оказался на шаг впереди других. Если даже Мэллори пока не знал, что эта девушка, возможно, участвовала в маскараде Рэндольфа, другие и подавно не смогли бы выяснить это, ибо, по мнению Хэтча, они и в подметки не годились детективу.

В таком настроении Хэтч отправился в пригород на поиски жилища Грейтонов. Он без труда нашел его. Однако самого мистера Моргана, пожилого джентльмена, известного своим богатством и экстравагантными идеями, не оказалось дома, и Хэтч вручил горничной визитку, содержавшую только его имя, и через несколько минут к нему вышла миссис Грейтон. Миловидная старушка лет семидесяти, она принадлежала к тому типу женщин, в обществе которых из-за их изысканных манер простому человеку становилось немного не по себе. У Хэтча это чувство появилось, как только он увидел ее и вспомнил, о чем, собственно, собирался спросить.

– Я из управления полиции, – начал он дипломатично, – пришел выяснить все детали исчезновения мисс Мередит.

– Да, разумеется, – ответила миссис Грейтон. – Мой муж упоминал, что хочет попросить полицию заняться этим делом. Просто уму непостижимо! Мы даже представить не можем, где сейчас находится Долли, если, конечно, она не сбежала. Хотя именно эта мысль постоянно преследует меня и никак не отпускает.

Слушая ее, можно было подумать, что речь идет о непослушном ребенке.

– Вы не могли бы немного рассказать мне о мисс Мередит: кто она и так далее? – попросил Хэтч.

– О да, конечно! – воскликнула миссис Грейтон. – Долли – дальняя родственница мужа сестры моего мужа, – объяснила миссис Грейтон. – Она живет в Балтиморе, но время от времени навещает нас и сейчас была здесь уже несколько недель. Это прелестная милая девушка, но я боюсь… боюсь, что она сбежала.

Голос пожилой дамы немного задрожал, и Хэтч почувствовал себя еще более неловко.

– Какое-то время назад она познакомилась с мужчиной, которого зовут Герберт, Ричард Герберт, по-моему, и…

– Дик Герберт?! – воскликнул репортер.

– Вы знаете этого молодого джентльмена? – спросила пожилая леди.

– Да, так получилось, что мы вместе учились в Гарварде, – ответил репортер.

– И это приличный молодой человек?

– Надежный, честный и добропорядочный, – с энтузиазмом заверил ее Хэтч, который многое мог бы рассказать о нем. – Продолжайте, пожалуйста, – попросил он.

– Ну, по какой-то неизвестной мне причине отцу Долли не нравится внимание мистера Герберта к ней. Фактически мистер Мередит не разрешал им встречаться, но она молода и упряма, и я боюсь, что Долли, хоть с виду и уступила желаниям отца, все равно тайно поддерживала переписку с мистером Гербертом. В прошлый четверг, вечером, она ушла куда-то одна, и с тех пор мы ничего не слышали о ней. И нам – мне и моему мужу – кажется, что они сбежали. Для ее отца и матери это, конечно, будет тяжелым ударом, но я всегда считала, что, если девушка влюбляется в кого-то, она в конце концов добьется своего. И, пожалуй, это даже неплохо, что они сбежали, поскольку, по вашим словам, он хороший человек, – заключила она, а когда замолчала, Хэтч с трудом успел удержаться от вопроса, уже вертевшегося у него на языке.

Ему не хотелось задавать его, поскольку он чувствовал, что эта приятная, словоохотливая женщина воспылала бы ненавистью к нему, узнай причину его любопытства. Но потом желание узнать истину все-таки взяло верх.

– Вы, случайно, не знаете, – поинтересовался он, – мисс Мередит участвовала в бале Рэндольфа в «Севен Оукс» в четверг вечером?

– Вроде бы она получала приглашение, – услышал он в ответ. – Она часто их получает. Но, по-моему, Долли не ходила туда. Это же был маскарад, я полагаю?

Репортер кивнул.

– Тогда мне трудно поверить, что она пошла туда, – заключила миссис Грейтон. – У нее не было сшито никакого костюма. Нет, я уверена, что она сбежала с мистером Гербертом, но хотела бы услышать это от нее, чтобы знать наверняка и объяснить ее родителям. Однако это будет нелегко сделать, ведь мы не разрешали мистеру Герберту приходить сюда.

Хэтч услышал тихий шелест юбки в прихожей и бросил взгляд в сторону двери. Никто не появился, и он снова повернулся к миссис Грейтон.

– А вы не думаете, что мисс Мередит могла вернуться в Балтимор? – спросил он.

– О нет! – уверенно ответила она. – Ее отец прислал ей телеграмму сегодня, и я открыла ее. Мистер Мередит собирается приехать сегодня ближе к ночи, и я не представляю, как расскажу ему о произошедшем. В любом случае я надеялась, что мы услышим и… и…

Волнение помешало ей закончить фразу. Решив, что ему не стоит продолжать разговор, Хэтч извинился за беспокойство и откланялся. Горничная проводила его до двери.

– Насколько вам важно знать, ходила ли мисс Мередит на костюмированный бал? – поинтересовалась она, когда их никто не мог слышать.

– Ты что, подслушивала нас? – спросил Хэтч с отвращением.

Горничная пожала плечами.

– Насколько это важно? – повторила она.

Хэтч протянул ей руку. Она взяла десятидолларовую банкноту, лежащую в ней, и спрятала в каком-то укромном месте своего наряда.

– Мисс Мередит ходила туда, – сказала она. – Она пошла в «Севен Оукс», чтобы встретиться с мистером Гербертом, а потом вместе сбежать. Я была ее доверенным лицом и помогала осуществить этот план.

– В чем она был одета? – с волнением спросил Хэтч.

– В костюм Девушки с Дикого Запада, – ответила горничная. – С ковбойской шляпой, ножом Боуи и револьвером.

Услышав это, Хэтч чуть не поперхнулся.

Глава V

Когда репортер, выйдя на улицу, направился в сторону трамвайной линии, чтобы вернуться в город, его голова была полна вариантами заголовков будущего материала. Прежде чем подняться в вагон, он машинально закурил.

– Здесь не курят, – сказал кондуктор.

Репортер одарил его задумчивым взглядом и, войдя внутрь, сел с сигаретой во рту.

– Здесь не курят, я же вам сказал! – крикнул кондуктор.

– Конечно, конечно, – раздраженно ответил Хэтч.

Он повернулся и уставился на маленькую девочку – единственного, кроме него, пассажира трамвая. Затем посмотрел на кондуктора и внезапно словно проснулся.

«Мисс Мередит и есть та девушка, которую сейчас ищет полиция, – подумал он. – Мэллори понятия не имеет о том, что это она была соучастницей Грабителя на маскараде, и вряд ли когда-либо узнает. Он едва ли пошлет кого-то выяснить то, что уже известно мне. А Грейтоны предпочтут сохранить все в тайне. Они больше никому ничего не расскажут, пока не узнают, что на самом деле произошло. Я добыл эксклюзивную информацию и не знаю, как с ней поступить. Однако прежде всего надо понять, что может связывать Дороти Мередит с Грабителем. Неужели это действительно был Дик Герберт? Нет, конечно, нет! В чем же тогда дело?»

Размышляя над всеми этими вещами, Хэтч сошел с трамвая и поспешил к Дику Герберту. Погруженный в себя, он не заметил, что все окна в доме были плотно занавешены. Репортер позвонил в дверь, и прошло довольно много времени, прежде чем слуга открыл ему.

– Мистер Герберт у себя? – спросил Хэтч.

– Да, сэр, – ответил слуга, – но я не знаю, сможет ли он принять вас. Мистер Герберт не очень хорошо чувствует себя.

– Не очень хорошо? – повторил Хэтч.

– Да, нельзя сказать, что он болен, сэр. Его ранили и…

– Кто там, Блэр? – донесся голос со второго этажа.

– Мистер Хэтч, сэр.

– Поднимайся, Хэтч! – крикнул Дик дружелюбно. – Я рад видеть тебя. Мне так одиноко здесь, я просто не знаю, чем заняться!

Репортер взбежал по лестнице на второй этаж и вошел в комнату Дика.

– Не эту, – улыбнулся тот, когда Хэтч протянул ему правую руку. – Она на время вышла из строя. Попробуй эту… – добавил он, подавая левую руку.

– Что случилось? – поинтересовался Хэтч.

– Небольшая травма всего лишь, – ответил Дик. – Ей немного досталось позапрошлой ночью. И с тех пор я сижу здесь, в этом большом доме, один с Блэром. Доктор попросил меня пока не выходить на улицу, что не прибавляет настроения. Все уехали в Новую Шотландию и взяли остальных слуг с собой. Ну а как у тебя дела?

Хэтч сел и задумчиво посмотрел на него. Дику было около тридцати лет. Он был симпатичным, крепко сложенным молодым человеком. Правда, сейчас естественный загар не мог скрыть проступающую бледность лица. Дик родился в семье, не обремененной большим богатством, но обладал всеми необходимыми качествами, позволяющими добиться успеха. И он производил впечатление надежного, честного и добропорядочного человека. Именно так совсем недавно охарактеризовал его Хэтч.

– Я пришел поговорить с тобой как репортер, – сказал он наконец, – и, честно говоря, не знаю, как начать.

Дик выпрямился и испуганно уставился на своего гостя. Хоть он еще не ответил ни на один вопрос Хэтча, выражения его глаз хватило, чтобы подогреть любопытство репортера.

– Ты читал свежие газеты? – спросил Хэтч. – Я имею в виду в последние несколько дней.

– Да.

– И тогда ты, конечно, видел статьи об ограблении Рэндольфа?

Дик еле заметно улыбнулся.

– Да, – сказал он. – Ловко, разве не так?

– Согласен, – ответил Хэтч и закурил сигарету. – А ты, случайно, ничего не знаешь об этом? – спросил он.

– Нет, помимо того, что я видел в газетах. А в чем дело?

– Я буду честным с тобой и задам несколько вопросов, – продолжил Хэтч извиняющимся тоном. – Помни, что я здесь по официальному делу, то есть не как твой друг. И тебе необязательно отвечать мне, если не хочешь, – добавил он.

Дик при этих словах резко поднялся и, отойдя к окну, встал около него.

– Что тебе, собственно, надо? – спросил он. – Какие еще вопросы?

– Ты знаешь, где сейчас находится мисс Дороти Мередит? – поинтересовался Хэтч.

Дик быстро повернулся и, слегка нахмурив брови, уставился на него угрюмым взглядом. Хэтчу он был хорошо знаком еще с той поры, когда они в одной команде играли в американский футбол, где Дик считался отличным правым защитником.

– А при чем здесь Дороти? – спросил он.

– Где она? – повторил Хэтч.

– Насколько мне известно, дома. А что?

– Ее там нет, – сообщил ему репортер, – и по мнению Грейтонов, она сбежала вместе с тобой.

– Сбежала со мной?! – воскликнул Дик. – Ее нет дома?!

– Да. Она отсутствует с вечера четверга, то есть с тех пор, как ограбили Рэндольфа. Мистер Грейтон попросил полицию помочь в поисках, и они занимаются сейчас этим, но по-тихому. Газеты еще не проведали об этом, я имею в виду – другие газеты. Твое имя не упоминалось в полиции. А сейчас я хотел бы знать: правда ли то, что ты намеревался сбежать с ней?

Дик несколько раз нервно прошелся по комнате, затем остановился перед Хэтчем.

– Это какая-то глупая шутка? – спросил он, едва не дрожа от злости.

– Ты не намеревался сбежать с ней в четверг вечером? – еще раз спросил репортер.

– Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

– Ты получил приглашение на бал Рэндольфа?

– Да.

– Ты ходил туда?

Дик посмотрел прямо в глаза Хэтчу.

– На это я тоже не буду отвечать, – сказал он после паузы.

– А где ты был в тот вечер, когда состоялся бал?

– Не твое дело, – отрезал Дик.

Репортер внимательно посмотрел на Герберта. Когда журналистский инстинкт полностью овладевал им, для него больше не существовало друзей. И сейчас он как будто забыл, что хорошо знал Дика. Перед собой он видел только молодого человека, из которого мог выжать информацию в интересах охочей до новостей публики.