Записки из Зелёного Бора. Время прощаний

Странный юбилей

Каждый дом в городке Зелёный Бор мог похвастаться собственной историей. Иногда между корнями какого-нибудь древнего дуба проходила жизнь нескольких семей, и кора дерева хранила бесценные воспоминания о каждой из них. Старый паркет в книжном магазине семейства Лис помнил, как маленький Эрнест в нарушение раз и навсегда установленного порядка впервые опробовал свой велосипед между стеллажами. Этот велопробег закончился падением, от которого на подбородке лисёнка остался тонкий шрам, а на паркете – заметная царапина, которую никак не могли зашлифовать. Обе отметины служили напоминанием о том важном моменте, когда лисёнок сумел преодолеть страх, сковывавший его лапки, и нашёл в себе мужество, чтобы оттолкнуться и поехать. Да, прошлое было богато жизненными уроками, и не находилось никаких причин, чтобы стирать его следы.

– Эх, шишки-кочерыжки, никак не могу поверить, что нашему магазину уже восемьдесят лет! – взволнованно прошептал Бартоломео, прижимая к себе обоих сыновей. – Если бы ваша мама была сейчас здесь, чтобы порадоваться вместе с нами… (В этот момент в дверь три раза постучали.) Надеюсь, что это не какой-то ранний гость… Эрнест, мой большой мальчик, сходи, взгляни, кто там. Лотар, а ты пойдёшь со мной. У нас там есть пирог с ревенём, его надо поставить в духовку.

Дрозд из службы Лесной почты суетился на коврике перед входной дверью, пытаясь отряхнуть с перьев росу. Затем он сунул клюв в свою сумку и вытащил какой-то пакет, который тут же передал в лапы Эрнесту.

– Срочная доставка! Давай-ка, малыш, распишись вот тут, – сказал дрозд и улетел. С вершины дуба раздался треск. Кр-р-р-р-рак!

«Может быть, я слишком сильно хлопнул дверью? Прошу прощения!» — подумал Эрнест и погладил ближайший стеллаж.

– Ну фто там, Эрнешт, покажи, – попросил Бартоломео, отходя от плиты и облизывая деревянную ложку. – Ш ума шойти! Это же пошлание от дяди Шелештена! Ох! Ну и ну! Как же обидно!

Эрнест похлопал отца по плечу, чтобы тот поделился с ним новостями.

– Ох, извини, Эрнест. Ваши двоюродные дядюшки, к великому сожалению, не приедут к нам сегодня вечером. Арчибальд прикован к постели – у него тяжёлая ангина, и Селестен останется приглядеть за ним. Он пишет, что в конверте для меня есть небольшой сюрприз. Эх! Как же я расстроен из-за дяди Арчибальда, представляю, как ему должно быть плохо, если он пропускает праздник. Да, все эти его поездки оказались очень утомительными!

Эрнест обнял отца, поцеловал его в щёку, увлажнившуюся от переживаний.

– Спасибо, мой большой мальчик, – пробормотал Бартоломео. – Ты можешь себе представить, он написал уже двадцать книг… Клянусь яблочным пирогом! Ты видишь, сколько народу собралось у витрины?! Быстренько вынимаем пирог из духовки! Я потом дочитаю письмо дядюшки Селестена, оно слишком длинное. Мой мальчик, ты захватил свою грифельную доску?

Эрнест кивнул и показал отцу кусок мела, зажатый в лапе. С тех пор, как лисёнок научился писать, он носил на шее грифельную доску на верёвочке – это позволяло ему общаться с посторонними. Дома в этом не было нужды, там все его понимали, но доска оказывалась весьма полезной, например, в бакалейной лавке Зелёного Бора, чтобы спросить Сороку Пруденс о новых товарах или сообщить о своей аллергии на какие-то продукты. В школе Эрнест с помощью доски отвечал на вопросы учителей. Единственное, что доставляло ему неудобство, – так это вечно измазанные мелом лапы!

– Дамы, господа, млекопитающие и беспозвоночные… Начнём же праздновать!

На праздник приехали многие звери из Звёздных гор и с берегов Бурного моря, и, когда распахнулись двери магазина, туда устремились барсуки, еноты, гризли в сюртуках и землеройки в бальных платьях. В магазине восхитительно пахло пирогами с ревенём и абрикосами. Хозяева городской библиотеки, Кроты Руссо и Розалия, подавали посетителям буфета, устроенного возле кассы, запечённые овощи и пончики с начинкой из полевых цветов. В глубине торгового зала, на освещённой свечами импровизированной сцене играл джазовый квартет: два трубача, саксофонист и контрабасист. Гости танцевали, а со стены на них одобрительно смотрели портреты трёх основателей книжного магазина. Лис Жерве восседал в своём кресле на колёсах и с ужасом наблюдал за весёлой публикой, скакавшей вокруг него под громовые раскаты труб, то сердитые, то радостные рулады контрабаса прославленного Гепарда Гаспара по прозвищу Ворчун и рёв саксофона легендарного Льва Леона. Но он не решался высказывать неодобрение, поскольку Ариэлла пригрозила, что столкнёт его вместе с креслом в пруд, если он сделает хоть одно замечание гостям.

Эрнест сидел на скамейке на улице возле витрины со стаканом вкуснейшего лимонада из лесных ягод. И дело было не в том, что ему не нравился праздник – лисёнок только что проплясал «Лесной твист» вместе с хохочущим Лотаром, да с таким усердием, что едва не порвал свои башмаки! Просто, несмотря на присутствие родственников, ему, при всём желании, было очень трудно общаться с гостями с помощью грифельной доски в таком шуме и гаме. Поэтому он решил выйти из магазина и подышать свежим вечерним воздухом. Разве когда-то раньше ему доводилось видеть столько звёзд на небе? «Нет, совершенно точно, такого я не видел, – подумал он и стал рисовать созвездия в своей записной книжке. – Хотел бы я украсить этими рисунками стены в комнате Лотара, расписать их, как это сделала мама в моей комнате. Уверен, ему бы это понравилось».

По другую сторону Ратушной площади, рядом с библиотекой, в обсерватории стоял огромный телескоп, и его труба была похожа на огромную лапу, которая протянулась над лесом и пыталась поймать звёзды. У основания телескопа, под куполом, где обычно собирались любители понаблюдать за звёздным небом, что-то блестело. Интересно, Руссо и Розалия сейчас на празднике, Матильда в интернате академии Дубравы, где обучается игре на скрипке. Неужели они забыли погасить свечку?

– Эрнест, – окликнул его совершенно запыхавшийся от танцев Руссо. – Твой папа вот-вот выйдет произносить речь… он просил меня… чтобы я тебя нашёл… если тебе не трудно… Ох, клянусь кротовой норой! Кротам в моём возрасте уже не пристало так прыгать и скакать… Я уже дышать не могу!

Эрнест расхохотался – в отличие от голоса, его смех остался таким же звонким. Но прежде, чем последовать за кротом в помещение магазина, он показал пальцем на купол библиотеки.

– Что такое? А! Ты хочешь у меня спросить, что там за огонёк в обсерватории? Я, судя по всему, забыл погасить свечку на первом этаже, когда закончил работу, – смущённо ответил Руссо. – Кхм, кхм…

«Странный ответ», – подумал Эрнест, присоединяясь к отцу, стоявшему на сцене. Лисёнок никогда не лгал, но прекрасно понимал, когда кто-то другой говорил неправду.

– А вот и мой большой мальчик! – тепло приветствовал его Бартоломео. – Итак, дорогие друзья, прошу вашего внимания. Благодарю вас за то, что вы все пришли сюда отпраздновать восьмидесятилетие нашего чудесного книжного магазина! Моего прадеда Корнелия и его друзей Амбруаза и Арабеллы уже нет с нами, но они смотрят на нас с этих портретов. Сегодня я с нежностью вспоминаю мою дорогую супругу Аннету, мать моих двух сыновей, которой нам так не хватает. Я нахожу утешение в моих разумных и самостоятельных мальчиках, Эрнесте и Лотаре, без них я, безусловно, не смог бы продолжать работать здесь. Я уверен, что мама гордится вами, детки. А вам всем, дорогие гости, я могу сказать: Эрнест уже стал настоящим знатоком книг! Я убеждён, что он станет моим преемником!

Аплодисменты загремели с новой силой, и Эрнест улыбнулся, прижав к себе Лотара, который страшно гордился своим старшим братом. Иногда его вынужденное молчание оказывалось очень полезным.

Перестав говорить, он научился слушать. Из слов отца он понял, что наследство семейства Лис должно сохраниться, что его собственное будущее уже предопределено и он не может отказаться от него, не разбив сердце своим родственникам. Но, вслушиваясь в речь отца, он вдруг различил какое-то потрескивание. Что это? Неужели старый дуб, приютивший книжный магазин, решил именно в этот вечер пожаловаться на толпу посетителей, безжалостно топтавших его корни? И неужели никто, кроме Эрнеста, не расслышал эту жалобу?

– Действительно, с самого начала Книжный магазин Зелёного Бора передаётся по наследству из поколения в поколение, – спокойно, как будто ничего странного не происходило, продолжал Бартоломео. – Я унаследовал его от моего дяди Арчибальда, который, в свою очередь, принял эстафету от своего, присутствующего здесь, отца Жерве, а тот сменил на посту моего прадеда Корнелия. На протяжении восьмидесяти лет Лисы были вашими советчиками и доверенными лицами, и, уверяю вас, мы не собираемся прекращать нашу работу…

Крр-р-р-р-рак! Теперь уже все собравшиеся услышали, как затрещало старое дерево. Потом треск повторился, с потолка в стаканы со смородиновой шипучкой посыпалась пыль, и гости стали озабоченно переглядываться. Испуганный Лотар прижался к старшему брату.

– Спокойствие, друзья мои! – воскликнул Бартоломео, пытаясь навести порядок в зале. – Наш старый дуб просто хочет принять участие в празднике и напоминает мне, что он тут главный. Я прав, старик?

Увы, дело обстояло намного серьёзнее. КРРРР-Р-Р-Р-Р-Р-РАК! Стеллаж с энциклопедиями обрушился прямо перед толпой гостей, и все стоявшие на нём книги разлетелись по полу, с шелестом теряя страницы. По стенам торгового зала побежали трещины. Гости в панике бросились к выходу, побросав тарелки и стаканы. Эрнест почувствовал, что сердце в его груди заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот разорвётся.

– Эйнест, дом оцень-оцень сильно сейдится, – заплакал Лотар.

– Все на улицу! – внезапно закричал Руссо и схватил за лапу Бартоломео, застывшего, словно в параличе. – Эрнест, бери брата и беги с ним к школе, там спрячетесь! Быстрее, быстрее, времени нет! Ариэлла, Жерве, поторопитесь!

Эрнест глубоко вздохнул, подхватил Лотара, посадил его себе на плечи и бросился к дверям. В тот момент, когда последний из гостей добежал до двора школы, раздался ещё более страшный треск, разнёсшийся по всему городку.

КРРРР-Р-Р-Р-Р-А-А-А-А-А-А-К!

Самая верхняя ветка старого дуба, та, в которой размещалась спаленка Лотара, рухнула с оглушительным грохотом. На глазах потрясённой толпы она врезалась в витрину, и та разлетелась на тысячи осколков.

Старый лис Жерве, сгорбившийся в своём кресле на колёсах, сжал лапу Бартоломео и разрыдался.