Глава 4

Спала я беспокойно, всю ночь я за кем-то бежала и не могла догнать. Проснувшись, я некоторое время изучала безупречно выкрашенный потолок. Потом я подумала, что странный у нас преступник, не последовательный какой-то.

Предположим, до Знаменской ему по известным причинам не добраться, но я то такая беззащитная и уязвимая, достать меня в клинике можно очень даже легко. Или нас с Молчановым просто хотели напугать? Не понятно.

Вставать мне совершено не хотелось, но я сделала героическое усилие и сбросила ноги с кровати. Еще через пять минут я смогла встать и направилась в душ. Я умылась, потом подумала и залезла под душ. Я очень люблю воду и когда есть такая возможность могу часами лежать в ванне и читать книжку. Правда я не припомню, когда я в последний раз так делала.

Выйдя из душа, я выглянула в коридор, охранник был на месте, я ему кивнула. Попозже пойду прогуляюсь, а то так и облениться окончательно не долго.

Я присела на кровать, включила телевизор и начала переключать программы. На одном из каналов шли местные новости. Обычные сюжеты. Никакого криминала. Вот и чудненько.

Без пяти девять явилась Елена. С целым пакетом всяких вкусностей. Она подошла к кровати осмотрела меня критическим взглядом, чмокнула в щеку и плюхнулась рядом со мной.

— Слушай, ты чего-то совсем отощала, я тебе кроме бананов еще кое-что принесла, — она достала из пакета коробку с пирожными.

— Ленчик, ты чудо! Скорей давай, вот чего мне не хватало для полного счастья! — на сегодня долой банановую диету, да здравствует пирожное! Большое, со взбитыми сливками, а не какой-то там низко калорийный суррогат.

Смирнова смотрела на меня с умилением, потом мы вместе стрескали по пироженке, а что бы не сильно поправиться — запили ананасовым соком.

— Везет! Как тебе мало нужно для счастья, а вот у меня… — Елена глубоко вздохнула, ну начинается! За что мне это?! Еще немного, и я подамся в психоаналитики.

* * *

Ленка уже собиралась уходить, когда в палату заглянул врач.

— О, простите, у вас посетитель, я зайду через полчаса, — вот принесла же нелегкая в неурочное время! Смирнова встала как гончая, почуявшая дичь. Потом посмотрела на меня своими невинными глазками и поинтересовалась:

— Зайка, а кто это был? — кто, кто Папа Римский.

— Смирнова, это всего лишь врач, лечит он меня.

— Вот бы и меня такой доктор полечил, — мечтательно протянула Ленка, — осмотр, уколы, все такое…

— Смирнова, у тебя свадьба на носу, какие уколы? — достала ты меня Елена, выдам я тебя в этот раз замуж, если надо в ЗАГС в наручниках привезу.

— А одно другому не мешает. И вообще, мне, наверное, еще рано замуж выходить! Понимаешь… — нет, по второму кругу я сегодня уже не выдержу.

— Слушай, Смирнова, тебе на работу не пора? Правда, езжай, давай, а я постараюсь с доктором договориться, что бы он меня на выходные домой отпустил, очень не хочется на выходные в больнице оставаться.

— Ну и бесчувственная ты, Зайка, может это моя вторая половина, а ты мне помочь не хочешь. Все ухожу — ухожу, — Смирнова с подчеркнуто обиженным видом направилась к двери, уже на пороге она обернулась. — Слушай, а он женат, не знаешь?

Вместо ответа я запустила в нее подушкой.

Минут через двадцать в палату вплыл Сергей Иванович. Я постаралась смотреть на него с плохо скрываемым восхищением и попросила отпустить меня домой на выходные. Номер не прошел, отпускать меня домой противный Эскулап не собирался. Сказал, что мне нужно оставаться под наблюдением, мало ли чего. Выражать восхищение больше не было необходимости, я настойчиво повторила свою просьбу, ехидно сказав, что чувствую я себя очень хорошо, благодаря прекрасному лечению. После долгих препирательств, он наконец пообещал, что ближе к вечеру решит, что со мной делать. Вот ведь противный! Не нравится он мне определенно.

Так что Смирнова, извини, может он и твоя вторая половина, но замуж ты выйдешь за Саню Николаева.

* * *

Чем же мне себя занять, если многоуважаемый Сергей Иванович не соизволит отпустить меня домой? Я сидела на кровати в позе лотоса (правда не совсем распустившегося), потом лотос сник окончательно, и я, подавшись вперед, плюхнулась лицом в подушку.

В таком положении меня и застал Знаменский-младший. На этот раз он вошел даже не постучав, или я прослушала?

— Привет, с тобой все нормально?! — я немного приподнялась, состроила недовольную гримасу и села.

— Здрасте! Нет, не нормально, меня домой на выходные не пускают, я в шоке. Слушай, а поговори с доктором. Чего он такой вредный?! А не будет соглашаться, припугни дядей Левой, ну пожа-а-луйста! — и я мило улыбнулась. Вот до чего может дойти человек, когда ему очень хочется домой!

— Ну напугать его я вряд ли смогу, — Никита Александрович развеселился, — Я просто с ним поговорю. И чего ты так домой стремишься?! — что за идиотский вопрос, сравнил больницу и мою норку! Какие вы мужики все — таки не чуткие.

Знаменский, по-хозяйски, подошел к холодильнику. Видимо, то, что он там увидел, произвело на него сильное впечатление. Да, еды там было на троих, а с продуктами, которые он туда выложил, стало на пятерых.

— Вот это да!!! К тебе вчера, сколько человек приходило?! Нет, правда, зачем тебе домой, еды полный холодильник, посетители толпами ходят, лежи и радуйся! — да что же это такое, чего он себе позволяет! Сам вчера, между прочим, явиться не соизволил, а я тут переживай.

— Это мне все сегодня подруга принесла! Можешь себе забрать, а я домой хочу!!! — так стоп, я веду себя как капризный ребенок. Для деловых контактов это не допустимо. Пора сменить тему.

— Кстати, ты адрес экстрасенса узнал? — Знаменский покачивался на стуле и улыбался как Чеширский кот.

— Не узнал. Я вчера весь день проект заказчику сдавал, не когда было. А сегодня, если честно, забыл. Хочешь, сейчас Алине позвоню?! — и он достал телефон.

— Не надо! Так и знала, что тебя просить бесполезно, поэтому вчера попросила Молчанова узнать все у твоей мамы, — что-то мне наш разговор начинает напоминать семейную ссору. — А зачем Вы, Никита Александрович, тогда сегодня приехали, разрешите поинтересоваться?

Знаменский хитро на меня покосился, потом встал, подошел к телевизору, поправил стоявший рядом в вазе букет, повернулся и спросил:

— А почему бы мне не приехать, к горячо любимой больной жене?! — я чуть не задохнулась, ах, вот значит как.

— Будем считать, что мы уже в разводе и если у Вас все, можете быть свободны! — Знаменский вздохнул, сделал вид, что испугался и молча вышел из палаты, барсетку, однако не забрал. Он вернулся минут через пятнадцать, подошел к кровати.

— Кричи ура! Я договорился, тебя отпустят. Под мою ответственность. Так что если ты все еще хочешь домой, я заеду вечером. Ну, так как, мне заезжать или нет? — не ожидала от него подобного коварства, это же шантаж. Но я очень хочу домой.

— Заезжай! — я постаралась произнести это максимально нейтральным тоном. Знаменский взял барсетку, подойдя к двери, он о чем-то вспомнил, остановился.

— Скажи-ка мне свой номер, буду подъезжать, позвоню, — пришлось сказать, без всякого энтузиазма.

Но и этого Знаменскому показалась мало, в двери он повернулся.

— Целую ушки! — и вышел, довольно улыбаясь. Чудак человек, не понимаю, чему он радуется? Я же при случае отомщу. И месть моя будет ужасна. Нет, я не злопамятна. Я просто злая и у меня хорошая память.

* * *

Около двух позвонил Молчанов. Он сегодня весь в делах, поэтому заехать не сможет. Сейчас как раз едет к Знаменской, все помнит, все спросит, потом перезвонит. Вот это я понимаю, не то, что некоторые.

Пару часов меня никто не побеспокоит. Стоп, а в чем я поеду домой? В больничном халате. Одежду, в которой я была в тот злополучный день, я одевать не хочу. Звонить маме и беспокоить ее не буду, а то придется рассказывать об аварии.

Я позвонила своим соседям.

— Тамара Николаевна, здравствуйте, это Татьяна Зверева. Вы сейчас никуда не уйдете? Очень хорошо, подъедет моя помощница, отдайте ей ключи от моей квартиры, — мне повезло с соседями — очень приятная пара пенсионеров, добрые и отзывчивые. А поскольку у меня есть привычка оставлять ключи от квартиры, где попало, запасной комплект я предусмотрительно храню у них.

— Танечка, а что случилось? Вас несколько дней не видно? — я усмехнулась. Вот скажите, зачем с такими соседями сдавать квартиру под охрану? Обычно я встречаю их не чаще двух раз в неделю, но это не мешает им отслеживать мои приходы — уходы.

— Ничего, Тамара Николаевна, я сегодня буду дома. Так отдадите? Большое спасибо! — после этого я набрала Настасью.

— Привет, ну как чувствуешь себя в роли босса?! — спросила я, и тут же добавила. — Бросай все и езжай ко мне домой, возьмешь в 37-ой квартире ключи, соседку зовут Тамара Николаевна. Меня на выходные отпускают домой. Привези мне, что нибудь из одежды. Вечерние платья не трогай! В ванне возьми косметичку. Да, и вот еще что, попроси соседку побыть с тобой в квартире.

— Вы что мне не доверяете?! — голос в трубке звенел от обиды, того гляди разревется.

— Настя! Не говори глупостей! При чем тут это! Пусть она побудет с тобой на всякий случай, так надо. И постарайся успеть до пяти, хорошо. Пока — пока. — Если меня, кто-то ждет у квартиры, в присутствии соседей, надеюсь, он ничего делать не станет.

Настасья приехала без четверти пять. Из пакета я достала золотистые босоножки, джинсы, черную майку и шарфик. Интересно, а он то мне зачем? Вопрос этот я оставила при себе. Растерялся человек в незнакомой обстановке. Со всяким может случиться.

В награду Настя получила целый пакет вкусностей, чему очень обрадовалась. Ведь это избавило ее от похода в магазин, она у нас не любит ходить по магазинам, вот такая необычная дамочка.

Я быстренько переоделась, шарфик, вместо ремня, завязала на джинсах. Полюбовалась на себя в зеркало, шишки уже не было, а вот синяк! Ну ничего, у меня хорошая косметика, а для пущей надежности прикроем все челкой.

В палату заглянул доктор, я поклялась ему, что вернусь в понедельник в восемь. Он конечно не добрый фей, а я не Золушка, но раз меня отпустили на поруки, вернусь вовремя.

Ну вот наконец — то я вышла на улицу. Там, правда, было совсем не жарко. Дул прохладный, отнюдь не майский ветерок. Ну и где господин Знаменский? Так и простыть не долго. В это время к крыльцу подъехал ну очень статусный автмобиль. Я про себя усмехнулась. Действительно, на чем же еще ездить успешному архитектору.

Кстати, в моем понимании он совершенно не похож на архитектора. Когда я была маленькой, у моих родителей был один знакомый архитектор. Дядя Сева был весь такой возвышенно — нервозный, с длинными слегка вьющимися русыми волосами. С тонкими чертами лица. Свои руки он сам называл «руками художника». Носил шейные платки и вельветовые пиджаки.

А Знаменский коротко стрижен, достаточно плотный, видно, что серьезно занимается спортом. И взгляд у него жесткий, правда в те редкие моменты, когда он надо мной не потешается. Какой он на фиг архитектор!

Знаменский вышел из машины и, глядя на меня снизу вверх, спросил:

— Чего стоим, кого ждем? — обалдеть, что-то не похоже товарищи, что я знаю этого человека всего несколько дней! Я решила, что буду молчать как рыба, главное, что бы он быстренько довез меня до дома. Однако, подойдя к машине, сама же и заявила:

— Кто-то собирался позвонить, если мне память не изменяет, — ну вот кто меня за язык тянет, не позвонил и ладно.

— А ты что волновалась? — Знаменский посмотрел на меня с хитрой ухмылкой. Вот что я такого смешного сказала? Чему человек радуется, не понятно.

— Денег на такси нет, пешком идти далековато, — я села в машину и отвернулась.

— Куда ехать прикажете? — я назвала адрес, по-прежнему глядя в окно.

— А может, сначала заедем, куда нибудь поужинать? Хотя я бы не отказался от еды домашнего приготовления! — мне очень захотелось выскочить из машины на полном ходу! Вот наглец!

— Если сам будешь готовить, пожалуйста! И желательно на своей кухне! Послушай, довези меня до дома и езжай на все четыре стороны! — последняя фраза была произнесена крайне недружественным тоном. Ну, зачем Вы, товарищ Знаменский, будете во мне зверя?

— И чего ты злишься? Наверняка дома есть нечего, с собой ты ничего не взяла. Что в магазин побежишь? Мы просто поужинаем. Что в этом такого? — дома у меня действительно шаром покати. Может согласиться? Он ведь не отстанет, упорный.

— Ну хорошо, — я назвала ему свою любимую кафешку, там готовят один салатик, просто объеденье! Должно же меня сегодня вечером хоть что — то порадовать. Знаменский кивнул с довольным видом.

Только Вы, товарищ Знаменский, и не мечтайте, что я потом пущу вас к себе на кофе! — злорадствовала я про себя. Остаток пути прошел в тишине.

Когда мы шли к кафе, я оступилась и Знаменский, по-джентльменски, меня приобнял. Приятный парфюм, сильные руки. Только зря стараетесь, все равно не пущу.

* * *

Ужин прошел вполне мирно. Я поинтересовалась, что за проект он разрабатывал. И Знаменский с увлечение начал рассказывать о новом торгово-развлекательном центре. Много — много уровней и на них все, что только душа пожелает. Магазины, кафе, фитнес — центр, выставочный зал и т. д. и т. п. Было видно, что ему это нравится и я даже не стала комментировать, что этих центров у нас развелось до чертиков.

В десять мы подъехала к моему дому. Знаменский выразил желание подвезти меня в понедельник в клинику, я сказала, что доеду сама. Тогда, скромно потупив глазки, он сказал, что не плохо было бы выпить кофе или чаю, на что я ему ответила, что всем давно известно — кофе пить на ночь вредно, а чай у меня закончился.

— Спасибо, что подвез. Спокойной ночи! — я вышла из машины с гордо поднятым носом, хихикая про себя: если я правильно понимаю ситуацию, то о спокойной ночи для господина архитектора речи быть не может!

* * *

Я поднялась на этаж, в сумке настойчиво вибрировал телефон. По опыту знаю, чем быстрее пытаешься открыть дверь, тем больше вероятность, что телефон замолчит, как только ты вбежишь в квартиру. Поэтому я спокойно открыла дверь, если очень надо — дождутся.

Звонил Молчанов. Сначала он ехидно поинтересовался, где это я шлялась в столь позднее время. На что я ему объяснила, что задавать такие вопросы незамужним девушкам не корректно. Молчанов хохотнул в трубку.

— Ну, хотя бы предупредить меня, что на выходные будешь дома, ты могла?

— Могла, просто не успела, доктор долго сомневался: отпускать меня или нет, поэтому, как только он сказал «ладно», я по быстрому смоталась, что бы он не успел передумать. — Конечно, это не совсем так, но звучит вполне убедительно. И, чтобы окончательно сменить тему, я спросила:

— А у тебя как день прошел? — конечно, меня интересовал не весь его день, а лишь некоторые эпизоды и Молчанов это прекрасно знал.

— Тебе с самого утра рассказывать или с момента посещения Знаменской?!

— Можешь и с утра, только тогда разговор затянется, так что начинай со Знаменской. Как она там?

— Ты знаешь, на удивление не плохо. Не поверишь, сам не знаю, что на меня нашло, но я ей все-таки сказал, что изоляция от общества пойдет ей сейчас на пользу. Она сначала возмутилась, но потом, когда я ей о твоей версии с отравлением рассказал, согласилась. Представляешь! — да я-то как раз очень хорошо представляю. Она же после всех событий в слова экстрасенса свято уверовала. Кстати как там насчет экстрасенса?

— Вот и хорошо, что она так все воспринимает. Ты про адрес экстрасенса, надеюсь, не забыл спросить?

— Обижаешь! Спросил, записывай, зовут волшебницу госпожа Властелина, принимает по предварительной записи, салон находится по адресу… — и он продиктовал мне адрес и телефон салона. За время разговора я успела переместиться в гостиную. Взяла блокнот, записала продиктованные Вадимом координаты. Потом уселась в кресло и решила добить друга.

— А Лиза, на какой день отпрашивалась?

— Зайка, и что ты так уверенна, что она отпрашивалась?! — потому что я очень умная, мой мальчик, давай говори, не тяни.

— Действительно, она отпрашивалась на среду, к подруге на юбилей. Подруга живет за городом, так что Лиза должна была уйти во вторник, после возвращения Знаменской от колдуньи. Скажи, откуда ты узнала? — удивлялся Молчанов уже по привычке.

— Это было просто удачное предположение. Слушай, а что там с поджогом твоего офиса, новости есть? — мне было очень интересно, какой способ был выбран для поджога.

— Да все банально. У нас кто — то окно забыл закрыть. Охранник этого тоже не заметил. Бутылка с бензином, газета и зажигалка. — А я ему сколько раз говорила, решетки на окнах и охранник это конечно хорошо, но одной физической охраны не достаточно. На этот раз я тактично промолчала.

— Ладно, Вадик, пойду, пройдусь по квартире, цветочки полью. Спокойной ночи!

Моим цветам не привыкать, я иногда их неделю могу не поливать. Так что мое отсутствие им никоим образом не повредило.

Закончив обход, я сходила в душ, надела свой любимый пушистый халат, включила телевизор и завалилась на диван. Ну те-с, что мы будем делать завтра? С утра позвоню в магический салон, вдруг повезет — и экстрасенсы работают без выходных, попробую записаться на прием.

Надо же, госпожа Властелина! Обхохочешься! Не удивлюсь, что в миру эта Властелина обычная Маша Пупкина! Ой, да какая мне, в конце — концов, разница! Добрее надо быть Зайка, добрее.

Вот, что значит родная норка, я даже не заметила, как уснула.

Загрузка...