Глава 5

– Эх, Ворона, – Мирон треплет меня по голове немного отечески. – Такая большая девочка, а веришь в сказки.

Я беззлобно отталкиваю его руку, качая головой. Разревелась, как идиотка, на простецкой мелодраме про Золушку. Наивно, наверное, но в глубине души я действительно верю, что такие истории происходят в реальности.

– Ладно, – Мирон бросает взгляд на часы. – Мне надо двигать, чтобы не опоздать. Возьми такси, не таскайся одна по городу.

Мирон убегает в сторону железнодорожной станции, у него ночная смена, а я не спеша топаю по дороге. Обойдусь без такси, лишних денег нет, и так вон в кино сходили.

Вечером прохладно, я ежусь, потому что легко одета, быстрым шагом иду в сторону дома, потирая руками плечи.

На пятачке возле универсама как всегда народ, стойкий запах алкоголя, смех, разговоры. Обхожу стоящую на пути компанию, когда чувствую захват. Резко обернувшись, вижу пьяного парня, он скалится, держа в другой руке бутылку пива. Только надрался он явно не им.

– Куда спешишь, красотка? – гогочет он. – Постой с нами.

– Руку отпустил, – говорю спокойно.

– Ох ты какая. А если нет?

– Отпусти по-хорошему.

Теперь они ржут все, обдавая меня неприятным алкогольным смрадом. Я инстинктивно сжимаю ладони в кулаки. Чему я научилась в детском доме – не давать себя в обиду. Никогда. Есть те, кому раз уступишь, и все, будешь ходить битым все время. Неважно, какого ты пола.

– Девушку отпустили, – слышу я в тот момент, когда в висках начинает стучать тяжелее, а тело напрягается, готовое к удару.

Компания оборачивается на звук мужского голоса, я тоже, поймав себя на мысли: голос с акцентом. Безумие приближаться к таким парням, если ты другой национальности. Просто безумие.

Но он не боится, стоит чуть в стороне, позади крутая дорогая тачка, руки в карманах, полы модного пиджака распахнуты.

«Уходи», – шепчу я одними губами, они размажут его прямо по красивой машине. На мгновенье мы встречаемся взглядами, и мне кажется, он слышит мои слова. Усмехается вдруг, снова обращаясь к парням, которые так и стоят гурьбой.

– Разойдемся по-хорошему? Отпускаете девушку, и мы уезжаем, или я звоню, куда надо, и у вас всех будут крупные неприятности.

Я почему-то верю, что он может это устроить. На каком-то бессознательном уровне чувствую исходящую от него власть, из той, что несет в себе угрозу. Парни, кажется, тоже чувствуют, потому что в следующее мгновенье захват с моей руки уходит, и меня толкают в спину со словами:

– Забирай.

Я не ожидаю подобного, спотыкаюсь и лечу коленями на землю, в последний момент меня подхватывают сильные руки. Он высокий, несмотря даже на то, что я не маленькая, когда поднимаюсь, оказывается, что достаю ему макушкой только до ключиц.

– Садись в машину, – он открывает дверцу, и я бездумно ныряю в пахнущий кожей и ароматизатором салон. – Куда тебя отвезти? – спрашивает мужчина, когда машина трогается с места, и мы удаляемся от пятака с пьяными.

Я называю адрес, мужчина кивает. Я рассматриваю его исподволь, стараясь делать это незаметно. Он красивый: восточный тип, черты лица мягкие, мужчина кажется добрым, хотя я сама только вот думала об угрозе. Внешность обманчива, наверное. Но по отношению к себе я не чувствую опасности. Он бросает на меня взгляд и усмехается, отворачиваясь. Я резко перевожу взгляд в окно, краснея.

– Как тебя зовут?

– Даша.

– А ты не знаешь, Даша, что по вечерам не стоит ходить одной?

– Знаю, но иногда приходится. А как вас зовут? – смелею я. Мужчина бросает еще один взгляд. Он старше меня лет на десять, но такая разница сейчас не смущает меня. Мне нравится смотреть на него, в нем есть что-то притягательное.

– Лука, – коротко отвечает мужчина, сворачивая в мой двор и тормозя у первого подъезда.

Я неловко бормочу благодарность, отстегивая ремень безопасности. Он слушает молча, с непроницаемым видом. И я понимаю: глупо тянуть время. Если бы этот мужчина хотел, он бы попросил мой номер. Он просто не бросил в беде девушку, но это совершенно ничего не значит.

Я вылезаю из машины и иду в сторону подъезда. Думаю: если обернусь, а он не уехал, значит, я ему понравилась. Глупость какая, если вдуматься. Но когда открываю подъездную дверь и смотрю назад, машина Луки все еще стоит на месте. Окно открыто, и он делает мне знак рукой, вроде прощается. Я отвечаю и захожу в подъезд. Прижимаюсь спиной к холодной металлической двери. Он не уехал, не уехал! Но это, к сожалению, тоже ничего не значит.


Я сама не заметила, как вышла из Веденеево к Малахово. Отсюда по лесу до дома Кристины рукой подать, минут десять, не больше. Только что я там забыла?

Ноги сами вынесли к тому же месту, сейчас тут были люди: парочка гуляла вдоль озера. Я прошла на тот же спуск, что ночью, осмотрелась. Убийца был правее, в этом я уверена. Прошла в ту сторону, всматриваясь в траву. Она была изрядно примята, наверняка натоптали уже немало, следственный отдел, зеваки. Даже если были какие-то следы, уже ничего не обнаружить.

Не спеша я направилась в сторону дома. Тот, кто убил Кристину, готовился. Он знал, что она уйдет в ту ночь из дома, ждал ее. Возможно, у них даже была договоренность о встрече. Кто-то из ее любовников? Сложно сейчас сказать, я о них толком ничего не знаю. Но, судя по всему, избирательностью девушка не страдала, могла связаться с кем-то, с кем лучше не иметь дел.

Толстая женщина во дворе дома развешивала белье на веревку. Я без труда узнала в ней мать Кристины. В соседнем дворе сидела женщина лет шестидесяти, с книгой в руках, но как только я появилась, читать перестала.

– Добрый день, – кивнула я, приблизившись к калитке, толстуха посмотрела с подозрением. – Можем мы с вами поговорить?

– О чем еще? – буркнула недовольно. Хотя вопрос: такие, как она, довольны бывают?

– Я подруга вашей дочери, – соврала я, женщина смерила меня быстрым презрительным взглядом.

– И чего тебе надо?

– Может, в доме поговорим? – предложила я, потому что соседка уже откровенно вытягивала шею, прислушиваясь.

– Белье я вешаю… Ладно, заходи.

Она бросила полотенце обратно в таз и вытерла руки о подол затертого платья. Дом был простенький, старый. Узкие сени, следом за ними кухня-столовая, проход в другую комнату загорожен занавеской.

– И чего тебе надо, подруга? – спросила женщина.

– Вас как зовут?

– Валентина Михайловна.

– Я просто узнала о Кристине… Она ведь хорошо плавала, разве нет?

Женщина быстро провела рукой по лицу.

– Да она под наркотиками была. Чумная, в голове ветер. Всегда такая, с детства, говорила ее отцу – толку не будет с девки, а он все старался, в плавание отдал, школу хорошую. Все деньги на нее спускал, а в итоге что? Выросла, не приведи господи. Она ведь мне не родная. Мать ее померла в родах, Матвей один воспитывал, а я пожалела его, дура была слезливая, вот и горбатилась потом на них всю жизнь. Своих детей не родила, все с ними возилась.

– А ее отец где?

– Где, – фыркнула женщина зло, – вон в комнате. Он на смене был, как узнал, сразу сюда, пьет без продыху, а я всем заниматься должна, выходит.

Женщина брезгливо сплюнула в сторону, потом спросила:

– А ты чего пришла-то?

– Просто не верится в случившееся…

– А мне, знаешь, очень верится. Она как жила? Спала со всеми подряд, то пьяная, то под дрянью какой вернется. А здесь, на даче, за ней вовсе никакого досмотра не было бы. Да и так не смотрела я уже, сколько можно? Я ей давно сказала: в подоле принесешь, на меня не рассчитывай. На отца не погляжу, выгоню взашей. А толку? Она ничего не слышала. У нее только одно место работало, прости господи нас грешных, – женщина стала мелко креститься, глядя в угол, где под потолком висела большая икона Христа.

– Кристина не говорила, куда собиралась в тот вечер? – спросила я, когда женщина вернула взгляд ко мне.

– Она никогда не говорила. Я ее запереть хотела, потому что сил уже не хватало, а она, стервоза, в окно вылезла, побежала к озеру. Откуда ж я знала, что она купаться полезет? Май на дворе, вода холодная еще. Но она всегда чумная была, упокой господи ее душу, – женщина снова начала креститься, а я поняла, что ничего путного не услышу. Слишком большой багаж обид у мачехи к падчерице. Но одно ясно: она, кажется, не сомневается в том, что Кристина погибла сама.

– Какие-то вещи ее остались здесь? – спросила я, вставая.

– Нет, ну шмотки остались, она много с собой притащила, переодевалась по сто раз на дню. Мы же только приехали из города, два дня тут всего и пробыли… И то, она появилась только под ночь в первый день…

Разговор оставил тягостное впечатление. Женщина не вернулась к своим делам с бельем, тяжело села на стул и уставилась в окно.

Соседка все еще была на своем месте, покосившись в сторону двери, я прошла за калитку. Поговорить с соседями, наверное, можно, но вряд ли это будет иметь смысл. Общее я уже знаю, а здесь семья только два дня, так что вряд ли известны подробности. И все-таки спросила женщину, продолжавшую за мной наблюдать:

– Добрый день, скажите, а следователь вас опрашивал?

Она тут же поднялась, посеменила к забору, бросив взгляд в сторону соседского дома.

– Конечно. Мы же соседи. Но рассказывать-то нечего… Собачились они всегда, – понизила голос женщина, – и положа руку на сердце, Валю я понимаю. Кристина та еще оторва… была. Тут все матери только и молились, чтобы сыновья с ней не связались. Но она не шибко-то на них смотрела, ей кого поинтереснее подавай…

– Друзья у нее тут были?

– Нет, говорю же, сама никто, а вид делала, что голубых кровей… Хотя вот, говорят, – женщина еще больше голос понизила, косясь в сторону дома Мишиных. – Ее на машине подвозил Тихонов. Он мужик молодой, около тридцати, в прошлом году купили дачу у нас, в этом вот с ребенком приехали, только родился. Конечно, ничего такого в этом нет, подвозил и подвозил, просто Кристинку тут знают, жене донесли, скандал вышел. Вот такие дела, – женщина поджала губы, словно поняв, что натрепала много всего незнакомому человеку.

– Спасибо, – кивнула я и, попрощавшись, пошла в сторону деревни.

Шла, глядя под ноги, напомнила себе, что меня это все не касается. Черт же дернул Давида именно меня послать к Резо. Мелькнула непрошенная мысль: потому что доверяет. Глупость, конечно, – отмахнулась от нее я. Узнать местоположение парня наверняка не сложно.

Непонятно только, почему было просто в квартире городской не запереться. Хотя здесь отстреливаться проще. Это была шуточная мысль, конечно же. И все-таки обеспокоенность Давида наводила на мысли. Может ли он знать что-то, чего не знаю я и Резо? Что такого было в девочке Кристине, что один из влиятельных людей города так обеспокоился?

В деревне я уже засветилась, так что скрываться смысла не было. Народу собралось уже порядочно, погода позволяла, многие торчали на улице. У дома неподалеку, опершись на забор, стоял алкоголик.

– Олег, – зазывно звал он, – Олег, выйди. Тихонов!

Я замедлила шаг, на крыльце показался симпатичный мужчина, шикнул на мужика.

– Дочь спит, чего разорался! – ругнулся негромко.

– Дай в долг двести рублей.

– Ты еще прошлый долг не вернул.

– Завтра я трезветь, заказ дали, на работу надо. Дай, а?

Олег полез в карман, вытащил две смятые купюры и протянул мужику.

– Вот спасибо, добрый ты человек, дай бог тебе здоровья.

Мужик засеменил в сторону магазина, Олег проводил его взглядом и уперся им в меня. Нахмурился, видимо, из-за того, что, не знал, и мое внимание показалось странным.

– Можно поговорить с вами? – подошла я к забору и встала на место алкаша.

– О чем? – нахмурился он еще больше.

– Говорят, вы подвозили погибшую девушку, Кристину Мишину?

Мужчине вопрос не понравился, он выдохнул, кидая взгляды по сторонам.

– А вы кто вообще?

– Я из следственного отдела.

– Ну подвозил. Что в этом такого? Она поздно приехала, шла по трассе, мне не жалко… Тем более оказалось, нам в одну деревню. Откуда я мог знать, какие о ней слухи ходят… – он притормозил, а я заметила:

– О ее легком поведении я в курсе.

– Ну вот. Ничего такого не было. Улыбалась, болтала… Кто-то из соседей увидел, донес жене. Сволочи… Им лишь бы посудачить.

– Где вы ее высадили?

– У магазина. Больше я ее не видел ни разу.

– Она ни с кем по телефону не говорила при вас?

Олег задумался, а потом нахмурился.

– А почему вы спрашиваете? Вы думаете, она могла не сама…

Мужчина не закончил, занервничал еще больше, и только тот факт, что я вроде как из следственного отдела, не дал ему развернуться и уйти прямо по середине разговора.

– Мы должны проработать все версии, – ответила я, – но, скорее всего, она просто утонула.

Это мужчину немного успокоило. Кивнув, он сказал:

– Да, звонили ей. Как раз мы подъезжали к магазину.

– Не помните разговор?

– Точно нет. Она сказала, что уже возле дома и волноваться не о чем. – Он еще подумал. – Мне кажется, говорила с мужчиной. И его слова ей не понравились, потому что, когда она вылезала, сказала что-то вроде: ты нагнетаешь обстановку, – дальше я не слышал.

– Это когда было?

– Да за день до того, как… Вечером я ее подвозил, а следующей ночью она утонула.

– Спасибо, – я задумчиво попрощалась и отправилась на выход, к трассе.

Загрузка...