ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. УГНАТЬ МАШИНУ ПАРКА!

1

Приказ, отданный по Консультации, был лаконичен: «Инженеру Д.К.Берримену предоставлен внеочередной отпуск…»

Отпуск…

Преисполненный самых мрачных предчувствий, я прошел мимо окаменевшей от одного моего появления машинистки Джоан Стайлз (двадцать пять лет, стаж работы в Консультации – семь дней, нового места боится, вдова, отец ребенка Ричард Стайлз, автомеханик, погиб в автомобильной катастрофе, кажется, как-то связанной с акцией, которую проводил наш агент Шмидт) и прямо в дверях приемной столкнулся с секретаршей шефа Геленой Джукс (безупречная репутация, острый ум, умение ориентироваться в самой сложной ситуации, единственная слабость – театр, впрочем, простительная).

– Вас ждут.

Я кивнул Гелене, но прошел не в приемную, а в мастерскую нашего рыжего радиста Штайберга. Трещала голова. Вчерашний перебор давал о себе знать, но как спасаться от скуки?

Штайберга не было. На столе стояла бутылка минеральной воды, наполовину пустая. Я опорожнил ее до дна, видеть никого не хотелось. «Внеочередной отпуск…». Чертыхаясь, я зажег сигарету.

Джек Берримен такой же инженер, как и я. Никто не станет писать в платежной ведомости: промышленный шпион. Предпочтительней обычные термины.

Я зябко повел плечами.

Отпуск…

«Неужели провал?»

Последней в Консультации влипла в неприятную историю сестра Берримена – Джой, но ее удалось вытащить. Провал так на нее подействовал, что, подписав все необходимые бумаги, она исчезла с наших горизонтов. Только я знал, в каком баре можно ее найти, хотя, похоже, я и Джой теряли друг друга.

Но Джек Берримен!..

Джек и я, мы оба подпадали под статью тринадцатую списка средств добычи информации у конкурентов. Не буду скрывать, все остальные статьи тоже имели к нам отношение, вот почему приказ о предоставлении инженеру Д.К.Берримену внеочередного отпуска так ударил по моим нервам, фирма «Трэвел» (а именно под нее копал Джек) никогда не относилась к числу спокойных. Если Берримен попался спецохране «Трэвел» в неположенном месте и в неположенное время, я ему не завидую.

Дела фармацевтов и эксперта, алхимики, комбинат «СГ», беженцы из Альтамиры… Я устал. Мне следовало отдохнуть. Провал сразу двух агентов – сперва Джой (дело «Ле Роя», которое мы все-таки выиграли), а теперь Джека – не подействовал на меня успокаивающе.

Я устал.

Меня томил постоянный привычный страх. Страх лишнего слова, жеста, случайной встречи (скажем, алхимики). Страх искусственного провала. В секретном сейфе (о нем ничего не подозревали ни шеф, ни доктор Хэссоп) я хранил кое-какие магнитные записи, которые могли сразу и навсегда уничтожить Консультацию, а шефа посадить на электрический стул.

Страх. Всепроникающий, вечный…

– Вас ждут, – приоткрыв дверь, повторила секретарша шефа.

Я мрачно кивнул.

– И не следует так много пить, – с профессиональной озабоченностью посоветовала Гелена. – Печень у нас всего одна.


2

Страх. Постоянный.

Я мрачно кивнул Гелене:

– Буду через минуту.

Но из мастерской Штайберга я пошел не в разборный кабинет шефа, а спустился в примерочную, так мы называли свой тренировочный зал.

Бросил сигарету.

И отправил перед собой мишень – бегущего, ныряющего в стороны человечка. Пять выстрелов из «магнума», и все пули легли в цель, хотя я стрелял с расстояния в тридцать шагов.

Я сплюнул.

Рука еще была твердая.

Даже Гелена, заглядывая в примерочную, одобрила:

– Неплохо.

И назойливо добавила:

– Вас ждут.


3

– Прости, Эл, – негромко сказал шеф, вытирая руки бумажной салфеткой. – Я заправлял лампу. Керосин страшно пахнет.

Он постарел. Кожа на лице обвисла, движения замедлились, только глаза время от времени вспыхивали прежним энтузиазмом.

Не оставляя своего занятия, он подсказал:

– Подойди к столику.

– Новинка?.. – Я с трудом ухватил пальцами крошечный, почти невидимый шарик. Он так и лип к коже.

– Чувствуешь? Он цепляется даже за пластик, – не без гордости пояснил шеф. – Подарок наших друзей… А слышать эту малютку ты можешь за милю, через любой приемник, работающий в диапазоне от восьмидесяти до девяноста мегагерц!

Я разжег сигарету и подошел к окну.

Было рано, но в ущелье улицы рычали, чуть ли не притираясь друг к другу, сотни автомобилей. Сизые облака смога смазывали очертания зданий, даже реклама отсюда казалась тусклой.

И голос шефа вдруг потускнел.

– Эл, Берримен не вернулся…

Не оборачиваясь (что это изменит?), я попросил:

– Детали.

И, сжав кулак, включил вмонтированный в кольцо магнитофон.

– Джек вышел на фирму «Трэвел». Мы работаем сейчас с нею.

– Да, – сказал я. – Крупный наземный комплекс. И такой же, если не больше, под землей. Джек не хотел заниматься «Трэвел».

– Спасибо за откровенность. Я подписал приказ о внеочередном отпуске.

– Провал?

– Похоже.

– Электронный пост, – вспоминал я вслух. – Четыре ключевых. Естественно, телеаппаратура, спецохрана… Какой пост не удалось пройти Джеку?

– Этого мы не знаем.

– Печально, – заключил я.

Разумеется, слово «печально» не отражало суть ситуации, но слово «отпуск» тоже не отличалось точностью. Бессрочный отпуск, – это вернее.

– Подробности?

– Все, что мы знаем, так это то, что Джек вышел на прямой контакт и, возможно, дошел прямо до сейфа. Мы купили потерянную им записную книжку. Бешеные деньги, но с этим приходится мириться. К тому же, не все еще потеряно. Уверен, мы свое вернем.

– Что в записной книжке?

– На первый взгляд, ничего существенного, никаких зацепок, но разбираться с этим придется тебе.

– Вы настаиваете на акции?

– Категорически. Это не алхимики, здесь существует объект. Есть сведения, что машина, над которой работают конструкторы фирмы «Трэвел», может разорить весь колесный транспорт. Не забывай, автомобильные и железнодорожные компании чаще других прибегали к нашим услугам. Наш долг помочь им и теперь. К тому же, они никогда не обирали нас.

– У фирмы «Трэвел» есть испытательный полигон. Почему надо лезть к сейфу?

– Полигон – блеф. Это выяснил еще Джек. Машины на полигоне для отвода глаз. Настоящая, действующая модель – в сейфе. Возможно, она же и испытывается.

– Когда вы планируете начать акцию?

– Она уже началась, – шеф усмехнулся. – Но если ты о прямых действиях, то это завтра… А пока изучи это, – шеф протянул мне крошечную записную книжку Берримена. – Просмотри каждую страницу, обработай каждый клочок. Не исключено, что Джек выбросил книжку намеренно. Изучи каждый знак, помарку, попробуй понять, с какой целью они сделаны. Ты лучше всех знал… знаешь Берримена. Ты можешь заметить то, что ускользнет от самого внимательного эксперта. Жду тебя завтра утром, Эл.

Когда я двинулся к выходу, шеф усмехнулся:

– Сотри запись, сделанную тобой, здесь. Не надо думать, что я так постарел.

За все эти годы я не проиграл ни одного дела. Не могу похвастать результатами дела алхимиков, но, видимо, я и не мог переиграть их. Лесли, бывало, ставил меня в тупик, но я его неизменно обыгрывал. Мне везло, это признавали и шеф, и доктор Хэссоп. Но везение не может быть постоянным, и пример Джека Берримена как бы предостерегал меня. Я внимательно прислушался к этому звонку судьбы. Но некуда было пойти, и не с кем было поговорить. Конечно, есть доктор Хэссоп – военный медик, отдавший Консультации много сил. Уйдя в отставку, он коллекционировал живопись, причем не только тексты и гравюры алхимиков. Ко мне он относился чуть ли не по-родственному (именно он и ввел меня в Консультацию). Наше взаимное доверие было так велико, что время от времени я признавался ему в переутомлении или, скажем, в случайной интрижке: как правило, старика это трогало.

Я запарковал машину недалеко от дома, в котором снимал квартиру доктор Хэссоп. Но из машины не вышел.

О чем мне говорить со стариком? О своем назревающем желании выйти из игры? О провале Джека? О судьбе промышленного шпиона?

Нет. Я не хотел, не мог касаться этого сейчас.

Подумав, я направил машину к бару «Комета». Нелепое название, но рекламная комета великолепно развевала свой зеленый неоновый хвост. Увидеть Джой – это тоже утешение. Почему нет? Заняв столик у окна, я стал ждать.

После того, как в «Комету» зачастил Нил Формен (сорок два года, радиоконструктор, разведен, двое детей в частном пансионате «Сеймур», бывшая жена в Европе, автор нескольких монографий, котирующихся, говорят, в среде специалистов), Джой недвусмысленно указала на неуместность моих визитов в бар. Джек Берримен тоже намекал на это (он пекся о сестре), но я отшучивался.

Вот дьявол! Берримен исчез, и мир сразу стал пустым и огромным.

Джек Берримен не из тех агентов, которые проваливаются. Он провел несколько акций, делающих честь самому классному специалисту, он не мог просто попасться… Нет, не мог… Это дело держало меня в напряжении.

Вынув из кармана записную книжку, я внимательно просмотрел ее. Не упустил ни одного знака, ни одной запятой, ни одной цифры.

Бесполезное занятие.

Домашние расходы (Джек был бережлив), маршруты автобусов (неужели он пользовался общественным транспортом?) – самый обыкновенный бытовой набор…

И лишь одна запись – торопливые, наползающие друг на друга буквы, задержала мое внимание.

«Эвремясейфе»

«Эвремясейфе»… Что это могло означать?

Время – наверное, так. Время в сейфе – звучит странно, но почему бы и нет? А буква "э"? Это была заглавная буква. Логика записи (если такая логика существовала) не требовала заглавных букв. "Э" – это Эл? Джек обращался ко мне? Он торопился? Он надеялся, что его записная книжка попадет в мои руки?

Но причем тут время? И как можно заключить время в сейф?

Я усмехнулся.

После алхимиков ничего невероятного для меня не существовало.

Потом я подумал о ловушке. Подделать почерк (тем более сбивчивый, торопливый) совсем не трудно. К тому же книжка побывала в чужих руках, эту надпись не могли не заметить… Провокация?

Но к чему провоцировать новую акцию, если они по-настоящему не разобрались еще в первой?

– Эл? Привет.

Джой…

Она подошла, и я вздрогнул. Зеленые глаза, длинные, выразительные… Она, как всегда, меня волновала… Я глубоко вдохнул запах знакомых духов.

– Ты свободна?

– Не для тебя, Эл.

Она отвечала прямо, и я почувствовал кислый при вкус металла – на нсбе и на языке. Мне не однажды представлялась возможность прицепить к ее белью какую-нибудь из наших игрушек, но меня останавливало нежелание терять Джой… Я был взбешен.

– Где Джек, Эл? Ты его видел?

Она спросила, и я вновь почувствовал на языке мерз кий привкус металла.

Наклонившись к Джой (она присела на стул) так близко, что мог шептать, я выдохнул:

– Ты не знаешь?

Она испуганно отпрянула:

– Ты похож на стареющего хищника, Эл. На грифа с ободранной шеей, видел таких? Ты псих. Вы все такие!

Я выпрямился.

Теперь, когда крошечная новинка шефа прилипла к чулку Джой, меня охватило разочарование. Стареющий хищник? Гриф с ободранной шеей? Псих?.. Почему нет?.. ОНА НИЧЕГО НЕ ЗНАЛА О ДЖЕКЕ… Странно, но меня это успокоило, будто чем меньше людей знало о провале Берримена, тем больше было шансов на мой успех.

Покачивая бедрами и не оглядываясь, Джой ушла к стойке.

Я не выдержал и включил вшитый в мочку уха микрофон. Шеф был прав: новинка работала превосходно. Электронный «клоп», вцепившийся в чулок Джой, фиксировал все, что происходило вокруг. Я слышал звон протираемой посуды, голоса облепивших стойку мужчин, звяканье миксера. Уже сегодня, подумал я с растерянностью и злорадством, я узнаю, чем занимается вечерами моя бывшая подружка, кто делит ее внешне такую одинокую жизнь? В этом и заключается наше главное преимущество перед миром – знать все, оставаясь незамеченными.

Рядом с Джой за стойкой появился Нил Формен. Типичный интеллектуал, очкастый, рассеянный. Не знаю, что Джой нашла в нем… Правда, он умел говорить, а у Джой всегда была страсть к краснобаям. Профессиональное? Не знаю… Сейчас Формен явно торопился. Я услышал:

«У меня?…»

«Нет, нет, Нил. Сегодня нет. Если я приду, ты меня не отпустишь, а завтра я хочу встать пораньше…»

«Как же быть?»

«Загляни ко мне… В десять… Идет?..»

Издали я видел улыбку Джой. Нормальную улыбку нормальной женщины, но бешенство вновь вскипало во мне. «Загляни ко мне… В десять…»

Я запил горький привкус во рту не менее горьким виски и молча вышел из бара.


4

Я выпил немного, но и выпив больше, все равно бы определил: в моей квартире побывали «гости».

Я никогда не ставлю кресло перед окном, там высокий подоконник. Я люблю смотреть вниз, вслушиваться в уличный шум, но это удобнее делать не в кресле.

Во-вторых, потянув носом, я почувствовал запах не знакомых мне сигарет.

В-третьих…

Я медленно прошелся по комнате. Внимательно изучил книжную полку, заглянул под заднюю стенку телевизора, слегка сдвинул репродукцию Виани.

Пусто.

Никаких следов.

Обычная проверка со стороны Консультации?

Грубо.

Я понял: квартиру надо менять. Слишком много людей, встреча с которыми не сулила мне ничего утешительного. Я не люблю неожиданных встреч…


5

Не помню, что меня разбудило. Что-то темное клубилось в моих снах, подсознание бунтовало. Я услышал щелчок? Шорох? Не помню.

Но я проснулся.

Было около одиннадцати.

Набросив на плечи халат, прикурив сигарету, я прошел в угол, где прямо на полу стоял мощный радиоприемник. Я включил его, настроил на определенную волну и, упав в кресло, сразу же услышал:

«Нет, нет, так нельзя… Не гаси свет… Я сама… Вот так… Сделай мне больно… О, ты делаешь мне больно!.. Еще, еще!..»

Этот птичий язык, эта сладкая тарабарщина…

Звук поцелуя.

«У тебя добрые руки…»

Мне не раз приходилось вторгаться в тайное тайных, но никогда я не испытывал такого бешенства, такой боли. Джой не оставила мне надежд.

Потом они долго молчали.

Плеснув в стакан виски, я ждал.

Наконец Формен заговорил. Я слышал каждое его слово. Со смехом и с торжеством чистого интеллектуала он описывал пляску святого Витта, исполненную болваном, пытавшимся попасть в сейф фирмы «Трэвел».

Джек! Он говорил о Джеке!

Джой засмеялась. Ей и в голову не приходило, кем мог быть этот «болван». Она засмеялась:

«Оставь… Ну зачем сейчас? Мы не можем найти более интересной темы?..»

Звук поцелуя.

Смех.

Ты смеялась бы по-другому, ухмыльнулся я, знай, что пляску святого Витта исполнял твой брат. Видеть такие концерты, даже знать о них – это не каждому по силам.

Ладно.

Я выключил приемник. Меня ничто больше не связывало с этим миром, а это ли не предпосылка для успеха? Я проведу эту акцию, но она будет последней.

Почти с нежностью я вспомнил о магнитных записях, хорошо упрятанных в надежном месте. Это гарантия того, что шеф не будет на меня сердиться. Я обеспечил себе будущее. Теперь я хочу сделать его настоящим. С меня хватит.


6

Зная, как забиты по утрам центральные улицы, я вел машину по окружному шоссе. Но и тут нарвался на пробку. Под желтой кирпичной стеной, окружающей наземный комплекс фирмы «Трэвел», на фоне сбившихся в стадо автомобилей полыхал гигантский костер – взорвался бензовоз, столкнувшийся с тяжелым грузовиком. Шумно суетились пожарники, лезли к огню зеваки, на лицах которых читались восторг и плохо скрываемая тревога.

Кто-то прыгнул через обочину, полуголый, оборванный. Рванув на себя дверцу оставленного хозяином автомобиля, он сразу дал газ.

Виновник аварии?

Какое мне дело? Пусть бежит. Да и куда он денется.

Наши взгляды на мгновение встретились.

Страх и изумление перекосили тяжелое небритое лицо незнакомца, но я же видел – онузналменя!

Кто он?

Жалкий, измотанный, но не растерявший силу, он мгновенно развернул автомобиль и исчез.

Я вспотел. Вытер ладонью лоб. Алхимик? Один из тех, кто всегда так интересовал доктора Хэссопа? Промышленный контрразведчик, случайно узнавший меня? Кто-то из тех, кого я разорил в Бэрдокке?

Всю дорогу я мучительно размышлял, так и не придя ни к какому выводу. Я боялся глядеть на прохожих. Даже Гелена, впуская меня в разборный кабинет шефа, неодобрительно хмыкнула.

Шеф покачал головой:

– Плохо спишь, Эл?

– Не имеет значения.

Он, кажется, колебался, но я уже пришел в себя.

– Просмотри письма и документы.

Я сел за стол.

«Симон Ла Пар, – это было удостоверение личности. – Южно-Африканская Республика, газета „Стар“, собственный корреспондент».

Письмо, адресованное Симону Ла Пару. Адресат – жена, Элизабет Тарр.

Еще письмо, адресованное журналисту Ла Пару. Адресат – инженер Н.Формен. Приглашение посетить фирму «Трэвел». Что их связывает?

Я поднял голову.

– В восемь утра инженер Нил Формен уезжает в дочернее отделение Сиксби, – неторопливо пояснил шеф. – В десять, пока настоящий Ла Пар будет отсыпаться, так как вчера с ним прекрасно поработали ребята Шмидта (они выступали за конкретные связи с ЮАР), – одобрительно хмыкнул шеф, – ты, забрав документы Ла Пара, войдешь на территорию фирмы «Трэвел». Тут, именно с этого момента, начинается риск. Риск существует всегда, Эл, не тебе говорить это. Он уменьшается, если не делать явных ошибок. Неявных тоже, – впервые улыбнулся он. – Я уверен: ты справишься. Мы разрешаем тебе применять все подручные средства. Абсолютновсе.

– Дублируя Джека, – продолжал он, помолчав, – ты досконально изучил систему защиты фирмы «Трэвел». Пост первый и второй – специализированная охрана. Это специальная полиция фирмы, там прежде всего интересуются документами. Они у тебя настоящие… Пост третий куплен. Сумасшедшие деньги, – поджал он губы, – но твой успех все окупит. Обращайся к человеку с прямым пробором. Он будет в клетчатом костюме, этакий франт, он узнает тебя. Следующий пост – электронный. Под мышкой у тебя будет «магнум», хорошее оружие, не жди, когда тебя просветят. Сразу берись за «магнум» – только так можно пробиться в кабинет Нила Формена и к сейфу. В коридорах работает телесеть защиты, это ограничит твое время – от силы пять минут. Спеши. Укладывайся в четыре. Поднимай любой шум. Не дай остановить себя. Попав в сейф, катапультируйся прямо на машине, она так устроена. И пусть тебя ничто не смущает. Куда бы тебя ни выбросило, мы найдем тебя.

– Этот Формен… Я встречал его без охраны… Почему нам не начать с него?

– Он всего лишь наладчик, Эл. Он знает о машине Парка, так ее называют, чуть больше нашего.

– А что знаем мы?

– Почти ничего.

– Что входит в это «почти»?

– То, что машина Парка ДВИЖЕТСЯ ПО ВЕРТИКАЛИ.

– Не понимаю.

– Я тоже. Но и эта невнятная информация обошлась нам в большие деньги.

– А информация с внешних рынков?

– В Японии и в ЮАР – видимо, с этим и связано появление Ла Пара – отмечен повышенный интерес к деятельности фирмы «Трэвел». Но попыток внедрения в фирму мы не знаем.

– А подкуп?

– Сотрудники фирмы, с которыми имел дело Кронер-младший, сотрудничать с Консультацией отказались.

– Кто способен украсть яйцо, тот способен украсть и курицу. Неужели никому не хочется получить кое-что с хозяина?

– У фирмы «Трэвел» нет конкретного хозяина.

– Означает ли это, что она напрямую связана с государством?

– Да.

– Но тогда…

– Эл, я же говорю – это непростое дело. Именно потому им занимался Берримен, а теперь занимаешься ты.

– Но ведь сказанное вами сразу во много раз увеличивает число моих потенциальных противников. Это означает, что я буду иметь против себя не только личную полицию фирмы, но и парней из «Бранс» и из «Уэкенхат». Не слишком ли? Один Миллер против всей промышленной контрразведки! Почему вы думаете, что они не обратят внимания на появление какого-то там Ла Пара?

– Тут как раз все в порядке. Ла Пар – лицо официальное, он приглашен инженером Форменом. Фирме «Трэвел» нужны внешние рынки. Это только подтверждает важность нашей акции. Мы стоим перед чем-то необычным. А необычное не может не вызывать интереса… Что бы ни случилось, Эл, какое бы сопротивление ты ни встретил, умоляю, двигайся только к сейфу. Другого пути у тебя нет. Если ты повернешь, в тебя будут стрелять даже купленные нами люди. А они не промахнутся.

– Кто навещал мою квартиру?

– Тебя берегут, Эл, – уклонился шеф от прямого ответа.

– А Джой Берримен… Она работает на кого-нибудь?

– У тебя подозрения? – Шеф задумался, он походил сейчас на огромную сову. – Вряд ли. Мы следим за Джой. Ее отношения с Форменом, несомненно, задевают тебя, но будь шире. Джек, кажется, говорил тебе то же.

Он хотел что-то добавить, но не успел.

В разборный кабинет (неслыханное нарушение всех правил!) без стука вошла Гелена. На ее длинном лице был написан такой откровенный ужас, что шеф, не ожидая объяснений, сам вырвал у нее телефонную трубку.

– Ты?! – изумился он, вытаращив глаза.

Я отвернулся. За окном по табло далекого информа бежали цветные неоновые буквы: «Хари Мейл всегда утешала нас. Хари Мейл требует утешения…» Я не стал ожидать, каких, собственно, утешений требует Хари Мейл и чем она меня утешала. Мне было не до этого. Я оглянулся.

Шеф медленно, как святыню, как чашу Святого Грааля, передавал телефонную трубку застывшей, как статуя, Гелене Джукс. Я давно не видал на его тяжелом обрюзгшем лице такой жадной, откровенной радости.

– Идите, Гелена. В списке премий вы будете не последней.

Гелена кивнула и вышла. У нее беззвучно открывался рот, она походила на оглушенную рыбу и, конечно, не произнесла ни слова.

– Эл, ты справишься! – глаза шефа сияли. – Но прошу, умоляю тебя, что бы ни случилось, двигайся только к сейфу.


7

Минут через десять, заметно повеселевший, он вез меня по окружной магистрали, растолковывая, где именно в случае необходимости я должен разыскивать сотрудников Консультации, если каким-то образом машина Парка катапультирует меня за пределы территории фирмы «Трэвел».

– Здесь, – указывал шеф, – будут вестись санитарно-дорожные работы. Это майор Даннинг. Ты его встречал… Там будет стоять будка. Газовый контроль. Кронер-младший. Он умеет видеть необходимое даже на метр под землей… Южнее, в ту сторону, учения вертолетчиков. Это Шмидт… Какие расходы, – покачал он головой, вдруг впадая в уныние, и тут же воспрянул: – Они окупятся!

Он даже потрепал меня по плечу:

– У тебя почти два свободных часа. Чем займешься?

– Высадите меня у «Кометы».

– В это время Джой там не бывает, – шеф отвел глаза в сторону.

– Неважно. Я суеверен.


8

В баре не было никого. Посуду за стойкой перетирала незнакомая девица. Когда она наклонялась, длинные волосы сползали на голое плечо. Я кивнул ей и заказал кофе.

Прижимая левую руку к телу, я чувствовал под мышкой успокоительное тепло «магнума». Глотнув кофе, прикинул возможности. Их было немного.

Странное ощущение.

Мне вдруг показалось, что когда-то, давно-давно, в какое-то другое время я уже переживал все это…

Когда? Где?..

Краем глаза я отметил: в бар вошли двое. Они вошли с улицы. Один, длинный, вертлявый, сразу полез к девице за стойкой, и она, выпрямившись, издали улыбнулась мне.

Я ответил улыбкой.

Длинный что-то спросил, девица ответила. Второй – невысокий, румяный, ну прямо ковбой с рекламы, взял в левую руку свой стаканчик и, улыбаясь, двинулся прямо ко мне.

Я следил за ним, положив обе руки на стол.

Он подошел и, не поставив стаканчик на стол (правая его рука уже лежала в кармане), негромко сказал:

– Парень, у тебя пистолет под мышкой, а у меня в кармане. Есть разница, правда? – похоже, он ничуть не желал мне зла. – Встань и потихонечку, никого не смущая, топай прямо вон к той двери за стойкой. Там и поговорим. Учти, я не шучу. Бар закрыт, я об этом позаботился, а мой приятель стреляет отменно.

Он с удовольствием повторил:

– Отменно.

Я пожал плечами и повиновался.

Так мы с ним и спустились – я впереди, он сзади – в довольно просторную подвальную комнату, о существовании которой я, конечно, не подозревал. Здесь они забрали мой «магнум» и документы.

– Хорошие бумаги, – сказал длинный.

– Положи их на стол! – Звучный металлический голос заставил меня обернуться.

Никого. Я догадался: обращались через транслятор.

– Перечисли посты, которые тебе следует миновать, – голос, правда, был звучен. – Я, как ты понимаешь, имею в виду фирму «Трэвел».

Вот это уже было серьезно, и возражать я не стал. Перечислил все посты, как отбарабанил воскресный урок.

– Умеешь вскрывать сейфы?

– Как Батист Травай.

Разумеется, я преувеличивал. Батист Травай, известный в свое время под кличкой «Король алиби», дал бы мне пару очков вперед, но нас учили тоже не худшие специалисты.

– Коридоры фирмы «Трэвел» оборудованы надежной телесетью, там нельзя скрыть ни одного движения. На что ты надеешься?

– На реакцию.

Невидимка одобрительно фыркнул:

– Похоже, ты из тех, на кого можно ставить. – И спросил: – Ты не удивлен, что на одной тропе встретились два охотника?.. Нас тоже интересует машина Парка.

– Но что это? – спросил я вполне искренне.

Невидимка ответил:

– То, за чем ты идешь. Машина, способная предоставить человеку абсолютное алиби.

– Не понимаю.

– И не надо, – невидимка умел говорить повелительно. – Не надо этого понимать.

– Вы хотите помочь мне?

– Правильно мыслишь. Чертежи, бумаги – все вам. Консультацию это вполне прокормит, но машину передашь мне. Она наша. – И как-то непонятно пояснил: – Мы – механики.

– С кем вы разговариваете? – быстро спросил я, снимая последние сомнения.

– Разумеется, не с Ла Паром, – фыркнул невидимка. – Ты – Миллер из Консультации. Эл Миллер. Достаточно?

– Вполне.

Фил Номмен, – вот с кем я говорил, таким было имя этого невидимки. За его спиной стояли сложные гангстерские ответвления, не империя, а система империй. Действительно, почему не усилить их мощь таким изобретением, как абсолютное алиби? Что бы это ни означало.

– Сейчас ты уйдешь, – повелительно сказал Фил Номмен. – Тебе вернут «магнум» и документы. Запомни: тебя не будут просвечивать на электронном посту, значит, тебе не надо будет начинать драку на полдороге. Прими этот как аванс. Все остальное позже. Сумму назовешь сам.

– Что представляет собой машина Парка?

– Не знаю. Но человек, получивший ее, уже не зависит от окружающих.

– И от вас тоже?

– И от нас, – усмехнулся Фил Номмен. – Однако не забывай: даже хищники тянутся к стаям. Человек – общественное животное. Тебя мы найдем в любом случае.

– Я могу полагаться на электронный пост?

– Как на себя.

Я кивнул. Я не сомневался в заинтересованности Номмена. Он не мог лгать: эта машина стоила большой игры.

– Верните ему вещи.

Дохнув табаком (я сразу вспомнил «гостей», посетивших мою квартиру), длинный (я постарался запомнить его, чтобы потом иметь возможность найти его в любом случае) протянул мне «магнум» и документы.

«Им можно верить», – окончательно решил я.

Но когда я шел к выходу, повелительный голос Номмена вновь остановил меня:

– Миллер!

Я оглянулся.

– Захочется поиграть в игры более занятные, чем те, которые тебе поручают сейчас, дай знать.

– Я подумаю.


9

В баре ничего не изменилось. Длинный и его напарник выскользнули за дверь. Я подумал: «Вонючки». Но что-то изменилось уже во мне самом. Два поста из шести… Игра началась крупная. Я улыбнулся девушке за стойкой:

– Хочешь со мной встречаться?

Суеверное чувство останавливало: не спрашивай, «нет» будет плохой приметой. Но девушка улыбнулась:

– Сегодня я не могу.

– Отлично. Разве это последний день?

Она улыбнулась.

Не знаю, что отразилось на моем лице, – девушка вздрогнула. «Неужели я пугаю людей?» Но это, наверное, было не так, потому что девушка улыбнулась:

– Возвращайся.

И я опять почувствовал надежду.


10

Теперь, когда за моей спиной стояли шеф и Фил Номмен, я успокоился. Внимательно осмотрел глухие металлические ворота фирмы «Трэвел». Вполне мирный индустриальный пейзаж, но что там, внутри? Я-то знал, какое там царит напряжение. Любой человек, будь то мойщик окон, санитар или просто водитель грузовика, мог оказаться шпионом. Не случайно фирма «Трэвел» окружила себя стенами, пустырем, ушла под землю, зашторила окна непроницаемыми портьерами, срабатывающими при любом подозрительном шуме с воздуха.

И все же охрану всегда можно обойти. Я это знал.

И уже не колеблясь нажал звонок.

– Документы.

Только минут через пять меня впустили в контрольный пункт. Сунув мощные мускулистые руки в карманы длинного пиджака, прислонившийся плечом к стене багроволицый приземистый человек внимательно, как телевизионная камера, уставился на меня. Похоже, мой вид его удовлетворил – я оказался в длинном коридоре, где документы забрал другой тип, тоже на вид серьезный, и проводил под зарешеченную арку второго поста.

Опять узкий каменный коридор без окон, без дверей. Именно тут мне выдали на руки желтый жетон. Сделал это человек с прямым пробором, он действительно носил яркий клетчатый костюм. Перед пультом он сидел совершенно один, но это не могло обмануть и новичка: тут прослушивалось каждое слово.

– Симон Ла Пар?

Я протянул ему документы.

Сосредоточенно перелистав их, человек в клетчатом костюме перевел глаза на меня. Что он там сравнивал?

Впрочем, молчание длилось недолго.

– Вас ждут.

Следующий пост был электронный.

Если бы Номмен не заинтересовался машиной Парка, я уже тут должен был пустить в ход свой «магнум». Но я даже не потянулся к ремню. Я верил Номмену и знал, что скрытые камеры внимательно следят за мной.

Человек в плотной коричневой рубашке (рукава закатаны), загорелый, безбровый (его порядочно когда-то опалило), неторопливо поднялся с высокого табурета:

– Симон Ла Пар?

Я кивнул.

– Зачем вам оружие? – он указал на оттопырившийся нагрудный карман.

– Это не оружие. Это вечное перо.

– Выложите на стол имеющиеся при вас предметы.

Ключи от машины, вечное перо, зажигалка… Я выложил все это перед дежурным. «Магнум» под мышкой жег кожу. Чем я мог вызвать подозрение?

Затрещал телефон.

Не спуская с меня внимательных глаз, дежурный поднял трубку.

– Сопровождение?

Брови его взметнулись вверх, он спросил меня:

– Почему вы без сопровождения?

– Я журналист. Привык обходиться без свиты. Меня курирует инженер Формен.

– Личная инициатива, – выдохнул в трубку дежурный, и я не стал поправлять его, поскольку он улыбнулся.

Повесив трубку, дежурный долго смотрел на меня, потом, наконец, сказал:

– Инженер Формен ждет вас.

Мне показалось, он подмигнул. Нет, конечно, мне это только показалось. Инженер Формен не мог ждать меня. Инженер Формен должен был находиться далеко от этого места. И дежурный не мог мне подмигнуть.

Но в проеме двойных дверей, ведущих в кабинет Формена, я ослабил удерживающий кобуру ремень, затем толкнул дверь и представился:

– Симон Ла Пар…

Эти слова оказались лишними.

Прямо передо мной, за столом, положив руку на пистолет («У тебя добрые руки…»), презрительно щурясь, сидел… инженер Нил Формен! Широкая, окованная медными пластинами дверь за его спиной, несомненно, вела в сейф. И она была приоткрыта.

Упущение?

Ловушка?..

– Ну? – грубо спросил инженер Формен. – Что означает ваша комедия?

Он дал мне пятнадцать секунд, ровно столько потребовалось ему на то, чтобы задать вопрос, и мне этих секунд хватило. Я выхватил «магнум» и выстрелил прямо в живые, еще так недавно касавшиеся тела Джой шевелящиеся губы Нила Формена.

И бросился к сейфу.

Сирена взвыла в момент выстрела – автоматика, как всегда, опережала людей. Когда я прыгнул в проем двери сейфа, дежурный, стоявший в углу, только еще поворачивался. Я дважды выстрелил ему в спину и захлопнул за собой обшитую медными пластинами дверь.

Стальная комната. Со стальными стенами и потолком. Отсюда не то что машину, – мышь нельзя было увести. И сомневаюсь, могли ли вообще двигаться те конструкции, что возвышались посреди сейфа – две огромные, выше человеческого роста, капсулы, лишенные как колес, так и крыльев.

– Мы вас видим, – раздался резкий голос. – Бросьте оружие, откройте сейф!

Другой голос, явно обращенный к сотрудникам, торопливо произнес:

– Снимите электронный пост!

Я ухмыльнулся. Я не завидовал человеку, купленному Филом Номменом. Энергичный допрос – малое удовольствие. Но это были их проблемы. Я шагнул к капсулам.

– Машины под напряжением, – услышал я все тот же голос.

Под напряжением… Будто у меня был другой выход…

«Зеро» – так было начертано на ближайшей капсуле. Вторая была номерной, на ней красовалась жирная единица. Доверившись интуиции, я выбрал «зеро».

«Трэвел»… – почему-то вспомнил я. – «Путешествие…»

Влезая в капсулу (все это время где-то рядом злобно и надсадно выли сирены), я ткнулся головой в тумблер. В капсуле вспыхнул свет. Никаких приборов. Одна только рукоять прямо передо мной, чем-то похожая на штурвал самолета.

Мне нечего было терять.

Я схватил эту рукоять и медленно повел на себя.

Низкое гудение… Лампа над головой потускнела… Я обрадовался: источник энергии был автономным.

Гудение усилилось.

Я глянул в крошечный, находящийся прямо напротив моего лица иллюминатор, но за чудовищно толстым кварцевым стеклом ничего не увидел. Перед глазами, отливая всеми цветами радуги, плясала смутная дымная полумгла, а потом сразу, прямо под сердце, ударила боль.

Она была короткой и жестокой и заставила меня закричать. Но и вопя от боли, я торжествовал. Ведь даже Джек Берримен, кажется, не верил в то, что машину Парка можно угнать. А я сделал это.

Загрузка...