Глава шестая Новая земля


Старейшина Владдух и в прежних своих богатых покоях всегда пробуждался раньше всех домочадцев, стоило лишь на востоке забрезжить светлой полоске. Вот и сейчас, едва небо из черничного сделалось лиловым, он разом открыл глаза. И по мере того как всплывали воспоминания о минувшей ночи, все шире распахивались выцветшие за годы очи старейшины.

Вчера он, сколько мог, все бродил по глубокому снегу, укутывал поплотнее хнычущих от холода детей, уговаривал старших перетерпеть всего лишь до рассвета. И мысленно прощался, и просил у каждого прощения за свою ложь. А когда начали гаснуть костры и лагерь погрузился в сон, устроился на последнюю ночевку и сам, прильнул спиной и затылком к теплому боку своего верного коня Вихрата. Вспомнил всех дорогих ему людей, родителей, покойную жену, двух убитых в городе сыновей, друзей веселой юности.

Помолился основательно всем идолам и духам, которые считались покровителями его народа. А потом до последнего, напрягая глаза, вглядывался в лицо Орлика, что сидел со своей невестой Деей у затухающего костра, накрыв ее и себя одной волчьей шкурой. Даже в последнюю ночь жизни они не посмели возлечь вместе, так и уснули сидя, привалившись друг к дружке и переплетя руки. Владдух видел, как белеют, покрываясь инеем, их волосы и мех дохи, а потом и видеть ничего уже не мог – холод склеил ресницы. Но еще слышал, как неспешно, поскрипывая настом, словно глумящийся над жертвой тать в ночи, приближается к стоянке их нынешний повелитель, тот, кто оказался сильнее всех божков, вместе взятых, – лютый мороз.

Но все же он проснулся. Ужас отравленной стрелой проник в сердце Владдуха: неужели вчера он позабыл какого-то из идолов, не отдал ему дань уважения, и тот в отместку позволил его жизни продлиться и увидеть мертвыми, обращенными в хрупкий лед всех тех, кого он любил? Или это наказание за то, что нерадиво правил своим народом, слишком доверял соседям и прозевал-таки опасность?

Заведя назад руку, Владдух провел ладонью по конскому боку – бок был теплый и мерно вздымался. Потом ощупал свои ноги, почему-то одеревеневшие, и быстро понял причину – на них спал, как на перине, свернувшись калачиком, старый пес Вук.

Старейшина посидел еще чуточку, отметив про себя, как стремительно наступает рассвет. Только что небо было темным омутом, но стремительно начало бледнеть, словно в черноту щедро вливали ведра родниковой воды. Скоро уже Владдух смог рассмотреть сына и Дею – они так и спали сидя, только сомкнутые прежде руки распались и теперь тонули едва не по локти в траве. В траве? Только сейчас старейшина сообразил, что там, где пару часов назад лежало сплошное снежное одеяло, теперь зеленела трава, щедро расцвеченная цветами и кустиками ягод.

Дея проснулась первой, широко распахнула глаза, повела головой – и улыбнулась во весь рот почти без удивления. Как будто ничего другого и не ждала увидеть. Склонила голову, приветствуя старейшину, и негромко поделилась с ним:

– Я так и говорила Орлику, что все будет хорошо. Вчерашние вечерние видения были так мрачны, что в них должно было скрываться хоть зернышко радости.

Вук, услышав голос своей любимицы, разом слетел с ног хозяина и рванул по траве выражать девушке свой восторг. Конечно же разбудил Орлика, который долго изумленно озирался, а потом весело крикнул отцу:

– Напрасно мы вчера мучились и искали вход. Он с самого начала был здесь, у нас под ногами!

Между тем лагерь просыпался, отовсюду слышались возгласы, смех и плач, счастливый визг ребятишек. Люди, не веря своим глазам, перебегали с места на место, пробовали ягоды, простирали руки к небу, теперь ласково-васильковому.

Тем временем старый Владдух внимательно озирал место, в котором они оказались. Что-то осталось прежним, пять яиц-валунов так и торчали на своих местах, но если вчера каждый из них тонул в снежном мареве и казался недостижимо далеким, то теперь они словно приблизились, окружили поляну и сверкали на солнце, точно сахарные. Да и сама поляна имела форму яйца, со всех сторон ее запирал удивительный смешанный лес, где елки чередовались с фруктовыми деревьями, чаще – знакомыми яблонями и вишнями, но были и другие, неизвестные, с разноцветными плодами. Владдух слышал, как его сын выкликал добровольцев, чтобы попробовать незнакомые фрукты, и, судя по веселым выкрикам и смеху, недостатка в таковых не было.

Воздух звенел от птичьих голосов, но вот странность: сколько ни закидывал старейшина голову, не разглядел ни одной птицы. В небе мельтешили вроде как клочки тумана, подкрашенные то красным, то синим, то несколькими цветами сразу. Владдух попенял на свои старые глаза да на слишком яркий солнечный свет.

Много времени прошло, прежде чем народ, утомившись от беготни и новых открытий, собрался в центре поляны обсудить происходящее. Старейшина спросил у храбрецов, съедобны ли те плоды, которые они попробовали. Те со смехом отвечали, что, даже если им суждено через час умереть в муках, это будет самое вкусное, что они отведали в своей жизни. Запасливые женщины показывали найденные на опушках леса грибы размером с голову младенца, орехи, съедобные травы. По всему выходило, что смерть от голода в ближайшее время им не грозит.

Вот только орех и гриб – несерьезная еда для молодых мужчин, да и для малых ребятишек. Жалко было и псов, что разделили с ними все тяготы пути, а теперь страдали от голода. Вот и старый Вук, вдоволь набегавшись и накувыркавшись в траве, вспомнил кое о чем поважнее и неотрывно следил за хозяином подслеповатыми молящими глазами. И тут не могли помочь разноцветные сверкающие камни, которые женщины тоже сперва собирали в подолы, а потом и брать перестали. В их прежнем мире из-за каждого такого камешка могла начаться война…

– Пусть те, кто в силах, отправится в лес на разведку, – отдал приказ старик. – Возможно, совсем рядом есть поселение или даже город. Но первым делом хорошо бы поймать хоть какую-то дичь, чтобы подкрепить силы больных и раненых.

Вызвались снова почти все молодые мужчины, даже те, кто еще страдал от обморожения или ран. Все они в голос уверяли, что им с каждой минутой становится лучше, но Орлик все равно отобрал только самых крепких и здоровых. А когда подошел к лошадям, пасущимся вокруг большого камня, то углядел там свою невесту, уже оседлавшую с непреклонным видом чалую лошадку Айку.

– На охоту едут одни мужчины, – сообщил девушке Орлик, пряча улыбку.

– Что ж, моя мать мечтала об еще одном мальчишке весь срок, пока вынашивала меня, – прозвучал немедленный ответ.

– Дея, послушай, мы ведь не знаем, с чем столкнемся в этих лесах. Наш поход может быть опасен.

– Ну, в таком случае я защищу тебя, мой будущий муж и повелитель, – блеснула глазами и зубами острая на язык девица и похлопала Айку по шее.

Та очень бодро устремилась к опушке леса. Пришлось Орлику поторапливать своих товарищей и уже верхом догонять девушку.

А старейшина Владдух, оставшись в лагере, присел отдохнуть у белоснежного камня и в одиночестве предался раздумьям. Неужели и вправду в этом мире нет смерти, как говорилось в легенде? Все его люди будут отныне жить вечно, и он вместе с ними? Но ведь он уже старик… Но не то чтобы древний, конечно нет. В его возрасте еще хочется дождаться внуков, услышать их первый лепет, а когда чуточку подрастут, передать им накопленный опыт, сказки и предания. И потом без тоски и сожалений уйти туда, где давно дожидалась его жена, а теперь и два старших сына, родители, чьи лица он начал забывать, друзья. А что же будет теперь?

Небольшой отряд тем временем давно уже ехал по лесу. Тропинок здесь не было, но местные деревья росли не кучно и, похоже, редко теряли листья и ветки, так что кони легко шагали вперед без всяких понуканий, утопая копытами в удивительно сочной и высокой местной траве. Вот только никакой добычи им пока не перепало, даже увидеть издали не удалось.

Да и, по правде сказать, никто из едущих гуськом по лесу за свою жизнь не убил ни одной зверушки крупнее комара. С собой у них были найденные по пути и спешно обструганные палки, которые должны были заменить копья и дубины, игрушечными подобиями коих разве что в детстве играли. Но они были молоды, и каждый верил всей душой, что, попадись ему зверь, олень или вепрь, да хоть зайчишка, уж он сообразит, как с ними поступить. Вот только никто не попадался. Возможно, виной тому был неумолчный птичий грай над кронами деревьев, наверняка упреждающий живность о приближении опасности.

Иногда одному или сразу нескольким мерещился зверь за деревьями, но он стремительно испарялся, а между горе-охотниками тут же разгорались шумные споры.

– Это был волк! – уверял один.

– Никогда не слыхивал про волков с такими длинными ушами! – хохотал другой.

– Это просто ветер поиграл немного ветками, – подводил итог третий.

Только Дея была поглощена серьезным делом: она уже заполнила платок и подол сарафана грибами, ягодами и пряными травами.

Наконец решено было устроить привал, чтобы обсудить, что делать дальше. Всадники как раз выехали на изумрудную, абсолютно круглую полянку, через которую вился-струился ручей. Чтобы развести костер, ободрали пропитанную янтарной живицей сосновую кору, набрали берестяных лохмотьев, подожгли огнивом, пожарили на ветках грибы и коренья, что припасла Дея. Ели и посмеивались, вспоминая мясные похлебки, хлебные караваи, сырные головы, жбаны с мочеными яблоками и прочие угощения, к которым привыкли в прошлой, мирной жизни. Впрочем, грибы и сладкие клубни вполне удовлетворили молодые желудки. А покончив с едой, развалились на траве и, глядя в небо, хором затянули свои старые песни.

Дея, устроившись чуть поодаль, у ног своей лошадки, слушала, прикрыв глаза, привычно выхватывая из мощного сплетения голосов тот, что был ей дороже всего мира, ее путеводной нитью с той поры, как ей минуло десять лет. В голосе любимого она чутко улавливала беспокойство – Орлик и вообразить себе не мог, как вернется к своему народу без добычи. Тут девушка тяжко вздохнула, открыла глаза – и ахнула.

Сперва ей показалось, будто небесное облако спустилось, заслушавшись, на поляну и незаметно разлеглось под деревьями. Или их застиг лесной пожар, и это не облако, а дым, который, однако, ничуть не беспокоил чутких лошадей. Пение прервалось, юноши вскакивали на ноги и несмело приближались к копошащимся теням. Скоро они уже различили под ветками очертания зверей, крупных и мелких, от пары волков до выводка белок. Вот только были они все полупрозрачные, так что сквозь смутное марево с намеком на окрас животного был виден опаловый скелет, темные провалы глазниц с интересом и без страха взирали на людей.

Сначала никто не мог и слова произнести. Потом самый юный из них, двенадцатилетний парнишка Видан, порывисто схватил за локоть Орлика:

– Да кто они такие?!

– Думаю, это призраки, которые прежде были живыми существами, – спокойно отозвался Орлик. – А значит, и мы…

Он не договорил, но все поняли без слов. Выходит, прошлая ночь все же убила их, и сейчас они в новом мире, о существовании которого прежде лишь смутно догадывались. Что ж, все обстояло не так уж плохо.

– Но тогда здесь должны быть и другие! Отыщем их поскорее! – в невероятном волнении вскричала Дея.

При нападении на город она потеряла родителей и старшего брата и теперь была готова сломя голову мчаться на встречу с ними. Кому нужен другой мир, если в нем не ждут тебя самые близкие? Девушка уже обернулась к своей лошадке, прикидывая, куда поскачет в первую очередь. Но Орлик, глядевший в другую сторону, крепко сжал ее руку:

– Кажется, нас самих уже нашли…

Три человека неслышно возникли из-за деревьев. Они были пешие, облачены в длинные красные плащи, перетянутые плотными кожаными поясами, с накинутыми капюшонами и на первый взгляд не имели при себе никакого оружия. Старшему было лет тридцать, его энергичное лицо выглядело холеным и на первый взгляд приятным, но змеиная улыбка на тонких ярких губах и длинные сверкающие зубы заставили Орлика насторожиться. Стоящий рядом с ним юноша взирал на них равнодушно и устало, тогда как глаза старшего так и сверкали. И когда Орлик осознал, куда направлен его взор, то пожалел, что не держит в руках никакого оружия…

Третий словно прятался за спинами первых двух, плащ на нем сидел так, будто человек был очень толст или под одежкой вообще притаились двое. Капюшон укрывал лицо до подбородка, и Орлику почудилось, что это и не человек вовсе…

– Приветствую вас, странники, – высоким голосом произнес самый старший. – И сколько же вас тут? Недавно пожаловали в наш мир, верно?

Он говорил так, как разговаривали прибывшие в Кречет заморские гости, и, значит, язык Орлика и его друзей не был для него родным. Но говорил бойко, уверенно. Орлик и все остальные помалкивали, да никто, кажется, и не нуждался особо в их ответе. Только юноша внезапно вышел из спячки и что-то спросил на незнакомом языке, указывая на пасущихся лошадей. Старший немедленно перевел:

– Мой воспитанник хотел бы знать, что это за диковинные создания? Как вы их зовете? Вы привели их с собой?

Орлик, удивляясь, объяснил, что создания зовутся конями, именно они донесли людей на своих спинах до этого удивительного края, который, видать, вовсе и не на земле расположен…

– Отчего же не на земле? – скривил сочные губы старший. – На земле. Только на особенной. Здесь каждому рады, да не каждый рад, что попал сюда. Но вы, похоже, пришли сюда не с пустыми руками.

Юноши растерянно переглянулись, не совсем понимая, что этот странный человек имеет в виду. Покидая в спешке город, они не взяли с собой ни золотых слитков, ни драгоценных камней, да и вряд ли все это ценилось здесь, где такие же камни, только куда краше и крупнее, валялись прямо под ногами. Орлика же все больше волновало то, что старший, болтая, не отрывал глаз от его Деи.

Шагнув так, чтобы загородить собой девушку, он сказал:

– Вы, верно, имеете в виду наших коней, других богатств у нас нет. Да только эти кони не продаются, они не приучены к тяжелой работе и признают только нас. Но среди нашего народа много молодых, сильных юношей, и мы готовы на любой труд…

Пришелец прервал его взмахом невероятно белой, изнеженной руки.

– Ваши кони нам не нужны, в этом мире хватает, на чем или на ком ездить, – ухмыльнулся он. – А работники тут и вовсе не ценятся. Но ведь это все вы не с собой сюда принесли?

Он выбросил вперед и широко развел руки, указывая на середину поляны. Орлик и все прочие повернули туда головы – и изумленные возгласы зазвучали со всех сторон. Вокруг костра теперь стояли в траве и котлы, полные вареного мяса, и крынки с молоком, сырные и сахарные головы, кадушки с мочеными яблоками и соленой сельдью.

– Да как же это? – ахнул юный Видан. – Откуда?

Поскольку никто не мог ему ответить, снова заговорил зубастый незнакомец:

– Вы сами попросили все это, сидя у костра, и заплатили за свою просьбу. Это хорошо. Не всем здесь так улыбается удача.

Помолчал немного, скользнул зорким взглядом по изумленным лицам и добавил, загадочно улыбаясь:

– Мы пока покидаем вас. Поживите некоторое время спокойно. А потом… поглядим.

И все трое словно растворились в лесу, а Орлик и его друзья еще долго ошеломленно то взирали им вслед, то таращились на щедрые дары у костра…


Загрузка...