Записная книжка комиссара

И вот мы снова в своей армии. Теплые встречи, бесконечные рассказы в землянках, выступления с докладами о Тихвинской операции в частях армии… Алеховщина на Свири, где расположен штаб и политотдел Седьмой Отдельной армии, почти не изменилась. Те же извилистые ходы сообщений, те же не смолкающие ни днем, ни ночью орудийные раскаты и внезапно возникающие над головой — то шелестящие, то воющие — звуки низко летящих снарядов, и рвущийся треск то дальних, то близких пулеметных очередей… И тот же спокойный и уверенный стрекот многочисленных аппаратов связи в штабных землянках, так же не прерывающийся ни днем, ни ночью, как и неустанно звенящие звуки морзянки… И совсем мирный гул типографских машин нашей армейской редакции, зарывшейся в мерзлую, заснеженную землю где-то здесь, неподалеку… Пожалуй, прибавились новые глубокие воронки на берегу Свири, чуть прикрытые чистым снегом, — мрачные следы вражеских бомбежек, унесших уже немало жизней мужественных и скромных фронтовых штабников…

Мы — трое «тихвинцев», — Томзов, Безручко и я, получили новые назначения (и по еще одной «шпале» в петлице, стали старшими батальонными комиссарами). Теперь мы — инспекторы политотдела армии по общевойсковым частям, артиллерии и авиации. Инспектором по частям ВВС назначен, конечно, я, не зря с первого дня войны не расстаюсь с авиационной формой.

Теперь в Алеховщине, в политотдельской землянке, мы встречаемся редко-редко… Записная книжка пестрит заметками о непрерывных полетах по фронтовым аэродромам, о встречах с бомбардировщиками и истребителями, об их боевой готовности, о героизме и самоотверженности, о бесчисленных потерях друзей.

26 января 1942 года нас всех неожиданно вызвали в Алеховщину, — здесь уже все «тихвинцы», — в штабной землянке состоится вручение орденов и медалей.

Через несколько дней почти весь номер армейской газеты «Во славу Родины» (29.1.1942 г.) был посвящен «тихвинцам». Передовая статья «Слава героям!», целая страница под «шапкой»: «Слава бесстрашным! Им вручены ордена Советского Союза».

Нам было особенно приятно, что от имени Президиума Верховного Совета СССР ордена и медали вручал наш друг и соратник с первого дня войны, обаятельный человек Василий Михайлович Шаров — бригадный комиссар, начальник политотдела армии.

На рассвете следующего дня я улетел на самый дальний наш аэродром. Самолет взял курс на юго-восток, и через несколько часов болтанки опустился на огромном поле у небольшого городка, где мне никогда ранее не приходилось бывать. Здесь в боевой готовности стояли бомбардировщики дальнего действия, и командир и комиссар полка находились тут же, провожая на очередное боевое задание своих летчиков.

Фронт был далеко, здесь как будто глубокий тыл, маленький городок на замерзшей реке раскинулся в тишине и покое среди глубоких снегов. Но аэродром жил напряженной жизнью… Трудно сравнивать самолеты тех лет с сегодняшними могучими машинами сверхзвуковых скоростей, с их ракетным вооружением… Но по тем временам наши дальние бомбардировщики, со скоростью не более 400 км в час, в умелых руках были грозными для врага. Мужество, презрение к смерти во имя победы над фашизмом, замечательное мастерство творили чудеса. Бомбардировщики совершали боевые вылеты в дальние тылы противника и уже в 1941 году долетали до самой Германии и бомбили ее города.

«Тихвин — это прелюдия», — записано в моей фронтовой записной книжке в декабре 1941 года. Прелюдия к будущей симфонии Победы… Здесь, у летчиков-дальнебомбардировщиков в январе 1942 года я уже видел крылья Победы!

1941–1971.