Защитники Шаннары

Защитники Шаннары – 3

1

Ни один из часовых Федерации не удостоил более мимолётного взгляда паломника в сером, пока тот прокладывал путь мимо отдельно стоящих башен, окаймляющих дорогу к восточным вратам Аришейга. Никто из занимавших башни и способных поглядеть вниз на прохожих; никто из размещающихся по бокам самих ворот, вооружённых и готовых к действиям по защите города на случай объявившейся угрозы. Даже ни один из тех, кто стоял наверху стен, приглядывая за подступами, всех из которых располагали продолжительным отрезком времени и явной возможностью приметить его.

Он был недостоин их внимания.

Он был в лохмотьях и весь в поту, и пускай он шёл довольно твёрдо, вокруг него витало чувство усталости, которое подтверждало видимые проявления. Остальные путники легко миновали его, и ни один из них также не уделил ему более мгновения своего внимания. Пилигрим был в капюшоне, поэтому нельзя было разглядеть его лицо внутри теней одеяния — не постаравшись при этом, а никто не ощутил подобной тяги. Он был просто очередным посетителем столичного города Федерации, очередным посетителем, пришедшем лицезреть наиболее поразительные строения, возведённые за последние пятьдесят лет.

Город Аришейг часто и правда поражал мужчин и женщин Четырёх Земель. Перестроенный после того, как демоны из Запрета сожгли его до основания, он был не менее внушительным. Сконструированный, чтобы выдержать любое нападение против себя — будь то демоны или драконы или ещё более страшные твари — Аришейг стал крепостью, бросавшей вызов всем противникам. Его стены вздымались под сотню метров и были прочней шеренги плотного строя копейщиков со щитами. Их бойницы усыпаны разрывателями и заряженными рельсовыми пушками, готовыми палить, и все они смонтированы на вращатели, точно и в широком секторе направляющими огонь. Воздушные корабли располагались на возвышенных посадочных площадках по четырём углам города, с флитами и шлюпками и других классификаций быстролётных аппаратов, легко доступные для Быстрого Реагирования — подразделения, сформированного в предшествующие годы, чтобы служить первой линией обороны против любого нападения на город.

Внутри внутренняя стена затеняла внешнюю, а за обоими кольцами жило и работало всё население за исключением тех, кто трудился на внешних фермах. Сейчас в Аришейге жило пять миллионов человек — и некоторые заявляли что это не предел. Даже громада армии Федерации расквартировывалась и тренировалась внутри этих стен. И прямо в их центре Башня Феникса — символ города Федерации, воскресшего из пепла былого — возвышалась над всем, поднимаясь более чем на тридцать этажей в облака. Её занимал Коалиционный Совет. Учреждение правительства Федерации, жилые апартаменты, лечебные центры, вспомогательные учебные заведения и хранилища с едой образовывали компаунд площадью более нескольких километров.

Всё это ожидало путника в сером одеянии, но он удерживал глаза на дороге впереди. Он уже знал, что находится внутри. Он проходил этим путём прежде.

Порыв движения в небе, сопровождаемый звуком растрачиваемой энергии диапсоновых кристаллов, вырывающейся из парсовых туб, привлёк его внимания и на секунду он замедлился. Фантомные Блики проревели над головой, наибыстрейшие воздушные корабли, выглядевшие словно предельно чернильные тени, пронёсшиеся мимо. Все глаза обратились к небу. Даже странник в сером помедлил.

Но только чтобы не вызывать внимания, решив двигаться, пока все остальные замерли.

У ворот он ожидал в очереди разрешения пройти. Остальные столпились перед ним, и он позволял им это. Терпение прежде всего, напомнил он себе. Когда настала его очередь проходить, он сделал это практически с неохотой, его одеяния тащились по полу, голова опущена.

Солдаты, оценивающие достоен ли посетитель, едва взглянули на него. – Имя? – Сказал один.

- Рашка. – Его голос был столь же уставшим как и внешность.

- Место жительства?

- Я из Стёрна.

- Дело?

Секундная заминка. – Мне требуется медицинская помощь.

Теперь солдат поднял взгляд. – Какого рода медицинская помощь?

- Операция, восстанавливающая плоть, повреждённую в огне. Мне необходимо восстановиться.

Другой солдат шагнул вперёд, присоединяясь к первому. – Оба пытливо осматривали его. – Где вы обожглись? – Спросил новый человек.

- Лицо.

Солдаты обменялись взглядами, - покажите, - сказал первый.

Пилигрим засомневался. – Я бы не советовал.

- Приятель, мы солдаты, - сказал второй. – Виденное нами превратило бы твои внутренности в желе. Позволь нам судить, что мы можем или не можем вынести.

Долгая тишина. – Как пожелаете.

Он слегка приподнял голову и оттянул капюшон. Лица солдат приобрели цвет пепла. Люди вокруг них вздохнули и отстранились. Одна женщина отвернулась и исторгла рвоту. Пилигрим стоял без движения с обнажённым лицом и головой, его глаза — или один оставшихся глаз — уставились на солдата, который заявлял, что видел всё самое худшее.

- Довольно, - сказал солдат, покачивая головой в смятении. – Накройся.

Пилигрим сделал это, вновь приняв слегка согбенное положение, чтобы лицо опять спряталось в тенях капюшона.

Говоривший сделал глубокий вздох. Он даже не потрудился взглянуть на своего товарища. – Если здесь тебе и могут помочь, это превосходит любую форму исцеления, с которыми я знаком. Теперь ступай и ищи, если сможешь.

Паломник пошёл дальше, внутрь теней ворот, в толчею на улицах. Его преследовало бормотание и выкрики, ругательства и обереги. Всем было не по себе от увиденного.

Как и хотел пилигрим.

Когда открылась дверь в его магазин и через неё прошёл паломник, старик, владеющий магазином и единственный обитатель, поднял взгляд на манер солдат у ворот, но быстрее них пересмотрел уровень своего интереса. Пилигрим был не тем, кем себя выдавал; владелец сразу же это распознал. В его деле он общался с людьми, чей специализацией были обман и уловки, и эта ему была известна. Поэтому инстинкты, отточенные на тысячах таких встреч, не позволили ему быть застигнутым врасплох.

Кошмар в сером приблизился к прилавку и остановился. Он не поднял взгляда. Он не поднёс лицо к свету. – То, что я заказывал, у тебя?

- Да, - ответил старик. – Хочешь получить сейчас?

- Через минуту. Скажи мне, намного ли улучшились твои дела после отъезда из Стёрна? Разве в Аришейге не лучше?

Вопрос казался безобидным, но ни один вопрос от этого человека таковым не являлся. – Я доволен.

- Ты торгуешь столь многими чудесными вещицами. Должно быть намного легче находить их здесь, в таком большом городе.

- Легче, да.

- И ты помнишь, что это я направил тебя сюда? Я же сказал тебе покинуть Стёрн до печальных событий с участием Красной Резни? Помнишь это?

- Едва ли можно забыть. И я всегда буду благодарен.

- Возможностей предостаточно?

- Именно так.

- Но где большие возможности, там и большие соблазны. Обнаруживаются возможности — возможности, требующие когда-то считавшимися немыслимых действий. Какая разница, если ты пойдёшь на небольшое предательство, когда это приведёт к приобретению значительного состояния?

Старик похолодел. – В подобных действиях мало смысла, если ты будешь мертвецом. Гораздо лучше оставаться верным тем, кто верен тебе.

Пилигрим тихонько засмеялся. – Я так и знал, что ты это скажешь.

- Есть какая-то причина полагать, что я обманул тебя?

- Никаких. Я спрашиваю только для самоуспокоения. Если бы ты лгал, я увидел бы это в твоих глазах. Почему бы тебе не показать, что там у тебя для меня?

Старик отвёл путника в заднюю часть своего магазина. Это заведение во многом было таким же, какое у него было в Стёрне — небольшим, тесным и обшарпанным, наполненным всякой всячиной — местом, где отсутствовал видимый порядок или цель для всех кроме него самого. Он всё ещё в основном предоставлял информацию и доступ, хотя тут и там — и для своих лучших клиентов — он также предоставлял припасы. Именно это он проделал для этого мужчины, этого монстра.

Подсобка магазина очень походила на переднюю часть, хотя была настолько переполнена коробками и ящиками, что практически не оставалось свободного места. Эти двое едва нашли пространство для манёвра, когда старик нажал на пружинную панель, спрятанную в задней стене ложного ящика, и достал наряды, висевшие внутри.

- Можешь примерить их здесь, если хочешь, - предложил он.

Странник поднял голову достаточно, чтобы явить свои искажённые черты. Старик содрогнулся внутри, но смог не показать свой ужас. – Оригинальная маскировка, - выдавил он.

Тонкий смешок. – Не то чтобы маскировка. Скорее изменение плоти, крови и костей посредством тщательного приложения магии. Мне хотелось выглядеть определённым образом и я нашёл для этого способ. Я не стал рисковать обнаружением.

Держатель магазина одобрительно кивнул. – Очень умно.

- Мне понадобится ванна с горячей водой, полотенца и зеркало. – Лицо пилигрима снова опустилось в тень. – Можешь предоставить мне это?

Старик поманил. – Мои покои за следующей дверью. Пойдём.

Они вышли. Старик запер дверь в своё заведение за собой, затем прошёл десяток шагов к другой двери. Лестница привела их в коридор наверху. Его оказалась вторая дверь слева. Он отпер её и они вошли. Оказавшись внутри, он начал запирать за ними дверь, но путник остановил его.

- Возвращайся в свой магазин и жди меня там. Оставь ключ от этих комнат. Я запру, когда закончу, и верну ключ перед отбытием.

Кивнув, старик исполнил приказанное. Никогда и не возникало никаких сомнений, чтобы поступить иначе. Он вышел из апартаментов, спустился обратно по лестнице и возвратился в магазин. Он провёл несколько минут, закрывая свой тайник в подсобке и запечатывая ложную стенку ящика. Затем он ждал, занимая себя внесением в каталог стоимости своих услуг и наблюдая за часами на стене, медленно тикающими к новому часу. Он не боялся этого человека, но остерегался его. Не было важно, что он никогда не предаст его. Если тот даже заподозрит это, ему конец. Таких как он нельзя предугадать. Ему станет легче, когда с этим делом будет покончено.

Далее ему не пришлось ждать долго. Приблизительно тридцать минут спустя дверь магазина раскрылась. Вошедший человек был облачен в чёрные одеяния достойного качества, с серебряной вышивкой по краям рукавов. К грудному участку у сердца была пришита нашивка — хорошо известная инсигния во всех Четырёх Землях. Она называлась Эйлт Друин и изображала образ руки, протягивающей горящий факел. Её можно было обнаружить на робах всех членов Четвёртого Ордена друидов.

Лицо путника снова изменилось; теперь он был кем-то совершенно иным. Владелец магазин не знал этого человека и считал, что лучше бы ему забыть его прямо сейчас. Будет лучше, если он заберёт с собой в могилу даже воспоминание об этом лице.

- Ваше превосходительство, - вместо чего сказал он. – Я всегда ваш слуга.

Другой не ответил, лишь вручил обратно ключ от покоев лавочника. Старик взял его и убрал в карман. Человек, притворяющийся друидом, затем вручил ему пригоршню кредитов — гораздо больше чем торговец ожидал за свои услуги.

- Запомни это, - сказал мужчина. – Я всегда вознаграждаю тех, кто хорошо мне служит, и я всегда выясняю, если они этого не делают.

Затем он развернулся и прошёл через дверь, его чёрная роба друидов взметнулась за ним. Старик прошёл к двери и понаблюдал за его уходом. Даже после исчезновения странника он ждал практически час, чтобы увериться. Затем он закрыл магазин и вернулся в апартаменты. Оказавшись там, он сосчитал уплаченные ему кредиты и поклялся, что больше никогда этого не сделает.

Но он лгал сам себе; он всегда будет делать то, что скажет ему этот человек.

Потому что никогда не является хорошей идеей говорить нет Арканнену Раю.

2

Льюфар Рай находилась на парапетах внутренних стен Паранора, глядя на мили и мили глухих лесов, окружавших Цитадель Друидов. Она изучала изумрудный полог с напряжённой концентрацией, как будто могла обнаружить что-то скрытое. Затем, оттолкнувшись от стен, она пустилась в блуждания по парапетам, глядя на свои ноги во время ходьбы, гадая, куда же она движется — не конкретно сейчас, конечно же, но в более широком смысле своей жизни. Она оставалась неопределившийся даже спустя годы исканий. Целый год жизни она провела в Параноре.

Паксон привёл её в Паранор после того, как они пожили некоторое время вместе в Вэйфорде — неожиданно возникший союз с немалыми опасениями с её стороны. Она всё ещё могла воспроизвести ночь, в которую он возник на её пороге вслед пятилетнему отсутствию. Он выглядел таким отчаявшимся, таким потерянным, что у неё разрывалось сердце. В то время она была убеждена, что он никогда не вернётся — что он избрал иной путь, нежели тот, как она представляла, будто они пройдут вместе, и она ничего не могла поделать на это счёт. Поэтому для неё стало потрясением, что он нашёл дорогу назад.

Потрясением, которое поубавившись, вызывало бы подозрения, сожаления и глубокую неопределённость.

Но она впустила его. Её чувства к нему всё ещё были сильны достаточно, чтобы она не была готова отринуть его, поэтому она впустила его в дом и в свою жизнь меньше чем за неделю. Он был травмирован, понимала Льюфар, и ему нужно было время восстановиться. Он покинул орден друидов. Он раздумывал об отказе от своего звания Клинка Верховного Друида. Случившееся с ним при столкновении с колдуном Арканненом в городе Стёрне и последующее, когда он искал — и нашёл — странного мальчика, наследующего песнь желаний, сломило его. Он всё ещё был Паксоном, но пустым и бесцельным, и он верил, что она может быть настоящим севером, который может вывести его из чащи.

Обретённая ими любовь возрастала медленно, но уверенно. Семена были засеяны даже до его возвращения. Подобно цветам, посаженным в плодородную почву, любовь проклюнулась и расцвела чем-то удивительным. Она сомневалась в этом какое-то время, опасаясь подобных чудес, но в конце концов с готовностью отдалась этому. Он хотел её; он нуждался в ней. С ней он был там, где ему и полагалось быть. Она ощущала это в его словах и действиях. Но долго ли продлится это? Она не была уверена. Она только знала, что это стоит выяснить.

Затем, возможно это было неизбежно, когда он полностью возвратился из состояния мрачной неопределённости, Паксон решил возвратиться в Паранор. Вероятно только на время, может быть уже никогда не будучи Клинком, но там была Хрисаллин, а он не мог позволить сестре и дольше обходиться без себя. Он боялся за неё. Она была уязвима без его успокаивающего присутствия — что орден друидов мог попытаться обратить себе на пользу.

Конечно, дело в её голосе. Могущества её голоса было достаточно, чтобы уничтожить кого-то настолько сильного как ведьма Мика — теперь появилась магия, которую друиды были бы рады прибрать к рукам! Если бы Хрисаллин удалось убедить использовать это ради их целей…

Но конечно же это было не так просто. Хрис пережила срыв во время битвы с Микой и все её воспоминания о случившемся были заблокированы. Она и понятия не имела, что обладает этой силой, не догадывалась, что унаследовала легендарную песнь желаний от своих предков Омсфордов.

Льюфар повернулась, отворачиваясь от леса к южному двору, где процветали сады. Хрисаллин сидела посреди изобилия цветов и ароматов с закрытыми глазами и свободно опущенными руками на колени, медитируя. Это Льюфар научила её этой технике.

Пока Льюфар наблюдала за сестрой Паксона, она приметила её неподвижность, её спокойствие. И её мысли возвратились к собственному недостатку того и другого.

Было сложным решением отправиться с Паксоном на север, тем не менее она это сделала. Она ценила свою независимость в Вэйфорде, где были её дом и друзья, но ничто из этого не было столь важно для неё как Паксон. Он сказал ей, что поймёт, если она выберет остаться. Он возвращался бы с визитами, обещал Паксон, если б она решила остаться. Но он должен уйти какой бы ни был её выбор, потому что боялся за сестру и не мог вынести мысли лишиться её вновь.

Таким образом Льюфар решилась, отправившись дорогой, что удержит их вместе, веря, что их совместное время ещё не исчерпало себя. Но она спрашивала о их совместном будущем, разыскивая довод подкрепить своё решение. Станет ли он её спутником жизни? Возьмёт ли на себя это обязательство прямо сейчас?

Он сказал, что возьмёт.

Поэтому решившись, они возвратились в Паранор, где обоих тепло принял Изатурин, Ард Рис Четвёртого Ордена Друидов. Возможно он притворялся, но она так не думала. Паксон воссоединился с сестрой и восстановился как Клинок Верховного Друида без увиливаний. Самой же Льюфар было предложено придерживаться любого курса обучения или действий, которые она пожелает. Это было всем, на что она могла надеяться.

Но что удивило её — и что в конечном счёте стало решающим — стала дружба, обретённая с Хрис.

Это стало неожиданной находкой. Поначалу эти двое кружили вокруг друг друга как настороженные кошки, ведь каждая знала, что другая занимает важное место в жизни Паксона, и всё же никто не хотел его уступать. Но после того как они оценили друг друга, Льюфар обнаружила влечение к Хрис куда более сильное, чем можно было бы ожидать, и их быстро связали узы. Отчасти оттого, что Хрисаллин заполняла пустоту. Так как обязанности Паксона уводили его из Паранора на всё большие промежутки времени, Льюфар обнаружила, что ей не достаёт той явной потребности в общении, которую он демонстрировал в ранние дни, а его сестра оказалась нежданной заменой. Но в основном из-за того, что Арканнен навечно травмировал их. Обе пострадали от его рук и разыскивали способы исцелиться.

Естественно, Хрисаллин не мало опасалась, когда Льюфар впервые раскрыла, что она дочь Арканнена Рая. Но какую бы неловкость это ни вызвало бы, это быстро ушло, когда Льюфар объяснила, что ей сделал отец в её ранние годы и как они отчуждались с тех самых пор. Тот факт, что Паксон избрал её спутницей жизни, послужил дальнейшим доказательством, что любые отношения между отцом и дочерью — за исключением неизбежного родства — уже давно исчезли.

Вдобавок Паксон жаждал, чтобы Льюфар с его сестрой были друзьями, и просил, чтобы Льюфар сделала всё возможное в помощи Хрис принять магию песни желаний. Так как она была дочерью своего отца, Льюфар могла обладать знанием и пониманием навыков Арканнена, что могло бы помочь Хрис развить собственное мастерство. Как никак, Паксон вернулся в Паранор, намереваясь раскрыть сестре правду о её сомнительном даре, и помочь ей пройти через сомнения и страх, которые могут быть рождены этим знанием. И Льюфар находилась в уникальном положении, чтобы помочь с этим.

Как только Хрисаллин преподнесли полную историю столкновения с Микой, Льюфар вызвалась предложить всю возможную помощь. Паксон нашёл друида, являвшегося опытным практиком ментальных проекций — формы магии, не так сильно отличавшейся от песни желаний — чтобы работать с Хрис над практическими аспектами овладения этой силой. Льюфар решила обучать Хрис тому, что она знала о развитии контроля над её эмоциональной и ментальной стабильностью — навыке, которому она научилась, когда её жизнь стала столь непредсказуемой. Она начала с медитаций несколько раз в день и задействовала режим сна и питания, который должен умерить любой стресс. Она помогала Хрис примириться с последствиями урона, причинённого Арканненом, расписывая свой собственный опыт. Она поощряла Хрис к длинным прогулкам, занятиям ремёслами и развлечениям, которые успокаивают разум, занимая её руки. Но в основном она стала доступным доверенным лицом.

Всё это вело к прорыву, на который они надеялись. Сейчас Хрисаллин Ли использовала свой дар регулярно и с всё возрастающим контролем, даже не смотря на факт своего продолжающегося обучения.

Льюфар постояла на стене мгновением дольше, изучая сестру Паксона, восхищаясь её тонкой фигурой, выправкой и красотой. Хрис не была больше неуклюжей молодой девушкой, какой была при её первой встрече с Арканненом Раем. Она уже три года как являлась женщиной, полностью выросшей и бесспорно поразительной, с классическими чертами, огромными голубыми глазами, вороново-чёрными волосами и слепящей улыбкой. Она обретала зрелось с прошествием каждого дня, и хоть Льюфар разумно считала себя привлекательной и более зрелой и опытной чем её друг, Льюфар знала, что она не ровня Хрис.

Как она могла быть, когда Хрисаллин Ли обладала таким безграничным потенциалом в качестве будущего члена ордена друидов?

Как будто прочитав её мысли, Хрис посмотрела на неё и помахала, взбираясь на ноги. Пришло время их прогулки.

Льюфар спустилась по лестнице во двор и постояла, ожидая подругу. В процессе она вернулась разумом к ранним временам, к Вэйфорду и её затворённому дому — к её жизни как торговка и утильщица. Тогда она была сама по себе, её прошлое являлось явной тайной для её знакомых, её будущее определялось в основном её работой. Она вспомнила, как училась быть самодостаточной, нуждающейся только в себе, чтобы чувствовать цельность.

И только этого и было достаточно, пока на её пороге не появилась эмоционально разбитая Хрисаллин Ли и всё переменилось в одно мгновение — потому что затем появился и Паксон.

Я люблю тебя, сказала она себе. Ей хотелось, чтобы она могла сказать ему это в лицо — но, как всегда, он был на миссии друидов вместо того чтобы быть здесь, подле неё.

Тяжело было быть вдали от него так часто. Стоит ли удивляться, что она не была так уверена в себе, как было когда-то? Здесь, в этой удалённой части Четырёх Земель, кем же она была на самом деле? Дочерью беглого колдуна, преследуемого всеми от друидов до солдат Федерации, эльфов и обитателей Пограничья, который сеял смерть и разрушения в таком масштабе, что затмевал целые армии? Спутником жизни противоречивого высокогорца, который считал своей судьбой противостояние и борьбу с её отцом? Близким компаноном молодой женщины, повелевающей древней магией? Всем этим? Было ли вообще здесь ей место, чужаку, которого на первый взгляд принимали, но который во взглядах и молчании других ощущал себя под постоянным вниманием?

У неё легион сомнений, но она удерживает их под строгим контролем, потому что знает внутри себя, что чем бы она ещё ни была, она всё ещё истинный север Паксона и ближайший друг Хрисаллин.

Последнее - смелое заявление. Разве не должна роль лучшего друга принадлежать её брату? Всё же Льюфар так не считала. Паксон отзывался высшему призванию в качестве Клинка Ард Рис, защитника ордена друидов. Его долг и обязательства не позволяли ему быть настолько физически и эмоционально близким с Хрис как было нужно. Не в том смысле, который Льюфар считала необходимым, и не в том, который требовался Хрис для исцеления. Льюфар может быть истинной путевой звездой для Паксона, но она также и скала, за которую цепляется Хрисаллин, стоит её наихудшим сомнениям всплыть на поверхность. Это являлось важной и страшной ответственностью для Льюфар, берущей всё на себя, но и приковывало её к Паранору, когда ей остро угрожали порывы сбежать домой.

В итоге она заставила себя улыбнуться с пришествием Хрис и поприветствовала её объятием.

Они миновали ворота и сошли на извилистые тропинки, уходившие вглубь окружающих Паранор Леса. Каждый день они совершали эту прогулку, обнаруживая дорогу к новым местам, исследуя мир за пределами Крепости — и предоставляя Хрис новые возможности попрактиковаться и испытать магию песни желаний. Сегодня был просто очередной день. Солнечный свет пестрил на их плечах и спинах, а мягкий ветерок омывал их лица. Всюду вокруг них пели птица, перелетая меж деревьев.

Однажды всё было не так. Однажды волки и призраки мёртвых рыскали по этим лесам. Тогда были столетия, когда Паранор пустовал, и те столетия, когда это было практически так. Орден друидов текущего размера не пережил падение Крепости во времена Повелителя Колдунов. Но призраки, волки и безмолвие ушли и теперь повсюду была жизнь.

- Ты беспокоишься о своём отце, не так ли? – Сказала Хрис Льюфар спустя долгие минуты молчания, удаливших их от темени стен. – Ты думаешь, что вскоре он появится.

Льюфар взглянула на неё. – Откуда тебе знать, что я не думаю о Паксоне?

Та ухмыльнулась. – Когда ты думаешь о Паксоне, у тебя другое выражение.

Льюфар покраснела. – Тогда я чересчур уж прозрачна. Да, я думаю о своём отце. Мои инстинкты предостерегают меня, что он выйдет на свет. Его история предполагает это, а я уверена, что он всё ещё хочет того же что и всегда — заполучить контроль над друидами и их магией. Он хочет признания и мощи, и он не успокоится, пока либо его цель не будет достигнута, либо его не убьют.

Они шли в тишине, Крепость теперь затерялась в переплетении деревьев позади них. – Я надеюсь, что Паксон в порядке, - тихонько проговорила Хрис.

Паксон отбыл в Аришейг два дня назад, ключевой член делегации друидов, чья задача найти точки соприкосновения между орденом и Федерацией. За исключением племенных фракций гномов затворников все оставшиеся народы начали укреплять отношения, которые могут переступить древние условные пределы, однажды разделившие их. Принятие одновременно магии и науки требовало, чтобы все лучше работали вместе и проводили меньше времени на акцентировании своих различий. Окончание Войны на Преккендорране и последующее поражение демонических орд, вырвавшихся из Запрета, оставили всех уставшими от сражений и стремящихся к миру.

Поэтому эта встреча между друидами и Федерацией была необходимым первым шагом к улучшению взаимоотношений, и Паксон Ли выступал лидером Стражи Друидов, которая будет выступать защитниками официальной делегации Паранора.

Отцу Льюфар хотелось бы расстроить такое событие, но он опасался Паксона, с которым он уже дважды сталкивался и проиграл. Арканнен не был глупцом; он поколебался бы выступать против высокогорца в третий раз. Кроме того никто не видел и не слышал о нём с той ночи, как он уничтожил Красную Резню и убил юную девушку друида Эвелин, прежде чем с ним справились. Большинство верило, что он залёг на дно и останется там. Пускай Льюфар и не была в их числе, она не хотела, чтобы Хрис думала иначе.

- Паксон будет в порядке, - сказала она. – Пойдём, давай сконцентрируемся на твоих уроках. Почему бы тебе сегодня не попробовать что-то новое со своей магией? Поглядим, сможешь ли ты найти иной способ заставить её сделать то, что тебе нужно.

Таким образом какое-то время Хрис пробовала различные техники, чтобы заставить магию ответить, как ей хотелось. Она понимала принципы её использования довольно хорошо. Концентрация и выдержанные усилия в её формировании давались сложнее. В основном, она боролась со своей неспособностью фокусироваться достаточно долго или применять воображение, чтобы добиться целей.

Этим утром она пыталась заставить цветы расцвести из всё ещё закрытых бутонов, в которых они зарождались. Довольно простая задача, и она проделывала это прежде. Но в этом случае она преуспела только в их увядании. Она пыталась снова и снова, и каждый раз терпела неудачу.

- Подожди минуту, - наконец сказала Льюфар, осознавая разочарование своей подруги. – Думаю, что ты подходишь к этому не с того направления. Заставить цветы расцвести для тебя не является чем-то особенным.

Хрисаллин выглядела озадаченной. – Что ты имеешь ввиду?

- Чтобы магия сработала, она должна проистекать сперва наперво и прежде всего из сердца. Её нужно соединить со своими чувствами, твоими желаниями. Отец однажды говорил мне, что магия отвечает лучше всего, когда питаемые ею эмоции сильнее всего. Поэтому постарайся сделать что-то, что на самом деле для тебя что-то значит. Ведь вот почему это называется песней желаний.

Они прошли немного дальше, Льюфар поглядела как в небе пара крошечных жёлтых вьюрков пролетает над ними. – Знаю, - сказала она. – Попытайся призвать тех вьюрков к тебе. Призови их своей магией.

Они остановились, когда Хрис начала тихо напевать, призывая магию изнутри. Она обнаружила музыку в своём разуме, импровизируя по воспоминаниям десятки различных птичьих трелей. Её голос сформировал призыв — серию мягких чириканий, за которой последовал свист. Она начала и прекратила, очевидно не будучи в состоянии решить, правильный ли она избрала подход, но вернулась к этому спустя секунды, начав вновь и сдерживая эмоции.

Она медленно стабилизировалась, и её песня разнеслась в воздухе, громкая и чёткая.

Льюфар не представляла, звучит ли Хрисаллин как настоящий вьюрок, но она не вмешивалась в старания своей подруги. Звуки были мелодичными и яркими в лесной тишине, и внезапно птицы вокруг начали отвечать.

- Хрис…, - сказала Льюфар, спешно осматриваясь вокруг.

По её спине пробежал холодок. Птицы летели на них отовсюду, паря в воздухе и приземляясь на близлежащие ветви, отвечая своим зовом, красочным и настойчивым. Сперва их было несколько, затем десятки, и наконец сотни. Льюфар нехотя дрогнула, когда некоторые пролетели опасно близко. Нападут ли они? Она взглянула на Хрис и обнаружила её в чём-то напоминающем транс, её глаза закрыты, а голова откинута назад, позволяя голосу импровизировать песнь.

- Хрисаллин! – Настоятельно прошептала она, желая, чтобы та увидела. – Гляди!

Другая девушка ответила, открывая глаза и обнаруживая сотни цветистых птиц, пролетающих мимо, мелькающих, порхающих и поющих. Её лицо засветилось от удовольствия. – Ох, Льюфар! – Выдохнула она, прекращая петь.

Мгновенно птицы растворились, разметавшись во всех направлениях, как только чары рухнули.

Льюфар начала смеяться. – Посмотри, что ты сделала! Духи!

Хрис возбуждённо обняла её. – Я просто пела по памяти, как птицы могут петь! Я вовсе не сильно и старалась. Я просто…отпустила.

Льюфар обняла в ответ. – Сейчас запомни, как ты сделала это. Запомни ощущения для следующего раза, когда будешь использовать магию. Сейчас ты совершила кое-что важное! Кое-что прекрасное. Я так рада за тебя!

Её подруга плакала, не в силах успокоиться, и Льюфар усадила её на лесной полог и обхватила руками. Это было не то что бы сложно, но каждое достижение приближало её к овладению магией.

Хрис наконец отстранилась, её лицо было влажным. – Я даже не уверена, что я сделала, Льюфар. Не знаю, могу ли я повторить это. Я без малейшего понятия, как может звучать вьюрок—

- Нет, Хрис, - резко прервала Льюфар. – Ты упускаешь суть! Не важно, как звучит вьюрок. Ты хотела призвать птиц к себе и смастерила песню, сделавшую это. Ты привела сотни! Твоя магия сделала больше, чем ты ожидала! Разве не видишь?

Они начали смеяться и наконец Хрисаллин согласно кивнула. – Вижу. Это хорошо, не так ли? Я призвала всех этих птиц. Я использовала магию, чтобы привлечь их ко мне. И я никому не навредила! Я не боялась, я не испытывала неуверенности. Я знала, что использую магию правильным образом.

Они снова обнялись и Льюфар прошептала: - Запомни этот день. Запомни, как он начался. Ты заставила магию работать, как тебе хочется, Хрис. И правда работать.

Затем она тоже заплакала.

После этого они прогуливались, но Хрис не хотела снова использовать магию прямо сейчас. По большей части они говорили о других способах, которыми её можно примененить. Хрис хотела попытаться призвать других существ, особенно бабочек, пускай она и не имела представления, как это сделать. Но призвав птиц без особого желания, она была уверена, что сможет проделать то же самое с бабочками. Или стрекозами. Или даже небольшими зверьками.

Льюфар считала, что ей стоит испробовать свои навыки в контроле элементов — земли, ветра, огня и воды. Из того что ей рассказывал Паксон, это являлось традиционным применением песни желаний, а Хрис стоит попытаться научиться тому, с чем справлялись её предки. Льюфар твёрдо верила, что Хрисаллин стоит пытаться превзойти свои предполагаемые лимиты. Почему бы не надавить на сопротивление, которое удерживало её столь долго? Почему бы не убедиться, что она раз и навсегда прорвала свои эмоциональные ограничения?

- Ох, мне неважно, что я сделаю дальше, - Хрисаллин наконец высказалась, - лишь бы сделать что-нибудь! Просто чтобы я продолжала тренироваться в новом, а не беспокоиться, что это может мне причинить. Я больше не боюсь, Льюфар! Я знаю, что могу безопасно использовать эту магию. Я знаю, что могу пользоваться ею и не вредить другим!

- Просто держи это в уме. Ты обладаешь способностью повелевать ею и не позволять ей повелевать тобой. – Льюфар помедлила. – Погоди до того, как об этом узнает Паксон!

Они забрели дальше от Крепости чем намеревались, и быстро развернулись, как поняли это. Всё ещё обсуждая прорыв Хрис и то как лучше поступить дальше, они возвращались обратно через глухие леса, поглощённые разговором. День оставался солнечным и ярким, но лес покрывали густые тени и было очень тихо.

В деревьях вокруг них птицы прекратили пение.

Льюфар первой заметила это. Она прекратила разговор, показав спутнице поступить также, и прислушалась. Всё замерло. Она заставила себя продолжать ходьбу, хотя её инстинкты подсказывали ей бежать. Хрис взглянула на неё, затем тревожно осмотрелась. Она тоже это почувствовала. Здесь был кто-то или что-то, затаившееся в деревьях, в тенях, наблюдавшее. – Льюфар? – Прошептала она.

Льюфар покачала головой и продолжила идти. Сейчас ничего не оставалось кроме как продолжать. Кто бы там ни был, они раскроют себя, когда будут готовы…

Трескучий звук нарушил тишину. Сеть врезалась в лицо и что-то тяжёлое ударило по голове, и она провалилась во тьму.

Время замедлилось.

Время остановилось.

Её снова куда-то понесло, куда-то далеко отсюда, лишённую всякого чувства места и времени. Когда сознание начало возвращаться, это происходило медленно. Казалось, будто её выносит наверх из глубокой дыры к лучистому свету.

Затем она моргнула и её глаза открылись. Она лежала на спине в лесу. Её голова пульсировала, но что бы ни обернулось вокруг неё и нанесло удар, уже исчезло. Она протянулась и почувствовала ушиб над виском и резко отдёрнулась.

Хрисаллин, подумала она.

Она вынудила себя сесть и отчаянно осмотрелась вокруг.

Но Льюфар была одна.

3

Глубоко внутри Башни Феникса, в покоях, отведённых для личного пользования членам Коалиционного Совета и их семьям, прислуге и посещающим их высокопоставленным лицам, недвижимо стоял Паксон Ли внутри своей крошечной спальни, обдумывая день наперёд. Он был одет в свою обычную рабочую униформу — кожаный ремень с ботинками на облегчённом прочном лесном одеянии в зелёных и коричневых цветах, а поверх всего этого привычный чёрно-серебристый плащ, обозначающий членов Стражи Друидов. Он носил свой меч через спину, его чёрная рукоять выступала над его левым плечом и находилась в лёгкой доступности. Ему не должно потребоваться оружие в палатах Коалиционного Совета, но как главный протектор делегации друидов он должен быть всегда готов.

Он взглянул на себя в настенное зеркало и увидел мужчину столь же грубо вытесанного и лохматого, что и его одеяние. Длинные рыжеватые волосы и зачатки бороды, загорелая кожа, поразительно голубые глаза и острые и точёные черты — всё это говорило о его возрасте. Ему стоило бы побриться и ещё немного принарядиться, но он не был таким человеком. И было несколько поздно уже менять свои привычки, особенно учитывая природу его работы. Если бы тут была Льюфар, она бы не стала советовать преобразить внешность в угоду остальным. Поэтому в её отсутствие он тем более не станет.

Он поправил длинные ножи, носимые им на нижней половине туловища— один на поясе, а другой на правом бедре. Они частично скрывались его плащом, но он довольно легко мог до них дотянуться. Он вновь обдумал вероятность, может ли понадобится оружие. Была ли какая-либо причина полагать, что на друидов будет совершенно нападение в пределах столичного города Федерации, особенно когда им гарантировали безопасный пропуск? И после того, как было потрачено столько усилий на организацию этой встречи? Он не мог представить, чтобы Федерация нарушила своё слово — не с таким Премьер Министром, настолько жаждущим привести их в Аришейг, чтобы обсудить как две силы могут лучше сотрудничать в своих стремлениях сформировать более прочные гарантии сохранения мира.

Никто не желал очередного Преккендоррана.

Никто не хотел повторения случившегося, когда Запрет пал и вырвались демоны.

Между друидами и Федерацией могут быть разногласия касательно места магии и науки в мире. Могут быть противоречия относительно того, что стоит культивировать, распространять и использовать для достижения целей различных правительств. Могут быть подозрения, антипатия и даже открытая враждебность время от времени, но никто не желал, чтобы доходило до войны.

Что, к несчастью, не означало, что до этого не дойдёт. Не до тех пор, пока существовали повстанцы и подстрекатели, стремящиеся к этому. Не до тех пор, пока гномы оставались воинственными, а тролли проводили границы. И особенно не пока в этом мире всё ещё на свободе находились такие опасные колдуны как Арканнен Рай, только и ждущие возможности взбаламутить воду.

Паксон не мог помочь себе. Он всегда был наготове к возможному новому явлению Арканнена. Он сохранял готовность к этому моменту, зная, что со временем это случится. Тяжёлые жизненные уроки и болезненный опыт научили его, что ничто никогда нельзя принимать за должное, если это касается колдуна. Другие могут поступать рационально и проявлять некоторую долю осторожности и здравого смысла, но не Арканнен. Ничего из свершённого им не следовало какому-либо различимому паттерну. Все его появления были нежданными и жестокими, служащими преследованию его цели по уничтожению друидов. В результате погибли люди, некоторые из которых являлись друидами, и двое из них его друзьями. Каждый раз Паксон подходил близко к тому, чтобы положить Арканнену конец, и каждый раз колдун оказывался лишь чуть впереди.

Он попытается снова. Он будет пытаться, пока не закончит начатое.

Вот почему Паксон был готов к этому сейчас, как был готов в любой другой ситуации, где подзащитные ему друиды могли оказаться под угрозой. Может и кажется, что ничего не может случиться внутри стен Аришейга, ибо кто посмеет предпринять что-либо здесь, в сердце Федерации? Но Паксон не шёл ни на какой риск.

Он спрашивал Изатурина, смогут ли друиды во время конференции сидеть разрозненно, но Изатурин сказал, что иначе никак. Он спрашивал, можно ли носить нательную броню, но это тоже было немедленно отклонено. Он спрашивал, нельзя ли, лишь в этот раз, Страже Друидов вооружиться разрывателями, пускай они и были под запретом для друидов и их подчинённых за пределами стен Паранора. Свет разрывателей, смертоносный и легко применимый, был молниеносней и надёжней обычно разрешённых троллям клинков луков.

Опять же, Изатурин сказал нет.

Таким образом у Паксона в утро первой сессии Ассамблеи не было реальной защиты для своих подопечных помимо стандартного оружия и его меча. О, конечно же ещё была магия. Но за исключением Мирии ни один из присутствующих друидов не был воином, и никто не обладал обширным опытом в оборонной магии. Он практически решил проигнорировать Ард Рис и всё равно вооружить троллей разрывателями, но в конце концов передумал. Тролли были верны до крайности. Они бы отвергли всё, что не было одобрено непосредственно самим Ард Рис.

Мне стоило взять Льюфар, думал он. Она, по крайней мере, была бы вооружена и начеку. Она бы прихватила свою Дугу-5.

Он представил её с большим, длинноствольным гибридным разрывателем, с его достаточно мощными диапсоновыми кристаллами, чтобы вынести стену. Тот был практически больше неё самой, всё же она с лёгкостью с ним управлялась. Он улыбнулся, представляя, как она взвешивает его — грозный образ. Её присутствие чрезвычайно помогло бы.

Но Льюфар осталась в Параноре, исполняя его поручение, защищая и наставляя его сестру. Помогая найти способы примириться с магией песни желаний.

Он ещё раз рассмотрел себя в зеркале, сделал глубокий вздох, затем вышел за дверь в прихожую резиденции. Целый этаж помещений был отдан делегации друидов для личного пользования — без труда обороноспособное место, в которое не допускали никого постороннего без разрешения. Оно включало спальни, кухню и обеденные, а также приёмную зону, где все они должны собраться этим утром, прежде чем отправиться в палаты совета.

Паксон прошёл коридор к обозначенной зоне встречи, кивая патрулирующим в непрерывной перекрёстной манере этаж троллям. Номинально он возглавлял стражу и обладал абсолютной властью над ними. Но некоторое время назад он решил, что структуру командования нужно подправить, поэтому передал обязанности присматривать за стражей капитану троллей по имени Незерен. Тролли знали, кем был Паксон, и уважали его должность в качестве Клинка Верховного Друида, но лучше относились к себе подобному. Ему же просто хотелось наилучшим образом применять их в данной ситуации.

Он миновал несколько дверей, когда одна из них раскрылась перед ним и появилась Мирия. – Какая встреча, Паксон Ли.

- Доброе утро, - сказал он, пристраиваясь к её шагу. – Хорошо спала?

Она пожала плечами. – Мой сосед по кровати убедился в этом. – Она изогнула в его сторону бровь. – Поставлю на то, что тебе не хватает своего!

Он неприлично выразился. Ей хорошо было это известно. – Карлин всё ещё спит?

- Уже встала и ушла. Ей нравится рано вставать и медитировать. Говорит, что это раскрывает её когнитивные способности. Делает её более наблюдательной.

Карлин Рил. Провидица с значительными навыками, высокая и гибкая, с такой же гладкой и чёрной кожей, что и чернила. Она являлась редким представителем магии, как все соглашались. Практически никто из ордена друидов на обладал видением, так что её ценили за этот дар. Конечно, существовали трудности с расшифровкой виденного, но все провидцы страдали от этой дилеммы. Как тебе интерпретировать видения того, что ещё не произошло, когда временами они настолько чужеродны, чтобы быть распознанными?

Мирия убрала назад свои коротко остриженные белые волосы и перекатила своими мощными плечами. – Я же предпочитаю упражнения по тридцать повторений для пробуждения своих когнитивных навыков. – Она ухмыльнулась от его взгляда. – Сомневаешься во мне? Не стоит. Разминка мышц всегда фокусировала мою способность мыслить. И не делай вид, что не понимаешь, о чём я говорю. Ты должен был испытывать то же самое, когда бился со старым Устом.

Уст Мондара был его наставником-дворфом и учителем оружейного мастерства — в частности обращению с его магическим Мечом Ли. Отданный века назад его предку Рону Ли друидом Алланоном, после того как последний окунул клинок в смертельные воды Хейдисхорна, внедряя в него новую форму магии, меч передавался веками и попал в руки Паксона. По иронии судьбы именно первое столкновение с Арканненом Раем раскрыло невероятную силу меча и в конце концов привело к тому, чтобы он стал Клинком Ард Рис.

- Я мог бы охарактеризовать тренировки с Устом в несколько иных формулировках, - ответил он, - но я понимаю тебя. Скажи, какими ты видишь шансы, что друиды обойдут сегодня Федерацию.

- Хорошими. – Она взглянула на него. – Они столь же хотят найти общий язык, что и мы, и есть сферы, где можно это сделать. Сельское хозяйство, дороги, торговые и пассажирские воздушные маршруты, образование молодых. – Она сделала паузу. – Во всём, если исключить оборону и вооружение, как мне кажется. В этом же каждый захочет идти разными путями.

- Магия и новая наука.

- Этому не поможешь. Наша история слишком глубоко укоренилась, чтобы позволить всему быть иначе. Тебе известно, как Федерация относится к нам, и как мы к ним. Эльфам также не нравится идея альянса с южанами, но они поддержат любое наше решение…мне кажется.

Он задумался над этим. На первый взгляд может быть, но эльфы мыслят независимо и упрямо, будучи хранителями и защитниками магии, принесённой ими из эпохи Фэйри. Они подозрительны ко всем, даже к друидам, но особенно к южанам. Их связывает слишком долгая история, которую непросто отбросить. Было слишком много войн с Федерацией, слишком много предательств, слишком много ситуаций, в которых южанам не удалось прийти на помощь эльфам, когда это было нужно. Каллахорн и Пограничье были другим делом, но опять же они не считали себя частью Южной Земли или Федерации, и они неоднократно вступали в союз с эльфами за прошедшие годы.

- Я волнуюсь за Изатурина, - вдруг сказала Мирия, понизив голос.

Паксон взглянул. – О чём ты?

Она покачала головой. – Не уверена. Что-то в нём беспокоит меня. Он слишком стремится к этому. Он так отчаянно хочет этого. Это будет его наследием — и добротным, если этого удастся достичь — и это многое значит для него, куда больше, чем по моему мнению полезно для грядущего.

Они были практически в приёмной. –Это не ослепляет его, - сказал Паксон. – Он не купится на то, что остальные из нас не посчитают разумным. Он не пожертвует нашим положением в Четырёх Землях как собирателей и хранителей магии. – Паксон помолчал. – Ты так не считаешь?

Она не ответила, ибо они достигли приёмной и обнаружили всех на месте кроме Изатурина. Старый Конслой, согбенный и измождённый, но обладающий богатыми знаниями о истории друидов и их приобретениях, сидел один в углу, читая. Дарконнен Дру, умелый оратор и переговорщик, который будет отстаивать позицию миссии, когда они явятся на этаж Ассамблеи, переговаривался с Карлин Рил, держась центра комнаты. Крессон Оридиан, южноземелец по рождению и некогда должностное лицо Федерации и член Коалиционного Совета, стоял, глядя в окна на серые небеса снаружи.

Если считать Изатурина и Мирию, под защитой Паксона находилось шесть друидов. Значительная ответственность.

Тролли, входившие в Стражу Друидов, сгруппировались плотной кучей у двери, разговаривая между собой на своём грубом гортанном языке, их тёмные, практически безликие лица были непроницаемы. Незерен поднял взгляд, после чего отвернулся вновь. Паксон и Мирия замедлились и приостановились, осматривая собравшихся.

- Неплохая делегация для хорошей утренней работы, не считаете?

Изатурин подошёл позади них так тихо, что они не услышали его приближения, но оба согласно кивнули.

- В таком случае мы готовы? – Спросил Паксон.

- Готовы насколько можем. – Изатурин прошёл мимо них, направляясь к двери. – Пора выходить, - объявил он помещению. – Ассамблея Коалиционного Совета на втором этаже. Пожалуйста, давайте держаться вместе. Помните о наших намерениях и планах, и удачи всем нам!

С троллями во главе и Паксоном позади них, члены делегации друидов прошли через дверь, разговаривая на пониженных тонах, и начали спускаться по лестнице.

Делегация, избранная Коалиционным Советом представлять Федерацию, уже заседала и ожидала, когда друиды войдут в Ассамблею. На другом конце комнаты Феро Дарз поднял голову, подсчитывая количество и лица, производя беглый подсчёт голов и в то же время оценивая критерии каждого делегата и стража. Это была его работа. Как командир недавно образованного Дозора Министерства, он был противной стороной Паксона Ли. В виду недавних событий — среди которых серия покушений на жизни членов совета и правительственных лиц — был создан Дозор, обеспечивающий защиту тех и других. Большая часть этих инцидентов не слишком далеко заходила, и практически ни один из них и не имел реалистичного шанса на успех, но небольшой шанс всё же был шансом. Вероятность успеха не меняет того факта, что атаки случались, а потерпевшие стремились предотвратить их повторение когда-либо вновь.

Дарз был умён и уравновешен, искусный командир армии Федерации с более чем двадцатью годами службы. Его назначение произошло по совету самого Премьер Министра, который был не прочь поглубже вникнуть в дела личной безопасности. В Дозор Министерства входила сотня человек — значительное число солдат для такой узкой задачи, но никто не желал рисковать, срезая углы. Ранее Дарз распределил роли для своей команды, чтобы убедиться в их активном участии. Простаивающие солдаты слишком вероятно стали бы беспечными. Он сформировал отделение для защиты самого Премьер Министра, ряд отделений для других членов Коалиционного Совета, когда нужда или благоразумие требуют этого, отделение расследований и дознания, одно для управы с бумажной работой и заказами поставок, и некоторые другие для сопровождения делегаций в долгих выездах за границы Южной Земли. С тех пор он занимался доработками, но в целом всё работало хорошо.

Его взор вернулся назад по нефу к Паксону Ли, и тот дружески кивнул. Они знали друг друга по прошлым встречам при выполнении своих обязанностей, и они разделяли взаимное уважение, которое при других обстоятельствах могло привести к дружбе. Паксон был достойным человеком — редкость в этом деле защиты других с риском для собственной жизни — и Феру Дарзу нравилось думать о себе как о не менее достойном, пускай его ещё и не испытывали как высокогорца. Дарз был солдатом карьеристом, исполнявшим сказанное и старавшимся извлечь максимум из того, что ему не очень-то нравилось. Его должность Коммандера Дозора Министерства наделяла его автономией при исполнении своего долга, что было удачно. Ему нравилось быть у руля, как и нести ответственность за свою собственную жизнь и жизни людей под его командованием. Если бы что-то пошло не так, по крайней мере он будет знать, кого винить.

Но Паксон? Он был кобылой другого помёта, немалым ребусом. Он был неумолим в исполнении своих обязанностей в Параноре, наследник магии, которая по рассказам настолько могущественна, что ему удалось уже дважды сразиться с Арканненом до изнеможения. Большая часть людей погибла бы при первом столкновении; примечательно было то, что он пережил уже два. Всё же история его жизни и особенно исчезновение годом или около того назад в дебрях Западной Земли говорили о том, что он не совсем был доволен направлением своей жизни. Ходили слухи, конечно же. Относительно подобного всегда имелись слухи. Люди поговаривают, что у него сдали нервы, когда была убита подзащитная ему друид на вершине Горна Почёта в Стёрне. Другие заявляли, что он утратил целеустремлённость, когда не смог остановить Арканнена. Или что он лишился веры в себя и своё дело. Было столько же домыслов, сколько мужчин и женщин, готовых озвучивать их.

Феро разбирался во всём этом, потому что тебе всегда хочется узнать о своём оппоненте как можно больше. Все вовлечённые в службу руководящих органов Четырёх Земель проводили изрядное количество времени, исследуя всех остальных, всегда стремясь раскрыть секреты, выявить слабости, попутно получить преимущество в потенциальных сделках. Но о Паксоне Ли особо раскопать было нечего. Говорили, что у него есть спутница жизни, но кажется никто не знал, кем она является. У него была сестра, но никто не видел её довольно долгое время — или по крайней мере те, кто пожелал бы об этом говорить. Вследствие того, что не существовало историй о хитрости или вероломстве, и не было никаких указаний ни на что кроме как порядочность Паксона, Феро был довольно уверен, что друидами не движут плохие намерения при этом собрании с Федерацией.

Что не означало, будто он собирается что-то пустить на самотёк.

- У нас всё готово, Коммандер, - спокойно произнёс его заместитель, Серж Балиском, подойдя сбоку него. – У нас вооружённая стража на каждых дверях для обеспечения безопасности Ассамблеи, а в наружных коридорах патрули. Также у нас солдаты в задней части помещения — на всякий случай.

Дарз взглянул вниз на открытый этаж Ассамблеи. Широкий овальный стол разместили по её центру с креслами для Премьер Министра и его коллег с одной стороны, а для Ард Рис и его друидов с другой. Дальше позади было отведено пространство для солдат Дозора Министерства и Стражи Друидов.

Теперь все были на месте. – Я упустил что-то? – Спросил Балиском.

Дарз мгновение обдумал это. – Я хочу, чтобы никого не впускали и не выпускали, пока я не одобрю этого. Если кто-либо уходит, их сопровождает один из наших людей. Без исключений. Эти правила касаются всех с этого момента.

- Да, Коммандер. – Балиском удалился, оставив Дарза его мыслям. Он видел, как Паксон осматривает комнату, пока члены делегации друидов приступили к нудному процессу выражения формальных приветствий оппонентам, принимая стаканы с холодным элем у обслуги, явившейся с подносами. Он осмотрел комнату в последний раз, пока делегаты вели светскую беседу или изучали записи, ожидая открытия переговоров Премьер Министром.

Всё казалось вполне оцепленным. Всё выглядело так, как и должно быть.

Так почему же у него ноющее чувство, что всё может быть иначе?

4

Напротив Феро Дарза в палате Ассамблеи Паксон был занят собственным обследованием. В то время как члены делегации продолжали светскую беседу, предваряющую начало переговоров, он проверял каждую охраняемую дверь, солдат на его этаже рядом с защитниками друидов, и самого Феро Дарза. Единственной странностью являлось поведение последнего. Коммандер Дозора Министерства выглядел не в своей тарелке, переминаясь и хмурясь, бросая взгляды по сторонам. Это нервировало высокогорца. Он полагал, что Дарз просто всегда ведёт себя так, будучи начеку, но масштаб его возбуждения тревожил. Личный осмотр помещения Паксоном не выявил ничего из ряда вон выходящего, но он был достаточно опытен, чтобы не забывать, что всегда нужно быть готовым к чему-то пропущенному.

Он практически оставил свой пост, чтобы встретиться с другим, но в этот момент Премьер Министр Федерации встал, начиная формальные церемонии. Он выглядел гораздо старшим чем помнил Паксон, хоть и прошло на так уж больше двух лет с момента их последней встречи. Но время тяготило всё больше с возрастом. Премьр Министру было далеко за восемьдесят, а черты и впадины на лице служили доказательством стрессов и бремени обязанностей, возложенных на него.

- Друзья, соотечественники и гости из почтенного и чрезвычайно одарённого Четвёртого Ордена Друидов. Приветствую вас! Это знаменательное событие привело нас за один стол, и перед нами грандиозная задача, которую мы взяли на себя во имя народов Четырёх Земель. Этот день знаменует начало того, что по моим надеждам станет новой эрой сотрудничества и взаимопонимания между нами. Этот день, я верю, станет первым из многих, которые спустя многие годы будут помнить как конец вражды среди всех рас и правительств и как начало нового братства.

Хорошо сказано, произнёс про себя Паксон. В то же время думая: но это только слова.

Приветственная речь продолжалась, Премьр Министр подогревал интерес к теме и как нельзя лучше старался описать эйфорию и возбуждение от видов на будущее. Паксону стоило больше вдохновляться, но он в основном ощущал тот же недостаток интереса, который всегда генерировали подобные речи. Ему хотелось, чтобы было иначе, но опыт говорил другое. Политики были знатоками в выставлении всего в позитивном свете, но итоги слишком часто не соответствовали ожиданиям.

Он несколько раз взглянул на Феро Дарза и приметил такую же реакцию.

Затем Паксон переключил внимание на остальных в комнате. На лицах делегатов присутствовало переменное выражение, которое в основном нельзя прочесть. Солдаты Федерации выглядели скучающими. Так как тролли никогда не меняли выражения, сложно было судить о их чувствах. Паксон удерживал позицию в нескольких метрах от Изатурина, но ему начинало хотеться, чтобы он мог немного пройтись. Изатурин бегло озвучил свои примечания, затем делегаты перешли к обсуждению конкретных проблем. Премьр Министр и Ард Рис по очереди будут поднимать тему, после чего будет следовать обсуждение. Говорилось многое, но решалось мало. Соглашения к укреплению торговых маршрутов и обменом информацией в областях рудодобычи, посевов и ирригации зерновых были заключены довольно быстро, но этим и ограничилось. Всё остальное провоцировало бурную дискуссию и тупик за тупиком.

Утро тянулось долго.

Приближалось к полудню, когда был объявлен перерыв на ланч и переговоры прервались на время, необходимое персоналу, чтобы принести подносы с едой и кувшины с элем. Паксон воспользовался возможностью пройтись по этажу и подняться на возвышенность форума, чтобы обменяться приветствиями с Феро Дарзом.

- Хорошо выглядишь, Паксон, - объявил тот, обменявшись рукопожатиями. -–Как жизнь?

Паксон кивнул. – Довольно неплохо. – Как идут дела в Дозоре Министерства? Несколько улеглось?

- Улеглось, в основном спокойно. Я располагаю людьми, которых мне бы хотелось иметь у себя в подчинении, у меня есть бюджет, с которым можно жить, и я обладаю автономией в работе. По большей части. Я отвечаю Премьер Министру и старшим армейским офицерам, а всех остальных игнорирую.

Паксон огляделся. – Не пойми меня неправильно, но безопасно ли нам здесь?

- Ты спрашиваешь по какой-то причине? – Улыбка другого не затронула его глаз.

- Когда я осматривался ранее, ты выглядел чем-то расстроенным. Раздражённым? Недовольным? Я не прав?

- Нет, но моё настроение не всегда можно прочитать по лицу. Я не то чтобы расстроен. У меня было одно из тех тревожных ощущений, с которыми подобные нам с тобой люди часто встречаются в нашем деле: будто что-то упущено. Я не мог определить что именно или действительно ли так и есть, но оно у меня было. Вот это ты увидел. Мне не нравятся загадки.

- Как и мне. Как и ты, я всё осмотрел, но не обнаружил ничего тревожного. Ты перекрыл комнату и поставил хорошую охрану. Всё выглядело хорошо. Всё это даже довольно скучно.

Дарз хмыкнул. – Может всё дело в болтовне, болтовне и ещё раз в болтовне. Быть политиком – худшая профессия в мире. Слишком часто приходиться полагаться исключительно на свой язык. Нам же с тобой становится сложней держать глаза открытыми, когда нужно. – Он осмотрелся вокруг. – Мне нужно возвращаться к работе, но я рад видеть тебя в таком хорошем виде. Теперь же возвращайся на свою сторону. Мы не хотим, чтобы наши наниматели считали нас слишком сдружившимися.

Паксон ухмыльнулся, они снова пожали руки и высокогорец снова спустился на уровень Ассамлеи к расставленной еде. Он собирался взять мясо и хлеб для сэндвича, но оглянувшись на Дарза, увидел его взбирающимся по ступеням форума к дверям прямо позади него, неотложность его движений была безошибочна.

На вершине ступеней у дверей не было стражей.

После того как Паксон Ли ушёл, Феро Дарз сразу же осознал причину своего беспокойства. Когда перед собранием распределяли назначения на охрану, он лично назначал весь персонал. Ему хотелось удостовериться в людях, которые будут с ним во время переговоров. Ему хотелось быть способным довериться каждому, кто будет представлять Федерацию в предстоящие дни. Отобранные люди были хорошо известны ему, и большинство было испытано при других событиях и доказало свою надёжность. Само собой разумеется, в начале утра, пока все рассаживались, он пробежался по лицам своих стражей, убеждаясь, что все на месте. В то время всё выглядело нормальным. Но тем не менее присутствовало смутное ощущение неправильного. Подсознательное восприятие, которое приходит прежде понимания, тянущее чувство неладного.

Теперь он знал причину.

Один из его стражей отсутствовал и двери прямо позади него были не под охраной. Они вообще никак не охранялись.

Он тут же начал подниматься по форуму, призывая Балискома. Они были в десятке шагов от верха, когда из ниоткуда возник затяжной вой, глубоко пробирующий звук.

Завертелись головы, разыскивая источник.

Затем появилась тёмная тень — что-то являвшееся не более чем бесформенным пятном, подвешенным к потолку в девяти метрах, кружившееся подобно дыму, подхваченному сильной жарой. Увидевшие это разразились криками и возгласами. Все отступили но шаг, но в основном оставались прикованными к месту, ожидая и наблюдая за происходящим.

На другом конце помещения Паксон закричал: - Выводи их! Выводи всех!

У Дарза ушло мгновение на осознание, что высокогорец кричит ему.

Но к тому времени было слишком поздно.

Пока большая часть всё ещё наблюдала за расширявшейся и сжимавшейся тенью, будто живой, дышащий организм, двери позади Дарза и Балискома распахнулись на полную и вошло существо из самой тьмы, наиболее ужасный кошмар. Частями оно напоминало кошку и волка, но не являлось этим. Оно было полностью чёрным, его гибкое, волнистое тело обтекаемо и продолговато, как будто вылито из формы. Оно обладало непрозрачностью, которая не отражала, а поглощала свет, указывая больше на пустоту нежели чем присутствие в занимаемом пространстве. Его мускулы напряжены, готовы выкинуть вперёд. Оно кралось, присматриваясь к существам перед собой настолько жёлтыми сферами глаз, будто испускавшими сияние. Оно понюхало воздух и издало пронзительный звук — глубокий и скорбный, соответствующий тому, что изверзся из тени на потолке секундами ранее.

Она кралось на четырёх лапах, раскачивая плоской головой из стороны в сторону, гипнотизирующим движением удерживая всех на местах.

Всех кроме Дарза. Задержка сейчас оказалась бы фатальной. – Стража! – Закричал он. – Орудия! Огонь!

Заряды Разрывателей сорвались по всей комнате и врезались в нарушителя. В ответ оно содрогнулось и как будто сжалось в само себя. Дарз ожидал, что оно рухнет, но существо просто встряхнулось и ринулось вперёд, спускаясь по форуму прямо к Дарзу и Балискому. Последней уже достал разрыватель из кобуры и бешено палил, но ему удалось сделать лишь три выстрела, прежде чем тварь набросилась на него, вгрызаясь и раздирая зубами и когтями. Балиском умер в криках, будучи не в силах спасти себя. Дарз уже отступал, вопя на своих людей, повторяя предостережение Паксона — зная, что для его заместителя уже слишком поздно, но может быть не для делегатов, его первоочередной ответственности. Пускай это и было скорей всего бессмысленно, он извлёк собственное ружьё, пытаясь поразить существо в голову.

Но тварь была слишком быстра для него.

Она бросила безжизненное тело Балискома и спустилось по лестнице к скоплению делегатов, собравшихся за овальным столом, одним размытым проблеском движения. Солдаты Федерации и тролли из Стражи Друидов предпринимали попытку вывести делегатов из комнаты, но большую часть сковал страх.

Дарз увидал яркий блеск меча Паксона, огонь друидов формировался зелёными змейками вдоль длины клинка. Если наука Федерации не может остановить это, может…

Но Паксон, кажется, не мог оказаться в подходящем месте, чтобы что-либо сделать. Его блокировали толкающиеся делегаты и стражи, и даже крик и толчки в сторону не помогали ему подобраться ближе. Тень, цеплявшаяся к потолку, начала распространяться, поглощая всю палату. Крики и возгласы запертых внутри поднялись к новому уровню, и поток тел хлынул к выходам.

Затем тварь прыгнула и начались убийства.

Паксон пытался пробиться через бегущих делегатов. Он орал, чтобы его пропустили, размахивая мечом для убедительности, но те не обращали внимания. Он не винил их. Как и он сам, они не знали, что это такое. Но одно ему было известно — разрыватели не поражали эту тварь. Ему приходилось надеяться, что магия друидов прикончит её, потому что иначе они все обречены.

Мирия и Изатурин должно быть подумали также. Вместо бегства с остальными, они развернулись и разместили себя между существом и беглецами. Тварь всё ещё была занята разрыванием стражи, пытавшейся остановить её, и поэтому некоторое время не обращала внимания на друидов. Она уже сцапала троих делегатов Федерации, включая Премьер Министра, и раскромсала их так сильно, что от тел ничего не осталось кроме частей. Голова Премьер Министра лежала с одного бока с открытыми и остекленевшими глазами. От других осталось и того меньше.

Но горевать времени не было, так как существо обернулось к друидам. Вдвоём Изатурин и Мирия сотворили каждый свою магию, чтобы отразить и вывести тварь из строя. Оба были обучены защитной магии; оба являлись опытным и способными обладателями стихийной силы.

Тем не менее ни у одного из них не было ни шанса. Чёрное существо прошло через низ будто их и вовсе там не было, разбивая их магически подпитываемые щиты с такой лёгкостью, что сердце Паксона замерло. Затем существо отбросило их, едва замедлившись при этом. Они его не интересовали, понял Паксон. Оно направлялось за тремя сбежавшими делегатами Федерации.

Теперь была его очередь сдерживать. Он наконец пробрался через взбегающих по пролёту и преградил путь; сердце колотило, сила Меча Ли гудела в руках и теле. Когда существо метнуло себя, он рубанул мечом с такой силой, что если бы те сошлись, то он бы разрубил тварь пополам. Зелёный свет полыхнул и заструился вверх и вниз по металлической кромке словно солнца свет на воде.

Но его удар капитально прошёл мимо.

Существо прошло мимо Паксона так стремительно, что он рассёк лишь воздух. Одна чёрная лапа задела его скользящим ударом, сила которого откинула Паксона в сиденья Ассамблеи.

Затем оно набросилось на делегатов, выдёргивая их как рыбу из сетей. Один, второй, третий, они как будто взрывались под натиском атаки, конечности отделялись от тел, кровь летела повсюду красными фонтанами. Несчастные мужчины и женщины погибли практически прежде, чем осознали происходящее. Несколько криков, единственная мольба о пощаде, а затем их не стало.

Внезапно существо осталось в одиночестве посреди друидов и стражей троллей. Вся делегация Южной Земли и большая часть её защитников была уничтожена. Ни один из первых не остался в живых, и только двое с Фером Дарзом из последних. Эта троица стояла на дальней стороне этажа Ассамблеи, глядя в ужасе на произошедшее, будучи больше не уверенными в том, что им делать. Паксон, Мирия и Изатурин поднимались на ноги, стараясь достаточно восстановиться, чтобы помочь остальным товарищам.

Друиды и Тролли Паранора разрозненно стояли на ступенях форума, в считанных метрах от монстра, против которого у них не было шансов.

Только Карлин Рил было способна действовать. Она сдвинулась на несколько шагов ближе к твари, вставая перед ней подобно тонкому тростнику пред сильным ветром и спокойно приговаривая ей, шевеля губами и сплетая руки — что-то вроде успокаивающих действий, которые могли бы угомонить животное рационального мышления. Но было ли это нечто вообще способно мыслить рационально? Паксон боялся за Карлин, наблюдая за её попыткой общения, и услышал предупреждающий выкрик Изатурина.

- Нет, Карлин! – Это было похоже на вой, длинный, резкий и недвусмысленный. – Слит!

Но если Карлин и слышала или поняла, то не подала виду. Она продолжала усилия, и в самом деле существо вроде следило за ней практически с гипнотической интенсивностью, его поза становилась менее угрожающей. Лишь на мгновение Паксон подумал, что может быть у неё получится справиться с тем, что не удалось остальным.

Затем мгновение прошло. Существо откинуло голову назад и завыло. Звук ужасал, поднимаясь до лихорадочной высоты. Тень, предшествовавшая его появлению и превратившая комнату изо дня в ночь, полностью рассеялась, и воздух палаты очистился. Паксон с трудом поднялся и пошёл вперёд, намереваясь добраться до Карлин прежде, чем существом броситься на неё.

Однако в следующую секунду существо начало распадаться на крошечные фрагменты, походившие на пепел от огня. Они яростно закружились, резко опустились на Карлин, на миг закрыв её, и полностью исчезли.

Последовала оглушительная тишина. Несколько бесконечных секунд никто ничего не говорил. Глаза осматривали комнату, желая убедиться, что оно ушло. Сердца и дыхание успокаивались и замедлялись. Всплыли воспоминания, когда всем пришло на ум, что все мертвецы вокруг них были живы лишь минуты назад. Шок говорил, что это невозможно, но пережитое заверяло в обратном.

- Паксон! – Позвал Феро Дарз через комнату. – Я хочу, чтобы все оставались на местах, пока я не приведу новую стражу не смогу тщательно исследовать помещение!

Вместо него заговорил Изатурин. – Я не вижу причин для нас оставаться в этой комнате, или даже в этом городе. Это был Слит, Коммандер! Магическое творение. Ужасное, опасное колдовство, с которым могли справиться лишь немногие. Я собираясь предпринять все необходимые меры, чтобы защитить своих людей. Мы поговорим об этом в иной раз!

-Ард Рис! – Закричал Дарз, теперь его голос повысился в ярости. – Ты не заметил, что стало с этой тварью? Не видел, куда она точно делась, когда распалась?

Паксон знал, куда это ведёт. Чёрное существо прошло через Карлин Рил, прежде чем исчезнуть. И разве не было странно, что существо убило только делегатов Федерации? Разве не странно, что друиды остались невредимы? В этом не было сомнений. Что бы на самом деле ни случилось, так всё и выглядело. И Изатурин мог быть прав на счёт природы бестии. Арканнен Рай приходил на ум как один из нескольких, способных сотворить это, но сильная магия не была компетенцией исключительно колдуна. Ард Рис и некоторые другие друиды также распоряжались подобной магией.

Изатурин судя по всему тоже осознавал проблему, но он уже принял решение, возможно в немалой части из-за очевидной опасности выжидания, пока другие будут решать их судьбу.

- Мы вернёмся в свой дом, Коммандер. Когда всё уляжется и мы вновь вам понадобимся, мы встретимся. У нас есть и свои ресурсы, и мы сделаем всё возможное для выявления ответственного за случившееся здесь. Но это не наших рук дело, и это было исполнено без всякой нашей осведомлённости или одобрения.

Только Феро Дарз больше не слушал. Он нацелил свой разрыватель на Ард Рис и приказал своим выжившим солдатам сделать то же самое. Оружие навелось, они выступили против друидов, удерживая их.

- Феро, пожалуйста, не делай этого! – Взмолился Паксон.

Но Коммандер Дозора Министерства стал свидетелем смертей всей делегации Федерации и двух десятков собственных солдат и был не в силах остановиться. Он вряд ли уступит подобную власть, не попытавшись добиться некоторой доли искупления за самовнушённые неудачи. Не тогда, покуда вероятней всего ответственные за случившееся стоят прямо напротив него.

Чего не понимал Феро, так это что у него не было настоящей власти, когда доходило до задержания друидов, и Мирии потребовались лишь секунды, чтобы прошептать слова и исполнить незаметные жесты, сделавшие разрыватели настолько горячими, что все трое тут же их выронили.

- Мы уходим сейчас же, - спокойно произнесла она, многозначительно кивнув Феро Дарзу. – Пожалуйста, не пытайся остановить нас.

Коммандер Дозора Министерства попытался позвать на помощь, но второй жест Мирии обрушил его на пол без сознания в компании его спутников.

- Нам придётся двигаться быстро, - сообщил Изатурин. – На старте у нас не такая большая фора, и немногие захотят помогать нам. Паксон, будь впереди. Выводи нас из города!

Когда Феро Дарз снова очнулся, друидов и их защитников уже не было, как и Паксона. Он медленно поднялся с затуманенной головой и летаргией, но сгорая от гнева. Он знал, что видел. Это чёрное нечто могло появиться из ниоткуда, но оно прошло прямо насквозь юную девушку друида, прежде чем улетучиться. И хоть все члены делегации Южной Земли полегли, ни один друид не пострадал. Доказательства казались достаточно убедительными, что орден друидов имеет к этому какое-то отношение. Дарз не мог предоставить мотив для случившегося. С чего бы друидам соглашаться прийти в Аришейг только ради убийства членов Коалиционного Совета? Но случилось именно это, а причину можно выяснить, когда преступники будут задержаны и допрошены.

Он поднялся на ноги, и лишь взглянув на двоих всё ещё находящихся без сознания людей из его команды, направился к дверям Ассамблеи. Изатурин, кажется, был уверен, что они запросто смогут сбежать из Аришейга, но Паксон должен понимать лучше. Ему известно, как погоня может отрезать практически все пути побега, если кто-то знает своё дело — а Феро Дарз знает.

Друиды может и ушли ненадолго, но в конце концов он достанет их.

5

Делегация друидов без проблем сбежала из здания. Никто не пытался помешать им. Никто даже не обратился к ним.

Они даже покинули компаунд, хотя ко времени как они выбрались и приступили к прокладыванию пути в улицах Аришейга, начала подниматься тревога. Она приобрело форму крика и возгласов, сопровождаемых низким звоном гонга, который явно являлся призывом к действию. Паксон не был уверен в его предназначении, но как минимум тот генерировал крепкое чувство неотложности.

В данный момент он находился во главе, и было похоже на то, что все хлопоты с поиском выхода из стен города взвалили всецело на его плечи. Ни Изатурин ни один из остальных никак не способствовали в выборе маршрута побега, поэтому было ясно, что ответственность лежит на нём.

Это будет непросто. Они были возможно в четверти мили от ворот и зажаты со всех сторон ордами людей, переполнявших улицы, большая часть из которых теперь замирала от звуков крика и гонга, пытаясь понять происходящее. По меньшей мере за ними уже высланы патрули. Если они избегут их, им всё ещё нужно пробраться через ворота, которые будут либо закрыты, либо под тщательным надзором. Ситуация уже была бы достаточно непростой, если пытаться преодолеть это препятствие в одиночку. Но практически с десятком друидов и троллями в придачу это казалось практически невозможным.

Паксон начинал паниковать, покуда чудовищность стоящего на кону овладевала им. Но он успокоил себя. Его обучение слишком основательно укоренилось в нём, чтобы быть отброшенным при первых признаках неприятностей. Ему известен порядок вещей. Одна проблема за раз. По шагу за раз. Не пытайся добиться слишком многого или думать далеко наперёд. Оставайся в моменте.

Первым делом им нужно было избавить от плащей друидов и униформы стражи, узнаваемой мгновенно. В обычной одежде они будут привлекать меньше внимания и смогут более свободно передвигаться.

И правда, подумал он. Семь людей и четверо троллей. Кто такое заметит?

Он начал осматривать улицы, выискивая магазин одежды, где они могли бы разжиться необходимым. В то же время он высматривал солдат Федерации. Он раз или два оборачивался на Изатурина, но Ард Рис видно потерялся в своих мыслях и не отвечал.

Магазин нашёлся довольно быстро. Вывеска на окне гласила, что он закрыт, но один из троллей сломал замок и открыл дверь, лишь сильно приложившись к ней. Несколько голов повернулось, несколько прохожих помедлило, но ни один ничего не сказал и не остановился. Такое сплошь и рядом случалось в городах, подумал Паксон. Все занимались собственными делами. Никто не хотел проблем.

За секунды они оказались внутри, закрыв за собой дверь.

- Плащи и широкополые шляпы, - сказал Паксон своим подопечным. – Всё, что скроет вашу личность. У нас нет времени полностью переодеться. Просто скройте наряды друидов. Оставьте плащи.

Изатурин и другие не возражали. Они нашли необходимое и снова вышли за дверь в течение минут, теперь выглядя как обычные горожане. Даже тролли с их размерами и древесной кожей могли за них сойти. С укрытыми телами и затенёнными шляпами лицами только размер подсказывал их истинную природу.

Они снова шли в установленном Паксоне более быстром темпе. Тем не менее они не смогли бы поддерживать его долго. Старый Конслой уже выказывал признаки усталости. Он был слишком стар и физически слаб, чтобы поспевать за остальными, но другого выбора не было. Они не могли позволить себе замедлиться, а пытаться скрыться от Феро Дарза в Аришейге было самоубийством.

Паксон взвешивал убеждённость Дарза, что друиды причастны к убийствам, и вновь не смог оспорить сделанные им выводы. Ему хотелось, чтобы за ними охотился кто-то другой — не только потому что он восхищался Дарзом и думал о нём как о друге, но и потому что Дарз был очень хорош в своей работе. У него был дар предвидения, и тот определённо воспользуется этим даром. Поэтому Паксону придётся пойти на что-то радикальное, чтобы сбросить Дарза со следа.

- Разве мы идём в том направлении? – Наконец спросил Изатурин. – Мы как будто идём к восточным воротам. Разве нам не на север?

Паксон покачал головой. – Дарз будет ждать, что мы выберем кратчайший путь из города. Большая часть его усилий сконцентрируется на северных вратах.

- Он пытается перехитрить нашего уважаемого Коммандера Дозора Министерства, - вставила Мирия. – Это игра в шахматы, Верховный Лорд.

Чем это и было, и Паксон вовсе не был уверен, что он лучший игрок. – Возле восточных ворот также есть частный аэродром, - добавил он, оглянувшись опять на пошатывающегося Конслоя. – Нач! Помоги нашему другу, - приказал он, давая знак одному из троллей.

Не ему командовать ими, но в их текущем положении подобные соображения не рассматривались.

- Как нам пройти ворота? – Спросила Мирия.

- Может нам не придётся. Может получиться перелететь их. – Паксон пожал плечами. – Нам только нужен корабль.

Судно, на которым они прибыли, разместилось в штаб-квартире Совета, и таким образом фактически было потеряно для них.

- Или несколько кораблей, - добавила Мирия, - если они слишком маленькие, чтобы унести всех.

Паксон кивнул. – Но я предпочту большой. Который обладает разрывателями и рельсовыми пушками.

- И скоростью, - добавила она. – Немалой скоростью.

Ветер усилился, поднимая гравий и мусор при резких порывах. Группа продвигалась с опущенными головами и поднятыми воротниками. Помогало то, что все встреченные ими делали то же самое. Глаза опущены для защиты и никто не обращает особого внимания на их небольшой коллектив.

На пересечении улиц прямо впереди появился отряд пеших солдат, требующий прохода, распихивающий всех на своём пути. Их был десяток, может больше. Как полагал Паксон - прямо на их пути к восточным вратам. Сейчас ему хотелось, чтобы они тогда связали Дарза и его спутников.

- Смотрите! – Выдохнула Мирия.

Над головой появился строй Фантомных Бликов и транспортников, летевших к восточной стене. Значительная бригада — больше, чем Паксон посмел бы выступить против, даже имея в распоряжении магию друидов и свой меч. Он ощутил новый укол сомнения относительно их шансов на побег. Их варианты были слишком ограниченны, а враги слишком сильны.

- Быстрое Реагирование, - шепнул себе Паксон. Теперь появился новый повод беспокоиться. Подразделение Федерации, ответственное за безопасность города, отправили разбираться с ними.

Он замедлился. Дарз заблокирует все ворота и перекроет их. Учитывая, насколько он, несомненно, разъярился после своего провала не дать друидам покинуть компаунд Коалиционного Совета, он не стал бы дважды задумываться на счёт неудобств для путников до той поры, пока ошибка не будет исправлена. Шансы пройти ворота или даже суметь реквизировать воздушный корабль с одного из частных аэродромов упали практически к нулю.

Он поднял руку и направил остальных под навес у кожевенного киоска, подальше от пыльного ветра.

- Нам нужно изменить планы, - сказал он им. – Нам придётся вернуться.

- Вернуться? – Эхом отозвался Изатурин. – Вернуться куда? Ты серьёзно, Паксон?

- И правда, - согласилась Мирия. – С чего бы?

Некоторые другие озвучили похожие комментарии. Все они беспокоились на счёт перспективы возвращения.

- Просто послушайте немного, - сказал Паксон, успокаивая их. – Это были корабли Быстрого Реагирования, движущиеся к восточным вратам. Ещё больше было отправлено к другим воротам. Эти солдаты располагают богатым опытом общения с неприятелями, пытающихся пробраться или выбраться из города, а нас рассматривают именно так. Как врага. Феро Дарз попытается найти способ перекрыть каждый выход, которым, по его мнению, мы можем попытаться воспользоваться, поэтому нам нужно сделать что-то, чего он не ждёт. У меня идея. Она опасна, но у неё куда лучшие шансы на успех, чем у нас сейчас.

Коротко он объяснил свою мысль. Никто не будет ждать, что они повернут назад. Это может сбросить погоню на достаточное время, чтобы они добрались до бараков Быстрого Реагирования. Подразделение Быстрого Реагирования высоко обучено и очень способно, но при этом оно небольшое. Большая часть его солдат отправлена к воротам. Лишь некоторые останутся в резервах. Бараки будут в основном пусты.

- И там же они держат свои воздушные корабли, - закончил он.

- Думаешь, мы сможем угнать один? – Спросила Мирия.

- Это наша лучшая возможность.

- Что если они разобрали все? – Сказал Дарконнен, молчавших до сих пор. – Тогда мы окажемся в настоящей ловушке.

Паксон покачал головой. – Они всегда держат корабли в резервах. И не рискнут потерять все за раз.

- Хорошо, - сказал Изатурин. – Если Паксон считает это нашей лучшей возможностью, то мы сделаем это. – Он повернулся к высокогорцу. – Веди, Паксон. Но поторопимся.

Они проделали обратный путь через город к его центру. Быстрое Реагирование переместилось в более центральное положение со времени своего уничтожения при осаде демонов более века назад. Паксон посещал часть один или два раза, горя желанием узнать больше из их истории и встретиться с некоторыми командирами. Он знал некоторых из них. Некоторые были его друзьями. Он надеялся, что сейчас они ему не встретятся.

Обратный поход был куда медленней, чем хотелось высокогорцу. Ветер усилился и им было необходимо защищать глаза. А развернувшиеся солдаты Федерации сгоняли всех с улиц в центре города. Друидам приходилось пробираться через толпы, пытаясь прорваться. Все вокруг них как будто пребывали в неопределённой панике, пускай и не зная почему. Никто, как никак, не рассказал о происходящем. В таких ситуациях никто никогда так не делал. Поиск друидов был обстоятельным и беспощадным, но неведение гражданских этому не помогало. К тому же предстояло обыскать множество улиц и зданий. Это потребует людей и времени, и будет господствовать мнение, что друиды уже выбираются из города. Те, кто охотится на них, не станут искать там, откуда они пришли.

По крайней мере на это надеялся Паксон.

Он поддерживал общее движение, но не было необходимости нестись сломя голову. С напирающими на них толпами и остро задувающим ветром было лучше держаться поближе к стенам и пользоваться побочными улицами и переулками при возможности. Возгласы и крики доносились спереди. Розыск продвигался в их направлении. Высокогорец повёл своих подопечных по узкому проходу к слиянию переулков и улиц, сходящихся на почти пустой площади. Они перебрались к одной из узких аллей и свернули на неё. Звуки немного притихли позади, но Паксон чувствовал выступающей под одеждой пот.

Он выбрал ещё несколько переулков и проходов. Эта часть города была знакома ему по прошлым визитам, и все держали темп, даже старый Конслой. Несколькими минутами позже они оказались на вершине широких ступеней, спускающихся к компаунду, из которого они только что сбежали.

- Туда. – Указал Паксон.

По левую сторону находились бараки Быстрого Реагирования. Как и подозревал Паксон, видно было лишь несколько солдат. Ведущие внутрь ворота были открыты, а гарнизон практически опустел. Жестом привлекая внимание других, он указал снова.

Наверху возвышенных площадок, крепившихся к зданиям компаунда, стояло два быстрых крейсера и горстка флитов. Каждый из больших кораблей мог нести десяток пассажиров и членов команды.

Паксон осмотрелся. Со своей позиции они в основном были скрыты от солдат внизу. Но как только они начнут спускаться по помосту, их мгновенно заметят. Будет лучше если только двое из них спустятся первоначально. Когда станет безопасно, остальные последуют.

Он повернулся к Изатурину. – Мирия и я расчистим путь. Как только стражи у ворот будут выведены из строя, спускаются все остальные. Не медлите. Нам нужно пробраться к одному из этих крейсеров и взлететь прежде, чем зазвучит тревога. Нам требуется скорость.

Ард Рис кивнул. – Но также давайте быть осторожными.

Полигон внизу был пуст за исключение стражи Быстрого Реагирования у ворот и единственного солдата, перетаскивающего припасы с телеги на склад. За пределами стен бараков вообще никого не было, улицы были пусты. С Мирией подле себя, Паксон пошёл вниз.

Он завёл беседу. – Просто притворись, что мы старые друзья. Не обращай никакого внимания на стражу. Смотри только на меня и о чём-нибудь говори.

- Я знаю, что делать, - сказала она.

Они не торопились, следуя предложению Паксона, не обращая внимания на солдат при беседе, действуя так, будто ничего особого не происходит, надеясь, что они сойдут за своих.

Они добрались до низа и были практически у прохода в компаунд, когда один из стражей приказал остановиться и попросил документы.

- Сейчас? – Тихо спросила его Мирия.

Паксон повертел головой. – Стой.

Говоривший покинул пост и пошёл к ним, оставив второго солдата у ворот, готового при необходимости позвать на помощь.

- Я разберусь с этим, ты займись вторым, - шепнул Паксон.

Мирия нечего не сказала. Она даже не кивнула. Она смотрела в сторону, будто скучая.

Паксон подождал, пока страж не окажется прямо перед ними, понимая, что разрыватель нацелен ему в грудь. Его меч был в ножнах. Если достать его сейчас, то это выдаст их. Поэтому он стоял, показывая на карман, понимая свою полную беспомощность, если страж решит применить против него разрыватель.

- Кто вы такие? – Спросил мужчина. – Вы не отсюда — ни один из вас. Какое у вас дело?

- Поставка снабжения, - ответил Паксон. – Я могу продемонстрировать свои приказы? Они в кармане.

- Только аккуратно, - предупредил тот. - Медленно.

Мирия сделала пару небрежных шагов в сторону от Паксона, пока страж приближался, что дало ей некоторое дополнительное пространство и лучший обзор стража у ворот.

- Что там за люди у верха стены? – Вдруг сказала она, настороженность в её голосе была явно выражена.

Страж тут же посмотрел, не в силах ничего с собой поделать, и Паксон шагнул вперёд и вырубил его ударом в висок. К тому времени Мирия воспользовалась жестами и словами, призывая магию и разделываясь с оставшимся стражем. Проход в компаунд был открыт.

Затем всё моментально пошло не так.

Как Паксон велел, оставшиеся друиды и тролли поспешили вниз, но они не замедлились у основания. Вместо чего они просто поменяли направление, как будто движимые единым разумом, и прежде чем высокогорец смог предотвратить это, они пронеслись прямо через открытые ворота. Возможно они считали, что так и надо. Возможно думали, что так безопасней всего.

Они ошибались.

-Нет! – Крикнул он вслед. – Стойте!

Он услышал крики и возгласы даже прежде, чем они миновали ворота, увидел смертоносные всполохи магии друидов и оружия Федерации, почуял горелую плоть. Он ощутил скручивание внутренностей, понимая, что должно быть внутри компаунда было больше солдат, чем он ожидал, и внезапное появление друидов и троллей, пускай и без своей черно-серебристой униформы, породило смертоносный отклик.

Мирия кричала ему. – Давай внутрь! Помоги им!

Он бросился вперёд, вытаскивая меч из ножен, готовясь отразить любое нападение против них. Тем не менее первый взрыв застал его врасплох, и не смотря на защиту меча, сбил его с ног. Мирия, бывшая прямо позади него, тут же ответила на атаку, запустив контрудар в солдата с большим наплечным разрывателем, уничтожив его оружие и отправив того на землю.

Некоторые другие из их группы тоже отбивались. Изатурин, Оридиан и даже старый Конслой, скрывшись за кучами припасов и материалов, запускали магические копья, цель которых вывести из строя или парализовать. Тролли применяли арбалеты, но более они ничем эффективным не располагали, если не вступать в ближний бой. Двоих из них ранило. Дарконнн Дру тоже пал, весь его верхний торс обгорел.

Несколько солдат Федерации засело у стены барака за перевёрнутой повозкой, блокируя путь внутрь и на лестницу к посадочной площадке. Они были вооружены разрывателями и оглушающими винтовками, эффективными на любой дистанции до видимой цели. Обе стороны окопались. На мгновение сражение зашло в тупик.

Как бы то ни было, так долго продолжаться не могло. Время истекало, а подкрепления Федерации вскоре прибудут. Паксон глубоко вдохнул, вскочил на ноги и помчался к позиции Федерации в полусогнутом положении, удерживая меч подобно щиту, отражая оглушающие болты и огонь разрывателей, направленный против него. Мирия последовала за ним с одного бока, её магия друида выплёвывала бело-огненные плюющиеся шары.

К их чести, солдаты Федерации удерживали позицию куда дольше, чем удалось бы Паксону. Но когда стало очевидно, что их оружие бесполезно, они оставили укрытие и побежали под охрану здания. Изатурин, тем не менее, предвидел это. Когда те попытались зайти, то обнаружили невидимый щит на пути.

Секундами спустя их разбросало с широко раскинутыми конечностями и обезоруженными. Паксон воспользовался их ремнями, чтобы связать руки, оттащил их в кладовку и запер. В его отсутствие Мирия и Карлин выяснили, что он и так уже знал. Дарконнен погиб. Изатурин настоял, чтобы его пронесли по лестнице и взяли с собой на крейсер. Паксон не стал спорить.

Сбившись в кучу, друиды в окружении троллей поднялись на посадочную площадку и погрузились на ближайший крейсер. Расчехлив парсовые трубы и запитав диапсоновые кристаллы, Паксон, наиболее совершенный пилот среди них, встал за штурвал. В течение минут они взлетели и полетели на северо-восток к стене города. Не было никого смысла хитрить дальше. Как только Федерация узнает, что они похитили воздушный корабль и вылетают на нём из города, за ними пустятся в погоню.

Когда их крейсер проходил над внешней стеной и направлялся к безопасному дому, Паксон понимал, что сейчас остался только один важный вопрос.

Сколько пройдёт времени, прежде чем их раскроют?

Он боялся, что ему уже известен ответ.

6

Вернувшись с сознание и обнаружив пропажу Хрисаллин, Льюфар наспех прочесала местность, выискивая какие-нибудь следы произошедшего, но ничего не обнаружила. Всё больше отчаиваясь, она расширила зону поисков, отдавая предпочтения прогалинам в густом лесу, через которые кто-то мог бы решить пройти. Она искала всё, что выбивалось из картины или указывало на нарушения. Опять же, ничего не было.

Не помогало и то, что ей не доставало самых общих навыков следопыта. Она была городской и имела мало опыта в удалённой дикой местности. Её никогда не обучали поиску следов или признаков того, что местная растительность потревожена. Она летала на воздушных кораблях и принимала участие в торговле и сборе утиля, и большую часть мира она наблюдала сверху.

Наконец она сдалась. Время уходила и ей не верилось, что она найдёт что-нибудь полезное, неважно как долго она ни была бы тут или как тщательно ни искала бы. Она не представляла, кто забрал её подругу. Только если, конечно же, это не её отец. Арканнен определённо не отказался бы наложить на Хрисаллин руки хотя бы для того, чтобы воспользоваться ею против Паксона. Он проделывал такое уже дважды, и оба раза Хрис сбегала от него. Но вовсе не обязательно, что он не попытается снова. Прежде Арканнен планировал превратить Хрис в оружие против Ард Рис, для чего прибег к услугам ведьмы Мики. Так как Мика была мертва, он не сможет пойти тем же путём. Так что ещё у него могло быть на уме?

Льюфар без промедления возвратилась в Паранор, бегом войдя в Крепость Друидов. Всю обратную дорогу она думала о том, к кому же ей следует обратиться за помощью. Она бы пошла к Паксону или Изатурину, если б кто-то из них был здесь, но они оба были в Аришейге. Она подумывала об Арноксле, своём преподавателе, и Заббе Рухе, друге Хрисаллин, но позже решила по-другому. Ей требовался умелый следопыт, который помог бы ей найти Хрис.

Она решила отправиться к Усту Мондару.

В пользу этого решения имелись веские доводы. Мондара являлся мастер оружия и наставником Паксона в его ранние дни в Параноре, и они оставались друзьями. Пускай Мандара никогда не скажет это тому в лицо, по секрету он рассказывал Льюфар, и не один раз, что высокогорец был лучшим из его учеников. Он был близок с Паксоном и Хрис и захочет помочь.

К несчастью, он не был следопытом, но пребывал в Параноре годами, и Льюфар была довольно уверена, что если кто и знает кото-то с этими навыками, то это Уст.

Если нет, то у неё большие проблемы.

Пройдя ворота обеих внутренней и внешних стен, она промчалась прямо на тренировочный двор и обнаружила его там, занятым изготовлением нового оружия.

Он тут же поднял взгляд, как она вошла, и увидел горе и срочность, отразившиеся на её лице. Он поднялся с лавки, на которой сидел, отложил свою работу и пошёл к ней.

- Что случилось, девочка?

Она не позволила себе отвести глаза; вина за случившееся лежала на ней, и она не будет избегать её. – Я потеряла Хрисаллин, пока мы были на прогулке вне Крепости. Кто-то вырубил меня и забрал её. Это случилось так быстро, что у меня не было времени помешать.

- Её забрали? Ты уверена?

- Уверена. Я почувствовала, что кто-то идёт за нами, наблюдает из-за деревьев, пока мы возвращались. Я услышала свистящий звук, затем что-то ударило меня по голове. Я потеряла сознание. Когда очнулась и поискала Хрисаллин, то не смогла найти её.

Она резко выдохнула. – Я не знала, к кому ещё пойти, пока Паксон с Изатурином отсутствуют. Мне нужен следопыт, способный прочесть следы и сделать обоснованные предположения, чего сама я не могу. У меня нет таких навыков. Я надеялась, что вам известен кто-то.

Уст мгновение изучал её. – Ты считаешь, что это вновь может быть твой отец? Кажется, он помешался на сестре Паксона.

- Не знаю. Это была моя первая мысль, но чтобы убедиться, её нужно найти. Это самое худшее, что могло случиться! Паксон оставил её на моё попечение, а я подвела его. Мне нужно её вернуть! Пожалуйста, можете мне помочь?

- Не знаю, - тихо проговорил он. – Духи. Ты уверена в этом? Ты не могла просто…

- Не могла просто что? Представить всё это? Выдумать? Мне нужна ваша помощь, Уст! Не обращайтесь со мной вот так.

- Прошу прощения. Но помощь, которую я могу дать, и что для этого может потребоваться… - Он покачал головой. – Мне нужно подумать над этим.

- Для этого нет времени! – Зло бросила она, расстраиваясь мыслью о дальнейших задержках. – Что если это Арканнен забрал Хрисаллин?

Он глубоко вздохнул. – Хорошо. Есть человек. Если он согласится…

- Почему ему не согласиться? – Теперь она паниковала, её отчаяние побеждало решимость сохранять спокойствие. – Я его уговорю, если потребуется.

- Нет, дело не в этом. Проблема в том, что он не похож на других людей. Он не похож…ни на кого.

Она схватила его за плечи и впилась пальцами. – Меня не волнует какой он, или кто ему не нравится. Он способен выслеживать? Может читать следы?

- Лучше любого живущего.

- Тогда отведи меня к нему. Пожалуйста.

Он изучал её долгие мгновения, прежде чем кивнуть. – Хорошо, но не слишком обнадёживайся. Дождись встречи с ним. Выслушай, что ему будет сказать. – Он высвободился от неё, затем прошёл подобрать плащ друида и набросил его на плечи. – Иди за мной.

Не дожидаясь её реакции, он вышел за дверь оружейной. Она нагнала его на пол пути из тренировочного двора. За последний час день посерел, надвигались облака, погода сменялась к чему-то более тёмному и менее обнадёживающему. Если польёт дождь, они могут лишиться всякого шанса выследить Хрисаллин. Её чувство срочности нарастало.

- Мне нужно найти её, Уст, - сказала она, подстраиваясь под его шаг. – Мне нужно вернуть её. Паксона раздавит, если я потеряю её сейчас.

Уст помедлил, прежде чем что-то сказать. – Тот человек, к которому я тебя веду? Он опасен. – Он прервал ответ, будто не зная, как продолжать. – Непредсказуем.

- Но ты сказал, что он следопыт?

- И ещё какой, но его методы необычны. Он необычен. Как я сказал, он может не согласиться. Я только могу обещать, что он может согласиться выслушать, поэтому лучше…

И снова он замолчал. Она дала ему время. – С чего бы ему не согласиться, если вы с ним друзья? Разве этого недостаточно?

- Нет. К тому же, я не говорил, что мы друзья. Только что я достаточно его знаю, чтобы поговорить с ним про это. Убедить его куда сложней, чем ты считаешь. Ты выставишь ему такие требования, которые ещё не до конца осознаёшь. И не только к нему. Это потребует кое-чего и от тебя. Это станет общим делом, если он согласится. Вы оба посвятите себя тому, что требуется, и к подобному нельзя относиться легкомысленно.

Она не понимала, о чём он говорит, но не стала вдаваться в подробности. Он расскажет ей, когда будет готов.

Они миновали тренировочный двор и несколько двориков, соединявших строения Крепости и внутренней стены. Участки стены также дополняли различные башни, бывшие неотъемлемой часть структуры Паранора. Паранор сложное место, если рассматривать его облик. Он сконструирован такими способами, которые при поверхностном взгляде не сразу очевидны. Это напоминало ей самих друидов. Всё было не совсем тем, чем казалось.

- Я сделаю всё необходимое, - спокойно проговорила она.

- Сделаешь ли? – Уст Мондора осмотрел её. – Не спеши, пока не узнаешь больше. В любом случае всё в первую очередь и главным образом зависит от него.

- Кто он? Как его зовут?

- Его имя Имрик Корт. Во всяком случае сегодня. Завтра же…может быть чем-то иным.

Он так и оставил это — загадочный ответ, который так и требовал объяснения. Но он не был готов предоставить его, и Льюфар знала, что не стоит настаивать. Они продолжали в тишине, прокладывая дорогу через дворы на север Крепости, а затем через ворота внутренней стены к конюшням и загонам скотины.

Они оказались достаточно близко, чтобы чувствовать запах фуража, соломы и навоза, тогда он резко остановился и обернулся к ней лицом. – Если у тебя появились ещё какие мысли, сейчас самое время высказать их.

Она раздражённо уставилась на него. – Мне не так много известно, чтобы у меня появлялись мысли! Расскажи что-нибудь об этом человеке. Раскрой мне несколько секретов, что ты таишь.

Проницательные глаза внимательно изучили её. – Хорошо. Имрик Корт однажды был следопытом. Как я говорил, он может быть лучшим во всём мире. Он мог найти след там, где не мог никто, даже скажи им, что такой точно есть. Его инстинкты больше животные, как у хищника на охоте. Его чувства куда острей наших. Но у него были проблемы, с которыми не удавалось справиться. Точнее, нельзя ужиться. Он страдает от редкого расстройства, и пришёл в Паранор, чтобы друиды помогли. Принятие нашей помощи означало, что он оставит жизнь следопыта и переключится на что-то другое. Теперь он ухаживает за животными.

- Что за редкое расстройство? – Спросила она.

- Такое, которое ему никогда не удавалось побороть до конца, лишь временно справиться. Он перевёртыш.

Льюфар нахмурилась. – Я думала, они все вымерли. Думала, что их больше не существует.

- Так и есть — за исключение разве что Имрика.

- Какая ему требовалась помощь?

- Он хотел покончить с жизнью перевёртыша и быть человеком. Он хотел сбросить с себя бремя, рождаемое перевоплощением. Если ты можешь быть чем угодно — как могут перевёртыши — ты не обладаешь собственным я, постоянной индивидуальностью. Ты становишься тем, во что перевоплощаешься каждый раз. Это затрагивает не только физический план, но и твою личность тоже. Плата, взимаемое за это, уничтожала его. Он терял сам себя, фрагментировался, становился ничем.

Она покачала головой. – Это и правда может случиться? Мне кажется, что способность становиться чем угодно стала бы освобождающим, чудесным даром.

Грубые черты дворфа прорезали печальные борозды. – Не всегда всё является тем, чем кажется — и возможно никогда, когда это касается состояний человека. А он человек. По большей части — а сейчас как никогда после нашей работы. Но возвращение к жизни следопыта поставит всё это под угрозу, преимущественно из-за необычного подхода к этому делу. У него есть все причины отказать нам.

- Тогда может и не стоит просить. – Льюфар откинула с лица пряди своих медовых волос. – Если для него это так опасно, нам стоит поискать что-нибудь ещё.

Уст вздохнул. – Мы не тот орден, который обычно привлекает следопытов. Здесь больше никого нет, кто способен выполнить задачу. Чтобы найти кого-то ещё, нам нужно идти в Варфлит или Тирзис. Может и дальше. Но на это у нас нет времени. В одном ты была права. Мы не можем допустить, чтобы Паксон вернулся и обнаружил пропажу сестры. Поэтому с нашей стороны будет халатностью хотя бы не спросить ближайший к нам источник помощи.

- Всё же у тебя сомнения на счёт того, удастся ли его убедить.

- Верно. И большие. Но это ему решать. И ещё одно, Льюфар. Он захочет, чтобы ты пошла с ним, на что без сомнения ты согласишься. Но за этим стоят причины, которые очевидны не сразу. Он потребует кое-что от тебя. Что-то личное. Ты можешь посчитать это оскорблением или даже невозможным. Тогда тебе нужно будет принимать решение. Он сам объяснит, если согласиться помочь. Вы должны решиться на это вместе. Ты поймёшь, как только он расскажет, что требуется. Идём.

Они продолжили идти к конюшням и загонам, дворф завёл Льюфар в наибольший сарай, где в тюках и корзинах хранилась крупа, кукуруза и солома. Строение было огромным, его содержимое доставлялось воздушными кораблями с сельских ферм, процветающих на дальневосточной стороне Зубов Дракона, граничащих с равнинами Стрелихейма.

Льюфар осмотрелась, как они вошли, заинтриговавшись размером и сложностью здания. Переплетение огромных балок поддерживало потолок второго этажа где-то в двенадцати метрах наверху. Ей были видны его участки через проёмы в полу второго хранилища, которые упрощали передвижение запасов и снабжения. Верёвки с крюками свисали через дыры, крепившиеся в различных точках и подключенные к лебёдкам и длинным направляющим, чья протяжённость позволяла покрыть всё пространство, где требовалась погрузка или разгрузка.

С одной стороны находились стойла лошадей — больших могучих созданий, используемых друидами для тяги повозок, телег и иногда для езды. Из загонов за ними доносились звуки других животных — коров, свиней, куриц и овец. Их резкие запахи переполняли воздух, напоминая знакомое смешение из молодости.

До того, как её привели в Тёмный Дом.

До того, как её детство окончилось.

- Что-то нужно, Уст Мондара? – Произнёс голос позади них.

Она повернулась. Один из наиболее поразительных мужчин, которых она когда-либо видела, стоял на том месте — а за своё время она видала множество поразительных мужчин. Он был высок и очень строен, хотя немного горбился в своих широких плечах. Копна чёрных волос, диких и неухоженных, переходила в кайму бороды, очерчивающую изгиб его мощной челюсти. Его руки казались слишком большими в сравнении со всем остальным, а его глаза имели странный янтарный оттенок, светившиеся причудливой энергией.

Не взирая на всё это, в нём ощущалась усталость от мира, заставившая её задуматься, какую же жизнь он вёл и какого рода безумие пережил.

В нём было и ещё что-то. То, что неуловимо ускользало от неё.

- Имрик. – Церемонно поприветствовал Уст Мондара. – Это Льюфар Рай. Она спутница жизни Паксона Ли и мой друг.

Мужчина коротко, свободно кивнул ей, затем снова повернулся к Усту. – Ответ нет.

- Я ещё ни о чём не спросил, - заметил дворф. – Ты несколько забегаешь вперёд, не так ли?

- От тебя разит нуждой, - сказал Имрик. – Я читаю тебя также, как читаю следы — или как бывало однажды. Твои намерения сразу же понятны. Если это связано с какими-либо хитростями, то уходи сейчас же. В противном случае продолжай. Мне есть, чем заняться.

- Уверен, что есть, но в данном случае время наш враг. – Дворф звучал рассерженно. – Может сядем?

Злоба, - вдруг подумала Льюфар. – Вот что излучает этот человек, этот Имрик Корт. Вот, что я почувствовала.

Он привёл их в пустое стойло с нагромождением тюков с сеном и усадил их. – Не ахти как, но на то короткое время, что вы здесь пробудете, вполне сойдёт.

- Ты кажется уверен, что мы задержимся ненадолго, - сказала Льюфар, выдерживая его взгляд. – Мы так сильно раздражаем?

Он помолчал, затем подался вперёд со своего тюка. – Я пришёл сюда, потому что был болен. Я знал, что если хочу остаться — чего я хотел так сильно — то мне придётся подыскать работу. Эта подходит мне как нельзя лучше. Мне известны животные. Я понимаю их. Мне нравится быть среди них. И есть причина, почему мне не нравится проводить время с людьми. Теперь же, что вам надо?

- Лучше расскажи ему, Льюфар, - пробормотал Уст. – Он уже теряет интерес.

- Я вынуждена просить об услуге, - объявила она. – При чём немалой.

Льюфар приступила к рассказу о случившемся, пока она гуляла с Хрисаллин, дополняя деталями об их истории и её отношениях с Паксоном. Она объяснила природу опасности для Хрис, если похитителем окажется её отец. Она объяснила необходимость к спешке и проблемы, если не удастся действовать быстро. Он слушал без замечаний, его взор пристально осматривал её довольно нервирующим образом. Она почувствовала, что её бросает в жар от этого взгляда, что ей становится неприятно и её раздражает как интенсивность этого, так и жар.

Когда она закончила, он повертел головой. – Нет, - сказал Имрик.

- Нет? – Повторила она, когда он больше ничего не добавил. – Тебе больше нечего сказать? Ты даже не подумаешь над этим?

Тот выглядел рассерженным. – Сколь много Уст рассказывал про меня? Ты хоть знаешь, что от меня требуется, что выследить кого-то в эти дни? Он рассказал что-нибудь о том, что потребуется от тебя?

Она покачала головой. – Не многое. Он сказал, что ты объяснишь.

- Оставил всё мне, так ведь, Уст Мондара? Очень по друидски. Ты приводишь сюда эту девчонку с её ожиданиями и просто подбрасываешь мне без предупреждения о том, что с ней может случиться?

- Я посчитал, что лучше, если это будет исходить от тебя. Я подумал, что тебе стоит рассказать ей, а затем возможно вместе поговорить на этот счёт. Как никак, это совместный опыт.

Имрик встал. – Убирайтесь. Вы оба. Ты дитя, играющее с огнём — а ты, дворф, ещё хуже! Ты трус, так как привёл её сюда. Выметайтесь!

Но Льюфар, хоть и встала с ним, не сдвинулась с места. – Не стану. Не могу. Для меня это слишком важно, чтобы просто уйти. Это достаточно важно, Имрик, что какие бы ни были риски, какая бы мне ни угрожала опасность, я пойду на это. Так что давайте не будем бросаться словами, давайте не притворяться, что твоего праведного гнева достаточно, чтобы отправить меня восвояси. Нет. Меня не волнует, от чего мне придётся отказаться. Меня не волнует, что это со мной сделает. Лучше умру я чем Хрис. Поэтому просто скажи. Из-за чего это дело подвергается анафеме? Ты следопыт, так ведь? Почему ты не можешь выслеживать?

После этого он засомневался, одаривая её длинным, задумчивым взглядом. – Даже говорить об этом для меня больно. Даже это.

- Твоё же молчание причиняет боль мне. Твой отказ говорить невыносим. Пожалуйста, окажи мне услугу. Расскажи хоть немного о том, что беспокоит тебя. Позволь попытаться понять. Я выслушаю тебя, я бы разделила бремя, если бы ты его озвучил. Может ты и прав. Так почему же не выяснить это?

Имрик Корт взглянул на Уста Мондара. – Полагаю, что тебе тоже было бы сложно отказать ей? Она выглядит такой решительной. Полагаю, если бы Араканнен Рай был бы моим отцом, то я был бы таким же.

Он снова повернулся к ней. – Ладно. Вижу, что это много значит для тебя, поэтому я расскажу, почему тебе стоит отпустить это — по крайней мере то, что касается моего участия. И не вини меня за то, какие у тебя останутся выборы, когда мы закончим.

Он снова сел на тюк, подождал, пока она сделает то же самое, затем наклонился вперёд. – Сейчас же слушай внимательно.

7

Правда о себе ему открывается в возрасте шести лет. В одну минуту он играет в переднем дворе, как делает практически каждый день, притворяясь тем или иным, выдумывая в голове истории и исполняя их, а в следующую он корчится и скручивается, как будто зверь в слишком маленькой шкуре, отчаянно рвущееся на недостижимую свободу существо. Чувство такое, будто он вот-вот вырвется из самого себя подобно цыплёнку из скорлупы, раскалывающего её на части и рождаясь в новом мире. Но он понимает, что меняется само его тело — перестраиваясь, преобразовываясь — до тех пор пока он не становится чем-то отчасти волкообразным нежели чем мальчиком. Он стал существом, которого воображал мгновение назад. Он каким-то образом воплотился в это животное.

Когда это случается, он в полном одиночестве, поэтому не нужно беспокоиться, что его видели. Он остаётся совершенно неподвижным и пытается осмыслить произошедшее. С чего бы ему удалось стать чем-то, что он всего-лишь представлял? Как трансформация может быть такой внезапной и абсолютной?

Потому что это и случилось. Он больше не мальчик. Даже не человек. Он совершенно другой вид. Жёсткая чёрная шерсть покрывает его повсюду. Его тело сильно и гибко; он ощущает первобытный инстинкт, которым по его представлению обладает этот зверь. Его чувства настолько остры, что лимиты практически неощутимы. Он чует мёртвую мышь на удалении ста метров. Он видит ястреба, уронившего её труп в паре километров, которого отпугнула лиса, приближающаяся к мыши. Он чувствует смещения в воздушных потоках и вдыхает запахи, приносимые их невидимыми руками.

Начинается паника, настолько основательный ужас, что ему кажется невозможным выдержать его. Расскажет ли он родителям? Как ему объяснить случившееся? Сможет ли он, если он не похож на самого себя? Они не узнают его. Они выгонят его из дома, так и не узнав, кто он такой, не попытавшись выяснить это.

Он начинает кричать, но останавливается. За долю секунды прежде чем открыть рот, он ощущает, что его голос будет животным, а не человеческим. Слова не получатся, только рык и волчий вой. Его мать не прибежит. Она подумает о худшем. Она обезумит и разъярится. На него.

Он пробует свой голос так, что кажется ему простым шёпотом, и из его глотки вырывается низкое урчание. Он прав. Он не может пойти к ней.

Странным образом это осознание успокаивает его. За те несколько секунд, которые уходят на то, чтобы разобраться в своём состоянии, он лучше понимает, что нужно делать. Он стал этим с помощью притворства. Он снова может стать собой точно также. Он должен снова представить себя реальным, воссоздать мальчика, которым он был пять минут назад, дать новую жизнь тому, кем и чем он был. Это сработало прежде. Разве не должно это сработать ещё раз?

Поэтому он закрывает глаза и переосмысливает себя.

Когда он открывает их, то всё вернулось.

Физически, но не эмоционально. Конкретно этот урон нельзя исправить так быстро. Потребуется время.

Пока что он не понимает сколь много.

- Я не рассказал матери и отцу о случившемся в тот день. Я не рассказывал этого ещё очень долго и тогда только потому, что стало необходимо сделать это. Вместо чего я практиковался в этой необычной способности перевоплощения. Я быстро понял, что могу быть практически всем, чем захочу. Мне только нужно представить себя изменившимся, и это случится. Всё это было большой игрой для шестилетнего мальчика. Поначалу.

Имрик Корт помедлил, оценивая взгляд Льюфар. Его глаза смотрели вдаль, в их глубинах отражались воспоминания, окрашенные сожалением. – Но у игры были правила, которые я не понимал. Одно дело становиться другим существом. Научиться жить с этим совершенно другое. Сперва я не осознавал этого, но это крало что-то у меня. Это была коварная кража, того вида когда ты даже не имеешь о ней представления, пока та не становиться чем-то настолько ужасающим, что тебе кажется, что ты добровольно отдал себя в некое рабство.

- Тебе слишком это понравилось? – Догадалась она.

- А ты сообразительна, девочка. Но дело в большем. Мне не просто нравилось это. И обожал это. Я стал одержим этим. С этой способностью я мог стать всем, чем пожелаю. Я мог отправиться куда угодно по моему выбору, выбрав правильную форму. Всё больше жаждал перевоплощений. Я всё время пытался придумать что-либо ещё. Помни, я был всего лишь мальчишкой. Я был увлечён и беспечен со своей новообретённой силой, и мне не доставало предусмотрительности опасаться её. Было недостаточно просто меняться. Мне захотелось быть участником приключений, рождаемых моим воображением. Я начал создавать истории, в которых каждая новая форма обладала важнейшей ролью. Я начал искать причины для перевоплощений, чтобы заниматься вещами, которые мне не доводилось делать ранее.

- В конце концов я начал следить за другими, принимая незаметные облики либо же не агрессивные. Животные, птицы, насекомые. Я становился частью их жизней просто из-за острых ощущений от причастности к запретному, наблюдая и слушая, раскрывая секреты и узнавая, какие они на самом деле.

Он помолчал. – Всё шло довольно неплохо, пока я не захотел шпионить за своими родителями.

Всё происходит тогда, когда происходит, по чистой случайности; не было никакого планирования, когда он решил тайно подглядеть за ними. Прежде он этого не делал, даже никогда не обдумывал. Но в своём нарастающем успехе в нелегальных вторжениях он чувствует себя достаточно осмелевшим, чтобы попробовать. Он знает, что ему нужно будет быть очень осторожным. Чрезвычайно осторожным. Если его поймают, то у него будут ужасные неприятности. Всё же соблазн подслушать то, о чём они могут говорить при его предполагаемом отсутствии, перспектива услышать что-то восхитительно запретное были слишком сильны, чтобы игнорировать их. Его родители во многих смыслах тайна для него; ему хотелось бы изменить это.

Поэтому одной ночью, после того как они отправились спать и посчитали, что он уснул, он перевоплотился и стал духом, бестелесным словно вдыхаемый воздух. Он совсем недавно научился этому. Его навыки продвинулись и он стал предпочитать перевоплощения, которые в начале были недоступны ему. Он невидим, покидая свою комнату и выходя наружу, прижимаясь к стенам дома, прокрадываясь вдоль них и не оставляя следов, пребывая одновременно в нерешительности и желании. Он прокладывает путь к окну их спальни, которое всегда открыто, и припадает там. Когда он наконец встаёт, зная, что его не могут увидеть, то смотрит внутрь и видит их беседующими лёжа на кровати. Он слышал, как они делают это раньше, слышал через стены, отделяющие их спальни, их голоса тихи и неотчётливы. Они говорят каждую ночь перед сном; это их особое, личное время. Он уверен, что некоторое из их бесед включает и его.

Сейчас он спокойно относится ко всем формам вторжения, которые только может себе представить. Это тайное наблюдение за родителями лишь наиболее недавний его эксперимент. Миновало больше года со времени как он обнаружил способность меняться, и этот год принёс свежий взгляд на жизнь. Он лучше понимает мир взрослых. Он более чётко видит то, как манипулируют и контролируют детей. Ему уже не терпится освободиться от этих ограничений, по большей части из-за свободы, обретённой в перемене обликов. Он думает, что услышанное сегодня может дать лучшее понимание, как лучше достичь этого. Он думает, что это поможет избежать правил и предписаний, наложенных на него его родителями. Он думает, что это лучше осветит то, каким видят его родители.

Он ошибается.

Он слышит обсуждение урожая, погоды и новых соседей, которые только что отстроили рядом с ними дом, и другие мирские и неинтересные обрывки новостей. Ничего из услышанного ни в коей мере непристойно или обличительно, и наконец он проползает обратно вдоль стены дома в свою комнату и кровать.

В разные ночи следующего месяца он занимается дальнейшим шпионажем, всегда по ночам и всегда одним и тем же способом. Каждая попытка – пустая трата времени. Он ничего не узнаёт. Он начинает верить, что ему стоит прекратить. Его родители кажутся не теми, кто делится секретами. Их речь типична для взрослых и никак ему не интересна.

Пока, одной ночью, это не меняется. Он готов к очередному провалу, очередной разочаровывающей его беседе. Но эта ночь другая. Этой ночью разговор в основном о нём. Начинается не с этого; в начале просто светская беседа, ничего интересного, и он вновь думает, что возможно ошибся в том, что узнает вкусные секреты.

Затем его отец внезапно говорит: - Я чувствую, что Имрик в последнее время какой-то другой.

Его мать это задевает. – Я уже говорила тебе, что всё нормально. Я пристально следила за ним и не увидела признаков обратного.

- У нас уговор.

- Зачем говорить об этом? Нет причин полагать, что нам нужно беспокоиться.

- Его всё время нет. Он играет вне дома. Он скрытен и беспокоен.

- Он мальчик, взрослеющий, узнающий жизнь, экспериментирующий с миром. Конечно он такой. Как и все мальчики.

Его отец качает головой. – Я думаю, что это нечто большее. Мне нужно проверить его. Если в нём эта кровь, то тебе известно, что должно случиться.

- Прекрати! – Огрызается она. – Не говори так. Он твоё дитя!

- Он твоё дитя, но возможно не моё.

На лице его матери отражается холодная злоба. – Не пытайся выставить это тем, чем оно не является. Я говорила тебе, что знала бы. Я сказала бы, если б так.

- Я всё равно проверю его. Если я обнаружу в нём твою переменчивую кровь, то я исполню обещанное. Мы сможем завести другого ребёнка. Или принять, что нам не суждено иметь таковых.

Его мать одаривает отца тяжёлым и опасным взглядом. – Поберегись, Джонат. Не заходи далеко по этому пути.

Но его отец закутывается в одеяла, отворачивается от неё и засыпает.

Его мать остаётся сидеть. Но она не смотрит на него; она смотрит в пустоту. Выражение на её лице мрачно и угрожающе. Даже в тусклом свете единственной лампы с одного бока кровати ему это видно. Он никогда не видел, чтобы его мать так выглядела.

Это пугает его.

Ему хочется, чтобы его тут не было.

- Поразмыслив какое-то время над услышанным, я начинаю лучше понимать, что от меня скрывают. Моя мать обладает моей способностью; мой отец явно нет. Они пришли к соглашению — пускай мне и неизвестны подробности — что если её способность когда-нибудь проявится во мне, то меня следует… - Он помедлил. – Сейчас я даже не могу произнести слово. Но ты понимаешь.

Льюфар кивнула. – Ты говорил с матерью об этом?

- Сперва я пошёл к мальчишкам в деревню, с которыми иногда играл, и спросил о людях, способных менять облики. Для предлога я воспользовался тем, что мне интересно, что возможно ли вообще это или то лишь слухи. Один из них, казалось, знал. Он сказал, что этих людей называют перевёртышами, и что они и правда существуют. Но потому что они могут быть чем угодно и никак не узнать, реальны ли они или притворяются этим, их ненавидят и боятся во многих частях мира. Я спросил, видели ли они когда-нибудь одного из них, зная, что они виделись с моей мамой, но все сказали нет.

Он глубоко вдохнул и выдохнул. – Тогда я пошёл к матери и рассказал ей правду. Я признался в своём открытии. Я рассказал ей, что не понимал природу этого и был напуган. Я также сказал ей, что это явно часть меня и это нельзя игнорировать. Соблазн к применению слишком силён. Я ничего не сказал о подслушивании их разговоров. Я ничего не сказал о планах моего отца на меня.

- Тогда ты пришёл сюда? – Спросила Льюфар. – К друидам?

Он покачал головой. – Это случилось куда поздней. Сейчас мне хочется, чтобы я не медлил; всё могло бы сложиться иначе. Но моя мама не посоветовала этого. Она просто сказала никогда не рассказывать отцу и никогда не позволять кому-нибудь видеть мои перевоплощения. – Если нужно, то можно, - говорила она, - делай это в тайне и подальше ото всех. Никто не должен когда-либо видеть тебя. Если увидят, то не уверена, что смогу защитить тебя. Даже от твоего отца. – Тогда она замолчала — я всё ещё помню то молчание. – Может, особенно от твоего отца, - добавила она.

- Твой отец действительно убил бы тебя, если б узнал?

- Мать так считала. Тем не менее любила его. Он был красив и обаятелен. Он находил её прекрасной и умной, и некогда любил её также как и она. Они не женились; они просто съехались. Они жили поодиночке, их родителей не стало, семьи разбросало. Они вместе искали свежее начало. Они связали себя обещанием жить супругами так, как это происходит у остальных. Думаю, что тогда их чувства были подлинны и сильны. Всё шло хорошо до той ночи, когда моя мать признала правду о своей сущности.

- После её исповеди — действия, которого я никогда не мог понять — она мгновенно ощутила перемену в нём. Он сказал, что не верит ей. Сказал, что она сочиняет. Но она говорила, что так и есть, что она родилась такой и как бы то ни было редко использовала свои навыки. У неё не было такой тяги как у меня, когда я раскрыл свой талант. Она была довольна тем, кем являлась, а перевоплощения тревожили ею. Но ей казалось, что ему нужно знать, поэтому рассказала ему. Она надеялась, что он попытается понять и принять её признание как доказательство любви к нему. Это было ошибкой.

Он отвернулся, будто не в силах глядеть на Льюфар или Уста Мондара, пока это не кончится. – Он так и не стал прежним. Он эмоционально закрылся от неё. Он оставался с ней, был добр и заботился, но говорил, что они никогда об этом больше не заговорят. Он говорил ей, что не хочет когда-либо видеть, как она меняется — ни при каких обстоятельствах. И он заставил её пообещать, что если у них будет ребёнок и обнаружится, что ему передалась её кровь и тот может меняться как она, то она убьёт его.

- Моя мать согласилась со всем кроме последнего. Она сказала, что если у них просто не будет ребёнка, то проблема и не возникнет. Они проживут жизни как бездетная пара. Этих заверений хватало на какое-то время, но потом она забеременела мной. Мой отец вновь сказал ей, что должно случиться, если я буду подобен ей. Он заставил её пообещать сказать ему, если она что-то заметит. Он наблюдал за нами обоими.

- Почему твоя мать не ушла от него? – Спросила Льюфар. – Она ведь могла, так ведь? Почему оставалась?

Он немного подумал над этим. – Она не говорила об этом, но однажды сказала, что не может представить жизни без него. Не думаю, что мысль бросить его когда-нибудь приходила ей на ум; он был слишком важен для неё. Намного важней, возможно, чем я. Поэтому она оставалась, заботясь о нём, присматривая за мной, надеясь, что сможет удерживать всё в равновесии.

Последовала длительная тишина. Казалось, Имрик лишился слов. Льюфар терпеливо ждала продолжения, но когда его не последовало и стало казаться, что его и вовсе может не быть, то сказала: - К чему всё это ведёт? Какое значение имеет эта история к тому, о чём я попросила? Как это объясняет то, что тебя так сильно сдерживает в помощи?

Глаза другого сместились, снова встречаясь с её, и он сморщился. – Может никак. – Он вздохнул. – Будет лучше, если я расскажу, как кончается история. Думаю, что в этот момент ты должна понять то, что может случиться, если я помогу тебе.

Она ощутила, как он собирается с духом, и поняла, что его рассказ не будет приятным. Она слышала откровенную боль в его голосе, чудовищную печаль и сожаление. Какова бы ни была причина, для него это чрезвычайно сложно.

- Тебе не нужно объяснять что-либо, чего ты не хочешь, - вдруг сказала Льюфар. – Мне нужно знать только одно. Поможешь ли ты мне не взирая на риск для нас обоих?

Он посмотрел на неё так, как мог бы на какую-нибудь диковину. Тощие, резкие черты отвердели словно железо. – Пойдёт на пользу, если ты будешь понимать, почему на этот вопрос не так просто ответить.

Он слегка выпрямился, равняясь на неё. – Мой отец прознал про меня. Про то, что я такое. Не знаю как; я так я не выяснил этого. Но он узнал. Он повздорил с матерью. Меня не было, когда это случилось. Полагаю, она пыталась угомонить его, заставить понять. Но тогда он был не способен на рациональное поведение, сходя с ума от того, что считал непростительным актом предательства. Он реагировал инстинктивно, ведомый страхом, ненавистью и своими личными демонами. Он убил её. Должно быть, она не ожидала этого. Иначе бы смогла предотвратить это; могла бы остановить его. Но она умерла в нашем доме, не так далеко от входа. Думаю, он хотел, чтобы я нашёл её, как войду. Его желание исполнилось.

Он сделал глубокий, успокаивающий вздох. В его глазах были слёзы. – Он говорил, что это моя вина. Что это я вызвал это. Ей пришлось умереть, потому что её кровь порчена. Как и моя. Перевёртыши, плюнул он мне. Дикарские духи. Звери. Мы всё одно, мерзости по природе. Моей матери не стало; я следующий. Его долго в том, чтобы проследить это.

- Это были последние слова, которые он произнёс. Он ринулся на меня с ножом. Он был куда больше меня, но я был готов. Сейчас я мог меняться мгновенно. В своей ярости от содеянного им, в своей ненависти к его презрению, я стал чем-то настолько ужасным, что он съёжился подле меня в рыданиях. Но этого было недостаточно. Я сцапал и прикончил его в соответствии с тем, каким животным я стал. Я кромсал его, пока не осталось ничего опознаваемого.

Он тихо посмеялся, и звук был неприятен — реакция настолько неожиданная, что Льюфар забеспокоилась. Но его смех был коротким и горьким с примесью сожаления и печали, и когда наконец стих, то был больше похож на болезненное стенание.

- Тогда я убежал. Поступок труса, но мне было девять и у меня не хватало смелости на что-либо ещё. Думаю, что в деревне все посчитали, что меня унесли и порвали на куски как моего отца. Я бежал и никогда не оглядывался. В последствии, спустя годы, я прожил жизнь, которую не пожелал бы человек в здравом уме. Не знаю, как я выжил. В итоге я понял, насколько всё плохо, поэтому нашёл дорогу сюда, к друидам, разыскивая магическую помощь и их целительные способности. К счастью, они вняли мои мольбам. Они вылечили меня, предоставив мне средства справляться с тем, кем я стал. Лекарство уже было частью того, кто я есть, и теперь, неожиданно, это стало моей нитью к разумности.

Он снова остановился, и она сказала: - Я не понимаю. О какой нити мы говорим?

- Нити, которая свяжет нас, девочка, если я соглашусь помочь. Нить, которая должна уберечь нас обоих, предоставив мне страховочный трос. Ты будешь в опасности с того момента, как я соглашусь помогать и ты согласишься на условия, требующиеся для моей помощи.

Он встал. – Не думаю, что нам нужно говорить об этом дальше, пока я не взгляну на место, где забрали твоего друга.

- Это значит, что ты всё-таки подумываешь помочь мне?

Он противоречиво потряс головой. – Это значит, что я совершаю небольшой шажок к решению, соглашаясь поглядеть, можно ли что-то найти. Пока что довольствуйся этим. Теперь же, не хочешь показать, где это случилось?

Он хотела, конечно же. Внутри неё расцвёл внезапный прилив надежды. Ложный или нет, она выяснит это.

Секунды спустя они оказались за дверью, перевёртыш и она — странная парочка, собирающаяся стать ещё странней.

Уст Мондара остался позади, наблюдая за их уходом, раздумывая над тем, что же он наделал.

8

Разговор возобновился, как только Льюфар и Имрик оказались за воротами и направились к прогалине, где пропала Хрисаллин Ли.

- Ты всё ещё не рассказал мне, почему согласие помочь подвергнет нас обоих такой опасности, - наконец проговорила она.

Его ответом стало неопределённое ворчание, поэтому они шли от стен Крепости к месту назначения в тишине. Льюфар украдкой бросала на Имрика взгляды, надеясь обнаружить что-нибудь обличительное в его взоре. Но каждый раз, как она осмеливалась взглянуть, он уже смотрел в ответ. Его инстинкты много превосходили её, судя по всему. Имевшееся у него превосходство над обычными людьми должно было быть значительным. Он держался свободно, но в его поступи отражалась усталость, которую она приметила в его чертах при их первом представлении.

Будто жизнь побила его и сделала более чем неполноценным.

Как будто свобода, однажды настолько захватывающая, ограничилась так полно, что от него осталась лишь часть себя прежнего и эта часть практически мертва.

В данный момент она строила догадки, но догадки были всем, что ей оставалось. Он утратил родителей ужасным способом будучи очень молодым, и это несомненно глубоко шокировало и травмировало его. Сама суть их кончины уже была достаточно ужасна. Факт того, что твой отец говорит, будто это ты привёл к смерти матери, потряс бы любого. А затем в ответ на это необходимость убить отца? Невозможно представить, что это сотворило с ним. Что бы ни случилось в последствии — за те прошедшие годы, прежде чем он отправился к друидам — очевидно, тоже не помогало. Ещё бы, это повело его по пути, который так изнурил его и скорее всего столь близко подвёл к кончине, что он пошёл по должно быть казавшейся единственной дороге. Если кто и мог помочь ему, то это в самом деле были друиды.

Но то, что они решили сделать это – было интересным. Обычно они не принимают нуждающихся или психически травмированных. Они есть орден, преданный идее сбора и сохранения магии, не исцеления.

Тем не менее они приняли Хрисаллин Ли, не так ли? Они впустили её, потому что она обладала магией такой мощи, что единственным логическим решением казалось: они должны как можно лучше обезопасить её. Значит, возможно, друиды чувствовали то же самое и к Имрику Корту. Она не знала точно, на что способна его магия. Она не могла знать настоящие пределы этой силы. Может быть и так, что она значительней, чем ей кажется, и друиды понимали это.

- Насколько близко мы к тому, где ты её потеряла? – Спросил он.

- Прямо впереди, за теми елями. – Она рискнула на очередной взгляд и обнаружила его лицо пустым.

- Дальнейшие объяснения подождут, пока я не осмотрюсь. Ты получишь нужные тебе ответы, если я посчитаю уместным тебе их дать.

Она воззрилась на него. Настолько самонадеянно! Он и правда думает, что спасение Хрис начинается и заканчивается на нём? Что ж, его ждёт неприятный сюрприз. Если он решит, что это недостаточно уместно, она найдёт кого-нибудь другого. И если ей не удастся найти, то она отправится в одиночку. Она находчива; она найдёт способ.

Льюфар кипела в тишине остаток пути. Когда они достигли поляны, она указала взмахом руки и каменным молчанием, что всё произошло здесь. Он слегка ухмыльнулся ей и незамедлительно начал обшаривать территорию. Он занимался этим на вид в бессистемной манере, время от времени припадая к земле или растениям. Несколько раз он и впрямь обнюхивал воздух. Он быстро передвигался, его жесты стремительны и уверены — признак того, что у него выработался свой метод и он уверенно его применяет.

Этот труд занял немалое время, но сейчас она была более терпелива к нему, преодолев его прямой отказ помогать. Он всё ещё может отказать ей, но по крайней мере этот осмотр указывает на то, что он размышляет над делом. Она пристально следила за его работой, зачарованная тем, насколько он напоминал хищника. В его движениях присутствовала извилистая грация, и не смотря на своё предыдущее раздражение к нему, она находила его текучесть и эластичность необычайно привлекательной. Он представлялся её как охотник.

Вот только он не знал, на что тут охотится, так ведь? Поэтому должно быть он ищет что-то ненормальное, что-нибудь нездешнее. Как у кого-то может это получиться? Как можно разделить запахи и вкусы и физические указатели чьего-то прошлого присутствия, которые невидимы для нормальных людей? На что это похоже?

Ей хотелось узнать ответ, хотелось суметь понять эти ощущения.

Он резко выпрямился и повернулся к ней лицом. – Они забрали твою подругу с воздуха, - сказал он. – Должно быть они воспользовались какой-то рогатиной, чтобы вырубить тебя, затем захватили её сверху и унесли.

Она уставилась на него в неверии. – Ты всё это понял?

- И не только это, но сперва я хотел дать тебе общую картину. – Он ухмыльнулся, и в этот раз это оказалось заразным. – Не всегда можно судить по тому, что на виду. Иногда дело в том, что тебе не видно. Здесь это очень очевидно. Твои следы присутствуют, но других нет. Никаких признаков потревоженной местности. Ни колёс телеги, ни копыт, ни следов ног, никаких отметин. Исключи то, что показывают следы, и оставшееся даст ответ.

- Ты сказал, что есть большее?

Он кивнул, усаживаясь на траву, приглашая её присоединиться к нему. Они глядели друг на друга, глаза в глаза. – На высоте у окружающих деревьев сломаны ветки. Это указывает на то, что забравшие твою подругу летали не особенно на чём-то изящном или маневренном. Они скорее всего пользовались устаревшим судном, которое ещё на что-то годится и надёжно. Чтобы избежать обнаружения, оно должно управляться ветром. Судно на диапсоновых кристаллах можно услышать, поэтому им нужно было парить. Ветви также указывают на то, что пилот и команда судна не так уж виртуозны. Они опытны в преследовании, но не так сильны в полётах. Они должны были ощущать необходимость к спешке, когда захватили твою подругу, поэтому несколько поспешили. Также вероятней всего они пришли с юга.

- С чего ты так решил?

- По направлению ветра. Он дул на север уже несколько дней. Они должны были учесть это и сознательно решить воспользоваться преимуществом ветра. Должно быть, они следили за вами ранее, запоминая ваши маршруты, составляя ваш график, отслеживая направления ветра. Они тщательно изучили ваши привычки, прежде чем действовать.

Льюфар пробрал холодок. Значит забравшие Хрис спланировали всё наперёд. Они наблюдали из укрытия, подмечали всё, чем они занимались вдвоём. Знание этого вызывало удивление и задевало её. Это злило её.

- Нам нужно идти за ними, - объявила она. Затем помедлила. – Но как это сделать? Наверняка ты не сможешь отследить их по воздуху?

- Думаю, ты забегаешь вперёд, - спокойно сказал он. Не помню, чтобы я ещё на это согласился. Или вообще рассматривал далее. И ты ничего не слышала о возможных последствиях в случае согласия.

Льюфар утратила терпение. Она зло смахнула волосы с лица. – Ты довольно ходил вокруг да около, Имрик. Ты либо помогаешь мне, либо же нет. У тебя есть вся нужная тебе информация. Что ещё нужно знать? Ты прислушался к моей мольбе. Осмотрел местность. Разобрался в произошедшем. Что ещё тебе нужно? Ты боишься? В этом дело? Отвечай!

Он бессловесно расценивал её долгое мгновение. – А ты не боишься?

- Нет! – Бросила она.

- Дочь Арканнена Рая, - протянул он. Его слова были медлительны и растянуты, в голосе задумчивый тон. – Дитя наиболее известного колдуна в Четырёх Землях. Да, думаю поэтому, ты и в самом деле не боишься. Весь страх вышел бы из тебя очень давно. Тебе пришлось бы заручиться немалыми запасами смелости, чтобы пережить детство.

Это остановило её. Она призадумалась перед ответом. – Больше, чем ты мог бы представить. Хотя, - добавила она, - возможно не больше, чем у тебя. Твоё детство и юность тоже должны были требовать смелости. Почему ты не боишься?

- Я не говорил, что не боюсь. На самом деле боюсь — но не по тем причинам, что тебе думаются. Мне известно кое-что из того, что неизвестно тебе, и я взвешиваю это к характеру твоей миссии и своему личному интересу к тебе.

- Твоему…интересу? Что это значит?

- Я член хозяйства друидов с их молчаливого согласия. Я ни с кем не сблизился кроме Уста. Они терпят меня, но не более. Есть история, но я избавлю тебя от неё пока что. Важно вот это. Я живу с людьми, обладающими властью, но которые никогда не испытывали лишений. Они росли не так, как ты и я. Их не преследовали беды, что нас с тобой. Ты напоминаешь мне самого себя во многих смыслах. Жизнь с отцом, чьё само существование есть проклятье. Жить в страхе того, что он может с тобой сделать. Жить с знанием, что твоя жизнь может пойти под откос от щелчка его пальцев. Скажи мне, ты правда не владеешь никакой магией?

Она покачала головой. – Точно не той, о которой мне было бы известно. В любом случае она бы не наследовалась. Ей нужно было бы учиться. Но я намеренно отдалялась, чтобы не позволить этому случиться — к большому сожалению и неудовольствию отца. Он скроил бы меня по своему подобию, но я не он. Я совсем не такая.

- Видишь? Ты идеально меня дополняешь. Ты идеально подходишь для того, что должно будет случиться, если мы исполним эту миссию. Должен быть баланс — я со своей магией перевёртыша, и ты со своей уверенностью в себе и сильной решимостью не быть чем-то или кем-то кроме той, кто ты сейчас.

- Почему это важно? Я не понимаю.

- Шшшш, я думаю. Прояви терпение и помолчи пока что.

После чего она перестала говорить и даже смотреть на него. Вместо этого уставилась в зелень леса, в лабиринт стволов, в переплетение зарослей кустарника и травы. Она растворилась в звуках существ, суетившихся и пролетающих над ними. Эта музыка, которая полюбилась ей после Вэйфорда. Иногда было неприятно находиться в Параноре, но всё чаще окружающий лес успокаивал её. Посреди него она пребывала в мире. В его покрове она находила убежище.

Она вдыхала горный воздух, сходящий с высот, вбирала смешение запахов, сладких и резких, мягких и терпких. Время замедлилось. Она думала о Паксоне и как ей его не хватает. Она представляла его возвращение, желала очутиться там в тот момент, беспокоилась, что её может там не быть. Какие угодно поиски Хрисаллин понижали возможность на это. Что бы здесь ни случилось, она должна найти свою подругу. Должна сделать это для Паксона — и для себя не меньше. Всё иное запятнает её на всю жизнь.

- Ты нравишься мне, - тихо проговорил Имрик, прерывая её раздумья. – Тебе не хватает опыта отслеживания, но ты компенсируешь это моральными ценностями. Я вижу это в тебе. Вижу, как видят животные. Им известно, можно ли верить другому существу или нет. Мне нужно доверять тебе, и думаю, что я могу. Я хочу рискнуть.

- Ты пойдёшь? – Спросила она, нехотя опешив. Через неё пробежало возбуждение. Она едва верила в услышанное.

- Я пойду, если ты захочешь. Но ты можешь пересмотреть свою настойчивость, как выслушаешь, что для тебя будет значить моё согласие. Поэтому слушай внимательно, прежде чем решишь.

Прибыв в Паранор, он едва цепляется за свой разум. Он так часто перевоплощался, и так надолго, что уже не знает, кто он на самом деле. Его личность размылась, потому что он находится в собственном облике так мало времени. Он всё ещё пытается сбежать от воспоминаний — тело его матери распростёрлось прямо за дверью в их дом, его отец рассказывает, что это всё его вина, его жажда крови, пока он разрывает отца на части в слепой ярости, его побег от всего и всех, кого он когда-либо знал. Он всё ещё пытается разобраться в том, что случилось с его жизнью, которая стала кружащимся калейдоскопом дикого и бездумного действа, чья цель лишиться прошлого всеми возможными методами. Он живёт на грани отчаяния и необратимого урона. Его разум уже в опасном равновесии, а тело не лучше. Он пьёт, дерётся и удовлетворяет себя всеми возможными способами. Он становится всем, о чём знает или может представить, и навещает этими тварями других, просто чтобы услышать их крик или увидеть их побег.

Но проснувшись одним утром с женщиной, которую он не знает, в месте, которое не может припомнить, и обнаружив, что не может понять, кто же он такой на самом деле, пускай хотя бы для того чтобы перевоплотиться в самого себя, он сбегает в лес и обдумывает, насколько он заблудился и как приятна будет смерть.

Вместо того, чтобы действовать под влиянием этого импульса, он направляется в Паранор, решившись искать помощи. Друиды, как никак, понимают магию лучше любого. Они изучают её, собирают, хранят артефакты и талисманы, посещают места, где магия проявляется неожиданными и часто неприятными способами, и вообще всё записывают, что узнают.

Разве они не смогут помочь ему?

Афенглу Элесседил сама приходит пообщаться с ним во внешнем дворе, ответив на вызов стражи троллей. Она сидит с ним в своих садах и слушает его историю. Она добра, терпелива и подбадривает, не судит и не критикует его. Но она и не даёт советов. Просто слушает.

Когда он заканчивает, она соглашается позволить ему остаться на ночь, пока будет обдумывать проблему. Если есть способ, при котором они могут помочь ему магией, то они помогут. Если нет, ему придётся уйти и искать где-то ещё. Примет ли он это условие в обмен на ночлег, ужин и шанс поменять свою жизнь?

Он не в силах ответить. Он ломается прямо перед ней и рыдает.

Так как она очень скрупулёзна, а записи Паранора хоть и обширны, мало чего содержат о перевёртышах и их магии, она позволяет ему остаться подольше, пока она копается в Хрониках Друидов, разыскивая информацию, которая выявит необходимое. Она не видится с ним в это время; задача полностью поглощает её. На третий день у неё есть ответ и пока они снова вместе сидят в садах, в изоляции и одни, она рассказывает, что эта такое.

Его проблема, объясняет она, происходит от смешения крови человека и перевёртыша. Будучи отпрыском отца человека и матери перевёртыша, его взросление намного усложняется. Было ошибкой не рассказывать ему о его наследии. Помогло бы то, если бы он немного знал, чего ожидать. Противовесом дара перевоплощения является опасность слишком частого его использования и слишком небрежного — что он выяснил на самом себе. Были случаи, когда на потомков таких разных видов не оказывалось таких неблагоприятных последствий, но не менее тех, когда такое всё же случалось. Однажды существовал перевёртыш, который был связан узами с братом будущего Ард Рис, и тогда была записано многое из известного о перевёртышах.

В твоём же случае, добавляет она, ты пересёк пределы своих возможностей. Ты действовал безответственно; вёл себя безрассудно и с полным равнодушием к своему здоровью. Сейчас же самое мудрое решение для тебя прекратить перевоплощения. Принять себя таким, какой ты есть, и всё так и оставить. И если считаешь, что это не удастся, то нужно выработать способ защиты от возможных побочных эффектов последующих перевоплощений. Тебе нужна страховка, которая вытянет тебя на берег, если ты заплывёшь слишком далеко в потоке побуждений оборотня.

Он слушает, не до конца понимая её предложение. Она выставляет это достаточном простым в общем смысле, но практически непредставимым в реальности. Он перевёртыш. Это определяет его. Этим он и занимается. Это также естественно как дышать и необходимо не меньше. Тем не менее она говорит, что он должен перестать. В качестве альтернативы же, она говорит, что он должен…что?

В этот момент, впервые, он ощущает подобие страха.

Имрик приостановил объяснение, его боль была очевидна. – И вот так она сказала мне, что нужна нить, порождённая магией страховка, за которую я могу схватиться. Когда стремление перевоплотиться станет слишком сильным, когда оно затмит моё рациональное мышление и потребует дать себе волю — когда мой самоконтроль выскользнет у меня из рук — нить сможет вытащить меня. Она будет, изначально, напоминать мне об опасности, которой я себя подвергаю — намеренно или нет — чтобы я мог сделать всё необходимое для остановки. Если это не удастся, а я буду бессилен, нить сделает это за меня.

Льюфар кивнула. – Страховочная нить, - повторила она. – И она нужна тебе сейчас, чтобы искать Хрис?

- Нужна. Она необходима, если я отправлюсь на эту охоту, потому что я должен быть способен перевоплощаться во всё, что нужно, чтобы успешно найти твою подругу.

- Потому что тебе понадобятся их инстинкты и чувства, чтобы найти искомое? Потому что у них они сильней наших?

- Намного сильней.

- Но эта страховочная нить? К чему он крепится?

- Она закрепится на тебе.

Она уставилась, пытаясь пережевать сказанное им. – Ко мне?

- Всегда к другой особи, к человеку — предпочтительней к смелому и решительному. Кому-то, кто не подвергается тем же побуждениям, что и я; кто не страдает от такого-же недуга. Кому-то, на кого я могу положиться, если всё пойдёт не так.

- И ты думаешь, что это буду я?

- Думаю. В действительности, я бы поставил на это свою жизнь. – Он решался. – Как сделаешь и ты.

Она нахмурилась, вновь смутившись. – Ты намекал на это прежде. О чём ты?

- Магии, подпитывающей нить, требуется живое существо с каждого конца, чтобы добиться равновесия, о котором я говорил. Нить невидима, но формируется эмоциями и воспоминаниями соединяющихся. Соединившись, ты и я станем одним. Мы будем связаны вместе слишком многими способами, чтобы их сосчитать, если ты решишься на это. Ты разделишь мои мысли, а я твои. Ты разделишь моё эмоциональное состояние, а я твоё. Мы сможем общаться друг с другом на большом расстоянии. Когда я позволю, ты даже сможешь видеть моими глазами. Это продолжится до тех пор, пока сохраняется нить.

- Дай мне осмыслить. Пока мы будем искать Хрисаллин, мы будем жить друг у друга в голове? – Спросила она, пытаясь представить, что это значит.

- Не всё время. Только когда мы оба согласны на это. И любой из нас может оборвать её по своему выбору. В основном это будет происходить, когда и перевоплощаюсь в другое существо. Ты должна иметь доступ ко мне, чтобы помочь мне, если моя зависимость возьмёт верх. Время, пока мы едины, тем не менее будет ограничено. Есть предел тому, сколько кто-нибудь может выдержать, будучи обнажённым мыслям и эмоциям другого.

Она резко выдохнула. – Думаю, что так. Но почему это так опасно?

- Потому что ты рискуешь собой, будучи связанной с кем-то таким непредсказуемым как я. Если я окажусь слишком силён для тебя, твой собственный разум может быть повреждён. Тебя может унести со мной, затащить в моё сознание, а ты лишишься собственного. Однажды это уже случалось. Вот почему я больше не перевоплощаюсь, пускай тягу к этому едва ли можно вынести.

Она могла такое представить. Она могла представить себя такой же пустой и одичавшей, каким был он, когда впервые пришёл в Паранор — потерянной от самой себя, лишённой рассудка, в самоубийственном хаосе. Но он думает, что она выдержит. Он должен быть чрезвычайно уверен в ней, если действительно верит в это. Она же вовсе не была так уверена. Она гадала, рассматривать ли вообще подобное. Однако если она хочет его помощи, если она серьёзно настроена рисковать жизнью, чтобы помочь вернуть Хрисаллин Ли обратно, какой у неё остаётся выбор?

- Ты начинаешь понимать, о чём я тебе рассказывал, - спокойно проговорил он. Его тощие черты сжались и натянулись, и в направленных на неё глазах просматривалась печаль. - Одно дело говорить, что ты пойдёшь на всё ради своей подруги, но совсем другое сделать это. Стоит тщательно подумать на этот счёт. Если решишь отказаться от этого плана, не подвергать себя риску, я в последнюю очередь стану судить. И мне кажется, Паксон Ли будет считать так же, какая бы ни была судьба у его сестры.

Конечно, он был не прав на этот счёт. Он не понимал, через что уже прошёл Паксон, чтобы избавить Хрисаллин от махинаций Арканнена. Он практически дважды уже её лишился, и это оказывало на него опустошающий эффект. Не было причины полагать, что в этот раз будет сколько-нибудь иначе. И он может сказать, что не винит Льюфар; он в самом деле может поверить в правдивость этого. Но это никогда никуда не уйдёт. Это изменит их отношения так, что уже нельзя будет исправить.

- Ты уже проделывал это прежде с другим человеком и убил его? – Вдруг спросила она, вспоминая.

- Не так давно после пришествия в Паранор. – Он сложил руки перед собой, будто для того чтобы держаться за что-то твёрдое, пока говорит. – Это должен был быть эксперимент. Член ордена друидов вызвался стать моей нитью. Между нами создали связь, образовалась предохранительная нить, мы соединились. Я начал эксперимент с перевоплощением в другие формы. Сперва всё шло хорошо. Я не торопился; не спешил и оставался в концентрации. Сама Афенглу контролировала процесс, готовая действовать при необходимости. Когда не выявили проблем, она позволила нам продолжать эксперимент наедине.

- Однако что-то пошло не так.

- Всегда что-то идёт не так. – В голосе появилась горечь, почти перешёл на рык. – Я был доволен собой, но чувствовал тревогу партнёра. Он реагировал не так, что указывало бы на достаточную уверенность в самом себе. Я чувствовал его сомнения, ощущал колебания на другом конце нити. Я даже заговорил с ним об этом в какой-то момент, но он быстро отмахнулся от моего беспокойства. Он был хорошим человеком, но его неспособность распознать собственную слабость стала изъяном. Это стоило ему жизни. Я всё ещё помню, как он ускользает от меня, как он умирает на ногах, пока мы пытались заставить меня прекратить перевоплощения. Потому что ему не хватало силы воли для этого.

- Но ты выжил.

- Я думаю про это каждый день своей жизни. Я ответственен за то, что приключилось с ним. Я забрал его жизнь, потому что не мог контролировать свои силы. С того времени я всецело прекратил перевоплощения. Я заботился о животных и предоставлял ордену друидов свои услуги. Я остаюсь в Параноре, потому что умолял их не выгонять меня, а они посчитали нужным держать меня поблизости. Они понимали, что иначе может случиться. Но после такого никто не стал бы связываться со мной. У меня не было выбора, кроме как прекратить перевоплощаться.

Он снова посмотрел на неё. – И вот где мы сейчас, ты и я. Сейчас ты скажешь мне, что я прошу слишком многого, и я соглашусь. Мы расстанемся друзьями и пойдём своей дорогой.

Она кивнула, думая над всем сказанным им. Он пытался разубедить её. Он намеренно говорил ей повернуть, пока ещё можно. Всё же он согласился обдумать её просьбу, и рассказал ей вещи, которые можно было при этом не говорить. По крайней мере небольшая часть его хочет, чтобы она согласилась.

- С чего ты думаешь, что в этот раз связь сработает? – Спросила она. – Почему считаешь, что со мной будет иначе?

Он спешно отвернулся, после чего посмотрел вновь. – Друида, бывшего моей нитью, навязали мне; мне не дали выбора. В этот раз он у меня есть. Ты сильней. Есть некая неуверенность, но не тогда, когда ты находишься в положении риска или опасности. Думаю, ты подходишь мне. Достаточно, чтобы убедить меня сделать предложение.

- Но ты не стал бы, если б считал меня слабой? Если бы моя реакция на твой рассказ показала бы эту слабость?

Он улыбнулся, и на мгновение стал практически красавчиком. – Я нахожу тебя сильной во всех мыслимых формах. Если бы нет, то ты права — я бы вообще не стал делать предложение.

Они посидели немного в тишине, изучая друг друга. Льюфар нравилось, что он считает её довольно способной, чтобы пойти на связь. Ей нравилось, что он верит в неё.

- Но почему ты этого хочешь? Зачем рисковать собой, подвергаясь смертельной опасности? – Слова вырвались сами по себе, прежде чем она смогла лучше обдумать их. – Я спрашиваю, зачем идти на риск, когда это не твоё дело?

Его улыбка вернулась, в этот раз печальней, более робкая. – Разве не очевидно? Я несчастлив и не был таким длительное время. Я скучаю по перевоплощению. Я скучаю по этому так, как тебе не хватало бы еды, которую утаивают от тебя. Мне это нужно, чтобы чувствовать себя живым. Я не занимался этим прежде, потому что не было способа делать это безопасно. Но теперь есть ты, даёшь мне эту возможность.

Он глубоко вдохнул и резко выдохнул. – Признаю. Я хочу этого. Сильно. Жажду этого.

- Но ты не можешь быть уверен на мой счёт.

- А в чём мы можем быть уверены в этом мире, Льюфар, что на самом деле имеет какое-то значение? Я воспользуюсь этим шансом, если ты мне его предоставишь. Но только если ты сама захочешь.

Она уже обдумывала причины, по которым ей стоит или не стоит соглашаться. Когда Уст Мондара впервые свёл их, она считала, что ничто не способно отговорить её использовать навыки Имрика Корта. Но выслушав его речь о том, что будет задействовано, ей стало страшновато. Чтобы другой человек жил внутри твоего разума, а ты жил в его — пусть и не буквально — обескураживало. Пусть это будут не более чем разделённые воспоминания, видения и мысли, но даже это может быть слишком интимным. У всех есть свои секреты. И всем нужно такое место внутри себя.

Даже так, она сказала ему то, что и собиралась сказать всё это время.

- Я не против этого. Я соглашусь на связь с тобой.

Они возвращались в Крепость в тишине, и до тех пор пока не оказались у ворот, Имрик не говорил.

- Мы отправимся с восходом. Уст предоставит нам двухместный флит. Нам понадобится корабль, чтобы быстро пересечь местность, если мы хотим нагнать похитителей твоей подруги.

Льюфар взглянул на него. – Мне бы хотелось, чтобы ты перестал называть её моей подругой и звал её по имени. Хрисаллин.

Он кивнул. – Как пожелаешь.

- Как мы сможем выследить кого-то по воздуху, если не видим их?

- Я покажу.

- Когда мы создадим эту связь?

- Когда отправимся. Когда я в первый раз изменюсь. Но сперва мы проверим её, утром, чтобы убедиться, что она возможна. Ты сама должна понять, каково это, прежде чем мы будем уверены, что всё сработает.

- Почему бы не отправиться сейчас? Зачем ждать?

Он одарил её взглядом. – Я понимаю твоё нетерпение, но нужно совершить приготовления. Нам нужен подготовленный и снабжённый корабль. Нам нужно хорошо выспаться. Нам нужно начинать поиск при дневном свете. Связывание может оказаться слишком сложным для тебя. Завтра уже вот-вот настанет.

Завтра. Это будет на так уж скоро. Она поужинает, соберёт вещи, предметы первой необходимости, оружие и выспится. Она попыталась представить, на что будет похоже завтра, но совершенно провалилась в этом. Она понимала, что это будет не тем, что ей представляется, поэтому лучше не останавливаться на каких-либо ожиданиях. Сейчас же она могла сделать лишь то, что может ей лучше всего – оставаться спокойной.

Когда они прошли ворота, их уже ждал Уст Мондара. – Льюфар, нужно немного побеседовать.

Имрик Корт ушёл без слов и без оглядки, его поджарая фигура исчезла в вечерних тенях. Льюфар смотрела за его уходом, прежде чем повернуться к Усту.

- Ты согласилась идти? – Спросил он.

Она кивнула. – Согласилась.

Его угловатое тело неловко сдвинулось, отводя взгляд. – Возможно ты передумаешь, когда я поведаю, какое мы получили сообщение от одного из наших связных в Аришейге. Час назад его принёс стрельчатый сорокопут. Произошёл инцидент. Этим утром все члены делегации Федерации, включая Премьер Министра, были убиты. Хоть произошедшее неясно, ходят слухи, что винить нужно друидов. Паксон и остальные сбежали из города. Сейчас за ними охотится Федерация.

- Это всё мой отец!

- Возможно. Пока что это никак не выяснить. И я говорю тебе это не для того, чтобы ты передумала на счёт Имрика, но было бы неправильно, чтобы я отпустил тебя, не рассказав о случившемся.

Она взяла его руку и сжала её. – Спасибо. И я так считаю. – Она отступила, живо улыбнувшись ему. – Мне нужно отдохнуть перед ужином. Я немного устала.

Чувствовала же она испуг и растерянность. И противоречивость. То, что Паксон в опасности, внесло неожиданный поворот в её план. В других обстоятельствах она бы отправилась к нему. Она бы отыскала его и сделала бы всё, чтобы помочь.

Но насколько реально его найти, пусть она даже отступится от своего соглашения с Имриком?

А как же Хрис?

Ей не хотелось знать ответ. Сейчас она не считала, что тот когда-нибудь станет ей известен.

9

Паксон вёз по воздуху свой опальный отряд друидов и их защитников троллей на северо-восток, полагаясь больше на дезориентацию нежели чем на скорость, чтобы обеспечить их побег. Любой преследователь из Аришейга будет ждать, что они направятся прямиком в Паранор, выбрав кратчайшую дорогу и полагаясь на свою фору. Но высокогорец верил, что неразумно выбирать такой очевидный вариант — особенно когда большие крейсеры и быстрые рейсеры Федерации практически наверняка смогут нагнать их задолго до того, как они доберутся до места. Так как приближалась ночь, может лучше всего выбрать маршрут, который не будет таким очевидным. Эта была ночь новой луны. Света будет в дефиците, а охотникам сложно будет найти их в темноте.

Более того, возможно, с северо-запада приближался шторм. Паксон рассматривал его как возможное благословение и проклятие. Если тот повернёт на юг, а не восток при своём приближении, то они смогут обогнать его, надеясь что тот задержит любого преследователя. Но если нет, Паксону предстоит тяжёлая ночка с гонкой со штормом — и это повод беспокоиться, останутся ли они вообще в воздухе.

В кабине крейсера было тесно. Пусть брезентовый навес и откинут, пространство слишком маленькое и узкое, а задние сидения представляют собой просто скамьи. Частью проблемы являлись тела Дарконнена Дру и двух раненных стражей троллей в задней части пассажирской зоны, занимавших ценное пространство. Позитивной же нотой было то, что других раненных не было. Все устроились внутри, разместившись где можно, выжидая время, тихонько разговаривая друг с другом и пытаясь оставаться спокойными, пока они ожидают конца полёта.

Паксон знал, что им предстоит. У них уйдёт вся ночь и следующий день, чтобы добраться до дома. И только в том случае, если у них не будет проблем с погодой или преследователями. Даже если они успешно доберутся до Паранора, им стоит ждать визита от Федерации, который безусловно примет форму военных кораблей и солдат. Он не был уверен, что может сказать Изатурин, чтобы убедить правительство Федерации в непричастности друидов в произошедшее с делегацией Южной Земли. Их убийца явно был чем-то, порождённым магией, и выглядело так, что оно исчезло, пройдя через Карлин Рил. Всё указывало, что друиды несут ответственность.

Кроме одного.

У друидов не было очевидной причины желать провала переговоров с Южноземельцами.

Всплыл закономерный вопрос, пока он обдумывал это. Когда Изатурин появился сбоку него спустя час полёта, он решил озвучить его.

- Устал? – Спросил Ард Рис, его тон выявил его собственную усталость.

- Немного. Но не так сильно, чтобы не смочь безопасно лететь.

- Нет, конечно же. – Изатурин посмотрел через плечо на остальных. – Что за странный день.

Паксон взглянул на него. – Вы узнали ту тварь в Ассамблее. Вы назвали её по имени.

Изатурин кивнул. – Слит. Своего рода демон. Существо огромной мощи. Я никогда не встречался с таким, но распознал его.

- Значит, его сотворили? Намеренно натравили на нас?

- Иначе оно бы не появилось. Замешана некоторая тёмная магия — очень сильная магия. Только колдун великого мастерства может создать Слита.

- У нас есть средства противостоять этой твари, если она явится вновь? Тогда их у нас вроде не было.

Изатурин выглядел мрачно решительным. – Мы были не готовы. Если будет следующий раз, то мы будем готовы.

Впереди и ближе к северо-западу темнели небеса. Шторм приближался, массы чёрных облаков выстраивались на горизонте. Свет покинул небеса, а земля внизу окуталась тенями. В чернильном небе разветвилась молния злобными языками — яркие вспышки, сопровождаемые громовыми раскатами грома, сотрясающими воздух. Не смотря на надежды Паксона, шторм, кажется, не собирался отворачиваться от них.

- Он ударит по нам, не так ли? – Спокойно проговорил Изатурин.

- Вероятно, если останется на текущем курсе. Где-то через тридцать минут он настигнет нас.

- Нам стоит садиться?

- Можно. Но тогда мы упустим наше преимущество форы. Большие суда Федерации шторм не замедлит. Они пропохают его насквозь. Может они и не знают где мы, но Феро Дарз поймёт, как нас найти.

- На земле они могут не увидеть нас.

- На земле мы будем подсадными утками.

- Значит мы продолжим полёт?

- Пока шторм не станет слишком силён. Мне не нравится это, но от того могут зависеть наши жизни. Что вы скажете Федерации, когда они нагонят нас, будь это где-нибудь здесь или в Параноре? Что вы скажете им для убеждения, что не мы ответственны за случившееся?

Изатурин покачал головой. – Не знаю. Я и сам не понимаю, что случилось.

- Как это нечто — этот Слит— исчез вот так? – Спросил Паксон. – Куда он ушёл?

Ард Рис повертел головой с обеспокоенным выражением лица.

Паксон сместил взгляд туда, где Карлин сидела в объятиях Мирии и те беседовали вдвоём. Карлин выглядела поражённой, но в остальном как обычно. Мирия поймала его взгляд, и он снова отвернулся.

- Меня беспокоит, что оно отразило вашу магию друидов так просто. Оно не должно быть способно на это. Меня беспокоит, что судя по всему мой меч тоже не повлиял на него. Какая потребуется сила, чтобы остановить такое? В какой-то момент может нам придётся выяснить. Не думаю, что мы в последний раз видим это. А вы?

Изатурин пожал плечами. – Дай поразмыслить над этим. Должно быть что-то, способное его остановить, что может пройти его защиту. Нам просто нужно быть готовыми, когда придёт время.

Звучит хорошо, подумал Паксон. В теории.

Ветра ударили в судно крест-накрест мгновением спустя, дополнительно доказывая приближение шторма. Их свирепости было достаточно, чтобы вырвать несколько вздохов из пассажиров и указать на силу, что идёт вслед за ними.

- Пусть все пристегнутся страховочными ремнями. Их можно найти в одной из складских ячеек. – Паксон взглянул на Изатурина. – Мы будем выжидать столько, сколько сможем, но не думаю, что мы пройдём его.

Ард Рис не спорил. Он просто вернулся назад, контролируя, чтобы приказы Паксона были выполнены. Высокогорец подправил направление судна, подстраивая их более прямо под ветер. Слишком много бокового воздействия в шторм может сломать мачты и сорвать паруса. Он запитал двигатели в финальной попытке вырваться, хотя знал, что у них не выйдет. Он всмотрелся во всё ещё чистые небеса позади себя на наличие какой-нибудь погони, но ничего не увидел. По крайней мере им стоит быть благодарными за это.

Это немногое, а спустя ещё десять минут это уже неважно. Шторм прибыл — вихрь дождя, ветра и тьмы, поглотивший их словно гигантский зверь, бьющим по ним могучими ударами, каждый из которых угрожал разнести воздушный корабль на части. Теперь через него не пройти, поэтому Паксон направил нос корабля по ветру и попытался оседлать его. За секунды они вымокли и сгрудились на нижней палубе в попытке найти укрытие. Все кроме высокогорца, привязавшего себя к штурвалу и остававшемуся на ногах, чтобы справиться с управлением контроллерами.

Вскоре стало очевидно, что от его усилий мало пользы.

Дождь ослеплял, а видимость свелась к нулю. Если бы рядом были бы какие-нибудь горы, они оказались бы в серьёзной опасности разлететься на куски. К счастью, они всё ещё находились достаточно в равнинах под Ли, чтобы отсутствовал какой-либо риск столкнуться с чем-нибудь, если удастся оставаться на лету. Их величайшей угрозой была вероятность, что ветра совсем сбросят их с небес.

- Опускай паруса! – Закричал Паксон людям позади себя, но его слова потерялись в завывании ветра.

После долгих взмахов руками ему удалось привлечь внимание Незерена, капитана троллей, расцепившего страховку и пробравшегося к кабине пилота. Его голос стал бесполезным, так что Паксон смог жестами показать, что он хочет, чтобы тролль взял штурвал и удерживал судно прямо. Сделав это, он принялся спускать световые паруса самостоятельно. На это ушли небывалые усилия, так как шторм норовил вырвать паруса из его рук. Ему пришлось прижимать тяжёлый материал паруса к своему телу, собирая его, опасаясь, что вытер вырвет его. Напряжение в руках было невыносимым, и ко времени как он закончил, Паксон обессилел.

Но не было времени или возможности отдыхать. Он проковылял обратно в кабину пилота, отправил Незерена на место и опять взял управление судном.

Спустя секунды после этого ударило облако-воронка.

Огромный вихрь, который простирался на километры во все стороны, настиг их, прежде чем он осознал это. Оказавшись погребённым в центре шторма, оно просто материализовалось из темноты. Пыль, грязь и куски льда, уже захваченные его невидимыми когтями, явили своё присутствие, появившись в поле зрения и направившись к ним.

- Ложись! – Закричал Паксон остальным, рёв ветра опять же затмил его слова.

Если бы его услышали, то это могло иметь значение. Незерен вернулся к месту, но не смог перецепить ремень страховки. Когда вихрь ударил в воздушный корабль, то унёс его с собой. К нему запоздало потянулись руки, хватаясь за воздух, слишком медленно чтобы даже ухватить его за одежду. Словно клочок порванной бумаги, его выдернуло круговоротом и не стало.

Паксон не видел этого. Его внимание было приковано к пилотированию судна, к попыткам проскользнуть по краю облака-воронки к подветренной стороне, где он мог бы воспользоваться двигателями и вырваться из захвата. Вихрь угрожал намертво затянуть их, но Паксон удерживал их по краю, включая двигатели небольшими очередями. Уже захваченный лёд и мусор проносились мимо них, представляя собой опасные снаряды, способные вырубить или убить кого-нибудь, если попадут. Высокогорец ничего не мог сделать, чтобы защитить себя, пока оставался стоять у контроллеров; ему приходилось довольствоваться пригибанием и надеждой на лучшее.

Духи, защитите меня, - молился он.

Размах шторма был огромен, слишком большим, чтобы точно определить с такой близости. Паксон утратил чувство направления, как только они угодили в широко раскинувшуюся воронку, и сейчас ему оставалась только борьба с тем, чтобы вырваться и посадить их. Но где сейчас перед и зад? Он больше не мог судить о направлении шторма и своём собственном.

Затем он увидел незначительный просвет, и сильно накренившись, он отклонил нос судна в сторону и на полную запитал двигатели. Воздушный корабль пошатнулся и взбрыкнул, но вырывался из захвата облачной воронки и выстрелил в сторону с сильной дрожью, ощущаемой в каждой дощечке.

Это также разрушило рули, оторвало задние левые парсовые трубы и повалило главную мачту.

Тем не менее Паксон умудрялся сохранять судно в воздухе, крепко удерживая его, пока пытался вырваться из шторма. Но затем отключилось питание. Без видимых причин всё остановилось — диапсоновые кристаллы потемнели, вся тягу ушла, как будто закончилась.

Мгновенно корабль пустился в штопор. Вырвавшись из воронки, но всё ещё во власти попутных ветров шторма, он начал по спирали уходить вниз. Паксон пытался восстановить управление, но пользы не было. Без тяги не было способа удерживать корабль. Они разобьются, что бы он ни делал. Он завопил предупреждение остальным, будучи не уверенным, слышат его или нет, но не в силах сделать большего. Любой вид контролируемого полёта стал невозможным. Если он сможет посадить их целыми, то это будет всё, что в человеческих силах.

Ему внезапно захотелось, чтобы он не снимал паруса. Хотелось, чтобы у него было больше времени. Хотелось, оглядываясь в прошлое, чтобы он избрал другой метод побега.

Он сгруппировался в кабине, ветер перешёл на визг, его сила давила на них как гигантская рука. Уголком глаза он заметил землю, несущуюся навстречу им.

В милях к югу, на значительном удалении от маршрута шторма, поглощающем друидов и их обречённое судно, Феро Дарз общался со своим новым заместителем. Пас Аллетт повысился до этой должности, учитывая, что её прошлого обладателя порвало на части в результате опрометчивого нападения на существо, которое потом приступило к вырезанию всех министров Федерации и их стражи. Дарз знал, что ему посчастливилось выжить, но такого счастливчика слишком часто одолевает чувство вины и ответственности за смерти тех, кого можно было спасти. Так и здесь. Его шкуру пока что спасал тот факт, что он был единственным выжившим, который мог опознать существо. Поспешные заседания старших министров, которым достаточно повезло не быть включёнными в переговорную делегацию, постановили, что Дарзу необходимо сохранить положение Коммандера Дозора Министерства по крайней мере на то время, пока придётся разгребать бардак, и тем самым это дало ему небольшой шанс искупить свою вину в достаточной мере, чтобы избежать казни за неисполнение своего долга.

Феро Дарз не был новичком в политике Коалиционного Совета, и он понимал, как действуют в таких ситуациях. Единственным настоящим сюрпризом стало то, что ему позволили действовать в соответствии с его знаниями о Паксоне Ли и друидах. Или по крайней мере верил, будто знает.

Он был уверен в одном. Пусть Паксон Ли и оказался достаточно умён, чтобы дать круг назад и реквизировать тот крейсер, он пропустил одну ключевую деталь. Ибо существовало такое, что даже умники вроде Паксона Ли не знали насчёт технологий Федерации, и одно из этого заключалось в том, что за прошедшие годы их учёные выработали способ отслеживать одни диапсоновые кристаллы с помощью других. Это имело какое-то отношение к использованию частиц одного и того же кристалла, наименьшие из которых помещали на воздушные корабли, а наибольшие подключались к источнику питания, способному определять местоположение любого корабля. В данный момент на севере не могло быть слишком много судов в воздухе, поэтому будет достаточно просто определить направление и расстояние к тому, который используется Паксоном.

Что Дарз уже и сделал, как только его судно преследования оказалось на хорошем расстояния от города.

- Мы абсолютно уверены, что друиды выбрались из города? – Спросил он Аллетта возможно уже в десятый раз.

Тот кивнул. – Паксона Ли уверенно опознали стражи, у которых он угнал крейсер. Друидов также видели на стенах, вылетающими из города на равнины. Это были они, всё верно.

Дарз опустил глаза на необычную коробку с индикаторами, присматриваясь к их свечению и прислушиваясь к испускаемому пикающему звуку.

- Коммандер, мы направляемся в шторм, - вдруг произнёс его заместитель.

Дарз поднял взгляд. Он не обращал на это особого внимания до текущего момента, но тьма на северо-западе росла, распространялась широкой полосой прямо перед ним. У них было возможно тридцать минуть, прежде чем они окажутся в нём.

- Вели капитану немедленно садиться, - сказал он.

- Коммандер, если вы сделаете это…

- Если мы сделаем это, Пас, то может быть доживём до следующего дня. Нам нужно держаться подальше от этого хаоса, если мы хотим продолжать охоту. Друиды никуда не денутся. Им пришлось бы пройти через это, если они направились на север, но они не станут рисковать. И даже если рискнут, мы снова поймаем их сигнал, как только пройдёт шторм. – Дарз позволил себе небольшую улыбку, всматриваясь в собирающуюся тьму. – Теперь иди. Я хочу на землю.

Аллетту, которого вызвали кратким уведомлением, не сообщили всего. На это не было времени и никакой нужды. Было достаточно того, что это знал Дарз, достаточно, чтобы предвидеть то, что произойдёт в ближайший час или около того.

Шторм, конечно, был бонусом, но был и другой недостаток у украденного воздушного судна Паксоном, который того погубит. Он может считать себя неплохо оторвавшимся, способным опередить и уйти от погони, но, к его сожалению, он ошибается.

Этот воздушный корабль остался на посадочной площадке не без причины. Все диапсановые кристаллы практически исчерпали свою энергию. В них оставалось менее трёх часов полёта, а замены на борту не было.

Он провёл мгновение, представляя их потрясение, когда Паксон и его подопечные друиды поймут, что они больше не могут лететь. Ему хотелось оказаться там, чтобы увидеть их лица.

10

Солнечный свет словно расплавленное золото проливается с безоблачного неба, умывая лицо Паксона теплом и белизной. Он сидит на склоне холма с Льюфар подле себя, касаясь её плечом, глядя на округу. Сложно определить, где он находится, но знает, что это не важно. Пребывание с Льюфар – вот что важно, и он ощущает её близость подобно тому, как ощущается своя кожа — плотно окутывающей его, удерживающей цельной.

Они не говорят — не говорили, как он считает, уже некоторое время. Довольно и того, что они рядом, связанные своим молчание также верно, как их любовью и верой. Между ними недавно сковалась связь, принятая ими клятва, которая удержит их вместе весь остаток их жизней. Их обещание в пожизненном браке, при котором каждый ручается в верности и самоотдаче другому, каждый соглашается говорить правду.

- Ты понимаешь природу того, что обещаешь мне? – Спрашивает она тихонько, это первые произнесённые слова после того, как они дают эту клятву.

- Думаю, что так, - отвечает он.

- Ты говоришь, что всегда будешь у меня. Неважно, как далеко тебя занесёт, ты всегда вернёшься ко мне. Никогда не бросишь меня, несмотря ни на что.

Он кивает. – Я обещаю это.

- Это не всегда будет просто, - продолжает она. – Ты всегда будешь под угрозой в качестве Клинка Верховного Друида. Ты всегда будешь противостоять опасностям, которые могут помешать твоему возвращению.

- Я не позволю им, - говорит он.

Он наклоняется к ней и нежно целует. Затем целует её вновь, настойчивей. Она обворачивает его руками и подтягивает к себе. – Никогда не оставляй меня, Паксон. Или если нужно, то всегда возвращайся, - шепчет она.

Но хотя Льюфар и произносит слова, она меркнет. Он чувствует, как она ускользает из его рук. День вокруг них угасает, а воздух сыреет. Надвигается шторм. Он там, на горизонте, но и внутри него тоже. Он повсюду.

- Паксон, - кричит она, и он чувствует, как она полностью исчезает.

Он один, а дождь хлещет ему в лицо.

- Паксон! – К нему взывает знакомый голос, а руки держат за плечи, сильно стискивая. – Слышишь меня?

Над ним склонилась Мирия, глядя ему в глаза. Он лежит в обломках воздушного корабля, его окружают расколотый брус, реи и отрывки полотна. Дождь льёт потоком, а небо полнится тёмными тучами, клубящимися мимо них неистовым завывающим и моросящим ветром.

Мирия склоняется ближе. – Пока не пытайся двигаться. Полежи и позволь Карлин осмотреть тебя.

Карлин Рил подходит ближе, её эфемерное лицо бледно и натянуто, её большие глаза глядят на него. Её руки прощупывают вверх и вниз его конечности, а затем вдоль туловища. Во время осмотра она временами останавливается, как будто ожидая, отреагирует ли он на её прикосновение. Это занимает всего несколько минут, но Паксону кажется куда более долгим.

Закончив, она ничего не говорит, только встаёт и уходит.

Паксон подтягивается на ноги, остатки видения о Льфар рассеиваются, когда боль в мускулах и связках пронзает тело. Может он ничего и не сломал, но кажется иначе. Он стоит прямо, опасливо проверяя части тела. Дождь продолжает лить, а ветер хлещет по нему, поднявшись до визга, угрожающего заглушить то, что пытается говорить Мирия.

Она наклонилась ближе. – Что нам делать? Кораблю конец, а я даже не могу определить стороны света в таком водовороте!

Высокогорец огляделся, сразу же понимая, о чём та говорит. Вокруг них кружился плотный туман, смещаясь с такой частотой, что невозможно сказать, надвигается ли или уходит шторм. Он едва мог видеть на несколько метров в любом направлении. Всякая попытка передвижения в данный момент будет безрассудной.

- Нам нужно найти убежище! – Прокричал он в ответ. – Нужно найти укрытие, пока всё не закончится!

Она кивнула в ответ. Затем кто-то позвал его с края кружащейся тьмы.

Ему потребовался миг на осознание, что это Изатурин, присевший рядом с валунами и кустарником за обломками корабля. Начиная отвечать, ему попалось на глаза перекрученное, изломанное тело, лежавшее с одного бока в центре кораблекрушения. Он приблизился. Это был Крессон Оридиан, зазубренный кусок сломанной реи вонзился ему в грудь насквозь. Кровь была повсюду. Ега глаза открыты и глядят в пустоту, как будто увидели что-то удивительное в самую последнюю секунду, но уже никогда не смогут поведать об этом.

Паксон встал и проложил дорогу к Ард Рис. – Я нашёл его таким после крушения, - прокричал тот ему в ухо, перекрывая завывание ветра. – Посмотри туда!

Он указал на глыбы. Был виден естественный проход, не совсем ограждённый от дождя, но достаточно свободный, чтобы вместить их всех. Паксон бессловесно кивнул и за минуты он благополучно привёл их маленькую группу внутрь. Чудесным образом погиб только Оридиан. Даже старого Конслоя, кажется, не сильно потрепало. Вместе они расселись посреди скал и попытались не думать о сырости и холоде.

Паксон молча пересчитал головы. Из друидов присутствовали Изатурин, Мирия, Карлин и Конслой. Теперь из стражи троллей осталось только трое, когда Незерена не стало, и двое из них были ранены. Значит всего восемь, включая его. Куда меньшая группа, если пытаться безопасно добраться до Паранора, но меньшая и том случае, если дойдёт до битвы. Которая, как ему представляется, рано или поздно случится. А как иначе?

Без воздушного корабля, обеспечивающего перевозку, им придётся держать путь на север по равнинам пешком. Если им повезёт, они смогут добраться до лесов Дална и возможно найти помощь у жителей одной из небольших лесных общин. Но он не может рассчитывать на это: эти деревни бедны и чаще всего не располагают никакими воздушными кораблями. У них будут лошади и повозки, но на этом всё.

Сгрудившись с остальными, он сидел и ожидал затихания шторма, задаваясь вопросом, как всё могло пойти ужасно не так.

В милях к югу, Феро Дарз ужинал внутри быстрого крейсера Федерации, выделенного ему для поимки беглых друидов. Снаружи бушевал шторм, но на своей южной границе он был куда менее лютым, чем там где пережидали его Паксон и его вымокшая свита. У Дарза было предостаточно времени, чтобы найти укрытое место, поэтому пусть шторм и завывал стонущими ветрами, внутри крейсера в основном всё было спокойно.

Они практически мгновенно уловили сигнал украденного воздушного корабля Федерации после вылета из Аришейга, поэтому выслеживать друидов было достаточно просто. Дарз ожидал, что Паксон полетит прямиком на север, что тот по большей части и сделал. Единственной загвоздкой было заметное отклонение к востоку, но он верил, что это просто попытка сбросить погоню на достаточное время, чтобы Паксон со своими товарищами добрались до дальнего берега Радужного Озера. После этого оставалось лишь несколько часов до Зубов Дракона, а там было множество мест для укрытий.

Он закончил трапезу, но потом перешёл к потягиванию эля и размышлениям. Пускай он и стал свидетелем бойни, учинённой затем растворившимся существом, уже решив, что это друиды породили это существо и натравили того на министров и солдат Федерации, чтобы перебить их всех, и даже зная, что сопротивление почти всегда является доказательством вины, у него были и другие мысли. Несколько вещей в этом инциденте беспокоили его, и он не мог совсем отбросить их.

Во-первых, Паксон спросил задолго до всего произошедшего, в достаточной ли они безопасности. Он выглядел неподдельно обеспокоенным, и если ему было известно, что что-то произойдёт, с чего бы он стал задавать этот вопрос? Зачем как-то предупреждать Дарза о вероятности, будто что-то может быть не ладно? Он продолжал считать, что именно этот вопрос вызвал достаточные сомнения, чтобы он начал осматриваться и в итоге обнаружил пропавшего человека и неохраняемую дверь.

Это также дополняла его личная оценка Паксона Ли. Он никогда не верил, что тот хоть в малейшей мере двуличен, и не считал так и сейчас. Он всегда находил его прямолинейным и достойным доверия. Было практически невозможно принять, что он был частью такого предательского действа. Высокогорец мог быть не в курсе, но разве не опасно хранить такие секреты от человека, которому поручили охранять Ард Рис и его друидов? Кроме того, разве не пытался он лично остановить существо своим легендарным мечом с магическим пламенем?

И наконец была проблема мотива — или отсутствия такового. Какая возможная причина могла быть у друидов, чтобы организовывать собрание для достижения взаимопонимания, только чтобы саботировать его? Чего они могли надеяться достичь убийством старого Премьер Министр и его приближённых, когда эти мужчины и женщины являлись возможно их единственными союзниками в Федерации, которых друиды могут обрести? Выглядело так, будто нет никакого смысла во всём этом, никакой причины для друидов исполнять то, что они сделали.

Он взвешивал эти противоречия с того времни, как они выдвинулись из Аришейга в погоню за друидами. После взлёта появилось множество времени на размышления, а Феро Дарз гордился, что подходит к делу основательно и честно. Что-то во всём этом просто казалось неправильным, и он гадал, какой ему избрать подход, если дойдёт до прямого противостояния с Паксоном и друидами. У него имелось достаточно людей и оружия, чтобы превзойти их, даже если те будут сопротивляться. Их магия могуча, но не менее могуче и оружие солдат Федерации. Но если он ошибается в произошедшем, ему не хотелось выяснить это, после того как полягут друиды и его солдаты. Плохо уже то, как всё есть сейчас. Он не хотел осложнять одну трагедию, провоцируя другую.

Он тяготился этим, когда появился его заместитель, склонившись, чтобы поставить базис отслеживания рядом с ним. – Перестало работать, - сказал Аллетт без вступления.

Дарз поглядел на него. – Как такое может быть?

- Только один вариант. Осколок диапсанового кристалла на корабле разбился. Либо его обнаружили и уничтожили, либо корабль потерпел крушение.

Дарз выдерживал его взгляд. – Ты уверен в этом?

- Абсолютно.

- Вероятней всего, что судно разбилось, так ведь?

- Вероятней, чем обнаружение осколка, учитывая, что никому неизвестно о нём изначально.

- Значит, наверное, шторм обрушил их, и теперь друиды пешие — если они вообще ещё живы. Крушение, достаточно сильное чтобы уничтожить кристалл, могло погубить их всех.

- Это возможно. Ничего не осталось бы, кроме костей и досок. – Пас казался довольным своим умением создавать образы.

- Но мы не хотим так рисковать, не так ли? – Подчёркнуто ответил Дарз.

Его заместитель тут же стал серьёзным. – Нет, Коммандер. У нас есть представление, насколько далеко они находились от нас, когда сигнал прервался. Вероятно, мы сможем выследить их, когда шторм закончится.

Феро Дарз кивнул. – Тогда тебе следует следить за штормом и сообщить, как только он ослабеет достаточно, чтобы мы снова взлетели, так?

- Да, Коммандер. – Его заместитель резко отсалютовал и поспешил прочь.

Дарз презрительно покачал головой. Идиот.

После этого Дарз спал, нуждаясь в текущем отдыхе на случай, если позже этого не удастся. Барабанный стук дождь по корпусу воздушного корабля убаюкивал, и спал он крепко и беспробудно.

До того времени как Пас Аллетт не разбудил его, возвращая обратно в реальный мир и ко всем его сопутствующим невзгодам. – Коммандер, сейчас утро и дождь проходит. Мы готовы отправляться.

Дарз безмолвно встал и поднялся наверх, чтобы осмотреться. Небо было всё ещё угрюмым и облачным, выплёвывающим дождевые капли краткими порывами, но худшее от шторма ушло на восток. Ветра штормовой силы сбавились до бриза, а видимость вернулась к чему-то похожему на норму. Он нашёл капитана воздушного корабля и отдал приказ взлетать. Его заместитель раболепно прицепился к нему, ожидая приказа — по-новому раздрaжая, что заставило его опять сожалеть об утрате Балискома. Но тому полагались скидки, поэтому он подавил раздражение. Он поручил людям выполнение пары задач и направился вперёд, вставая в дозор и осматривая местность впереди.

Они смогли выявить примерное направление и расстояние угнанного воздушного корабля по последнему выпущенному сигналу осколка диапсонового кристалла. Если они продолжат идти вперёд, то у них получится перехватить их. Но требовался зоркий глаз, чтобы не протий мимо, поэтому наблюдателей разместили впереди по правому и левому борту, а также на возвышении главной мачты. Они летели с постоянной скоростью, перестраховываясь, но Дарз волновался всё больше, так как визуального обнаружения всё не поступало.

Когда оклик наконец прозвучал, они чуть не миновали место. Воздушный корабль зарылся среди ряда холмов и скопления валунов с одного бока от них, во впадине, где его разбитые обломки не было видно даже если находиться практически над ними. Это дозорный на главной мачте наконец то увидел аварию и развернул их.

Они высыпали из своего судна при тяжёлом оружии, наполовину ожидая оказаться под атакой в тот же момент, как ступят на землю. Пусть даже с разбившимся и не подлежащим восстановлению кораблём — получившим такие повреждения, что делали наличие выживших маловероятным — солдаты Федерации неохотно открывались. Феро Дарз также был настороже, но по другой причине. Паксон был умён и находчив. Если он или кто-нибудь из остальных выжили, их первым приоритетом будет поиск нового воздушного корабля. Дарз не собирался вычурно вручать им свой собственный благодаря неосмотрительности. Поэтому он оставил капитана и команду на борту с контингентом стражи, отдав им приказ немедленно взлетать, если на них нападут. Воздушный корабль не достанется друидам. Кроме того, так они смогут с воздуха оказать лучшую поддержку рельсовыми пушками и разрывателями, нежели чем оставаясь на земле.

Поисковая группа разбиралась на небольшие отряды, при которых фронтовые и тыловые солдаты действовали в команде, готовые оказать огонь поддержки и наступать, если будет какая-либо засада. Но практически сразу стало ясно, что зона покинута. По прошествии обыска они обнаружили пару могил и следы, ведущие по равнине к северу. Дарз подозвал одного из своих следопытов взглянуть. Изучив окружающую местность, тот заключил, что в группе семь или восемь людей, и по крайней мере двое из них тролли.

Дарз кивнул. Они у него в руках. Друиды идут пешком в полной глуши. Они не могли выдвинуться раньше часа или двух назад. Отсюда выследить их будет простым делом. Их усмирят ещё до окончания дня.

Опять он испытал укол сожаления. Сомнения проели путь в его разум настолько, что он уже не мог отмахиваться от них. Он не хотел, чтобы это кончилось так, насколько он был практически уверен, как это закончится. Паксон и друиды не сдадутся. Встанут и будут сражаться. И если они все полягут, любая возможность наладить отношения между друидами и Федерацией умрёт вместе с ними.

Но он был солдатом, и его долг исполнять приказы.

- Аллетт, - позвал он своего заместителя. Тот подбежал. – Вели укротителю выпустить октар из клеток и вывести из трюма. Мы идём на охоту.

11

Вскоре после рассвета Льюфар повстречалась с Имриком Кортом, ожидавшего её у возвышения посадочной платформы прямо у северной башни Цитадели, его снаряжение разложено вокруг него, лицо умыто тенями и увенчано недовольством. Она не была уверена, в чём проблема, но его безрадостность была очевидна. Неся с собой свой рюкзак и оружие, включая разобранный разрыватель Дуга-5, способный остановить кодена, она подошла к нему и улыбнулась.

- Выглядишь не очень довольным. Я думала, тебе это нужно.

Он кивнул. – Нужно. Просто не уверен, нужно ли это тебе.

- Вчера тебя это устраивало. Что же изменилось?

- Я ещё немного над этим поразмыслил. Учитывая все ставки. Понимая, что отдаю больше предпочтения своему вожделению нежели чем совести. – Его неприветливое выражение лица натянулось ещё больше. – Я убедился в том, что рассказал тебе обо всех рисках, но обнаружил у себя сомнения, стоило ли вообще заходить так далеко. Может мне стоило прекратить всё это раньше.

Она смотрела прямо ему в глаза. – Для этого несколько поздновато. Притом это касается меня столько же, сколь и тебя. Ты пошёл на то, на что я просила пойти, поэтому уже нет причин всё переигрывать. Соглашение было добровольным, и я не хочу возвращаться к этому.

- Это часть проблемы. Ты слишком пылкая. Выглядишь довольно способной. Преданной. Всё сказанное мной вчера о том, что мне в тебе нравится, было правдой, и это всё ещё так. Но остаётся факт, что ты просто не понимаешь, во что ввязываешься.

Она сбросила экипировку, подходя на расстояние вытянутой руки. – Тогда может лучше показать мне. До тех пор мне не станет сколько-нибудь понятней.

Он глубоко вздохнул. – Я ожидал, что ты скажешь именно это. Хорошо. Давай начнём с проверки, как всё будет обстоять, когда появится связь. Но не здесь, не перед всеми, кто был бы не прочь проявить любопытство, чем же таким мы занимаемся. Давай вернёмся туда, где мы начинали наши искания — где похитили Хрисаллин.

Таким образом они погрузили своё снаряжение в отсеки хранения в корме небольшой курносой гибридной версии обычного двухместного флита, хотя несколько более широкого и короткого, в котором оба сиденья расположены впереди, а не друг за другом. Эта конфигурация позволяла более эффективно обыскивать местность, при которой глаза одного направлены на контроллеры, а другого на пролетаемую местность. У этого судна нос сужался к низу, предоставляя пилоту и пассажиру необходимый минимум пространства, чтобы они сидели как можно больше впереди и имели чёткий обзор в трёх направлениях.

Льюфар видала такие ранее, но никогда не летала. Так как она будет пилотировать судно — Имрик не обладал опытом пилотирования воздушных кораблей — она провела несколько минут за изучением контроллеров. Она была хорошим пилотом ещё до встречи с Паксоном, и с тех пор стала ещё лучше. Он научил её гораздо большему касательно воздушных кораблей и полётов, чем ей было известно ранее, поэтому не потребовалось много времени на привыкание к новому кораблю.

- Готова, - объявила она мгновения спустя, усаживаясь в своё кресло и ожидая того же от Имрика.

За минуты они взлетели и вылетели из стен Паранора в лес снаружи. Солнце как раз вставало, проявился серебристый свет на восточной кромке Зубов Дракона. На западе небо ещё было тёмным, ночь отступала медленно и неохотно.

- Ты выглядишь такой спокойной, - сказал Имрик, пока они вылетали из Крепости. Его необычные глаза устремлены на неё.

- На счёт полётов или дозволения связаться с тобой?

Он помедлил. – Я про полёты, но раз уж ты упомянула это…

Она засмеялась. – Спокойна может быть внешне. Хорошо то, что ты не видишь происходящее внутри.

Хотя, конечно же, если всё пройдёт хорошо, вскоре он увидит.

Им потребовалось лишь несколько минут, чтобы добраться до места. Льюфар плавно посадила модифицированный двухместник, преодолев вполне реальные опасности ветвей, стволов и перекручивающихся теней, указывающих на преграды в некотором отдалении, и выключила питание.

- Что теперь?

Имрик выбрался из кабины на лесной полог, а она последовала. Он постоял с минуту, осматриваясь вокруг, будто подготавливаясь, всматриваясь в деревья, при этом слегка поворачивая налево и вправо. Лес был тих за исключением птичьих трелей, свет нового рассвета бледен и эфемерен.

Он обернулся к ней. – Сейчас случится то, что мы установим нить. Потребуется связывание кровью и несколько магических слов, которые я смогу произнести. Друиды научили меня, чтобы я всегда мог перевоплощаться с некоторой долей контроля. Тебе же нужно делать лишь то, что я тебе скажу. Всё довольно просто, на самом деле. Когда всё будет сделано, я попытаюсь измениться, а ты поймёшь, каково это при нашей связи.

- Связывание кровью? – Повторила она.

- Тебе нужно позволить мне порезать твою ладонь, затем моя, после чего мы соединим руки, чтобы сказать слова. После этого всё будет сделано.

Она засомневалась, внезапно понимая, насколько он больше и сильней её. – Как нам оборвать её, если не сработает?

Он пожал плечами. – Нить требует двух добровольных партнёров, поэтому любой может решить порвать её. Простой мыслью, вербальной командой, всем чем можно — этого достаточно, чтобы разорвать узы. Угроза в том, если один или второй отказывается принимать это.

- Вот что случилось с умершим друидом? Он задержался слишком надолго?

- Она. Сарния, это была женщина. Я ввёл в заблуждение относительно этого. Не знаю почему. Возможно, потому что ты тоже женщина. – Ему было стыдно. - Как бы то ни было, это с ней случилось. Она верила, что сможет спасти меня. Она ошибалась. Или может её не заботило, что для этого потребуется. Она не желала отказываться от меня. Она спасла меня ценой собственной жизни.

- Вы были любовниками, - вдруг сказала Льюфар, ощутив истинность этого.

Он сразу же покачал головой. – Нет, я был её увлечением. Её очаровывали вероятности того, кем я могу стать. Для неё я был больше проектом нежели чем личностью. Она была очень дедуктивной и амбициозной, но переоценила себя. Я предупреждал её, как предупреждаю тебя. Будь осторожна.

Льюфар позволила себе слегка улыбнуться. – Для меня ты не проект. Ты человек, олицетворяющий лучшую имеющуюся у меня надежду на спасение моей подруги. Но я понимаю, что ты имеешь ввиду. Я сохраню голову.

- Тогда говорить больше нечего. Вытяни руку.

Она сделала это немедля, предоставив свою левую, оставляя правую — её основную руку — невредимой. Он бережно взял её, повернул ладонью к верху и достал длинный нож из чехла на поясе. Не спрашивая, без прелюдий, он прошёлся ножом по её коже, пуская кровь. Затем он проделал то же с собой, и взялся рука за руку крепкой хваткой. В этот момент она почувствовала сочетание боли и крови, кaк-будто её и его рука были одной. Затем он начал говорить, слова были незнакомы ей, такт походил не столько на хорал или песню, сколько на молитву или мольбу. Она наблюдала за его лицом, видела его закрытые глаза, и когда он закончил, ощутила подобие тепла, распространяющееся по телу, берущее начало в нём и проникающего через него.

Она закрыла свои глаза на мгновение, сподвигнутая к этому порывом, который она не вполне понимала, и в проистекающем комфорте тьмы она ощутила, что её тянет к нему, внутрь него и насквозь, в результате чего внезапно вскрылись частички его бытия. Его страх за неё поднялся чёрным облаком. Тихонько зашептала его резкая, практически жгучая нужда использовать способности перевёртыша. Его животная натура, утопленная до сего мига в его человеческом теле, зашевелилась и проснулась с голодным предвкушением. Но равным образом расцвела и врождённая доброта и родственное чувство к большим и малым созданиям, какой была его любовь к фруктам, крепкому элю и хлебу, и его сильная приверженность данным обещаниям и взятым на себя обязательствам. Всё это нежданно открылось ей.

Затем её глаза раскрылись, а он пристально глядел на неё. – Чувствуешь это? – Спросил он. Она безмолвно кивнула. Он кивнул в ответ. – Значит получилось.

Он отпустил её руку и вручил ей полоску ткани перевязать рану. Она попыталась определить, сколь многое поменялось в ней, но не к чему было придраться. Сиюсекундные чувства, которые прежде захватили её, теперь отсутствовали. Она снова стала собой без видимых признаков чего-то необычного помимо боли в руке.

- Мне не кажется, что—

- Ты ничего не почувствуешь прямо сейчас, - резко прервал он её. Не до тех пор, фактически, пока я не изменюсь и преднамеренно не соединюсь с тобой. Этому слиянию сопутствует запрос и согласие. Не могу объяснить, но ты поймёшь, когда это случится.

- И когда это будет?

- Скоро. Сейчас я перевоплощусь, а ты впервые испытаешь, что значит быть связанной. Готова?

Она ощутила раздражение от вопроса. – Конечно.

Всё произошло куда быстрей, чем она ждала. Не дав ей возможности возразить, он содрал с себя одежду и встал обнажённым. Затем он отступил от неё на несколько шагов, закрыл глаза и по его телу пробежалось видимое дрожание. Казалось, что в эти несколько мгновений он пропадает в самом себе, словно его сознание внезапно зарылось слишком далеко, чтобы до него дотянуться.

Затем его тело начало изменяться, человек становился большой птицей — существом с крыльями, расправляющимися до четверти метра и зоркими и чёрными глазами словно обсидиан, когтями такими же страшными и загнутыми как ножи. В одно мгновение он полноценный человек, а в следующее он кошмар, напоминающий боевого сорокопута.

Она ненароком быстро вздохнула. Изменение захватывало дух, но и пугало также. Она чувствовала одолевающие его ощущения, жестокую агрессию боевого сорокопута, скрывающуюся прямо за его мыслями, практически затмевающую их. Затем он заговорил с ней разумом.

Это было куда проще, чем мне казалось. Ты слышишь меня?

Она кивнула. Какой отчётливый его голос! Какой свирепый зверь!

Вот так всё будет у нас каждый раз. Ты будешь слышать меня только в своём разуме. Теперь попытайся поговорить тем же способом.

Она сделала глубокий вдох, успокаивая себя, концентрируясь на Имрике, а не сорокопуте. Это удивительно!

Вот кто я такой. И хорошо, мы можем общаться. Теперь стой на месте и гляди вдаль. Не на что-то конкретное, просто в пространство. Через несколько мгновений ты сможешь видеть то, что вижу я. Ты всё ещё будешь понимать, что происходит вокруг тебя, но тебе следует удерживать внимание в основном на мне, если нам нужно поделиться зрением. Готова?

Зоркие глаза птицы уставились на неё, их свирепость стучалась в стенки её сознания. Она кивнула.

Боевой ястреб взлетел, взмывая над деревьями и исчезая в небе. Она понаблюдала минуту, затем сместила взгляд к точке в нескольких метрах перед собой, ни во что конкретно не всматриваясь.

Секунды спустя она оказалась где-то совершенно в другом месте, с высоты глядя на леса, окружавшие Паранор. Она выдохнула от восхищения. Она летит! В дали она видела Крепость, её стены и врата, парапеты и башни. Вновь взошедшее солнце едва начинало освещать тенистые углы пристанища друидов, распространяясь по куполу леса внизу, подсвечивая лесную зелень золистым свечением. Меньшие птицы перелетали по веткам и в самой чаще, их песни возносились в небеса. В удалении, прямо у южной границы Зубов Дракона, на запад шёл воздушный корабль. Транспорт. Медленный и тяжёлый, но чётко очерченный.

Она видела всё это, но куда важнее то, от чего у неё перехватило дыхание, это её ощущения. Она была в воздухе также, как был и он. Она стала крылатой птицей столько же, сколь является он. Она испытывала то же, что и он, острые ощущения от пребывания в воздухе, восторг обзора всего, казавшегося целым миром, и безмерную и чудесную свободу полёта. Ей хотелось кричать от удовольствия. Это наполняло её таким счастьем, что то едва можно вынести.

В этот момент она полностью поняла, почему он так отчаянно хотел вернуться к тому, для чего был рождён. Как ему быть иначе? Она поняла, как сложно должно быть отказываться от всего этого. Она чётко увидела, чего ему не хватало — визуально и эмоционально. Её сердце потянулось к нему, и расцвело новое и неожиданное уважение к тому, что он оставил.

Ты видишь это? Всё ясно?

Да! Ох, Имрик! Как прекрасно!

Долгая пауза. Сейчас, в это мгновение, да. Но есть и другая сторона. Ещё раз, будь осторожна. Оставайся беспристрастной.

Не знаю, могу ли.

Я помогу тебе. Я проведу небольшую демонстрацию обратной стороны этих сил. Держись.

Он покружил несколько минут, проносясь над верхушками деревьев, вглядываясь в тени и белизну, выискивая движение. Зрение птицы было чётким и резким, намного лучше чем по её представлениям зрение вообще может быть. С тридцати метров в воздухе она различала листья на земле. Она видела веточки и стебли травы, и крошечные норки.

У входа в одну из нор она увидала движение.

Инстинкты боевого сорокопута взяли верх, когда тот пошёл в пике, унося её с собой, проносясь через разрывы между ветвями, разрывая лучи света и полосы теней - устремившийся к цели хищник в поисках добычи. Казалось, от Имрика вообще ничего не осталось. Она задержала дыхание на несколько секунд, которые потребовались сорокопуту, чтобы добраться до мелкого грызуна, сцапать его и унести, беспомощно пищащего и извивающегося.

Сорокопут приземлился на верхних кронах и приступил к поеданию всё ещё живого грызуна. Она ощутила, как когти и клюв вгрызаются в него в диком восторге. Она ощутила, как жизнь покидает его. Грызун погиб с писком.

Боевой сорокопут был беспощаден. Имрик был беспощаден. Они были одни и тем же; между ними не было разницы, как только происходило перевоплощение, его человечность погружалась в существо, которым он становился. Его полностью одолевали инстинкты и повадки боевого ястреба.

Теперь она лучше понимала его предостережения. Она пережила весь процесс убийства и поедания своими чувствами, и часть её никогда не забудет этого. Она с трудом удерживала на этом взгляд. Но у неё получилось в силу желания полностью понять, что означает перевоплощение. Она не могла отвернуться.

Понимаешь, что иногда значит быть связанной со мной? Его слова всплыли из сознания боевого ястреба, кажущиеся бесплотными. Чувствуешь кровь и плоть у себя во рту?

Каким-то образом, не имея реальной для этого возможности, она могла. На её языке ощущалось крайне неприятная горечь. Она пыталась отгородиться от этого, но не смогла. Не совсем.

Я понимаю, о чём ты.

Очередная пауза. – Ещё нет, не понимаешь. Но поймёшь.

Она не сомневалась. Она не ответила в этот раз, а просто стояла и ждала, когда он прилетит к ней обратно. На это ему практически не потребовалось времени. Когда она наконец решилась экспериментировать дальше, переключив взор на деревья, концентрируясь на определённой еле, чтобы разорвать контакт, её собственное видение быстро вернулось, вытесняя его. Мгновения спустя боевой сорокопут спустился сквозь плотные ветви леса и приземлился с одного бока поляны. Он посидел там немного в полной неподвижности, сверля её глазами. Затем, внезапно, он перевоплотился обратно в Имрика, вытянувшись и перестроившись телом, всё ещё голым.

Он прошёл к своей одежде с опущенными глазами и начал одеваться.

- Для тебя прошло гладко? – Спросил он.

- Довольно неплохо. А для тебя?

Он нахмурился. – Настолько хорошо, насколько может быть. По началу было странно. И несколько боязно. – Он помолчал. – Но тоже хорошо.

Она пыталась не смотреть на него, но любопытство взяло верх. Ей отчаянно хотелось узнать больше, всё понять. Ей казалось, что она может обнаружить что-то отличное в его телосложении, что-нибудь в строении или форме его человеческого тела, что будет не к месту и даст намёк к природе перевёртыша. Но помимо нескольких шрамов и одного необычного родимого пятна ничего не было. Она отвернулась, как он закончил, и если он и видел своё изучение ею, то не подал вида.

- В итоге теперь ты обладаешь небольшим опытом того, как всё работает, - сказал он.

- Не таким, каким тебе хотелось бы, полагаю.

- Нет, но на остальное уйдёт время. И некоторому из того, что тебе нужно знать, лучше научиться на личном опыте. В этом я подвёл Сарнию. Вот как я потерял её. Что бы ни случилось, я не собираюсь терять тебя. Поэтому запомни. Если я начну перевоплощаться слишком часто или охотно, если соблазн перевоплощения одолеет меня и я утрачу весь контроль, тебе немедленно нужно действовать и прекратить это. Если почувствуешь, что это овладевает мной или что я теряю самообладание, тебе сразу же нужно вернуть меня в чувство. Ты можешь сделать это, протянувшись ко мне своим сердцем и разумом. Требуется не только физическое спасение. Оно должно быть и эмоциональным. Этого нужно достичь посредством направленного и непредвзятого стремления к моему благополучию. Ты не должна позволить себе быть захваченной дикостью, что свяжет меня. Вот что случилось с Сарнией.

Он вздохнул. – Помни, мы разделяем наши чувства, пока связаны. Мне необходимо почувствовать энергичность и силу твоей воли, чтобы вернуться, и тогда я отвечу. Но действовать нужно быстро и решительно.

- А это вообще возможно? – Спросила она. – Если ты окажешься захвачен собственной дикостью, выйдешь из-под контроля и поддашься зависимости перевоплощений, какой у меня шанс остановить тебя?

- Много больший, чем тебе кажется. Я связан с тобой, помни. Я привязан к тебе так, что делает нас частью друг друга. Мы, в очень широком смысле, единая личность. Будет похоже на то, будто мой рассудок нашёптывает мне, говорит прийти в себя, восстановить контроль. Этого достаточно, чтобы пробиться ко мне. Если это случится довольно быстро, я буду в порядке.

Он помолчал ещё. – Если нет, тебе нужно разорвать нить. Мгновенно, если почувствуешь, что я не отвечаю. Несмотря на факт, что тебе не захочется это делать, нужно будет отпустить меня. Если тебе не удастся и если в агонии моего перевоплощения я не смогу освободить тебя, то утащу тебя настолько глубоко в то, чем я стану, что поглощу тебя. Как Сарнию.

Она могла представить, как такое происходит. Могла визуализировать момент, когда Сарния осознаёт опасность для себя. Могла вообразить, как её решимость спасти его перевешивает здравый смысл настолько, что ей уже не получается вернуться назад.

- Я могу быть сильней Сарнии, - говорит она.

Его лицо омрачается разочарованием. – Не думаю, что ты осознаёшь опасность. Если прождёшь слишком долго до разрыва, то этого уже не удастся. Не потому что ты не сможешь, а потому что не захочешь. Ты окажешься в той же ловушке, что и я. Ты станешь одержима чувством, порождаемым перевоплощением. Тебе захочется больше, как и мне. Все твои обещания себе и мне канут в лету. Перевоплощение вызывает слишком сильное привыкание. Ты захочешь больше и больше, и закончишь как Сарния.

От него это звучало куда более зловеще, чем по её мнению было на самом деле; настойчивость и беспокойство в его голосе очевидны. Перевоплощение, судя по всему, могло стать наркотиком, твоей привычкой. Или если ты не являешься сам перевёртышем, то таким нарокотиком, которому тебе приходиться подвергаться. Какой бы ни был риск, насколько не были бы хороши намерения, ты будешь нуждаться в этом. Она попыталась представить, каково это будет, но ей не удалось.

- Значит, Сарнию уничтожило то, что она не была перевёртышем. А ты выжил, потому что был?

Он кивнул. – У неё не было защиты, которая есть у меня с рождения. Я могу восстановиться сам по прошествии времени. Опасность в моих действиях, пока мной владеет зависимость. Я не в силах справиться с собой. Я становлюсь существами, в которых изменяюсь, и окружающие подвергаются опасности. Я могу совершить ужасные вещи и не смогу остановиться. Однажды Афенглу Элесседил сказала мне, что я могу совсем утратить себя и впасть в безумие. Я понимал это. Мой страх этой вероятности привёл меня к друидам. Это то, что по моим ощущениям поглощало меня, постепенно подталкивая ближе со всё возрастающим безрассудством. Нам нужно сейчас же прекратить это, сказала она, если я намерен выжить. Я согласился. Я знал, что она права. Так появилась нить.

- Но она не сработала.

- Не с Сарнией. Поэтому я принял обет воздержания — полное прекращение для предотвращения неизбежного. Никаких перевоплощений. Никаких связываний. Но это ужасная цена. В результате я по чуть-чуть умирал . Я жаждал возвращения к себе прошлому, к тому кем я рождён. С тем же успехом я мог ослепнуть или прекратить есть, как и прекратить перевоплощаться. Я скучал по этому каждый день. Мне ничто не помогало, ничто не облегчало ужасную пустоту, было лишь глубокое чувство утраты. У меня не было способа умерить боль. Тогда ты пришла ко мне со своей мольбой…

Он осёкся, улыбнулся ей. – С Сарнией не сработало, но это вовсе не значит, что не может сработать в принципе. Она была неверным человеком для связи со мной. Ты подходишь куда лучше. Я чувствовал это с самого начала, и каждое мгновение, что мы были вместе — особенно после реакции на моё первое изменение — это всё говорит об успехе. Ты хорошая противоположность моей сути перевёртыша. Ты основательна в том, чего у меня нет. Ты знаешь, кто ты такая; ты определилась в себе долгое время назад, возможно ещё при взрослении. Тебе пришлось, учитывая характер твоего отца. Мне необходима эта прочность. Моя слабость всегда была в соблазне меняться. Думаю, что может у тебя получиться устоять перед этим соблазном. Ты сможешь надёжно удерживать меня. В свою очередь я найду твою подругу Хрисаллин и помогу тебе вернуть её к брату.

- Но что случится в таком случае? Что случится, когда это закончится и я больше не буду связана с тобой? – Она всматривалась в него, уже понимаю правду того, что это будет для него значить. – Ты больше не сможешь меняться. Возможно, уже никогда.

- Возможно. Может и нет. – Он пожал плечами. – Я склоняюсь к принятию этого риска, если мне хоть ещё раз получится испытать перевоплощение перед смертью. Текущий день подтверждает мудрость моего выбора. Я поставлю будущие дни на то время, что у меня будет, если это принесёт даже малейший привкус свободы.

Он улыбнулся от её взгляда. – Но давай не слишком забегать вперёд, девочка. Я знал, на что иду, соглашаясь помочь тебе. Как теперь знаешь и ты, что означает быть связанной. Учитывая это, кто-нибудь из нас считает, что нам стоит отказаться от плана и отправиться своей дорогой?

Часть её считала. Но это была крошечная часть, а большая часть принимала, что их личные нужды перевешивают риск. Он вернёт себе способность перевоплощаться, по крайней мере на время. Она спасёт Хрисаллин и вернёт её Паксону. Эта жизнь даёт так мало гарантий, и поэтому иногда ты берёшь то, что тебе предлагается, пускай и знаешь, что это может плохо кончиться. Имрик сделал выбор. Она верила, что и ей стоит.

- Если ты всё ещё хочешь, то хочу и я, - сказала она.

- Тогда вопрос улажен. Мы отправляемся немедленно. Мы полетим на юг и осмотрим местность. Нам нужно найти тот лагерь, о котором я говорил вчера, и обнаружить следы, оставленные его обитателями. После этого будет видно.

Льюфар молча утвердительно кивнула, но даже так она не могла прекратить думать, во что же такое ввязывается.

12

Льюфар и Имрик погрузились на двухместник и взмыли ввысь, солнце уже полностью взошло, ярко расплескавшись золотом по безоблачному небу. Несколько часов они летели на юг, пока не достигли непреклонной зубчатой стены гор Зубов Дракона, а затем повернули к востоку параллельно их вздымающимся вершинам. Имрик не давал объяснения, почему они так делают, а Льюфар не спрашивала. Она вынуждена была полагать, что он знает своё дело, либо же пропадёт всякая возможность найти Хрисаллин. Вместо чего она концентрировалась на удерживании двухместника как можно ближе к верхушкам деревьев, предоставляя своему молчаливому компаньону все возможности обнаружить искомое им. Они летели медленно, чтобы ничего не пропустить, и их томительный прогресс ещё больше становился таковым благодаря его отказу говорить с ней. Несколько попыток вовлечь его в беседу были проигнорированы. Он будто практически забыл о ней.

Или, на что она надеялась, посвящал все усилия выслеживанию Хрисаллин и не желал на что-либо отвлекаться.

Она позволила мыслям течь самим по себе, чтобы коротать время. Она воспроизвела в уме обстоятельства своего прощания с Паксоном прямо перед его отлётом в Аришейг. Они стояли вместе в укромном холле не далее шести метров от оттуда, где он взойдёт на посадочную площадку и отправится в путь. Они прижимали друг друга, шепча, как если бы страшились нарушить окружающую тишину.

- Пожалуйста, будь осторожен, - говорила она ему. – Помни, что в противном случае ты будешь бесполезен друидам.

- Знаю, - ответил он. – Я всегда осторожен.

- Мне всё равно нужно было это сказать.

- А мне нужно услышать. Ты будешь в порядке без меня?

- Как никак, я без тебя итак большую часть времени, Паксон. Даже когда ты здесь, то всегда занят работой. – Она вздохнула. – Иногда мне так тебя не хватает. И даже больше от того, что мне кажется, будто мне нет места в твоей жизни.

- Это не может быть правдой. Я люблю тебя. Ты знаешь это.

Она молча кивнула. – Но что это значит для тебя? Для меня любить значит проводить время вместе, а у нас этого так мало. Я хочу, чтобы тебе было необходимо быть со мной. Хочу, чтобы мы были близки во всех значимых смыслах.

Тогда он затих, размышляя. Она придвинулась к нему и заключила его торс в свои руки. – Я не хочу быть одна. Хочу быть с тобой.

- Когда я вернусь, - сказал он, прикасаясь губами к её уху, - мы найдём, как быть ближе по-новому. Мы пересмотрим самих себя. Я прекращу так усердно работать и буду больше с тобой. Обещаю. Это поможет?

Она приняла его поцелуй и шепотом произнесённые слова любви, ответив на то и другое. Тем не менее она продолжала бояться за его безопасность, а теперь раздумывала, осмысливая эти последние мгновения, стоит ли ей беспокоиться за свою собственную.

Приближалась середина дня, солнце постепенно скользило к западной кромке Зубов Дракона, смеркаться бы начало не более чем через пару часов, и тогда спустя часы полного молчания Имрик вдруг встрепенулся и воскликнул: - Там!

Он указывал в рощу низкорослых сосен, в которой из земли выступали огромные валуны словно кости, вылезающие из могилы, с острыми углами и краями. Посреди этой мешанины она увидела что-то, выглядящее как небольшой ветровой скиф, опрокинутый набок, со спущенным парусом и широкой трещиной в корпусе.

Она опустила двухместник на ближайшее обнаруженное ею открытое пространство, которое нашлось в нескольких сотнях метров от крушения. Высадившись, они пошли к нему. Местность была неровной и буйно заросшей — овраги, бугры и скалистые выступы покрывали наслоения кустарника и ежевики. Им потребовалось немало времени и ещё больше усилий, чтобы добраться до места, и к тому времени Льюфар ушиблась и поцарапалась с десяток раз.

Они остановились по пути к скифу, и Имрик предупреждающе положил ей на плечо руку. – Подожди. Что-то не так.

Они оставались вместе, пока он изучал обломки, а затем кратко осмотрел окружение. Она терпеливо ждала, гадая, что он увидел такого невидимого для неё. Или, возможно, почуял. Разве его инстинкты не намного острее её? Обладают ли перевёртыши большими врождёнными способностями, нежели чем люди? Она думала, что вероятно это так и есть — как никак, он уже намекал на это — поэтому она позволяла ему руководить.

Он отошёл. – Я хочу взглянуть получше, но мне нужно менять облики. Жди меня здесь. Не двигайся, пока я не скажу.

Не посчитав нужным снимать одежду, он начал съёживаться. За секунды он изменился в разновидность хорька или ласки, хотя она и не узнала точно. Длинный, волнистый и серебристый, он выскользнул из кучи одежды и исчез в кустах. Она подождала мгновение, затем уставилась в пространство и соединилась с ним.

Она тут же оказалась на уровне земли, принюхиваясь к почве, листьям, траве и кустам, деревья настолько возвышались над ней, что казалось будто терялись в облаках. Хорёк полз вперёд, подёргивая головой из стороны в сторону, его взгляд смещался так быстро, что у неё закружилась голова. Она пыталась поспевать за стремительно меняющейся картинкой, но не могла.

У меня не выходит, Имрик. Мои глаза или разум не фокусируются достаточно быстро.

Не страшно. Разорви связь. Мы соединимся снова, когда будет на что смотреть.

Она переместила глаза на дерево, и её зрение вернулось. Она попыталась мельком увидеть его, но местность была настолько пересечённой, что у неё ничего не вышло. Поэтому она ждала, осматривая ландшафт вокруг себя, прислушиваясь ко всем странным звукам, удерживая руку на разрывателе у пояса.

Льюфар.

Она сфокусировала глаза на пустоте прямо перед собой, чтобы снова подключиться к нему. Я здесь.

Следы, ведущие от скифа. Несколько мужчин, одна женщина. Дневной давности, может несколько больше. Я возвращаюсь.

Значит он напал на след. Как ему это удалось? Что направило его сюда, если не было никаких следов кроме разве что в воздухе? Она всё ещё обдумывала дилемму, когда скиф взорвался. В одну минуту всё было спокойно и тихо, а в следующую земля извергла пламя и дым. Камни и комья взлетели повсюду, а останки скифа устремились ввысь огненным шаром. Она упала на колени, защищая голову, когда всюду вокруг посыпали осколки.

После этого она попыталась соединиться с ним. Имрик!

Ничего. У неё не получилось заставить работать нить, она ничего не видела его глазами. Льюфар отчаянно осмотрелась и попыталась снова. В этот раз его зрение наложилось на её размытым мазком, бледным и нечётким.

Где ты?

Опять ничего. Она боролась с пониманием смазанных образов, кратких картинок разрушенного рельефа, видимого его глазами. Но не за что было уцепиться; он мог быть где угодно. Она попыталась ощутить, ранен он или нет, но его мысли были непроницаемы, а эмоции скрыты. Что случилось? Это он вызвал взрыв?

Она вскарабкалась на ноги и начала двигаться — не взирая на его предупреждение оставаться на месте. Ей пришлось. Он может быть ранен, возможно серьёзно. Ему может не удастся прийти к ней. Значит ей придётся идти к нему. Она будет искать его так старательно, как только может. Может в какой-то момент он снова обратится к ней. Не похоже на то, что он лишился сознания, поэтому может быть его просто оглушило. Она продиралась через густую поросль, разыскивая его, разыскивая везде на своём пути, пытаясь приметить его серебристую шерсть хорька на фоне тёмной зелени и бурого лесного полога.

Ко времени как Льюфар обнаружила его, она уже наполовину обошла сосновую рощу и глыбы, огибаемые ею, придерживаясь безопасного расстояния от обломков, хоть она и не считала, что может последовать очередной взрыв. Он вернулся в человеческую форму и раскинулся на земле посреди участка сорной травы и цветов. Она преклонилась подле него и прощупала пульс. Он пошевелился при этом и издал тихий стон. Присутствовали следы крови и ободранные участки в различных местах его тела, где обгорела кожа, но не было явных переломов костей и глубоких ранений.

Его глаза открылись – Я говорил тебе…

- Не надо, - резко прервала она. – Не произноси этого. Я беспокоилась, что твои раны серьёзны. Ты в порядке?

Он сел, удерживая голову руками. – В основном. Больше пострадала моя гордость. В старые деньки и бы не допустил такого.

- Что ты допустил, если точней?

- Настолько тонкая растяжка, что я не видел её, пока не стало поздно. Похоже, наша добыча достаточно изыскана в ловушках и размещение взрывчатых зарядов. Не думал, что на таком отдалении будут какие-либо растяжки, но я ошибся. Ты не пострадала, так ведь?

- Нет. Ты уверен на счёт себя?

Он кивнул, сжимая губы от нахлынувшей боли. Он пальцами зачесал назад свои прямые, тёмные волосы. – Помоги подняться.

Она взяла рукой его за пояс я вытянула на ноги. Он был куда тяжелей чем выглядел, его стройное тело мускулисто и подтянуто. Она придержала его, давая время восстановить равновесие и стряхнуть затяжное головокружение.

- Я не специально хожу голым столько времени, - пробормотала он, практически самому себе.

Она засмеялась. – У тебя нет ничего, чего бы я ни видела прежде. Но если бы ты остался хорьком, то я смогла бы нести тебя.

- Я не могу оставаться ни в какой форме кроме собственной, когда теряю сознание. Он захромал впереди неё. – Давай найдём мою одежду.

Они проложили путь обратно к стартовой позиции, и одеваясь, он сказал: - думаю, что шлюпка рухнула неожиданно, иначе бы они продолжили путь к месту своего назначения. Может быть, над ними подшутили ветра. Может быть, закончилась энергия в диапсоннах или же их пилот не разбирался в своём ремесле. Но я в вполне уверен, что он не собирался садиться здесь.

- Как ты вообще понял, что нужно искать здесь? – Спросила она, всё ещё испытывая любопытство.

Он взглянул на неё. – О, ты имеешь ввиду, какие такие мои особые инстинкты позволяют мне определить, куда направляются люди? В данном случае никакие. Это преимущественно здравый смысл. Если уходить из Паранора через Зубы Дракона наиболее прямым маршрутом, если ты не держишь путь на север, то нужно идти через Перевал Кеннон. Иначе же при большей высоте тебя ждут коварные ветра. А учитывая, что нашему пилоту не хватает навыков, ему пришлось бы идти через Кеннон. Я просто решил поискать в этом направлении, считая, что именно здесь в укромном месте у основания гор вероятней всего он разбил бы лагерь. Я всё ещё так считаю. Не знаю, где точно лагерь, но те следы выведут нас к нему. Он с друзьями оказались пешими, поэтому туда они и направились бы. Он думает, что мы не сможем последовать за ним. Возможно считает нас мёртвыми, если был слышен взрыв.

- Значит мы действуем по наитию?

- Ты считаешь догадки чем-то плохим?

- Довольно рискованным, когда можно раствориться на всей этой территории. Что если ты ошибаешься?

- Тогда как на счёт этого? Путь нашего похитителя через деревья, когда он ободрал несколько десятков веток, пытаясь выбраться, довольно чётко показал курс воздушного корабля. Нам приходится полагать, что он не пытается запутать нас в данный момент, но я с готовностью пойду на такое предположение.

Она сомнительно кивнула. – Но как ты можешь быть уверен во всём этом после этой аварии? Ты можешь отследить отпечатки?

Он пожал плечами. – Сейчас и выясним.

Они продвигались к воздушному кораблю без особых разговоров. Имрик снова спросил, в порядке ли она, очевидно беспокоясь, что та каким-то образом могла пострадать и скрывала это. Возможно он думал так, потому что сам бы поступил также. Его тайная жизнь сформировала характер, и то что он считал истинным на свой счёт, он часто видел в других, было ли это так или нет. Он немного прихрамывал при ходьбе, и она могла сказать, что он до сих пор не стал полностью собой. Но, кажется, он становился крепче, и ко времени как они достигли двухместника, он уже полностью восстановился.

- Что ж, ладно, - сказал Имрик, поворачиваясь к ней лицом. – Потребуется ещё одно перевоплощение, а это значит, что мы будем связаны вновь. Я не до конца уверен в том, что случилось, и не узнаю этого, пока мы не пройдём по тем отпечаткам. Мне придётся выслеживать их по земле, а ты последуешь за мной по воздуху. Мы не можем позволить себе оставить корабль; он практически наверняка понадобится, прежде чем всё кончится.

- Думаешь, сможем ли мы нагнать Хрисаллин сегодня? Насколько далеко она?

Он покачал головой. – Не уверен, что мы выслеживаем Хрисаллин. Однако, - спешно добавил он, - не могу представить, что это не она. Если ближе к делу, то мне неизвестна природа или сущность тех, кто забрал её. По крайней мере один из них довольно умел в обращении с взрывчаткой и ловушками, поэтому я должен готовиться к худшему. Я выберу форму, которая позволит мне это.

- Какую форму ты примешь?

- Об этом я и хочу с тобой поговорить. Мне нужно что-то, обладающее одновременно навыками выслеживания и обороны — большое, сильное существо, способное бегать и уклоняться, выносливое и внимательное. Хищник, другими словами. Я приму обличье волка Паска.

Она узнала название. Это были большие, мощные животные из далёкой Восточной Земли, достаточно свирепые для противостояния с коденом. Их назвали по породившему их региону, Долине Пакс, что глубоко внутри гор Вороньего Среза к северу от Высоких Бинов. Она никогда не видела их, но слышала истории о том, насколько те опасны.

- Ты знаешь про них? – Спросил он, видя выражение её лица. – Что ж, значит ты понимаешь необходимость этого. Не существует лучшей комбинации следопыта и бойца, более подходящего создания для наших целей, нежели чем волк Паск. Но волки Паски непредсказуемые создания, и изменившись, мне придётся беспокоиться на счёт утраты контроля. Его темперамент и эмоциональная нестабильность могут побороть меня. Поэтому тебе придётся пристально следить и вернуть меня, если почувствуешь, что хоть что-то идёт не так.

- Не сомневаюсь в твоих суждениях, но что если ты не прав? Что если выяснится твоя неспособность контролировать себя после перевоплощения? Что если я окажусь недостаточно сильна для твоего спасения?

Он вздёрнул бровь. – Но ты сильна. Иначе я не шёл бы на это. Раз теперь тебе известно, что произойдёт, давай приступим. Нам нужно покрыть как можно большее расстояние, пока не стемнело.

Не дожидаясь её ответа, он ещё раз сорвал одежду и сложил её в рубку. Затем отошёл. – Залазь в двухместник и взлетай. Как только сделаешь это, я сменю облик. Нет смысла рисковать.

- Имрик, нет, не…

Но он отмахнулся от неё, его черты огрубели и выразили запрет, поза явно указывала, что ему неинтересно выслушивать дальнейшие возражения. Она отступила к кораблю, забралась в кабину пилота, запустила двигатели и запитала парсовые трубы.

Секунды спустя она взмыла в воздух, зависнув в девяти метрах над ним, настороженно наблюдая, как он готовится. Он стоял в солнечном свете, исцарапанный и в синяках, но каким-то образом с героическим видом. Его готовность подвергаться риску восхищала её, хоть это не так уж и мудро. Он явно понимал, что это перевоплощение несёт в себе особую опасность. Он был готов пойти на это, чтобы найти Хрисаллин.

Или может быть, вдруг подумала она, на самом деле он жаждет этого. Не понимая почему, она поняла, даже не успев закончить мысль, что права.

Этот опыт перевоплощения разительно отличается от предыдущего. Прежде это являлось более последовательной, неспешной эволюцией превращения из человека в животных. Сейчас же это более походило на взрывной скачок. Мускулы его тела подёрнулись с распространением грубой мощи, тело пошло сильной рабью, кости, плоть и кровь перестраивались ураганом пульсирующей ярости. За считанные секунды появился волк Паск. Он проявился с таким напором, будто ему не терпелось обрести жизнь, выбраться из клетки.

Льюфар, связанная нитью, ощутила все изменения. Её наполнили сильные чувства хищнической натуры волка Паска и дикие инстинкты. Она чувствовала его голод, его стремление к охоте, его желание убивать. Его поджарая мускулистая фигура больше подходила человеческому облику Имрика, нежели чем прежний хорёк. Его грозная суть больше походила на Имрика. Она чувствовала, насколько комфортно он ощущает себя в этом теле. Она чувствовала, что с этим существом у него имеется интимная связь, которой они повязаны инстинктивно.

Во всех смыслах он стал волком Паском.

Сейчас он стоял на четвереньках, форма волка полностью сформировалась. Его широкая, лохматая морда качнулась из стороны в стороны, буравя глазами. Он развернулся в приседе, обнюхал землю, затем поскакал вдоль ранее пройденного Имриком пути, где начинались следы пассажиров разбившегося судна. Наблюдая за ним со смесью волнения и страха, встревожившись его размерами, видом и явным желанием к охоте, Льюфар отправилась следом. Включив двигатели корабля, она села на курс позади, оставаясь на безопасном отдалении.

Когда они добрались до следов, волк Паск начал принюхиваться, перемещаясь с места на место, его огромная серая голова опускалась настолько низко к земле, что временами нос прижимался прямо к обнюхиваемой почве. Чувства Льюфар переполняли находки волка — землистые и смутные запахи. Его нетерпеливый отклик казался угрожающим, источая опасность и потенциал взорваться, обещая выпустить свою грубую разрушительную силу в мгновение удара сердца. Льюфар уже жалела, что согласилась на это. Она понимала опасность, нависшую над Имриком, и была убеждена, что ему стоит избрать менее смертоносный облик.

Всё же было слишком поздно для переигрываний. Волк взял след и семенил вперёд через кусты и деревья уверенным шагом, представляя собой грацию, мощь и мрачное намерение.

Будь со мной. Держи меня в видимости. Соблазн этого облика слишком силён, а я изголодался по этим ощущениям.

Духи! Он уже поддаётся.

Имрик, стой! Для тебя это слишком! Стань собой! Прими другой облик!

Её мольба осталась без ответа. Она попыталась вновь, и его зрение оказалось ей недоступно, связь оборвалась. Она следила за ним как могла, всё время стараясь возобновить зрительный контакт, но всякий раз обнаруживала его неготовым к этому. В конце концов она потеряла его, обнаружила вновь в промелькнувшем черно-сером мехе через считанные секунды, а затем он исчез насовсем.

Она летела дальше, как можно лучше стараясь поддерживать курс, держаться того направления, в котором, по её мнению, тот направлялся, но будучи в полном неведении всех его мыслей и намерений относительно их прогресса. Она не могла избавиться от тянущего чувства внутри, гадая, видит ли она его в последний раз. Весь этот план дефектен с самого начала, чересчур направлен ему на пользу и так мало в угоду ей. Он использовал её. Она была не уверена, каким образом, но всё равно было такое чувство. День сменился вечером, сумерки сгустились, приобретая богатый фиолетовый оттенок, пока солнце катилось к горизонту, уступая тьме.

К ночи небо заполнили звёзды, лес внизу и горы слева от неё стали просто тенью во тьме. Она как раз прибыла к глубокому, широкому разрезу Перевала Кеннон, когда из его тёмных пределов опять не услышала его бестелесный и устрашающий голос.

Я добрался до них.

13

Когда Мирия растрясла Паксона, было спокойно и туманно. Он увяз во сне, вымотавшись событиями предыдущего дня; это забытье стало защитным коконом, в который он завернулся и из которого не хотел выбираться.

- Паксон, вставай! – Прошипела она с явной срочностью в голосе.

Он открыл глаза и обнаружил её лицо буквально в сантиметрах от своего. – Что такое?

- Нужно идти. Шторм практически прошёл и дождь ослабевает. Знаю, что ещё темно, но мне кажется, что задерживаться не стоит.

Он кивнул. Конечно же, она была права. Инстинкт самозащиты у Мирии всегда был первоочерёдным и главным. Ей не удалось бы пережить все перенесённые ею невзгоды, если бы это был не так. Их будут разыскивать военные суда Федерации. Даже если шторм вынудил сесть все близлежащие суда, вскоре они снова полетят. Если друиды хотят набрать некоторую дистанцию между собой и преследователями, и вероятно хоть немного сбросить тех со следа, сейчас самое время для этого.

Он одеревенело вскарабкался на ноги. – Ты спала? Который час?

Она взглянула на него. – Откуда мне знать время? И нет, я не спала.

Он думал, что она скажет что-нибудь ещё, но та быстро отвернулась. – Нужно будить остальных. Просыпайся, затем организовывай всех. Скажи брать всё необходимое, но не более. Нам предстоит долгий путь, чтобы добраться до какого-либо убежища, и чем легче ноша, тем лучше. Не тяни.

Он улыбнулся, понимая, что она решила стать главной, осознанно или же нет. Он был не против. Она друид; ему положено служить ей. Ей стоит быть главной. Он уже испытывал недовольство, что Изатурин не сделал этого. Но Мирия была куда более сильной личностью нежели чем Ард Рис, поэтому его не удивляло, что она наконец самоутверждается.

- Как долго ты не спишь? – Спросил он её.

Мирия пожала плечами. – Не думаю, что я спала. Не смогла. Не могу перестать думать о случившемся в Аришейге.

- Сейчас мы немногое можем поделать с этим. Нам нужно беспокоиться на счёт пути в Паранор.

- Да, но это не препятствует размышлениям о том, что ждёт впереди. Ты понимаешь, не так ли, что бы ни случилось дальше, Федерация атакует Паранор?

Паксон уставился на неё. – Думаешь, это так определённо? Что они уже решились на это?

- А ты нет? Оставшиеся министры и командиры армии, не перебитые на конференции, числятся среди наших худших врагов в Федерации. Они придут за нами. Они заявят, что требуют справедливости, но на самом деле будут стремиться покончить с друидами раз и навсегда.

Паксон придвинулся ближе и понизил голос. – Думаешь, это дело рук Арканнена, так ведь?

- Естественно. Это на него похоже. Это он всё задумал и исполнил. Не знаю, как ему удалось, но ответственен он. Теперь будим остальных.

Паксон оставил её, стряхивая налипшие листья и веточки, которые принесло штормом, подтягивая на ходу меч за спиной. Большие тролли ворчали, выворачиваясь из-под одеял, промокшие, перепачканные и с гораздо более опасным видом чем обычно. Опасными настолько, по существу, что Паксон подозревал, если кому-либо из них придётся оказаться в сражении, то оно будет желанным.

В краткие сроки все собрались и подготовились, и они выступили во тьму. Крейсер не был загружен припасами, когда они угоняли его, поэтому у них не было воды и лишь немного еды. Они были вынуждены оставить мёртвых. Без воздушного корабля у них не было особого выбора. Тащить их пешком было бы невозможно. Они похоронили тела в неглубоких могилах, понимая, что бросают их вместе со своим обещанием доставить их домой, и гадая, сколько пройдёт, когда ещё придётся оставить кого-нибудь из-них.

- Мы направляемся на север? – Спросил он Мирию, стоя рядом, чтобы не слышал никто другой. – Можешь определить?

Она покачала головой. – В этой темени я ничего не смогу сказать. Ни луны, ни звёзд, ни неба, ни ориентиров, видимость практически нулевая. Инстинкт говорит, что это север, но кто знает? Думала, может ты скажешь. Может у тебя будут какие-либо соображения.

Он отвернулся. – Пока что у меня их нет.

Они возглавляли шествие. За ними шли Изатурин, Карлин Рил и старый Конслой, а позади трое оставшихся троллей. Пересекаемая ими почва была сырой и испещрённой лужами и ямами грязи, некоторые из которых довольно глубоки. Паксон усердно трудился, чтобы удерживать небольшую компанию на практически твёрдой земле по возможности, но эти усилия значительно замедляли их и ограничивали их прогресс. Он злился на себя, что лишился корабля. Ему стоило сесть раньше. Ему стоило лететь у земли. Ему стоило быть умнее.

Что ж, так и происходит, когда всё идёт не так. Ты думаешь о том, как всё провернул бы при второй попытке, которой никогда не будет.

Мирия, отошедшая на шаг или два при движении, подошла вновь. – Мне не нравится поведение Карлин, - прошептала она.

Паксон заставил себя не оборачиваться. – Что не так?

- Не уверена. Она не разговаривает, прежде всего. Она кивает, пожимает плечами и слушает меня, но не говорит. Такого раньше не случалось. Кажется, будто она не может. И она… - Мирия помедлила. – И я не чувствую тепла. Кажется ей не хочется, чтобы её…трогали.

Она порицательно покачала головой и резко выдохнула. – Давай я попробую снова. Всё как-то неправильно, если выставлять всё таким образом. Похоже будто, что когда я дотрагиваюсь до неё или обнимаю, то она выворачивается. Я всего лишь хочу заверить её, что всё хорошо, но она не позволяет.

- Может её ещё волнует то, что случилось в Аришейге. Слит направился прямо на неё, прежде чем распасться. Может это как-то повлияло на неё. Может это навредило ей.

- Я думала о том же. Я даже спрашивала на этот счёт. Она не отвечает. Просто мотает головой и отворачивается. Выглядит так, будто ей стыдно или может она боится сказать что-либо. Ненавижу это, Паксон. Такое чувство, будто теряю её, будто она отдаляется, а я ничего не делаю на этот счёт.

- Хочешь, чтобы я попробовал поговорить с ней?

- Это не повредит. Может ты увидишь что-нибудь, чего не видно мне.

- Попробую. Позже, когда мы остановимся на отдых.

Позже настало не так скоро. Поход был бесконечен, даже когда тьма ушла и вернулся свет — бледное, рассеянное свечение, проникающее через слои ещё тёмных облаков. Освещённости хватало, чтобы лучше было видно дорогу впереди, но это всё ещё не давало какой-либо реальной определённости, что ждёт на расстоянии. Единственное что подтвердилось, так это что они действительно идут на север, пускай и с некоторым отклонением к востоку. В какой-то момент марша на западе прояснилось достаточно, чтобы обнаружилась последовательность широких выступов различных размеров. Паксон направился к ним, пытаясь понять, что такое видит.

- Это Преккендорран! – Объявила Мирия, возвращаясь к Паксону, который сейчас шёл с Изатурином. – Мы на юге-востоке оттуда, где нам следует быть. Должно быть шторм сбил нас с курса и нас направило назад! Духи, Паксон! Нам предстоит пройти много миль, чтобы добраться до Дална. Или до чего-либо ещё помимо этих зарослей.

Она была явно рассержена, и, по правде, он тоже не особо был рад этому. Он полагал, что они порядочно к северу от гор и им нужно продвинуться лишь на небольшое расстояние, чтобы добраться до лесов верхней Южной Земли. Но учитывая увиденное, они не так уж далеко от города Дечтера, а это означает, что воздушные и наземные силы Федерации легко могут добраться до них.

Чтобы сбежать, теперь нам понадобится чудо, подумал он.

Они двинулись дальше, путь превратился в утомительный процесс. Старый Конслой слабел, его ограниченная сила практически иссякла. Один из троллей вызвался поддерживать его, но было очевидно, что всей группе придётся замедлить темп, если им хочется остаться вместе. Местность вокруг них нисколько не улучшилась, оставаясь размокшей и нетвёрдой. Повсюду скапливалась вода, земля чересчур перенасытилась ей и не могла больше впитывать. По крайней мере в воздухе было сухо, дождь прекратился, а ветра пошли на спад. Но температура тоже уменьшилась, и мокрая одежда холодила и липла к телу. Хуже того, на западе зарождалась новая буря.

Когда они в последствии остановились отдохнуть, Паксон подошёл присесть подле Карлин. Он улыбнулся ей, приветственно кивая. Без ответа. Она едва взглянула на него.

- Как ты держишься? – Спросил он.

Ничего.

- Мы беспокоимся на твой счёт. Мирия беспокоится. Выглядит так, будто у тебя проблема. Мы можем что-нибудь сделать? Можем поговорить об этом?

Её губы сжались тонкой линией, и она отвернулась. Её мрачные, стройные черты казались зажатыми, а бледность нездоровой. Она и так была маленькой, но сейчас выглядела настолько съёжившейся, будто из неё высосали жизнь. Её глаза светились затравленностью.

Что-то явно было не так.

Он дал ей ещё мгновение. – Спасибо за помощь с моими травмами после крушения. Ты обладаешь навыками и глазом целителя. Я не знал этого. У кого ты училась?

Она длительно, медлительно посмотрела на него, затем встала и отошла. Так и не произнеся слов.

Он дождался, пока члены группы не поднимутся и снова отправятся в путь, прежде чем ответить на взгляд Мирии. Она тут же подошла к нему, и они пошли вместе. – Что ты узнал? – Спросила она приглушённым голосом.

- Не больше твоего. Она не говорит. Ни слова. Едва уделила мне внимание. Когда я попытался надавить, она просто встала и ушла.

Миррия тихо прошипела и стянула челюсть. Разочарование и гнев осязались в её глазах. – Не понимаю этого? Она не такая. Никогда не была!

Он подождал мгновение, а затем сказал: - Дадим ей немного времени. Может она разберётся в чём-то. Может то столкновение со Слитом повлекло неизвестные нам проблемы. Просто проявим терпение.

Мирия взглянула на него и фыркнула. – Ты и проявляй, если можешь. Я не могу. Я люблю её. Мне нужно что-то делать!

После чего она отстранилась и больше не говорила с ним. В этой группе это уже становилось привычным. Он отпустил её ничего не добавив, оставшись на своём месте во главе колонны, прокладывая путь во впереди лежащее серое однообразие.

Прежде он утруждался сокрытием их следов, хоть и зная, насколько это невероятно сделать с группой такого немалого размера. Но теперь он решил, что ливень выполнит эту работу за него также хорошо. Не скрывая отпечатки, но настолько тщательно пропитывая землю, что новые углубления заполнялись практически сразу же, как появлялись. Если смотреть назад — что он проделал несколько раз для пущей убедительности — уже не было видно следов их продвижения. Если Федерация будет выслеживать их здесь, так далеко от правильного курса как они, совершенно в другой стороне, где им полагается быть, то тем потребуется столько же везения сколько и искусности.

Часы тянулись вперёд. Пришли сумерки. Паксон взглянул на небо. Ещё один светлый час, после чего непроглядная тьма. Им быстро нужно искать убежище, сухое укромное место, но это будет сложно. В этой плоской степи негде прятаться, даже там где из земли выступают неровными гроздьями камни или глубокие овраги открываются в скрытые впадины.

Изатурин поравнялся с ним. – Нам нужно остановиться на ночной отдых. Все измотаны.

Прежде чем Паксон смог ответить, сзади его окликнула Мирия. – Паксон, иди сюда! Сейчас же!

Настойчивость в её голосе не вызывала сомнений. Он оглянулся через плечо и обнаружил воительницу друида, беспомощно вставшую рядом с Карлин Рил, которая намертво застопорилась и глядела в пространство, тихо бормоча. Он поспешил к ним и склонился к провидице, пытаясь разобрать её слова.

- …приближаются. Слишком много! Звери и люди. Приближаются прямо сейчас… Бежать от них… Бежать! Их… слишком много…

Он продолжал слушать, но она просто повторяла те же слова снова и снова. Было похоже, что она в каком-то трансе, с устремлённым вдаль взглядом, указывающим, что она посреди одного из своих видений. Он отстранился, и она тут же перестала говорить. Он помедлил мгновение на случай, если она продолжит, но она не произнесла больше ни слова и даже не посмотрела на них.

- Что с ней не так? – Спросил он Мирию.

- Не знаю. Хотя это было видение. Она считает, что на нас охотятся, и похоже на то, что этот кто-то нашёл нас. Если она права, нам не стоит задерживаться и дожидаться их. Нам нужно что-либо предпринять до того, как это случится.

Он посмотрел на остальных. – Я не справлюсь с этим в одиночку. Есть ли какая-нибудь магия, способная замедлить их? Или по крайней мере замедлить их охотничьих животных? Если это Федерация, то наверняка они используют октар.

Долгий миг все хранили молчание, каждый член группы по-видимому ждал, когда заговорит кто-то другой.

Затем Изатурин спокойным и суровым голосом произнёс: -Думаю, нам придётся прибегнуть к дыму и зеркалам.

В миле позади Феро Дарз следовал за октарами и их укротителем, оставив свой пост на носу крейсера Федерации, после того как животные внезапно и неожиданно возбудились.

Это случилось спустя практически целый день беспорядочного принюхивания и снований взад-вперёд без явного признака на то, что они обнаружили что-то более интересное нежели чем норы животных. Стоя на носу воздушного корабля и обозревая их очевидную нехватку прогресса, он уже практически решился оставить это дело в пользу широкого прочёсывания впереди лежащей местности в надежде заметить добычу. Но как только октары зарычали и залаяли, он мгновенно приказал спускать корабль, чтобы он смог сбросить верёвочную лестницу и спуститься, присоединяясь к охоте. Что бы дальше ни случилось, он хотел оказаться в гуще всего. Ему никогда не удавалось позволять другим заниматься делом, оставаясь в стороне, и хоть он уважал укротителя и его животных, ему не хотелось полагаться на них без собственного руководства. Лучше ему быть прямо здесь, когда что-нибудь найдётся. Лучше если он сможет решить на месте, что нужно делать, когда приблизится время действий.

Теперь же, видя как октары всё больше горячатся, Дарз был уверен, что конец охоты не за горами. Он отправил весть капитану воздушного корабля и Пасу Аллетту, что они должны дожидаться его сигнала, прежде чем предпринимать что-нибудь с борта корабля, и ни при каких обстоятельствах не убивать никого из друидов или их Клинка, только если не окажется невозможным взять их живыми. Им надлежит помнить, что эти люди лишь те, кто может пролить свет на причину нападения на министров Федерации, либо же раскрыть личности ответственных.

Он верил, что его подчинённые последуют его приказу — главным образом потому что он в недвусмысленных выражениях дал им понять, что их ожидает в случае неповиновения.

Дарз не был жестоким или несдержанным человеком. При других обстоятельствах он не пошёл бы на подобные угрозы. Но сейчас слишком многое стояло на кону, он не мог позволить, чтобы его солдаты игнорировали приказы. Он определённо не мог допустить ошибок, или какую-либо разновидность спонтанного насилия. Он всё ещё пребывал в противоречиях относительно мысли, что за случившееся нужно винить не Паксона и его друидов, и что они такие же жертвы как и Федерация. Не зная точно, кто несёт ответственность и по какой причине, он не мог отринуть эту возможность. И если всё пойдёт плохо, то он не уверен, что ему когда-либо удастся докопаться до истины. Он не желал вдаваться в размышления, к чему его это приведёт или же во что превратятся до сих пор относительно мирные отношения между Федерацией и друидами.

Поэтому хоть он и был привержен своему долгу, но также решительно настроен в процессе этого раскрыть правду.

Он прошёл вперёд, где дрессировщик созывал животных к себе, чтобы посадить на поводок. Они уже начинали отбиваться, а никто не хотел, чтобы они наткнулись на что-то, с чем не готовы будут справиться. Они хоть крепки и опытны, но всё же не являются бойцовыми животными; они всего лишь превосходно обученные следопыты. Он не хотел потерять их вследствие поспешных действий.

- Что у них? – Спросил Дарз, приближаясь.

- Какой-то след, - пришёл ответ. Дрессировщик не потрудился оторваться от своей задачи, защёлкивая карабины своих поводков на их ошейниках. – Они чуяли добычу весь день, но лишь сейчас ощутили свежий запах. Обнаруженное ими является человеком, и не одним. Поэтому я бы сказал, что мы добрались до тех, кого ищем.

Он защёлкнул последний поводок. Все три зверя натягивали ремни. – Пойдёмте, Коммандер. Нам нужно спешить!

Они рванули вперёд, октары практически тащили укротителя, Дарз держался сразу позади. Местность уходила вперёд нетвёрдым кустисто-каменистым покрытием, изрезанным оврагами и глубокими ложбинами. Позади них медленно следовал воздушный корабль, оставаясь в поле видимости.

Впереди…

Дарз прищурился. Проявился густой туман плотными белыми наслоениями, непроницаемый. Его не было мгновение назад. Или ему просто не удавалось заметить его? Он инстинктивно замедлился. Но октары с дрессировщиком рьяно продвигались вперёд, не обращая внимание на туман, оставаясь на хвосте у добычи.

Дарз собрался выкрикнуть предостережение, но остановился. Он без нужды перестраховывается, подумал Дарз. Он видел, как туман лениво кружится, расширяясь и сжимаясь. Разве такое возможно? Будто тот практически живое, дышащее существо. Они уже практически оказались подле него, а он ничего не видел за его передней границей.

- Видите…, - начал он.

Но октар с их дрессировщиком поглотило и они пропали.

Немедля, он отправился следом. Что ещё он может сделать? Как только он оказался в тумане, то уже нельзя было видеть воздушный корабль. Он ощутил, будто его проглотили целиком.

Затем он услышал скулёж октар словно побитых щенков. Моментом позже наступила тишина. Он позвал укротителя по имени. От него тоже ничего. Он неуклюже потопал вперёд, перемещая оружие влево и вправо, готовясь ко всему. Это было ошибкой. Они забрели в ловушку.

Мгновением позже его передняя нога наткнулась на тело октары.

- Духи! – Тихо прошипел он, делая шаг назад.

Теперь ему были видны все три зверя, распластавшиеся на земле без движения. Их дрессировщик лежал с одного бока, также замерев.

- Здравствуй, Феро, - произнёс голос позади него.

Секундой позже всё почернело.

14

Я добрался до них!

Слова Имрика Корта отразились эхом в тёмных недрах разума Льюфар чётким указанием на его настроение, предупреждением на практически вероятный исход.

Нет, Имрик! Стой на месте! Жди, пока я не доберусь к тебе!

Мой голод силён. Человеческая плоть. Мне нужен её вкус. Говори со мной. Скажи остановиться!

Она остро ощутила грань его отчаяния, разрывающей ей сердце. Она чувствовала, что его убийственные инстинкты берут верх, что нужда к охоте поглощает его.

Ты этого не хочешь! Изменись обратно в настоящий облик. Изменяйся! Не будь волком Паском.

Последовала долгая пауза, его молчание было абсолютным и по ощущениям бесконечным. Она ждала, безысходность резала глубоко, превращая её надежды в него в клочья.

Имрик, слушай меня!

Я боюсь.

Не нужно. Я иду. Я почти тут! Усиливай связь между нами, пока я не появлюсь. Я у устья перевала.

Перевоплощение лишаем меня силы. Я буду уязвим. Беззащитен. Они навредят мне. Они увидят.

Прячься! Жди меня!

Я должен кончать с этим сейчас же. Пока могу. Я должен покончить с ними. Это займёт всего несколько секунд…

Имрик, нет! Не смей!

Но связь разорвалась, и он ушёл.

- Имрик! – Закричала она вслух.

Кажется, у неё ничего не выходило должным образом, если дело касалось него. Все эти его разговоры о том, насколько она подходит, все его обещания, что у неё получится возвратить его, когда ему будет нужно, что она обладает достаточной силой, и всё же это уже второй раз, когда она пытается достучаться до него и у неё не выходит. Она с тем же успехом могла бы оседлать ветер.

Она снова вернула внимание к контроллерам, направившись вперёд, почти безрассудно устремляясь к Перевалу Кеннон, отбросив все мысли об осторожности. Ей нужно добраться до него, нужно попытаться остановить его. Каньон впереди представлял собой чёрную стену, небо было настолько затянуто, что никакой свет луны или звёзд не подсвечивал землю. Однако её глаза были остры и уже хорошо приспособились к темноте, поэтому она легко обнаружила путь к первым проблескам костра, ярко подмигивающих в дали. Их лагерь. Но жив ли ещё кто-нибудь?

Она скользила взглядом по дну долины, прикрывая диапсоновые кристаллы, чтобы убавить их энергию, разыскивая место для посадки. Такое обнаружилось довольно быстро. Дно Кеннона было широким и открытым, что позволяло ей приземлиться практически в любом месте. Она подошла настолько близко, насколько посмела, чтобы не выдать себя, затем посадила маленькое судно.

Она закрепила его за секунды и покинула рубку, поспешив вперёд, напрягая глаза и навострив уши. К своему удивлению, она смогла расслышать голоса, значит всё может быть в порядке. Она чувствовала готовку. Льюфар замедлила шаг, перейдя в присед, приблизившись достаточно, чтобы видеть перемещающиеся фигуры и слышать произносимые слова. Мужчины. Несколько говорящих, их диалект выдаёт в них южноземельцев, возможно с восточного побережья. Кажется, они совершенно расслаблены, не встревожены и уверены на счёт своей безопасности. Если бы они знали, что подкрадывается к ним, то не были бы такими.

Имрик? Она произнесла его имя в уме, в черноту, пытаясь соединиться с ним.

Без ответа.

Она посмотрела в сторону костра. Что ей делать? Дожидаться его? Это не в её стиле. Он сделает всё, что нужно сделать, и без него. Она вооружена и располагает преимуществом неожиданности. Ещё несколько минут, и она получит то, что ей нужно. Он сможет догнать её позже.

Удерживая Дугу-5, она прошла прямо к костру и освещённым им людям. Она насчитала троих, затем заметила четвёртого с одного бока. Одеты они были похоже, явно охотники. Их суровые, обветренные лица указывали на жизнь, проводимую снаружи. Все располагали длинными ножами, а двое из них парочкой оружий, которых она не видела прежде. Одно оружие представляло собой плоский кусок дерева, согнутый под прямым углом и остро сточенный от внешней кромки к внутренней. Другое состояло из ряда обёрнутых в кожу шаров, крепившихся к коротким верёвкам. Оба располагались на поясах. Подобного своему оружия она не видела. Она определённо имела преимущество.

- Добрый вечер, - сказала она, выступая из тьмы, направив разрыватель в их сторону.

Головы развернулись, на грубоватых лицах отразилось удивление. В их глазах проявился намёк на страх. – Кто ты? – Спросил один. – Чего тебе надо?

- Я хочу вернуть подругу. Вы забрали её за стенами Паранора. Я была там. Где она?

Они обменялись взглядами. – Не знаем, о чём ты говоришь, - наконец произнёс один.

Практически ненароком, Льюфар перевела дуло своей пушки на говорившего и взвела курок. Разрывной заряд прошёл мимо его ног, достаточно близко, чтобы воспламенить ткань его штанов, прежде чем взорваться шаром пламени позади него. Мужчина вскрикнул от шока и гнева и начал молотить по штанам и горящей материи.

Все остальные отпрянули на шаг, понимая, что её оружие теперь переведено на них, его чёрный ствол перемещается от одного к другому, как будто выбирая подходящую цель.

- Давайте предположим, что я не тупая, - огрызнулась она. – Вместо чего предположим, что я просто зла. Теперь же где моя подруга?

- Её забрали, - быстро ответил другой. В его загорелых чертах отражались угроза и вызов.

- Забрали куда?

- Мы не знаем.

Она приподняла ствол разрывателя, чтобы он указывал ему в грудь. – Не расслышала.

- Её забрала Мелис.

- Кто такая Мелис?

- Ты не слышала про неё? Она наняла нас, чтобы похитить девчонку. Сказала привести её сюда и ждать, когда придёт за ней. Это мы и сделали. Она явилась и ушла. Забрала её с собой.

Другой произнёс: - Как ты нашла нас? Мы не оставили никаких следов. Как ты выследила наш корабль?

Льюфар хотела сказать ему, что это из-за их тупости, но решила, что это неуместно. – Лжёте. Вы не смогли бы захватить мою подругу так просто. Она обладает магией. Она раскидала бы вас как старую рухлядь.

- Мелис говорила убедиться, что она без сознания, прежде чем мы предпримем что-либо, после чего заткнуть ей рот и держать так, чтобы она не издала ни звука, - сказал первый говоривший. – Сказала, что магия в её голосе, и если она не сможет использовать голос, то будет безвредна.

- Где мне найти эту Мелис? Куда она забрала мою подругу?

Все затихли. – Мы не знаем, - сказал первый.

Льюфар кивнула. – Твой друг уже говорил это ранее, и ты видел, что случилось. Хочешь того же и для себя? Может мне стоит целить немного повыше в этот раз, вон в то место? - Она указала разрывателем в его промежность.

- Ты не выстрелишь, - сказал говоривший, - и будет неважно, даже если так. Мы не можем сказать тебе. Она придёт за нами.

- Вам стоит беспокоиться на мой счёт, не Мелис. – Льюфар сдвинулась на несколько шагов ближе и махнула пушкой. – Лучше выкладывай, что тебе известно, прежде чем прочувствуешь это.

Внезапно четвёртый, который стоял на приличном расстоянии сбоку от неё на периферии её зрения, бросился к ней. Она подошла слишком близко к остальным трём. Она крутанула разрыватель, но другой рванул спереди и оказался над ней прежде, чем у неё получилось воспользоваться им. Он навалился на неё, она отбивалась и царапалась. Они вырвали у неё оружие и отбросили его в сторону. Пока она боролась, чтобы высвободиться, остальные трое сомкнулись вокруг.

- Теперь не такая крутая, а? Сказал мужик сверху неё, рванув её на ноги и сильно врезав ей по лицу обратной стороной руки.

- Что нам с ней делать? – Спросил другой.

- Давайте немного повеселимся! – Пылко воскликнул третий.

Но в следующее мгновение из темноты появилась огромная тень, четвероногий ужас размером с карету, ночной кошмар щёлкающих жвал и сверкающих глаз. Он метнулся к ним и разбросал в стороны словно игрушки, прежде чем они смогли отреагировать. Оно пригвоздило их к земле и голодно нависло над ними. Даже Льюфар перепугалась на миг — инстинктивная реакция на это чудовищное явление — прежде чем прийти в себя достаточно, чтобы понимать, как это такой. Она отползла в сторону от орущих, ёжившихся людей и вернула себе оружие.

Пусть встанут, - сказала она Имрику.

Паук отстранился, но не далеко, чтобы никто не попытался убежать. Однако Льюфар сказала: - Лежите и отвечайте на вопросы. Отвечайте как можно полнее и может останетесь живы, когда мы закончим.

Один из них закрыл лицо руками. Другой хныкал. – Что это за тварь? – Спросил храбрейших из четверых.

- Домашний питомец, - дала ответ Льюфар. – Теперь говорите, где Мелис. Куда она забрала мою подругу?

- Хорошо. – Резкий, тревожный жест. – Просто держу эту тварь подальше от нас. Мелис живёт в Мрачном Стоке, в Диких Дебрях.

- Где, конкретно?

- Откуда нам знать? Она никогда не приглашала нас на чай! Где-то под Угрюмым Углом, думаю. Там везде болото. У тебя не получится добраться до подруги в тех местах.

Теперь она вспомнила, хотя только пролетала их, но не приземлялась. Сумрачный, лесистый простор заводей и переплетённых корней, раскинувшийся на мили. Она не совсем могла представить, как кто-то может там жить, но она опять же не имела никакого понятия, что из себя представляет Мелис.

- Значит Мелис должна была наблюдать неделями. Чтобы знать, куда вас отправить и как обезвредить мою подругу, она должна была наблюдать днями напролёт. Она говорила об этом?

Мужчина кивнул. – Сказала, что ей известно всё на счёт вас обоих. Сказала, что вы ни разу не заподозрили её присутствие, поэтому мы сможем умыкнуть твою подругу, когда ты… - Он осёкся.

- Буду убрана с пути, чтобы не вмешиваться, - закончила она. – Всё сделано с воздуха, куда мы не стали бы смотреть. Но что Мелис хочет от моей подруги?

- Она не говорила. А я не считал, что спрашивать разумно. Мелис куда опасней, чем ты думаешь. Ты сама это выяснишь, если отправишься за ней. Ты и твой питомец.

Хотя он звучал не особо уверенно, бросая обеспокоенные взгляды на нависшего паука. Льюфар пожала плечами. – Посмотрим. Где ваш дом?

Мужчина пожал плечами. – В основном в Варфлите.

- Варфлит. Вы идёте пешком, так? Я отпущу вас, если вы пообещаете шагать без остановки до Мермидона. А оттуда возвращайтесь в Варфлит любым удобным способом. Или в любое другое место, если на то пошло, если вы не собираетесь направиться к Мелис и рассказать ей о случившемся. Потому что — сейчас слушайте внимательно — если вы солжёте или ослушаетесь меня, отправившись к ней, я вернусь сюда со своим питомцем и выслежу вас. Буду выслеживать, пока не найду.

Мужчина поднял руки в защитной манере. – Ладно, нет нужды угрожать. Нам уже всё равно хватило всего этого.

- Просто чтобы вы понимали. Помните, как легко было найти вас в этот раз? Мой питомец сможет найти вас повсюду. Взгляните на него. Верите мне?

Все они кивнули за исключением того, который не поднимал взгляда. Он просто слегка похлипывал.

- Убирайтесь, - сказала она, пренебрежительно отмахиваясь.

Все четверо вскочили, похватали свои немногие пожитки и устремились во тьму перевала, ведущего на юг к реке. Никто не рискнул оглянуться хотя бы раз.

Она подождала, пока они не скроются из вида и ночь снова не затихнет. Трусы, подумала она. И лжецы.

- Хорошо, - сказала она Имрику. – Всё кончено. Можно измениться обратно.

Он мгновенно вернулся в свой человеческий облик. Она не посчитала нужным наблюдать. Она не хотела видеть, как это выглядит.

Когда он полностью перестроился, они встали вместе во тьме, глядя в направлении бегущих людей. Она взглянула на него. – Думала, что потеряла тебя, когда ты не ответил.

Его улыбка была удивительно застенчивой. – Нет, всё как раз наоборот. Ты обнаружила меня в самый подходящий момент. Твой голос не позволил мне действовать по животным побуждениям. Он не дал мне кинуться в атаку и перебить их всех. Иначе я бы это сделал.

Мысль об этом вызвала дрожь в спине. – Не было похоже на то, будто я что-то сделала. – Она позволила оттенку гнева проявиться в её голосе. – Казалось, что ты чересчур игнорируешь мои мольбы. Ты продолжал говорить про голод.

- Это был волк. Волк Паск очень сильное существо, когда ты становишься им. Я знал это. Я понимал риск, когда обращался. Волк доминирует. Он не позволял мне говорить большего. Но я сохранял концентрацию, не позволяя ему полностью взять контроль. Я сделал, что было нужно. Тем не менее потребовалась твоя помощь.

- Хотелось бы, чтобы ты лучше объяснял такие вещи прежде, чем они случаются. Крайне сложно понять, что происходит.

- Но теперь ты понимаешь, так? Всё получилось. Я смог сохранять форму волка Паска и не поддаться его инстинктивным нуждам.

Значит, подумала Льюфар, она ошибалась на счёт того, что с ним случилось. Он сумел, с её помощью, контролировать себя, когда было нужно. Ей стоит помнить, что не нужно судить его чересчур поспешно в будущем, помнить, каким иногда сложным может быть перевоплощение. А он должен помнить, что она ещё учится тому, чего ей ожидать.

- Ты поступила глупо, отправившись к ним в одиночку, - сказал он наконец.

- Я думала, что у меня нет выбора.

- Всё равно глупо.

- Почему ты не отвечал, когда я взывала к тебе?

- Я был посреди перевоплощения. В такие моменты всё всегда сумбурно. Твои слова были искажёнными. Я пришёл так быстро, как смог.

- Полагаю, что достаточно быстро. – Она взглянула на него. – Думаешь, моего предостережения было достаточно? Попытаются ли они предупредить Мелис?

- Сомневаюсь в этом. Вспомни, как они говорили о ней. Они страшатся её. – Имрик сделал паузу. – Что здесь происходит, Льюфар? С твоей подругой. Из-за чего всё это?

- Не знаю. Никогда не слышала о Мелис. Насколько мне известно, Хрисаллин никогда не бывала в Мрачном Стоке. Или вообще в той части Западной Земли.

Она вновь задумалась, может ли происходящее иметь какое-либо отношение к её отцу, но если он ожидает их в Мрачном Стоке, то она довольно скоро это выяснит.

- Насколько вовремя я появился? – Спросил Имрик, пока они шагали в двухместнику. – Хотя ты и не звала меня и, очевидно, тебе не требовалась моя помощь…

- Ладно. Признаю. Я была глупа. – Она скорчила гримасу. – Была беспечна. Спасибо, что появился так быстро.

- Пожалуйста. – Он улыбнулся. – Приятно, когда ты это говоришь.

- Ну, буду должна за это.

- Ты ничего мне не должна. Ты возвратила меня с порога утраты контроля. Если бы нет, то я разорвал бы этих людей и мы ничего так и не узнали бы. Я ужасно этого хотел. Я чуял их кровь; я был голоден до их плоти. – Он перевёл взгляд. – Прости. Знаю, что тебе некомфортно от этого, но думаю, что тебе нужно понимать, на что похоже изменение обликов. Когда ты становишься другим существом, ты изменяешься не только внешне. Ты полностью превращаешься в это животное. Его жизнь пронизывает тебя. Тебе не приходится выбирать или отбирать, какие части перенять. Ты вынужден принимать всё целиком, и всеми силами стараться не дать ему пересилить тебя. Это задача не всегда проста.

Она понимала. Она видела, насколько сложным это может быть, когда чуждые повадки, нужды, стремления и поведение стремятся взять верх над человеческой частью тебя, за которую ты как-то вынужден цепляться. Она вспомнила неистовое чувство боевого сорокопута и волка Паска, бьющееся о нить. Насколько же сильно это отличается от способности её отца принимать другие облики! Арканнен с помощью магии мог создать видимость бытия другим, не перенимая взаправду какие-либо эмоциональные или поведенческие аспекты.

Чего никогда не мог добиться Имрик Корт.

- Я верен тому, что сказал, когда мы начинали, - продолжил он, не глядя на неё. – Ты обладаешь сильным чувством самой себя, уверенностью в своей личности, которой у меня никогда не было. Для меня становиться другими существами всегда было нормой, и от этого становится только сложней возвращаться к своему первозданному облику. У тебя нет такой проблемы. Ты точно знаешь, кто ты такая.

Знаю ли? – Задумалась она. Кажется совсем иначе. Такое чувство, будто я дрейфую, разыскивая свою личность и цель.

- Я как могу стараюсь понять перевоплощение, - сказала она ему, - но это непростая наука, и мне не столько комфортно в этом, как ты, кажется, думаешь. Будет проще, если ты не забудешь побольше рассказывать, чего следует ожидать, прежде чем изменяться. Я не могу учиться на интуитивном ожидании результата. Я не могу продолжать самообразовываться на личном опыте. Рано или поздно это плохо кончится для нас обоих.

Теперь они были у воздушного корабля, а он нашёл свою одежду в кабине и снова принялся натягивать её на себя. – Буду стараться лучше. – Он застал её взирающей на него. – Как и стараться не быть голым столь много времени. Как никак, я не самый прекрасный образец.

Она засмеялась. – О, у тебя получается довольно неплохо. К тому же, я начинаю привыкать.

Он кивнул, не глядя на неё. Но что-то в том, как он это сделал, а затем развернулся к ней спиной, служило указанием, что его обеспокоил её ответ.

Странный человек, подумала она. Он так много скрывает на счёт себя. Даже друиды во многом остаются в неведении. Она ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь из них упоминал о нём, прежде чем это сделал Уст. Паксон никогда не говорил о нём. Выглядело так, будто Имрик и вовсе не существовал до встречи с ней. Сложно понять, обусловлена ли его уединённая жизнь в Параноре обстоятельствами или его намеренным решением.

Это заставило её задуматься, сколь многое он скрывает.

Заставило задуматься, выяснит ли она когда-нибудь ответ.

15

Паксон Ли взял Феро Дарза за плечи и оттянул в сторону от тел октар и дрессировщика, пересекая магически вызванные друидами туманы. Никто из них не был мёртв или ранен; их просто лишили сознания. В ближайшие двадцать минут они очухаются и придут в себя.

Октары, конечно же, почувствуют, что туман стал причиной их проблемы и что оставаться в нём даже секундой дольше очень плохая идея. Они мгновенно рванут обратно к воздушному кораблю, а у дрессировщика не останется выбора, кроме как следовать за ними.

С Фером Дарзом дело другое. Никто не предполагал его появление, склоняясь к тому, что тот всё ещё на борту приближающегося воздушного корабля. Но раз он сейчас здесь, Паксон решил использовать его. Если Феро не сможет вернуться, всей его команде придётся решать, стоит ли искать его в месте, где исчезают люди и животные. Их энтузиазм не будет высок, а отданные им приказы внезапно окажутся под сомнением. Кто будет уполномочен отдавать приказы в тот момент? Какой наилучший курс действий? Дальнейшие поиски друидов вероятней всего покажутся неразумными — особенно когда выяснится, что пролететь над завесой тумана или обогнуть его по краю невозможно, либо же на это уйдёт порядочно времени. Оставлять Дарза будет болезненно, но разве не мудрее вернуться на командный пост в Дечтере за подкреплениями?

Вот на что надеялся Паксон. Но по меньшей мере последуют обсуждения и колебания, что даст друидам время ускользнуть подальше в продолжающую опускаться тьму, знаменующую завершение дня. Если бы Паксон смог отвести свою небольшую группу на несколько миль, то у них будет шанс скрыться до следующего дня.

Это не было идеальным положением, но приходилось работать именно с этим.

К тому же, располагая Дарзом в качестве пленника, это даст ему право не только торговаться, но и обговорить с ним его позицию о том, что случилось в Аришейге.

Он полностью вытянул Дарза из тумана на открытую местность, где друиды накладывали завершающие штрихи на своё магическое творение. Туман будет реагировать на приближение, возносясь и мешая воздушному кораблю и расширяясь, чтобы предотвратить все попытки обойти по краю. Это будет происходить по крайней мере один час, прежде чем энергия не иссякнет и не угаснет.

- Кто это у тебя? – Спросил Изатурин, приближаясь.

- Феро Дарз, - ответил Паксон, позволив себе немного ухмыльнуться.

- Дарз? – Выплюнула Мирия. – Что он тут делает? О чём ты думал, Паксон?

Паксон чувствовал излучаемый ею гнев. Он вынудил себя не реагировать. – Ну, я думал, что в какой-то момент нам придётся убеждать Федерацию, что не друиды ответственны за смерти их министров и солдат в Аришейге. Коммандер Дозора Министерства, единственный оставшийся в живых свидетель произошедшего, будет подходящим человеком для этого начинания. Таким образом у нас будет время побеседовать с ним, может убедить в нашей невиновности. К тому же без его руководства наши преследователи не будут такими расторопными, пускаясь за нами в погоню. Отрезать голову…

- Оставь его, - сказал Изатурин Мирии. – Паксон прав. – Подавая сигнал одному из троллей понести Дарза, Изатурин добавил: - Нам нужно идти.

Паксон уже высматривал местность на севере и востоке на наличие прохода, пытаясь определить маршрут, который лучше скроет их следы от погони. Отправившись в дорогу, Мирия пустилась с ним в шаг.

- Не обращай на меня внимание, - сказала она спокойно. – Я просто расстроена на счёт Карлин.

- Никаких улучшений?

- Нет. Нам нужно доставить её на осмотр к целителю.

- Сперва нам нужно найти какое-нибудь безопасное место, - сказал Паксон. – Я сильно надеюсь, что ты не ошибаешься на счёт того, как туман повлияет на октар.

Она взглянула на него. – Я уже имела дело с такого рода магией. Туман отобьёт у них нюх примерно на сутки, может больше. Они не смогут выслеживать нас до того времени. Либо Федерация выведет других животных, либо же будет охотиться без них. Но как далеко мы сможем зайти за это время?

Паксон покачал головой. - Надеюсь, достаточно далеко, чтобы они не нашли нас. Это всё, на что можно надеяться.

Они плелись вперёд, бесконечный неизменный рельеф создавал впечатление, что они никуда не двигаются. Стена тумана исчезла позади, а погоня так и не появилась. Паксон выбрал отклониться к северо-востоку в попытке скрыть их направление. Он всё ещё не был уверен, где они находятся относительно Дална, только что они гораздо восточней Преккендоррана, чем он надеялся, и в километрах от любого настоящего укрытия.

Прошла уже примерно половина часа марша, когда Паксон услышал знакомый голос. – Не многое ли я попрошу, если тролль поставит меня?

Феро Дарз очнулся.

Паксон взглянул назад, мимо других членов группы. Страж друидов, несущий командира Федерации, остановился и ожидал инструкций. – Поставь его на ноги, - сказал Паксон.

Он прошёл к Дарзу и посмотрел ему в лицо. – Ты можешь идти с нами, пока не шумишь и не пытаешься сбежать. Если сделаешь это, мы свяжем тебя, заткнём рот и снова понесём. Понятно?

Тот кивнул. – Что там случилось?

- Пойдём со мной вперёд, и я расскажу по пути. Но помни, что я сказал.

Они прошли во главу группу и Паксон снова повёл их. – Друиды сотворили туман, обезвредивший укротителя и октар. После чего ты наткнулся на них и тоже отключился. Я решил взять тебя с нами. Мне нужна была возможность объяснить, что приключилось в Ассамблее.

Дарз одарил его недовольным взглядом. – Мне известно, что случилось. Я был там.

- Ты думаешь, что тебе известно. Тебе известно лишь то, что ты видел, но это не вся история. Теперь, когда у нас есть время поговорить, может я смогу заставить тебя понять.

- У тебя нет этого времени, Паксон. Мои люди вскоре придут в себя и снова начнут охоту. Возможно, уже начали.

- Что ж, им придётся заниматься этим без октар. Туман отбил им обоняние, и оно не вернётся до следующего дня. У тебя есть что-нибудь ещё, способное вынюхивать нас?

Дарз взглянул на него. – Они отследят вас по воздуху. Они найдут вас.

Паксон покачал головой. – Не думаю. Но чтобы избежать длинного и бессмысленного спора, пока мы ждём выяснения этого, давай пересмотрим случившееся в Ассамблее.

Дарз потёр лицо и прошёлся пальцами по волосам. Он выглядел помято и определённо потеряно. – Ладно. Излагай.

- Моя точка такова. Ты не можешь всерьёз говорить мне, что у тебя нет сомнений, стояли ли мы за произошедшим. Я даже предупреждал тебя, что с твоими мерами безопасности что-то не так. Я лично сражался, пытаясь остановить ту тварь. Как и Изатурин с Мирией. Если ты правда видел, что происходит, то видел и это.

Сейчас он был зол и не скрывал этого. Дарз молчал какое-то время, явно обдумывая это. Они продолжали идти через овражистую местность, огибая скопления валунов и провалы. Паксон гадал, стоит ли ему начинать задумываться об укрытии; уже были признаки подкатывающего шторма.

- Признаю некоторые сомнения, - сказал Феро Дарз. – Доказательства говорят, что это ваших рук дело, но я не могу найти хорошей причины, зачем вам это надо. Похоже на то, что вы ничего не добьётесь, перебив делегацию мирных переговорщиков — не в том случае, когда вы сами стремитесь к заключению мирного договора с Федерацией. Но мне всё равно нужно отвечать перед вышестоящими лицами.

- Я понимаю твою позицию. Но нам нужна твоя помощь, чтобы убедить Федерацию. У друидов не было выгодной причины убивать Премьер Министра, настолько сблизившегося с Афенглу Элесседил, и в данный момент вырабатывающего не менее крепкие отношения с Изатурином. Зачем ради всего на свете нам хотеть расстроить эти отношения, убивая наших наибольших союзников в Федерации?

Дарз посмотрел на него. – Но ты думаешь, что тебе известен кто-то, кто желал бы именно этого?

- А тебе нет?

Тот кивнул. – Арканнен Рай. Мы не смогли выследить его, и ему известно, что мы не сдадимся. Война между друидами и Федерацией как нельзя кстати пойдёт ему на пользу. Отвлечёт нас от него, предоставит нам нечто большее и потенциально далеко идущее, с чем нужно разбираться.

- Это и мои мысли тоже. Арканнен Рай. Он одинаково ненавидит нас.

Земля впереди претерпевала изменение. Изрезанные дождями равнины уступали гребням холмов, рельеф начинал клониться к верху к чему-то, казавшемуся отдалённым очертанием огромных гор. Паксон отвлечённым образом наблюдал, как этот пейзаж материализуется, концентрируясь на рассуждениях с Дарзом. Но теперь он пригляделся поближе, осознавая увиденное. Вот тебе и остановка на перевал.

- Изатурин, - позвал он, останавливая группу.

Ард Рис прошёл вперёд, присоединяясь к нему, с мрачным и нетерпеливым лицом. – Что такое?

Паксон указал. – Это Вороний Срез. Тот шторм сдул нас к востоку от Дална. Я не совсем уверен, но по приблизительному расстоянию до тех пиков я бы сказал, что мы где-то под Курганами Битвы, больше к востоку чем к западу. Что нам, по-вашему, делать?

- Что ты собираешься делать? – Парировал Изатурин. – Это ты ведёшь нас к дому.

Паксон поразмыслил. С одного бока Феро Дарз покачал головой в жесте отвращения. Он, очевидно, считал, что Паксон и друиды взялись за то, что выше их сил. Паксон взял Изатурина за руку и направил его за пределы зоны слышимости Дарза.

- Думаю, нам стоит продолжать идти на восток, пока мы не увидим леса Нижнего Анара. Между ними и нами нет ничего примечательного. Определённо нет достаточно больших городов, чтобы в них были воздушные корабли. Если мы доберёмся до Анара, то найдём и укрытие. Затем повернём к северу и доберёмся до Кальхавена. Мы сможем попросить помощи у дворфов, добравшись так далеко.

Ард Рис повертел головой. – Остальные очень устали, Паксон. Не знаю, как далеко они смогут пройти без сна. Нам правда нужно продолжать идти?

- Иначе нам придётся спасть на открытом месте. Если нас заметят, нам придётся защищаться. Каким образом тогда нам поступить? Туман не сработает во второй раз. Они будут готовы к нему. Думаю, нам стоит продолжать движение.

Изатурин немного подумал об этом, глядя в направлении Вороньего Среза. – Ладно, но мы отдыхаем, когда станет светло. Без возражений.

Паксон кивнул. – Хотелось бы, чтобы был другой путь. Хотелось бы, чтобы мы могли пойти другим путём. Сейчас ничто иное не имеет какого-либо смысла. Если мы хотим снова попасть домой, нам нужно убираться с этих равнин.

Изатурин ответил кратким кивком и отошёл. Паксон смотрел вслед, озадачившись его резкостью. Затем вернулся Феро Дарз.

- Может стоит обдумать сдаться Федерации. Если вы это сделаете, я выступлю в вашу пользу. В Коалиционном Совете у друидов есть враги, но также есть и друзья.

- И большая часть из них мертва, убита в Ассамблее.

- Тем не менее я заступлюсь за вас. Найду способ убедить остальных.

Паксон улыбнулся. – Если бы все были бы такими же разумными как ты, я был бы больше склонен согласиться. Однако же сейчас я вынужден рассматривать то, как всё обернётся, если они получат нас в свои руки, пока ещё убеждены, что мы причастны ко всем этим смертям в Аришейге. – Он пожал плечами. – Полагаю, что сильней всего нам нужно доказательство, что наши заявления правдивы. Нам нужен Арканнен.

- Желаю удачи. – Дарз не пытался скрыть свой скептицизм. – Но никому не удалось найти его, так ведь? Включая тебя. Поэтому я надеюсь, что у тебя есть план, как это изменить.

Паксон проигнорировал его и снова отправился в путь. Так как не было больше никого, с кем Дарз мог бы комфортно идти, он оставался сбоку него. Сейчас уже полностью стемнело, штормовые облака собирались на западе. Тем не менее ветер дул поперёк этих облаков, поэтому была вероятность, что шторм пройдёт мимо них. Паксон пытался прикинуть, насколько они далеко от всё ещё невидимых лесов Анара. Было сложно понять, но он считал, что если они продолжат идти ночью, то могут приемлемо приблизиться к утру. Ему известно, насколько должно быть устала остальная группа. Он сам едва держался на ногах.

- Почему ты не думаешь о том, что делаешь? – Проворчал Феро Дарз рядом. – Может обдумать новый подход?

- Прекращай болтать, - бросил Паксон. – Если тебе нечего сказать чего-либо конструктивного, то не говори вообще.

Они шли в тишине. Паксон удерживал постоянный темп следующий час, регулярно бросая взгляды в сторону шторма. Не было похоже, что тот настигает их. Тот даже вроде двигался на юг, как он и надеялся. Ночное небо расчистилось, но луны не было, пересекать местность было затруднительно. Он думал, что сможет увидеть низкую, тёмную линию леса впереди, бегущую с севера на юг. Может в конце концов всё получится.

С продолжением ночи разговоры затихли и все сконцентрировались на перемещении ног. Их группа начала растягиваться в одну линию, где каждый следовал за кем-то, с опущенными головами и направленными вперёд глазами. Старый Конслой отстал и его практически не стало видно. Тогда Изатурин приказал троллям по очереди нести его на спинах и марш возобновился.

Настала и прошла полночь.

Мысли Паксона переметнулись на Льюфар. Он задумался, чем она занимается, получила ли она новости о приключившемся с ним. Если так, то она должно быть не находит места от беспокойства. Он вспомнил обещание успешно вернуться назад. Он старается как может, но понимает, что шансы не в его пользу. Хуже того, не представляется возможным отправить ей весть, где он находится или что пытается сделать. Он отрезан от неё так же верно, как если бы был заперт в тюрьме Федерации.

А Хрисаллин? Из них двоих она наиболее хрупкая. Это она была бы наиболее эмоционально встревожена от неведения его судьбы. Отправилась бы она на его поиски? Отправилась бы Льюфар? Они бы захотели, они обе; он знал их достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в этом. Они не стали бы терпеливо отсиживаться и ждать его возвращения — не в том случае, если решили бы, что он может не появиться. Но стали бы они действовать из этих побуждений или возобладал бы здравый смысл?

Затем к нему пришла другая мысль, при чём настолько тёмная, что он едва мог смириться с ней. Что если он прав на счёт Арканнена Рая, несущего ответственность за случившееся в Аришейге? Если Арканнен организовал убийства в Ассамблее, то разве не будет таким уж притянутым и то, что он также намеревается навредить своей дочери и Хрисаллин, пускай хоть и для отмщения за двойной подрыв его планов? Сведение счётов является неотъемлемой частью его характера. Это стало очевидно с Арброксом и Красной Резнёй при их последнем противостоянии. Арканнен никогда не забывает или прощает тех, кто пересёк ему дорогу, и очень вероятно, что он уже равняет счёт, если это он стоит за нападениями в Аришейге.

В чём теперь Паксон был вполне уверен.

Тем больше причин возвратиться домой в Паранор и убедиться, что его сестра и супруга в безопасности.

Он плёлся вперёд, осознавая множественные беспокойства, давившие на него. Но он мог лишь продолжать идти и надеяться, что всё разрешится. Это жалкое решение для сложной ситуации, но иногда нужно принимать всё, как оно есть.

Они приближались к тёмной линии восточного горизонта, находясь достаточно близко, чтобы Паксон мог практически разобрать кроны Анара, когда Мирия вскрикнула. Он крутанулся и увидел, что она держит в руках Карлин Рил; та же обмякла и не сопротивляется. Откинув голову назад и раскрыв рот, она издаёт череду необычных звуков, к которым примешиваются разрозненные слова.

Он мгновенно отправился к ним, упрашивая остальных отступить, преклоняясь рядом с нею. Он знал, что Мирия находится сразу у него за плечом.

- У Карлин видение, - тихо проговорила она.

- …внутри меня, извивается… - Звук удушения, бульканье. - …не могу избавиться, вижу…ох, вижу… ужасное, всех не стало, все мертвы…

Она резко замолчала, её дыхание было тяжёлым и с водянистым звучанием, будто она тонет. Провидица не ёрзала и не пыталась вывернуться из рук Мирии, просто позволяла удерживать себя, пока она пялится в небо, широко раскрыв глаза, разинув рот.

- Что ты видела? – Надавил Паксон. – Кого не стало? Кто умер?

Покачивание головой, сильное и резкое, как будто-то что-то прицепилось к Карлин и она пытается стряхнуть это. Другие из группы обменивались взглядами, сомнение и печаль отражались на их лицах. Даже тролли умудрились проявить своё беспокойство. Только Феро Дарз не выражал ничего из своих чувств, его наблюдающее лицо оставалось невыразительным.

- …воздушный корабль упал, разбился, все погибли… - Карлин снова заговорила, её слова были столь тихими, что только Паксон и Мирия могли расслышать их. …штормовые ветра настигли их… разорвали на части… метнули в землю… со всеми на борту. – Вздох, краткий визг. – Убиты! Все убиты!

Мы, подумал Паксон. Она говорит о нас. Наш воздушный корабль рухнул в воронке, разбился на части, кто-то погиб, остальные же… Что? Вскоре умрут? Вот что она видит? Наше будущее? Нас всех убьют?

Он склонился ближе, мягко касаясь рукой её лица. – Карлин, слушай меня. Мы не мертвы. Мы все здесь, мы разбились и выжили. Нам угрожает ещё что-нибудь? Мы в опасности?

Её голова дёрнулась вперёд и глаза вперились в него. Она чётко увидела его; в этом не было сомнений. Она выдержала его взгляд, хотя её глаза были расширены и выпучены, а лицо искажено. Мгновение казалось, что она больше не заговорит, её рот сжался в тугую линию, губы схлопнулись. Но затем она подтянулась к нему, покачивая головой из стороны в сторону.

- …нет, Паксон! Не мы. Корабль Федерации… преследующий нас… - Она указала назад, откуда они пришли, для пущей выразительности. Её бледное лицо внезапно успокоилось, её взгляд утратил напряжённость, но стал таким печальным, что ему больно было смотреть. - Шторм… забрал их всех, Паксон. Они все… мертвы.

Высокогорец спешно посмотрел на Феро Дарза. Он сразу понял, что тот услышал. На его лице отразились непокорность и гнев, когда он заговорил. В голосе присутствовало отрицание.

- Нет, она ошиблась! Или сошла с ума! Это невозможно! Крейсер Федерации со всем экипажем? Нет, я не верю ей.

Но Карлин Рил не отступилась и не произнесла ни одного двусмысленного слова. – Все мертвы. Нас больше… не преследуют. Никого не осталось. Никого.

Затем она снова повернулась к Паксону, и её взгляд снова переменился, став на этот раз таким страдальческим и изобилующим печали, что высокогорец ненароком вздрогнул. Она пыталась заговорить, и он склонился ближе, чтобы услышать слова.

- Помоги мне, Паксон, - прошептала она. – Пожалуйста, помоги!

16

Ночь ползла к западу, скупо уступая первым оттенкам серебристого рассвета на востоке, а пред беглыми друидами образовывался странный туман. Он представлял собой испарения холодного воздуха от тёплой земли, закручивающегося и смещающегося словно живое существо. Для приближающихся это выглядело зловеще. Феро Дарз, идущий в стороне от остальных и всё ещё ошеломлённый откровениями провидицы на счёт утраты своего корабля и экипажа, находил это особенно тревожным — при чём достаточно, что у него не выходило отвести глаз.

Он передвигался механически — шёл, ибо если бы он поддался и сел, то это было бы сродни признанию безнадёжности его положения, а он на такое никогда не пойдёт. Он не мог поверить в то, что провидица права, неважно какой уверенной она ни была бы. Он не мог принять, что его солдаты — многие из которых были приписаны к Дозору Министерства — все погибли. Паса Аллетта, пусть и такого раздражающего, не стало? Капитан и команда тяжелого крейсера? Даже октары и их укротитель? Нельзя принять столь многое, и часть его разума, обученная принимать неизбежное, восставала от одной мысли про это.

В какой-то момент он поравнялся с основной группой, при чём стражник тролль все время держался тенью позади, и пошёл в ногу с Паксоном.

- Она могла ошибиться? – Спросил он негромко, вышагивая с ним плечом к плечу.

Паксон кивнул. – Могла.

Когда тот больше ничего не сказал, Дарз добавил: - Но ты так не думаешь?

- В основном потому, что раньше она не ошибалась. Когда у неё были видения, они всегда оказывались правдивыми. Поэтому, нет, я не думаю, что она ошиблась.

Иррациональная часть Дарза хотела обвинить Паксона с его товарищами друидами. Это именно они привели к этому. Сбежав из Аришейга, они вынудили Дарза с кораблём и командой пуститься в погоню. Если бы не это, инцидента бы ни случилось, не было бы аварии и смертей. Возможно они даже что-нибудь сделали своей проклятой магией, заставив шторм направиться к кораблю и его людям и уничтожить их. Поведение Паксона не указывало на это, но что если Паксон сам не знает? Как Клинок Верховного Друида он может и является их защитником, но это не значит, что ему всё рассказывают. Особенно в данном случае, когда он явно достаточно близок с Дарзом, чтобы раскрыть какую-либо правду, пусть и случайно…

Тогда Дарз зажмурил глаза от напора своих глупых измышлений и прекратил спекулировать. В этом нет смысла. Инцидент - это просто не более чем инцидент. Он должен отпустить, он должен отстраниться. Он жив, и ему всё ещё полагается исполнять свой долг как Коммандера Дозора Министерства.

Особенно когда он прибавил свои не прекращающиеся сомнения относительно произошедшего на самом деле в Ассамблее к его потребности выяснить правду.

Но эти обильные испарения в мягком первом утреннем свете, ставшие барьером на их пути на север, беспокоили его. Они вызвали неприятные воспоминания о сотворённой друидами дымке, в которую угодили укротитель с октарами и он сам в конечном итоге. Они шли прямо к ним — без сомнения, без задержек. Никто даже не капельки не заволновался.

Он взглянул на Паксона. Помедлил одно мгновение. – Это хорошая мысль? – Наконец спросил он.

Паксон сместил взор. – Ты про что?

- Я про густой туман. Мне не нравится его вид.

- Это просто туман. – Паксон отвернулся. – С борьбой покончено, Феро. Мы просто хотим идти к дому. Не хочешь поговорить ещё немного о событиях в Ассамблее? У тебя было время осмыслить сказанное мной?

- Достаточно времени. Может ты и говоришь правду — такую, какой ты её считаешь. Но я беспокоюсь, что друиды могут не всё тебе рассказывать.

- Вполне возможно. Но я всё равно думаю, что за этим стоит Арканнен. Или кто-то очень похожий на него.

Феро кивнул, беспокойно вглядываясь в туман, всматриваясь в его волнообразную структуру. – Гляди, Паксон. Там что-то есть? Что это?

Паксон взглянул туда, куда неожиданно тот стал показывать. И тоже это увидел. – Не знаю.

Увиденное Фером Дарзом представляло собой ряд громоздких фигур. Они были большими, смутно похожими на людей. Они не двигались, но их было множество. Пока туман постепенно смещался, практически создавалось впечатление, что они смещаются вместе с ним. Дарз присмотрелся поближе, пытаясь отделить туман от фигур. Ему удалось это на секунду или две.

Они двигались. Их руки подняты.

- Паксон, - тихо проговорил он.

- Я вижу, - произнёс тот.

Паксон поднял руку, останавливая остальную оборванную процессию, думая, что только этого им и не хватало — очередного отвлечения, очередной потенциальной опасности. Эти громоздкие объекты выглядели не совсем как люди, и скорей всего ими и не являлись. Но что они такое? Он пристально всмотрелся, затем сделал ещё пару шагов вперёд. Перемещались именно похожие на руки придатки, тихонько помахивая. Но у каждой фигуры их было больше двух, поэтому это определённо не были люди.

- Стойте, - сказал он остальным и двинулся вперёд.

Он не зашёл в туман, только приблизился к окраине получше взглянуть. Он увидел, что это разновидность растений. Они имели широкие, покрытые корой стволы, укоренившиеся в земле, и гибкие ветви, прорастающие из верхних участков. На вершине каждого ствола располагался низкий конусообразный нарост с волнистой поверхностью и тонкими нитями мха. Взглянув влево и вправо, он обнаружил, что они прорастают на их пути на вид в бесконечном множестве.

Их были тысячи.

Он повернулся и прошёл присоединиться к остальным, неуверенный в том, что делать.

- Что это? – Потребовал ответа Феро Дарз.

- Не уверен. Они похожи на большие растения, но я никогда не встречал ничего подобного.

- Они кажутся опасными? – Спросил Изатурин.

Паксон пожал плечами. – Всё живущее в Курганах Битвы опасно.

- Можем обойти их?

- Можно, но на это потребуется время. Думаю, нам придётся искать дорогу сквозь них. Они раскинулись перед нами, насколько хватает глаз, преграждая дорогу, но среди них есть пробелы, через которые мы можем пройти. Нам просто нужно быть осторожными. Не думаю, что будет разумно дотрагиваться до них.

- Нам просто нужно прожечь путь через них, - рявкнула Мирия. – Зачем утруждаться обходом?

- Потому что, сказал Паксон, медленно вынимая меч, - что нам неизвестно, что они такое и на что способны. И мне не хотелось бы узнавать это сложным способом.

Мирия заворчала себе под нос и отошла к Карлин. Та выглядела бледной и рассеянной, на лице присутствовала смесь покорности и замешательства. Кажется, она не осознавала, что происходит вокруг. Кажется, её мысли были обращены к чему-то совершенно иному.

- Мы продолжим идти, - объявил Изатурин, - но давайте быть осторожными. Веди, Паксон.

Высокогорец кивнул и пошёл вперёд. Феро Дарз тут же пристроился рядом, наклоняясь к нему. – Думаю, что это плохая мысль. Думаю, стоит идти другим путём.

- Что ж, это не тебе решать.

- Я думаю, что по крайней мере стоит переосмыслить это выбор.

- Изатурин прав. Мы все измотаны. Нам нужно вернуться в Паранор так быстро как возможно — и самым коротким возможным маршрутом.

- Предположительно самым безопасным.

Паксон взглянул на него. – У нас нет безопасных маршрутов. По крайней мере такого, что известен нам. Вы принимаем решения, но как знать, безопасно ли это или нет? Пожалуйста, оставим тему.

На мгновение Дарз затих, но Паксон видел, что он кипит. – Дай мне оружие.

А вот и оно, чего на самом деле хочет Коммандер Дозора Министерства. – Не думаю, что кто-нибудь согласиться на это. Если будут проблемы, просто держись в стороне.

Они потащились вперёд, войдя в пределы тумана и обнаружив себя поглощёнными плотным серым покровом, мгновенно затмившим всё чувство направления. Не выделялось никаких ориентиров; не было никаких тропинок. Они оказались в лабиринте. Паксон выбрал точку входа, где громоздкие растения сильнее расширялись, чтобы легче было пройти между их массивными стволами, но ему старательно приходилось напрягать чувство направления. За минуты всё пропало за исключением тумана и растений.

Остальные позади него держались группой, реагируя таким образом на ощущения дезориентации и путаницы. Туман образовывал свой собственный мир — тесную, вызывающую клаустрофобию трясину. Он приводил в замешательство — и даже Паксон, который имел некоторый опыт в подобных ситуациях, понимал, что стискивает меч более туго чем обычно. Его глаза и уши полностью сосредоточились на окружении, напряжённо вглядываясь и прислушиваясь ко всему, что указывало бы на опасность. Но был только мрак и тишина вместе с вяло покачивающимися ветвями.

Подле него неуклюже шёл Феро Дарз, его лицо представляло собой маску из гнева и подозрения, рот сжался в тонкую линию. Паксон дал бы ему оружие, если бы считал, что тому можно верить, но на счёт действий Дарза он не мог быть уверен. А добавлять дополнительный элемент риска к этому уже и так опасному побегу вряд ли нужно. Лучше держать его подальше от оружия. Лучше пусть он будет злым, нежели чем опасным.

Поход затягивался и ничего вокруг не менялось. Больше мрака, больше тумана, больше растительности и не видать никакого конца. Паксону приходилось надеяться, что они идут в правильном направлении и придерживаются прямого маршрута. Ему казалось, что они уже порядочно внутри Низин Курганов Битвы, и ему были известны истории о существах, обитавших здесь. Всякого рода существах — будь то растения или животные — которые кормились неосторожными путниками. Опасных хищниках, которые могут одолеть вас совсем неожиданным образом даже прежде, чем вы сможете что-то сделать. Этого места наверняка стоило избегать.

Если возможно.

Или если же нет, то по крайней мере как можно лучше стараться не привлекать внимание.

Это были последние мысли Паксона, когда всё взорвалось насилием.

Сложно было точно сказать, что пошло не так. Он не обращал внимания на то, что происходит позади, его глаза осматривали путь впереди и примечали растения, поджидавшие в супообразной дымке — подсчитывая их количество, оценивая разделяющее их расстояние, избирая дорогу. Позже Изатурин сказал ему, что старый Конслой запнулся. Тролль, который нёс его, опустил его некоторое время назад ввиду его настойчивости к этому. Очевидно стыдясь факта, что все остальные справляются без помощи, должно быть старый друид ощущал, что и ему также стоит. Но он быстро начал сдавать, и Изатурин заметил это. Вместо того чтобы просить других помочь, ведь все и так уже на грани истощения, он отправился на выручку старику, но не успел. Старый Конслой потерял опору, прежде чем Ард Рис добрался к нему, и упал.

К несчастью, инерция увлекла его прямо к основанию одного из растений.

Старик ещё пытался подняться, когда растение, с которым он столкнулся, схватило его. Из-под земли появились корни змееподобными усиками, извивающимися, скручивающимися и быстро обернувшимися вокруг его хилого тела. Он выкрикнул, а затем заорал, когда корни начали стягиваться.

Изатурин мгновенно сотворил магию и направил вспышку яркого синего огня в ствол оскорблённого растения, но это ничего не принесло. Растение загорелось, кора занялась огнём, но корни крепко удерживали Конслоя. Изатурин ударил снова, сжигая ближайшие к старику корни. Но хоть они и воспламенились, растение отказывалось отпускать его.

Всё это случилось за секунды.

Паксон побежал на помощь, но Мирия оказалась там первой. Она вытянула руку с извлечённым клинком и заострённая сталь быстро и ярко сверкнула во мраке. Один из корней отпал, но другой быстро занял его место. Воительница друид ударила снова. И снова, и снова. Каждый раз как корень срезался, появлялось ещё больше. Сейчас корни уже тянулись и к ней; несколько обернулось вокруг её ног и потянуло вниз. Появился Паксон, и с забегавшими вверх и вниз магическими змейками по мечу, освободил её. Едва замедлившись, он схватил её за руку и оттолкнул. К ним устремились другие корни. Необыкновенно быстро они оказались в окружении машущих, хватающих тентаклей, сжимающихся вокруг них, отделяющих их от остальных.

Спина к спине, Паксон, Мирия и Изатурин отрубали всякий корень, что приближался к ним. Этого было недостаточно. Их захлёстывало. Снаружи смертоносного круга беспомощно наблюдали тролли и Феро Дарз. Даже Карлин Рил стояла без движения статуей во тьме.

Затем Паксон развернулся на звук сдавленного вскрика и увидал старого Конслоя, утягиваемого под землю. Он медленно исчезал — конечностями, телом и головой — вопя, пока его поглощало. Ни один из его спутников не мог добраться до него; корни блокировали проход. За секунды его не стало.

А мы следующие, подумал Паксон, уже чувствуя убыток сил.

Тем не менее, ещё прежде чем эта мысль была закончена, внезапно закричала Карлин Рил высоким и пронзительным голосом, прорезавшимся через звуки битвы, привлекая внимание всех. Она стояла с раскинутыми руками и запрокинутой головой. Даже корни, кажется, помедлили после её ужасного, болезненного воя. Неожиданно из её тела возникла знакомая фигура, отелившись от того места внутри неё, где она скрывалось, гибкая и могучая форма, выпущенная в ночь. Разрастаясь, принимая новый размер, он принял чудовищный внешний вид.

Слит.

Как только Слит высвободился из Карлин, та мгновенно рухнула. Ещё прежде чем она оказалась на земле, Слит бросился в атаку. Он направился не на троллей или Феро Дарза, стоявшего прямо рядом. Вместо чего тот вгрызся в растения. Он не стал уклоняться, когда те попытались ответить; он не заколебался и не помедлил. Он создал проход разрушения, оставив после себя изодранные стволы, скрученные корни и ихор, сочившийся из каждого умирающего растения, чёрного цвета в этом мраке.

Паксон напрягся. Слит направлялся к ним.

Без слов Мирия и Изатурин примкнули к нему, встали плечом к плечу с каждого бока. Это не выглядело спасением; это было похоже на новое обещание смерти. Однако они твёрдо выступили против него. Но учитывая исход их прошлого столкновения с этим демоном, Паксон не питал иллюзий относительно шансов на их выживание.

Слит тем временем продолжал нестись к ним через сплетение корней и растений. Кажется будто его ничто не способно остановить — определённо не эта масса растительности. Они бросались и хлестали в сторону Слита. Они отчаянно пытались обернуться вокруг него. Они тянулись к нему из-под земли и из-за покрова другой растительности. Паксон задумался, не были ли все они одним и тем же растением, соединявшимся под землёй, где не было видно эту связь.

Как бы то ни было, ничего из предпринятого ими не имело значение. Слит разрывал их на части.

Затем Паксон услышал настойчивый крик. К нему взывал Феро Дарз. Коммандер Дозора Министерства отстранился от слита и теперь находился с другого бока. Стражи тролли присоединились к нему. Не раненный тролль нёс Карлин Рил на своём широком плече, как ранее нёс Конслоя. Корни, окружавшие их лишь мгновения назад, втянулись обратно в землю, возможно отправившись на помощь своим товарищам в битве против Слита. Открылся проход, коридор к безопасности. Дарз дико махал Паксону и друидам, чтобы они воспользовались этим.

Высокогорец стремительно принял решение за остальных. Он практически отпихнул Изатурина — который статуей стоял рядом с ним, явно завороженный Слитом — к просвету. Мирия уже двигалась, и они побежали втроём, высокогорец замыкал тыл, удерживая меч в руках, сохраняя готовность развернуться и дать отпор.

Ему не пришлось беспокоиться. Слит выложился на полную, чтобы отгонять корни. Он начинал проявлять признаки усталости, а количество корней не сокращалось. Хоть сотни и были уничтожены, на очереди были ещё тысячи. Слит продолжал наступать, но корни отказывались пропускать его, вынуждая того добывать себе каждый шаг с боем. Эту битву невозможно было выиграть.

Паксон и его маленькая группа припустили в сторону открытого пространства. Минуемые ими растения не проявляли к ним интереса. Их корни не выскакивали преградить им путь или вцепиться в них. Возможно, вся их энергия уходила на то, чтобы утомить Слита. Ибо, магический или нет, зверь начинал уставать. Паксон, взглянув назад, едва мог поверить в это. Похоже на то, что даже величайшая магия того типа, что породила Слита, имеет свои лимиты. Ничто неуязвимо.

Слит слишком поздно осознал угрозу. Он пытался отступить, чувствуя своё бедственное положение, но было поздно. Корни добрались до него, их извилистые отрезки крепко обвились вокруг Слита, пока он вовсе не смог пошевелиться. Затем повалив его, корни обволокли Слита, заворачивая его словно паук насекомое в кокон паутины. Через несколько секунд было похоже на то, что он утратит вещественность. Его тело содрогалось, и на миг Паксон поверил, что оно пытается слиться с растениями, как проделало это с Карлин. Но растительность устояла и начала медленно, но неумолимо расчленять Слита. На это ушло время, противоборство свирепых сил, пока наконец Слит не поддался. Он развалился на части разорванной плотью и с треском костей, и за секунды был утянут под землю.

К этому времени маленькая группа, бегущая оттуда, удалилась на приличное расстояние от сражения, беспрестанно петляя между растениями, всё ещё не проявлявшими интереса. Паксон, снова оказавшийся впереди, выбирал им дорогу, избирая пробелы и оценивая потенциальную угрозу. Никто не говорил. Никто не видел для этого нужды. Они просто пробирались вперёд через этот бесконечный туман.

Они шли долгое время, ожидая, что растения восстанут из земли, чтобы помешать им. Но всё было спокойно. Похоже на то, что с уничтожением Слита они вновь впали в спячку. Утро было тихим, мир вокруг них пустым, безжизненным простором. В конце концов туман спал и над головой зажглось солнце.

Мирия сбавила шаг, чтобы идти рядом с Карлин Рил, взяв небольшую ручку своей спутницы жизни в свою, сохраняя темп несущего её тролля. Он тихо приговаривала ей, но Паксон всё равно слышал это.

- Не покидай меня, - тихо умоляла друид воитель. – Будь сильной. Осталось недолго. Вскоре мы выберемся отсюда. Пожалуйста, Карл, не умирай. Я здесь, с тобой. Я не брошу тебя.

Она сжала руку Карлин и протянулась погладить её по волосам, упавшим ей на лицо. Провидица казалась лишённой жизни, но Паксон слышал, как Мирия произносит: - Вот так, моя девочка. Я чувствую, что ты сжимаешь в ответ. Я чувствую, как ты тянешься ко мне. Я здесь, любовь моя. Я всегда буду здесь.

Шло время. Мирия продолжала тихо бормотать Карлин. Растительность поредела и в итоге исчезла, а маленький отряд снова выбрался на открытую местность, приблизившись к лесам Анара, возносившимся тёмной стеной справа от них.

Компания остановилась, и тролль, несущий Карлин Рил, бережно опустил её на землю. Мирия спешно преклонилась подле неё, всё ещё удерживая её за руку, всё ещё тихо приговаривая. Но Карлин больше не реагировала, и мгновением позже Мирия разразилась мучительным воплем, разрезавшим тишину с бритвенной остротой.

Карлин Рил не стало.

17

Льюфар и Имрик по очереди спали до рассвета, один из них всегда оставался в сознании на случай возвращения мужиков. Когда солнце встало, они снова забрались в двухместник и направились к Диким Дебрям. День был серым и бессолнечным, небо заволокли облака в преддверии шторма, который прошёл к югу от них, предвещая вполне определённую угрозу. Льюфар хорошо понимала, что не стоит пытаться лететь на маленьком судне в такую сложную погоду, но она надеялась, что если оставаться на севере, то получится пройти по краю. Маленький дождик роли не сыграет, но сильная гроза и шквальный ветер могут сбросить их с неба.

Она занимала место за контроллерами, её глаза были направлены вперёд, а концентрация обращена на пилотирование. Тем не менее она поймала себя на том, что думает о Паксоне. Она размышляла, где он сейчас, гадала, выбрался ли он из Аришейга. Её волновало, что больше ей ничего и неизвестно. Она беспокоилась за него, пускай и понимая, насколько он опытен в обращении с такими опасными ситуациями. Она никогда не знала кого-нибудь столь уверенного — кроме одного исключения. Её отец разделял это качество, пускай и являлся противоположностью высокогорца во всём остальном. Паксон был одним из тех людей, которые в напряжённых ситуациях всегда встают на ноги и никогда не теряются. Как будто это заложено в него. Его устойчивость часто испытывали, но он ни разу не дрогнул. Единственный раз, когда она видела его утратившим связность, случился во время его явки к ней в Вэйфорд после своего возвращения из Западной Земли. Тогда он настолько утратил цель, что едва мог функционировать. Он ушёл из ордена друидов, его уверенность в предназначении Клинка Верховного Друида поколебалась. Он потерял нескольких друидов под своей защитой и его дважды превзошёл её отец.

Тогда, и только тогда, ему так отчаянно требовалась её помощь, ибо в противном случае он мог бы не пережить этого. Но это являлось отклонением. С тех пор она ни разу не видела даже намёка на подобную слабость.

Хотя может быть и увидит снова, если ей не удастся найти и возвратить Хрисаллин.

Она задумалась, было ли прежнее возвращение Паксона к ней как-либо связано с продолжающейся борьбой с её отцом. Это чудная мысль, но справедливая. Паксон сложный человек, ведомый как личными демонами, так и нуждой свершения чего-то значимого. Он всегда верил, что ему предначертано вершить великие деяния. Он желал, чтобы его жизнь обладала значимостью — и не в скромном, несущественном виде. Возможно, что он измеряет свои успехи в сравнении с успехами её отца, и находит их недостаточными. Как никак, у него неоднократно не получилось найти способ заставить её отца нести ответ за смерти его друзей друидов. В результате, возможно, ему кажется, что его отношения с нею каким-то образом неполноценны из-за его провала разделаться с её отцом.

Ей хотелось бы это знать. Ей хотелось, чтобы он поговорил с ней об этом. Ей хотелось, чтобы он был более открытым, когда они вместе. Он так тщательно оберегал свои чувства, настолько скрывал их в себе. И так часто был в разлуке с ней. Как защитник друидов, он постоянно отправлялся на задания, а она постоянно оставалась одна. Если бы не Хрисаллин, она была бы одинока сверх всякой меры. Других настоящих друзей в Параноре у неё не было. У неё не было обычной жизни.

Или цели.

Или направления.

Или чего-нибудь.

Даже учитывая половину этого, она бы задумалась об уходе от Паксона и возвращении домой.

Эта мысль ошеломила её. Она пришла внезапно и непрошенной, но тем не менее пришла. Она ненавидела это и в то же время знала, что это так.

Она быстро отбросила эти мысли.

- Выглядишь довольно напряжённой, - вдруг сказал Имрик, и она повернулась, обнаруживая его взгляд на себе. Как будто он смог прочесть её мысли, или как будто пытался сделать это.

- Просто думаю о Паксоне. Гадаю, как он.

Он кивнул, мгновение ничего не говоря. – Что нам делать, когда мы будем в Диких Дебрях? В этот раз у нас не будет следа, по которому можно идти.

- Может мы найдём тебе такой. Кто-нибудь в Угрюмом Угле что-нибудь да знает о Мрачном Стоке и Мелис. Нам просто нужно будет поспрашивать.

- Я не силён в таких вещах. – Он смущённо отвёл взгляд. – Будет лучше, если мне как можно меньше придётся взаимодействовать с другими.

- Значит хорошо, что в этот раз с тобой я.

Прямо перед их отбытием некоторое время назад она предоставила ему возможность вернуться в Паранор. Ведь он выполнил своё обещание выследить похитителей Хрисаллин и выяснить, куда забрали её подругу. Ей не удалось бы это одной, но теперь она могла обоснованно полагать, что найдёт Мрачный Сток и ведьму без его помощи. У неё не осталось причин настаивать, чтобы он оставался с ней.

Но он считал иначе. Он всё ещё может понадобиться ей, заметил Имрик. Ей неизвестно, что обнаружится, когда она прибудет в Дикие Дебри. Если ей придётся идти в Мрачный Сток, ей может понадобиться кто-нибудь, кто может читать следы и чуять запах, либо же обнаружить тропу, скрытую от обычных глаз. Кроме того, добавил он, эта миссия предоставляет то, чего ему не хватало так долго — способ впервые продуктивно использовать перевоплощение за многие годы. Это наполняло его новой жизнью. Она привела к этому своим необычным запросом об услуге. Лишит ли она его этого сейчас? Она якобы освободит его от службы, но на самом деле вернёт к жизни самоограничений и к возвратившейся утрате цели, так ведь?

От этого Льюфар практически рассмеялась. Она знала, что он просит взять его с собой, что поход с ней куда важней пребывания дома. Было ясно, что использование способностей перевёртыша доставляет ему такое удовольствие, что он более не представляет жизни без него. Привязанный к ней нитью, он обладает способом изгонять демонов сомнительного контроля над своими способностями, в то же время наслаждаясь даваемой ими изысканной свободой.

То, что он просил её рисковать собой ради него, казалось честным, так как она просит то же самое от него. Вероятно, она будет оказываться в ситуациях, где утрата контроля необратимо травмирует её, но она находила этот вызов странным образом притягательным. Ей нравилось, когда на неё можно положиться, нравилось иметь цель помимо предоставления компании для сестры Паксона.

Поэтому она смягчилась и сказала, что он может пойти, внутренне радуясь, что он сам этого хочет, довольная иметь кого-то, разделявшего её миссию. В некоторой мере, она могла признать, ей хотелось продолжать делить перевоплощения, не взирая на налагаемый связью риск. Косвенно, это было чудесно. Будучи привязанной к нему, она переносилась в реальность за гранью всего испытанного ранее. Это пугало и завораживало, страшило и возбуждало одновременно. Будучи частью этого, видя, как это происходит и какие вызывает ощущения, она понимала всю важность для него. Она стала всего лишь новоиспечённой участницей. Но быть рождённым с этим? Когда это является такой же частью тебя как дыхание? Она понимала, почему это вызывает такое привыкание, почему от этого так сложно отказываться. Она не понимала, как у него это вышло в Параноре. Она не знала, как он сможет к этому вернуться.

- Что ж, - сказал он, врываясь в её думы, отвечая наконец на её предыдущий комментарий, - думаю, я здесь, потому что у меня нет более важных дел. Возвращаться к стойлам Паранора неприемлемо. Я был бы не рад знанию, что ты здесь одна. Я бы беспокоился, что нужен тебе. Я дал обещание пройти через это, держаться тебя, пока мы не найдём твою подругу, и этим я и займусь. Я хочу безопасно доставить тебя и Хрисаллин домой.

- И риск не беспокоит тебя?

- А тебя беспокоит?

- Конечно. Но Хрисаллин моя подруга и сестра моего супруга. Это другое.

- Разве?

Она не знала, что он имеет этим ввиду, и вновь посмотрела на него, изучая его лицо. Но оно ничего не показало, пока он всматривался в местность под ними, рассматривая леса и равнины, проносившиеся мимо, пока двухместник продолжал своё постепенное продвижение на запад.

Они не говорили друг с другом какое-то время. Льюфар наблюдала за приближением нового шторма со стороны Стреллихейма, дрейфующего на юг к Пограничью. Эта новая группа облаков клубилась и пенилась, но выглядела менее угрожающей, а подгоняющие их ветра казались менее жестокими чем те, что удалялись на восток к Южной Земле. Она знала, что они смогут продолжать, если не случится внезапной перемены в погоде. К ночи они окажутся у самой границы Западной Земли. К завтрашней ночи они будут в Диких Дебрях, их поиск Мрачного Стока начнётся спозаранку.

Пока же у неё было время и место забыть обо всём, предаваясь полёту. Так было всегда. Она точно не знала, как это влияет на Паксона; он никогда про это не говорил. Но она полагала, что у него также — что он предаётся мыслям во время автоматических задач, требующихся для пилотирования. Она не была столь опытной в воздушных кораблях как он, но была достаточно компетентна, чтобы суметь думать о других вещах, занимаясь данным делом. Всё происходило инстинктивно, все необходимые движения, решения и анализ. Она могла положиться на себя и позволить мыслям течь, при этом не рискуя их безопасностью.

Она могла позволить себе пребывать в покое.

- Какая у тебя была жизнь, когда ты был молод? – Спросила она Имрика, когда они позже вместе сидели, сильно продвинувшись по равнинам, поедая свой ланч из холодного мяса и сыра с элем. – У тебя были друзья?

Он покачал головой, его резкие черты омрачились, глаза заволокли воспоминания. – Нет, близких не было. Мои родители держали меня в стороне от других детей, пока я был слишком молод. Возможно они боялись того, чем я могу стать. Чем, по факту, я уже был, хотя никто из нас тогда ещё этого не знал. После того как я обнаружил свой талант, я намеренно держался особняком. Я не мог рисковать, чтобы кто-нибудь узнал. Я не был уверен в своём контроле превращений. После этого я, в сущности, был один.

- Любовницы? Женская ласка?

Он засмеялся. – Какая женщина могла бы полюбить такого как я? Нет, у меня никого такого не было. Время от временя у меня была женская компания, но только ради единственной ночи удовольствия. Я знал, что я такое. Я понимал риск, который ложится на любого, с кем бы я ни сблизился — особенно после утраты родителей. – Он поколебался. – Особенно после убийства отца. Сложно произносить эти слова, но их нужно сказать. Со времени своего прибытия в Паранор я не произносил их. В этом есть некоторое облегчение.

- Почему ты остаёшься в Параноре? Похоже на то, что ты вполне способен контролировать себя. Даже без связи, я чувствую, что ты можешь справиться. Возможно, ты мог бы обрести новую жизнь.

Жёсткие черты напряглись, затем стали невероятно печальными, будто сама мысль об этом предположении жестока сверх всякой меры. Ей тут же захотелось взять свои слова обратно. Она протянулась и накрыла его руку своей. – Извини. Я сказала не к месту.

- Ты сказала от сердца, - мягко поправил он. – Ты желаешь чего-нибудь хорошего для меня, и об этом не нужно сожалеть. Но правда в том, что я не могу оставить Паранор и вернуться обратно в большой мир. Опасность возвращения к себе прежнему, когда я могу так просто терять контроль, сохраняется. Искушение к позволению этого слишком велико. Мне нужна безопасная привязь, которой меня обеспечивают друиды. Мне нужно предоставляемое ими уединение. Да, одиноко, но я был одинок всю свою жизнь, поэтому мне привычно. Так лучше для всех.

Она посмотрела, на губах была улыбка. – Я считаю себя везунчиком, что мне выдалось это время снаружи, эта возможность сбежать от привычной жизни. Я благодарен за это, Льюфар Рай. Это так много значит. Ты не представляешь сколько.

Возможно представляю, подумала она, улыбаясь в ответ. Но Льюфар не видела причин произносить это, поэтому всё так и оставила.

Они пролетели остаток дня и провели ночь на открытых равнинах нижнего Стреллихейма, немного выше Тирфинга. Земля была прохладной и сырой, поэтому они спали в двухместнике, втиснувшись в его крошечное внутреннее пространство, завернувшись в одеяла и прижавшись друг к другу, так как иначе вытянуться не получалось. При подъёме они позавтракали и снова отправились в путь. Шторма прокатились мимо и облака ушли. Температура также упала, но воздух был свежим, а небо синим от горизонта до горизонта. Они беседовали время от времени, но в основном уходили в собственные мысли. Ландшафт переменился с приближением ночи, равнины уступили скоплению гор и лесов, ушла открытость долин.

- Это хорошая идея? – Спросил её Имрик, когда понял, куда они направляются.

Впереди появились огни Угрюмого Угла, разбросанного изолированного жилья, собравшегося вокруг центрального ядра городка.

Она знала, к чему он клонит; он без сомнения бывал здесь раз-другой, прежде чем прийти в Паранор. В Угрюмом угле не было ничего хорошего — город полнился людьми, бегущими от прежних жизней или увлечённых различного рода грехами. Дома удовольствий, игорные притоны, возможности вершить всякое, что лучше не произносить, изобилующие шансы на быстрые деньги и улыбнувшуюся удачу.

- Ты думаешь иначе? – Ответила она, изгибая одну бровь.

- Это опасное место. Особенно для женщин. – Он не сказал, о чём думает, но она и так знала — что она уже переоценила свои способности, когда позволила тем мужикам у Перевала Кеннон превзойти себя. Что она молода и неподготовлена, не взирая на свою браваду. Что её решимость найти и спасти Хрисаллин затмевает её суждения. – Я просто сомневаюсь в необходимости приходить сюда и выяснять что-нибудь про ведьму.

Льюфар улыбнулась. – Я бывала здесь много раз. Я торговала и заключала сделки с этими людьми. Выполняла обязательства и двигалась дальше. Никто ни разу не доставал меня. Не после того первого раза, как один попытался и об этом распространились слухи. И да, прийти сюда необходимо, Имрик. У меня здесь есть контакты, которые нам помогут — люди, помогавшие мне ранее. Люди, которые расскажут, что мне нужно знать.

Люди, что перережут глотку за стоимость выпивки, понимала она, что он так думает, но он всё-таки промолчал. Это её решение, и он уступает право его принимать. Он только может стараться уберечь её. Льюфар вполне хорошо его понимала. Ей известно, что он восхищается фактом её смелости и находчивости. Но она могла сказать, что происходит и что-то ещё — что-то помимо установившихся у неё ожиданий, когда они только начинали. Она всё ещё пыталась выяснить, что же это такое, но знала, что для него это достаточно важно, чтобы он считал то стоящим своего времени.

Они приземлились на маленьком лётном поле на окраине города, пространстве, которое не сильно отличалось от травянистой площадки, которой не доставало охраны и обслуживания — месте, в котором ты на свой страх и риск оставляешь своё судно. Но на двухместнике была установлена система предупреждения и механизм самоуничтожения на случай попытки угона, а этого обычно хватало, чтобы отвадить воров, разыскивающих лёгкую добычу. Вокруг были другие корабли, некоторые из них представляли ценность, у некоторых на борту была выставлена охрана, и Льюфар пришвартовала их корабль рядом с ними.

Как только двухместник был закреплён, они направились в сторону огней поселения.

Прогулка была короткой. Город состоял из строений, плотно сгруженных вместе, их стены были либо общими, либо же располагались настолько близко, что можно было дотронуться сразу до обеих, если попытаться протиснуться между ними. Улицы в грязи и изрезаны колеями от недавних дождей и разлитого эля, запах одновременно отвратный и несколько опьяняющий. Двери и окна домов удовольствия, игорных и питейных заведений были распахнуты в ночь, их свет опалял подступающую темноту. Крики и смех переполняли воздух, а мужчины и женщины скитались по улицам по делам и в поисках развлечения — хотя эти две вещи часто были неразделимы. Многие из проходивших мимо были либо чересчур пьяны, либо же приближались к этому.

Имрик наблюдал за всеми, готовый действовать в случае возникновения нужды. Он оставался рядом с Льюфар — возможно потому что она намеренно проявляла отсутствие беспокойства происходящим вокруг неё, что ему доставляло явное беспокойство. И опять она могла прочесть его мысли. Он думал, что она слишком беспечна к окружающим опасностям, что ей не хватает чувства осторожности относительно того, что может приключиться. Но это, конечно же, была только внешняя видимость; внутри она была сильно напряжена и готова к действию. Ему стоило это понимать. Она многое пережила в своей жизни; она научилась осторожности. Но если он и понимал это, то этого ему было недостаточно, чтобы меньше оберегать её. Она находила это странно обаятельным.

Один раз она даже обернулась к нему, сказав, что он идёт чересчур близко. Он неохотно отступил на шаг, но затем вернулся к этой же дистанции немного погодя.

Она замедлилась, как они приблизились к пивной с большущей деревянной вывеской, гласившей ПРОЖЖЁННЫЙ ЧЕЛОВЕК. Под ней было чарующе изображено в ярко красных и жёлтых цветах то, чему явно полагалось быть образом, олицетворяющим название. При этом так можно было сказать лишь с большой натяжкой.

Она повернулась к Имрику. – Мы здесь увидеться с Талисом Клостеальтом. Он владелец, и я вела с ним дела в прошлом. Он прилично промышлял звероловством и охотой в Диких Дебрях, прежде чем открыть это заведение. Ему будет известно о Мрачном Стоке и ведьме. Он даже может знать, как найти её.

Перевёртыш безмолвно кивнул. Его чело нахмурилось, но она не обратила внимания и двинулась вперёд, проталкиваясь через скопление полупьяных людей на входе у здания. Она не потрудилась оглянуться, чтобы увидеть следует ли Имрик. Ей это не нужно.

Она пробралась через постояльцев и служанок к длинному бару позади помещения, высматривая Клостеальта за стойкой. Он был слабым подобием мужчины, его волосы поредели, кожа всё ещё была загорелой и обветренной, хоть он больше и не работал снаружи. Его острые глаза метались влево и вправо, пока тот перемещался от бочонка с элем к постояльцу и обратно, постоянно всё проверяя.

У него ушли лишь мгновения, чтобы его взор выхватил её. Она приветственно кивнула и прошла ожидать к дальнему концу бара.

Когда рядом с ней разразилась драка, она ощутила напряжение в Имрике, когда тот встал перед ней, но она потянула его назад, качая головой. Драки случаются в пивных постоянно. Никто кроме участников не воспринимает их на свой счёт. Через секунды подошла пара огромных мужиков, разделила бойцов и вышвырнула их через дверь на улицу. Клостеальт ничего не имел против драк, пока они происходили не на его рабочем месте.

Бармен оказался подле неё секунды спустя, его глаза переместились с неё на Имрика и обратно. - Друг?

- Партнёр, - поправила она. – Можем поговорить в менее людном месте?

Он провёл их за стойку и через кухню к небольшому крыльцу в переулок позади. Сложно было назвать его приватным; всюду вокруг них в переулке были открыты окна, а из многих доносились звуки развлекающихся мужчин и женщин.

Она проигнорировала всё это и повернулась к нему. – Вынуждена просить об услуге, - сказала она. – Я хорошо отплачу, если ответ будет ценным.

Тонкие губы скривились, а остальная часть его узкого лица последовала их примеру словно резиновая маска. – Всё сказанное мной имеет ценность. Можешь положиться на это. Оплата, конечно же, как всегда предпочтительней.

- Так же как и точность. Мне нужно знать, что всё сказанное будет иметь гарантии.

- Для тебя - как всегда. Если я что-то знаю, то расскажу. Если нет, я просто распрощаюсь с вами. – Он помолчал, одаривая её улыбкой. – Хорошо, что ты решила нанести визит. Время, проведённое с тобой, дорогая Льюфар, по делам или же… для удовольствия… всегда было… приятным.

То, как он произнёс это с таким явным намёком, практически вызвало у неё смех. Но затем увидела перемену в его чертах, и сиюминутную лесть мгновенно стёрло. Секундой позже Имрик пронёсся мимо неё, схватив Клостеальта за перед рубахи и дёрнув его к себе. Выражение его лица внушало ужас. Она не могла определить, что он намеревается сделать, но ничего хорошего.

- В чём проблема, здоровяк? – Сказал Талис, как-то умудрившись сохранить спокойствие несмотря на то, что его оторвали с пола. – Не нравится слышать обо мне и Льюфар?

Льюфар схватила Имрика за руку и вынудила опустить, чтобы Клостеальт снова оказался на своих двоих. Осторожно, она разжала пальцы на его рубахе и отодвинула Имрика назад.

- Что с тобой не так? – Прошипела она. Затем повернулась к Клостеальту с деловым видом. – Какое у тебя право говорить обо мне таким образом? Считаешь уместными ложь и фальшивые заявления? Особенно относительно меня? Думаю, будет лучше заверить его, что всё не так.

Последовала длительная пауза. – Всё не так, - наконец произнёс Клостеальт. Он резко выдохнул, на лице проявилось кислое выражение. – Довольна?

- Ни в коей мере. Не стоит играть в игры, если не знаешь правил. А то можешь пораниться. Моему партнёру не нравится представлять меня с другими. Особенно с такими фантазёрами.

Клостеальт поднял руки в умиротворяющем жесте. – Я ничего не имел этим ввиду. Это была шутка! Конечно же, между тобой и мной был только бизнес. Ничего другого. Но может же мужчина помечтать?

- Держи свои мечты при себе, - огрызнулась она. – Сейчас же, готов слушать или нет? – Она подождала кивка от него. – Так-то лучше. Тогда перейдём к делу. Мрачный Сток. Расскажи, что известно.

- Что мне известно? – Засмеялся он, пронзительно и нервно. – Мне известно, что нужно держаться подальше! Известно, что забредающие туда частенько не возвращаются. С чего бы вам спрашивать об этом? Вы же не думаете туда отправиться?

- Знаешь о ведьме, что живёт там? – Надавила она, игнорируя вопрос. – Ведьма по имени Мелис?

Теперь он неподдельно испугался. Он приложил палец к губам. – Если дело касается неё, то у стен есть уши. Даже говорить о ней опасно!

- Тогда делай это тихо, -прошептала она, наклоняясь ближе. – Говори, что знаешь.

Тот быстро заморгал. – Мне известно, что она куда более опасней, чем ты или твой друг можете надеяться быть. Мне известно, что если до её ушей дойдёт хоть слово, что я что-либо говорил, мне конец. Поэтому почему бы нам всё не оставить прямо так? Собственно говоря, почему бы вам просто взять и не свалить?

Он явно увиливал, но она игнорировала это. – Что, если я разыщу её самостоятельно и так или иначе проговорюсь, что это именно ты рассказал мне всё? Как тебе будет такое?

Его сжатые черты натянулись. – Ты бы поступила так, правда ведь? Мерзкий маленький кусок… - Её взгляд остановил его. – Что ж, ладно. Давай покончим с этим. Вот, что я знаю… Но ты не слышала от меня ни слова. Мелис называют Болотной Ведьмой, потому что она живёт с Стоке. Она редко оттуда выбирается. У неё есть магия. Я сам не видел её использования, но слышал об этом от некоторых, кто видел. Очень скверная штука. Очень опасная.

- Как нам её найти?

Он покачал головой. – С чего бы тебе хотеть этого? Ба, не важно! Всё равно не смогу сказать; я не знаю. Но знаю кое-кого, кому известно. Хотя спрашивать будет рискованно. Слухи имеют обыкновение доходить до тех, кому вам не нужно. Это действительно так важно?

Она медленно кивнула. – Назови имя.

- Олин. Мальчишка, мелкая болотная крыса, вышел на сушу несколько лет назад. Он вырос в Мрачном Стоке, жил там со своей семьёй. Они все погибли кроме него. Говорили, что от лихорадки. Мне не известна вся история. Но ему известна ведьма. Некоторые говорят, что он жил с ней после смерти родителей. Некоторые говорят, что они были любовниками. Теперь он всего лишь очередной пьяница, едва вышедший из юности. Живёт над Флюгером, немного дальше по дороге. Может, если протрезвите его, то он поговорит с вами. Или же нет.

- Это правда, всё это?

- Всё. Теперь плати.

- После разговора с ним. После подтверждения.

- Тогда ты точно не вернёшься.

Льюфар встала и Имрик тут же встал вместе с ней. – Ты мне нравился больше, когда покупал оружие с информацией и знал, как держать язык за зубами, - сказала Льюфар. – Теперь ты мне нравишься меньше, раз уж решил выдумывать про меня небылицы. – Она достала разрыватель. – В принципе, ты мне вовсе не нравишься.

- Стой! – Выдохнул он. – Я ничего не рассказывал про тебя кому бы то ни было до сего момента. Я сделал ошибку! Пожалуйста.

Она продолжительно поглядела на него, затем наконец кивнула и опустила оружие обратно под плащ. – Тогда больше никогда не делай этого. Не используй моё имя по какому бы то ни было поводу. Не говори про меня. Даже если ведьма не услышит, то может услышать мой отец.

Клостеальт встал, сжав губы и прищурив глаза. Он посомневался мгновение, затем вернулась в здание.

Имрик одобрительно посмотрел на неё после его ухода. – Отлично. Ты превосходно управилась.

Её наполнила ярость. – Нет, вовсе нет — благодаря тебе! Теперь идём. Найдём этого мальчишку.

18

Миновав внутренние помещения таверны и вернувшись на улицу, Льюфар протащила Имрика вниз по дороге на несколько зданий дальше, затем столкнула его в аллею и прижала к стене. – Чем, по-твоему, ты думал, вытворяя там это? – Потребовала она ответа.

Он выглядел растерянным. – Ты про что? Когда?

- Когда ты делал вид, что моя личная жизнь касается тебя! Это нарушило все мои планы. Ты встал на мою защиту, будто я какая-то зелёная девица, которой грозит опасность! С чего бы это? О чём ты думал?

Он распрямился, но не дрогнул. – Мне не понравилось, что он таким образом говорит про тебя. Он мне не нравился и точка. Как ты можешь доверять подобным людям?

Она была так зла, что ей хотелось плюнуть. Имрик может и располагает могучими дарами, но его способность ориентироваться в некоторых социальных ситуациях до боли недостаточная. Разве он не понимает, что она делала? Разве не понимает, что дозволение Клостеальту небольшого хвастовства по части их отношений безвредно и даже может привести к добыче большей информации? Но вместо чего он вмешивается и превращает переговоры во что-то недоброжелательное. Разве Имрик не может на самом деле понимать, что ей известно, как держаться в таких ситуациях?

Но тогда, внезапно, она осознаёт, что он не в состоянии понять. Он ни в чём этом не смыслит. Засев в Параноре без компаньонов и без всякого опыта во взаимоотношениях мужчин и женщин, он прискорбно невежественен. Он реагирует по-детски — встаёт на её защиту, отстаивает её целомудрие, защищает её репутацию. Он считает себя её защитником во всём, не только в физическом плане.

Ей вдруг стало ужасно стыдно, что она не видит и не слышит боли в его лице и его объяснениях. Похоже на то, будто она пнула щеночка. Она резко отстранилась, предоставляя себе пространство и миг на восстановление.

Её извинение вышло медленным. – Я погорячилась. Ты не мог знать, что у меня на уме. Прости.

Он повертел головой, не глядя на неё. – Нечего прощать. Стоило делать так, как ты говорила. Мне не стоило лезть. Я продолжаю считать тебя уязвимой, но мне полагается помнить, насколько ты сильна и способна. Хотелось бы не забывать этого, но не знаю, получится ли у меня.

- Да, получится, - сказала она, протянувшись к его руке, взяв в свою и сильно встряхнув. – Я прослежу это.

Они снова пошли, бок о бок, опустив головы, переставляя одну ногу вслед другой и пытаясь сообразить, что же сказать. – Не думаешь, что он позже предаст нас? – Наконец спросил Имрик.

Она покачала головой. – Если предаст, то это ему аукнется. Ты слышал, что он говорил про ведьму. И мой отец не многим лучше.

- Тогда этому мальчишке полагается рассказать всё, что нам нужно?

- Похоже на то. Сперва его нужно найти, а затем поглядим, может ли он действительно что-либо сказать. И будет проще, если он будет трезв, когда мы его найдём.

Им повезло. Они обнаружили Флюгер не так далеко, ветхое здание, сильно нуждающееся в ремонте. Это была очередная таверна, конечно же, тёмная и негостеприимная, собиравшая тех кто не мог позволить себе ничего получше. Окна были с выбитыми стёклами, заколоченные досками и отгороженные ставнями от внешнего мира. Пара дверей открывалась во внутреннее пространство, а вокруг бара и зоны обслуживания — тусклого и грязного места в половину размера Прожжённого Человека — к потолку льнул дым плотным, душным смогом.

Не тратя времени, Льюфар прошла к измотанной служанке у одного конца бара и вложила немного кредитов ей в руку. – Олин?

Девушка взглянула на кредиты, затем на Льюфар и Имрика. – Вы не собираетесь вредить ему, так ведь? – Спросила она.

Льюфар не могла поверить, что этой печальной девушке есть какое-либо дело, но всё равно покачала головой. – Просто хотим побеседовать.

Девушка безнадёжно кивнула. – Наверху, вторая дверь слева. – Она огляделась, как будто кто-то может следить. – Но может лучше сперва постучаться. Он не один.

Льюфар кивнула и прошла к лестнице, указанной девушкой, к очень крутым и узким ступеням, которые заставили задуматься, как кто-либо способен по ним подняться уже после одного стакана. Но предположила, что перспектива хотя бы мимолётной страсти вселяет в тебя достаточно сил.

- Держись рядом, - шепнула она через плечо, желая, чтобы Имрик чувствовал, что его защита необходима.

И может быть так оно и есть. Кто знает, что там такое?

Они взобрались на второй этаж и обнаружили тёмный коридор лишь незначительно более широкий чем лестница. Они остановились у второй двери и Льюфар мягко постучала. – Олин?

Послушалось шуршание, шаги, и дверь приоткрылась на пару сантиметров. Выглянуло лицо. – Я занят. Кто вы?

Он не совсем мальчишка, подумалось ей, что бы ты ни заявлял Клостеальт. Истощённый юноша с желтоватой кожей, вытянутыми чертами, неряшливой внешностью и вороватыми глазами. Он смутно напомнил ей Клостеальта. Она протянулась и сунула ещё больше своих кредитов в его руку. – Нужно поговорить. Это важно.

Он взглянул на кредиты, прямо как сделала служанка, а затем на неё. – Приходите позже. Тогда и поговорим.

Он начал закрывать дверь, но она заблокировала её своим ботинком. – Это не может ждать. Мы поговорим сейчас.

Олин подозрительно прищурился на неё. – Не знаю, кто вы такие. Никогда раньше вас не видел.

- Я здесь не для того, чтобы чинить неприятности. Я просто хочу поговорить.

- Остальные говорят также, но имеют ввиду совсем другое.

- Ну, я не из них. – Она теряла терпение. – Видишь моего друга за моей спиной? Если не хочешь познакомиться с ним гораздо ближе, то ты откроешь дверь. Сейчас же.

Олин помедлил, затем отступил и позволил ей раскрыть дверь. Он был полуодет. На женщине в кровати одежды не было. Она бросила единственный взгляд на Имрика, завернулась в одеяло, затем схватила свои одежды и выскочила за дверь.

Юноша поглядел ей вслед мгновение, затем переместился и сел край кровати с удручённым видом. Он взял стакан эля с тумбы и сильно отпил. – Деньги мне не вернут. Или за них причитающееся. Чего вам надо?

Он звучал не пьяно. Он казался абсолютно трезвым, хоть слегка и поддатым. Он не выглядел настороженным или особо злым. И даже более, он казался смирившимся. Даже не зная, кто они такие или что здесь делают, он казался не удивлённым их появлением.

- Мы хотим знать, как найти Болотную Ведьму, - ответила Льюфар, глядя ему в глаза. – Она забрала нашего друга, а мы хотим её вернуть.

Взор юноши был пустым. – Если у неё ваша подруга, то её не вернуть.

Его слова были категоричными, произнесёнными плоским тоном — беспощадное объявление, не оставляющее места для спора. Льюфар похолодела внутри, но всё равно надавила.

- Она вернётся, если мы придём за ней. Ты жил на болоте. Ты жил с ведьмой. Ты должен знать, как к ней подобраться.

Олин вздохнул, его черты напряглись. – Я ничего такого не знаю. Кто бы ни сказал вам иначе, он ошибся. Мелис кое-что для меня значит, но фактов это не меняет. Я уже пытался найти её. Неоднократно пытался. Мне известен Сток. Известен каждый его метр. Но даже это не помогает. Я активно искал, но не смог найти её, и теперь понимаю, что не смогу никогда. Для меня она потеряна.

Льюфар обменялась быстрым взглядом с Имриком. – С чего вообще тебе пытаться её искать? – Спросила она.

Олин пожал плечами. – Я люблю её. Всегда любил её — с того момента, как она забрала меня и сделала своим. Я знал, что она делает. Знал, чего ей от меня надо. Это не имело значения. Она была так красива. Она была добра и заботилась обо мне. Она ни на кого не похожа из всех встреченных мною. Я бы сделал для неё что угодно.

- Тем не менее ты ушёл от неё? – Льюфар пыталась понять. – Если ты любил её, то почему ты…?

Его голова дёрнулась вверх. – Нет! Я не уходил от неё. Я бы никогда не ушёл от неё! Я был её навеки. Это она бросила меня!

- Как вы вообще с ней сошлись? – Вдруг спросил Имрик. – Разве ты был не просто мальчиком?

Олин выглядел страдающим. – Просто мальчик. Вполне верно, что им я и был. Моя семья погибла, я остался один, мне некуда было пойти, и она забрала меня. Не знаю, как она нашла меня, но у неё получилось. Она привела меня в свой дом и вырастила меня. Она держала меня при себе, пока не устала, а затем вышвырнула.

- Как она тебя вышвырнула, Олин? – Спросила Льюфар, присаживаясь на кровать рядом с ним. – Как это случилось?

Он не посмотрел на неё. – Она опоила меня, отнесла на окраину болот и оставила там. Я думал, что смогу достаточно просто найти дорогу обратно. Я хорошо знал Сток. Это был мой дом. Но я не смог. Я пытался и пытался. Я чуть не погиб, но не смог обнаружить ни следа её. Поэтому вместо чего я пришёл сюда.

- Она устала от тебя?

Он покачал головой. – Я больше не хочу об этом говорить. Я стал говорить про это.

- Стой. Почему ты говоришь, что принадлежал ей? Это странно звучит по отношению к себе.

Его лицо окаменело. – Я делал то, чего ей хотелось. Такие вещи, о которых я ни с кем не стану говорить. Я развлекал её. Я вызывал у неё улыбку. – Он отмахнулся. – Теперь уходите. Я рассказал, что вы хотели узнать. Я не могу помочь. Поэтому оставьте меня.

Льюфар вздохнула. – Мы не можем. Похоже ты единственный, кто может помочь нам. Может не сейчас, но позже. Нам нужно, чтобы ты отправился с нами, пошёл в болото и попытался ещё один раз. Этот друг, она нуждается в нашем спасении. Если не мы, то никто другой не сможет. Это мы и собираемся сделать.

Теперь он смотрел на неё. – Я уже сказал вам. Я не могу помочь.

- Может ты только думаешь, что не можешь. Может когда мы будем в болотах, что-нибудь придёт на ум, о чём ты не думал прежде. Стоит попробовать.

- Не мне, мне не стоит. – Горько, сломлено. – Я не пойду на это.

- Значит тебе не хочется вновь найти Мелис? Разве ты не отдал всё ради очередной возможности быть с нею?

Это произнёс Имрик, задавая вопрос, который не приходил Льюфар на ум. Она видела, что юноша колеблется, прежде чем отвечать. – Я сказал вам…

- Что ты сдался. Мы слышали. Но может стоит передумать. Теперь мы здесь, а мы не сдаёмся. Кроме того, я лучший следопыт, который когда-либо тебе встречался. Возможно с нашей помощью в этот раз у тебя получится её найти.

- Но с чего ей принимать меня обратно, если она меня вышвырнула? С чего ей вообще рассматривать это?

- Потому что возможно ты ей нравишься. Может она понимает, что совершила ошибку и желает всё вернуть. Или может это проверка. Но если ты явишься к ней и расскажешь о своих чувствах, если окажешься перед ней и спросишь, то по чём знать, что она скажет? Как ты можешь быть уверен, если не попытаешься?

Часть Льюфар чувствовала, что они водят юношу за нос. Но жизнь Хрисаллин вероятней всего стояла на кону, поэтому она помалкивала, пока Имрик продолжал давить на решимость мальчишки.

- Случались и более странные вещи, - продолжал перевёртыш. – Пары встречаются, расстаются и обратно сходятся постоянно. Когда-то она любила тебя. Почему бы ей не полюбить тебя снова? Теперь ты другой. Ты вырос. Мужчина. Возможно, это по-новому привлечёт её. Может быть, она увидит тебя с нового ракурса.

Олин подчёркнуто помотал головой. – Вы не знаете, как она мыслит. Вы даже и не догадываетесь.

- Но ты можешь. Ты уверен, что она не примет тебя? Ты так уверен, что готов отказаться от нашей помощи?

Мальчик долгое время сидел в тишине. Льюфар и Имрик дожидались. Он будто бы взвешивал решение, вращая его в разуме, обдумывая плюсы и минусы.

- Дайте подумать над этим, - сказал он в итоге.

- Для этого нет времени, - тут же произнесла Льюфар.

- Есть ночь, не так ли? Вы в любом случае не сможете отправиться на болото, пока не рассветёт. Никто не ходит в Мрачный Сток по ночам, а мне нужно подумать над этим. Возвращайтесь с рассветом.

- Ты будешь ждать нас?

Он кивнул.

- Не попытаешься сбежать?

Он скептически взглянул на неё. – Бежать куда? Мне уже некуда бежать. И нет причин. Либо я отправлюсь с вами, либо же не пойду никуда.

То, как он произнёс это, убедило её. Он стоял на пороге жизненного тупика, где оставшаяся часть не менялась бы, где его интерес в её исходе настолько померк, что у него уже не было никакой надежды для себя.

Только если он не согласится на их просьбу.

На этом они оставили его.

Они миновали улицы Угрюмого Угла в обратном направлении к лётному полю и забрались в кабину пережидать ночь. Ни один не желал оставаться в самом городе дольше необходимого. В помещениях и зданиях, среди толп и на улицах присутствовало чувство клаустрофобии и небезопасности. Они понимали, что так продлится всю ночь, если они останутся, и это чувство сохранялось даже в тесноте пространства кабины двухместника, но по крайней мере они находятся на открытом воздухе и под раскинувшемся над ними небом, а воздух свеж и чист.

Они завернулись в свои одеяла, устроились как можно лучше и улеглись на спинах, глядя в небо. Звёзды вышли, яркие и обнадёживающие; обещая хорошую погоду. Лётное поле было брошенным за исключением стражи, стоявшей на больших воздушных судах поблизости, но даже эти немногие расселись и хранили молчание. Огни Угрюмого Угла сияли тусклой желтизной на фоне горизонта над окружающими деревьями, но звуки жильцов были приглушёнными и отдалёнными.

Было похоже, будто мир исчезает, забирая с собой всё многообразие своих обитателей и существ. Это умиротворяло Льюфар.

Спустя долгое молчание Имрик произнёс: - Олин может решить сбежать от нас.

Она скорчила гримасу. – Он не побежит. Он сам так сказал. Ему некуда идти и нет никакого желания. Он потерян и не представляет, как найти дорогу назад. – Она повернулась к нему. – Но ты дал ему возможность изменить это. Очень умно с твоей стороны. Думаю, он решит отправиться с нами.

- Может и умно, но не очень честно. Не думаю, что Мелис захочет принять его обратно. Она не похожа на ту, кто предаётся сожалениям о прошлом. Думаю, она вероятней убьёт его, если он окажется у неё.

- Но мы не позволим этого, так?

Он ответил не сразу. Казалось, что он обдумывает это. – Я вижу это так. Если в его жизни ничего не изменится, он всё равно что уже мёртв. – Его слова были тихими и печальными. – Если он умрёт с нами, хуже ему не станет.

- Это твоё мнение.

- Не твоё?

- Я не знаю. Мне не нравится концепция принятия решений за других людей. Сложно решить и на свой собственный счёт.

- Может это то, что ты не можешь решить самостоятельно. Вы можете быть слишком близки, чтобы принять подобное. Может ты будешь рад, если кто-то примет решение за тебя.

Она помолчала. – О чём мы вообще говорим? Это не только про Олина и ведьму, да? – Она выставила это констатацией факта, бросая ему вызов. – О чём ещё?

В этот раз он молчал куда дольше. Она практически решила, что он вовсе не собирается отвечать, когда он вдруг сел прямо и посмотрел на неё сверху вниз.

- Ты правда хочешь, чтобы я отвечал на этот вопрос?

Теперь настал её черед сомневаться. Она села рядом с ним и посмотрела ему в глаза. – А ты не хочешь?

- Если пообещаешь не судить меня. Это ты спрашиваешь, не моя инициатива. Мне нужно знать, что мой ответ не изменит наших взаимоотношений.

- Как я могу обещать что-то подобное без понимания, какой будет ответ?

Он снова лёг. – Тогда забудь. Может спросишь в другой раз, когда мы будем знакомы несколько дольше.

Она всматривалась в него несколько моментов, раздражённая и смущённая, но он закрыл глаза, будто намереваясь спать. Конечно, ей хотелось знать. Ей хотелось знать всё на его счёт. Подробности, рассказанные им о своей жизни, были в лучшем случае отрывочными, а характер его эмоционального склада являл собой тайну. Несомненно, он пребывал в разладе. Конечно, он долго боролся и сложно принимал кем и чем он является. Но что он чувствует глубоко внутри, там где это имеет значение, на счёт своего детского опыта, своих родителей и времени в Параноре, а сейчас и времени с ней, во многом оставалось загадкой.

Духи, но его трудно разгадать! Уже достаточно сложно читать настроение и мысли Паксона, но Имрик относится к уникальному типу.

Она отбросила дело в сторону и собралась присоединиться к нему ко сну. Затишье вернулось вследствие отсутствия разговора, а звёздное покрывало на тёмном небе приносило успокоение.

- Льюфар, - внезапно произнёс Имрик.

- Да?

- Знаешь, почему я действовал так с Клостеальтом? Настоящую причину? – Его слова были такими тихими, что практически прошли мимо неё. – Дело в нити.

Она повернулась. Он смотрел прямо на неё. – Нить соединяет нас. Она связывает нас, когда я в перевоплощённом облике. Она позволяет тебе видеть, что вижу я, делить тот опыт со мной. Она привязывает меня к тебя, и я чувствую тебя со мной. Если я утрачу контроль после перевоплощения, то могу рассчитывать, что ты меня вернёшь. Ты можешь достучаться до меня и вернуть меня домой. К тебе. Ты мой дом.

Она была поражена. – Я не считаю себя твоим домом.

- Не в традиционном смысле. Но эмоционально. Ты обеспечиваешь меня полюсом. У меня нет настоящего дома или семьи. Не было многие годы. Связывание даёт мне это. Друиды решили, что это наилучший способ защитить меня против побуждений перевоплощений. Узы по отношению к людям всегда самые сильные. Наверняка ты должна ощущать то же к Паксону?

Она кивнула. – Конечно это так.

- Между мной и тобой иного рода эмоциональная связь, порождённая взаимной зависимостью. Она создаёт другого рода близость. Она полагается на некое слепое доверие. Это не мягко. Это сильно, сурово и временами страшно. И инстинктивно. Это практически прирождённая реакция на выбор жизни нежели чем смерти, разума вместо безумия. Вот что всегда на кону. Понимаешь?

- Думаю, да. Но что на счёт твоей реакции с Клостеальтом? Какое это имеет отношение к твоему рассказу?

- Практически всё, что происходит между нами, является влиянием нити. Не только когда мы соединены, но также и после. Развратность Клостеальта сгенерировала мгновенную реакцию. Я перешёл к защите, хоть и не намеревался, не осознанно. Это была реакция на чувство гнева, беспокойства и без понятия чего ещё. Казалось, будто нанесли физический удар. Я увидел, что тебе угрожают. Я боялся, что тебе могут навредить. Ты мой дом, моя страховка. Я не могу стоять и ничего не делать.

Он замолчал, вздыхая. – Я не рассказывал тебе всего о связывании прежде. Я не мог рассказать большего. К тому же я считал, что ты отвергнешь меня после этого знания. Я придерживал то, что по моему мнению могло подождать. Это касается силы связывания, способов влияния на нас. Природы порождаемой зависимости и возможных проистекающих последствий. Когда это случается, то выбора не остаётся. Можно только реагировать, и эта реакция мгновенна — рефлекс сродни морганию. Ты действуешь, потому что должен. В такие мгновения ты под влиянием привязи и исполняешь её волю.

- Но я не чувствую того же на счёт тебя! – Вырвалось у Льюфар, прежде чем она смогла остановить себя, понимая сказанное, только произнеся это. Она поспешно попыталась переиграть. – Стой, я не имела ввиду…

- Нет, имела, - быстро прервал он жёстким голосом. – Ты говоришь честно. За это нельзя осуждать. И я понимаю. Твои чувства только твои. Мы разные люди. Моя реакция на связывание неизбежно отличается от твоей. Я не подразумеваю, какие у тебя должны быть чувства. Я рассказываю это, чтобы ты поняла влияние на меня. Я никогда не стал бы полагать, что у тебя должно быть то же самое.

Что ж, у неё было по-другому. Так ведь? Она подумала о предыдущих разговорах, где он настаивал, что она идеально дополняет его — неодинаково, но усиливающим его образом. Это заставило задуматься. Насколько они похожи? Возможно больше, чем ей хотелось признавать. Она понимала, что у неё ещё не выработалось твёрдой позиции; её понимание их отношений всё ещё было смутным и односторонним. Сколько ещё понимания ускользает от неё?

Она снова легла, глядя на небо, позволяя подробностям разговора улечься, обдумывая их одну за другой — и особенно последнюю. Каким образом нить влияет на неё? Она не совсем уверена. Сложно отрицать, что это мощное переживание. Или что та порождает в ней чувства, в которых она ещё разбирается. Она боялась за него, когда он разрывал связь в тот первый день, пока они выслеживали людей, умыкнувших Хрисаллин. Она бесилась и разочаровывалась и целая уйма чего ещё. Поэтому она не могла сказать, что нить вообще не влияет на неё.

Просто не так же, как влияет на него.

И она считала, что отреагировала бы по-другому на Клостеальта, если бы они поменялись местами. Она думала, что какое бы влияние связь ни оказывает на неё, это и близко не так сильно и изменчиво как у него.

В этом есть и хорошее. Одному из них нужно оставаться спокойным в конфликтных ситуациях. Одному из них нужно проявлять непоколебимость, если связи полагается работать как нужно.

По крайней мере одному из них, хотя двоим было бы лучше.

Иначе…

Иначе что?

Она не могла сказать. Ответ на этот вопрос всё ещё скрыт.

19

Для Хрисаллин Ли каждый день начинался абсолютно одинаково. Она просыпалась в своём коробе, деревянные доски и слои сетки за вентиляционными отверстиями которого не позволяли ей что-нибудь ясно увидеть. Могло идти утро либо же полдень. Ей удалось вписаться в график, позволяющий спать по ночам и бодрствовать днём. Она не могла сказать, чем это было хорошо. Возможно, это постоянство держало её в своём уме.

Возможно.

Каждый день она просыпалась внутри деревянного ящика, лёжа на предоставленной ей подкладке, с головой на подушке и завёрнутой в одеяло. Она вытягивала конечности в пространстве длинной около двух с половиной метров (это ей пришлось выяснить самостоятельно), затем была занята тем чтобы полностью проснуться, сохраняя полную неподвижность и прислушиваясь, хотя она ни разу так ничего и не услышала. Проснувшись, она садилась и прочитывала в голове имена любимых и потерянных ею людей, к которым она намеревалась вернуться.

Это был ритуальный список: Паксон, Льюфар, её мать, её друзья друиды, друзья тролли, друзья из старых деньков в Вэйфорде и непременно парочка новых, чтобы внести какое-то разнообразие в этот ритуал.

Когда это кончалось, она снова ложилась и ждала.

Ожидание было самым сложным. У неё не было никакого способа определить, как долго это продлится. Всё так сильно отличалось, что она уже не пыталась искать закономерность. Иногда это случалось быстро. Иногда занимало весь день. Но всегда случалось рано или поздно. В какой-то момент к ней приходила маленькая девочка.

По началу она пыталась призвать это дивное существо. Она постукивала по доскам ящика или даже сильно колотила по ним. Она топала ногами. Но ничто не давало никакого эффекта. Лишь тишина.

Хрисаллин полагала, что может стать жертвой похожего безумия, которое завладело ею, когда её похитил Арканнен и отдал к той другой ведьме, называвшейся Микой. Ей хотелось сопоставить двух ведьм в своём разуме и представлять, что ситуации похожи. Но в действительности не похожи, как и причастные ведьмы. Даже ни в коей мере.

Для начала, она не опаивала её и не развращала ядами и магией, переделывая в кого-то совершенно другого ради своих целей. Арканнен, по сути, вообще не появлялся. Но конечно же она была уверена, что появится. Маленькая девочка позаботилась об этом по инструкции, как она заявляла, Болотной Ведьмы. Что ж, может быть. Но эта девочка была безумна, поэтому нельзя вкладывать слишком много веса в её слова.

Сама Болотная Ведьма ни разу не показалась — по крайней мере не раскрывая свою настоящую внешность. Хрис полагала, что это случится, когда явится Арканнен, в качестве последнего провокационного жеста, что всё это часть игры. Но возможно за ней явятся не колдун или ведьма. Возможно, это будет Льюфар или её брат. Возможно, спасителями будут друиды со своей стражей троллей. То, что кто-то любящий и небезразличный явится за ней, никогда не подвергалось сомнению. Она проходила это прежде. В итоге кто-то всегда приходил за ней. У них получится и в этот раз.

Она отказывалась верить во что-либо иное.

Укрепив свою решимость, что она проделывала каждый день с момента своего захвата, она подпитала и эту уверенность.

Она не помнила практически ничего про своё похищение. В одну минуту она гуляет с Льюфар, затем они обе чувствуют чьё-то присутствие и начинают уходить. Она вспомнила, что Льюфар нейтрализовали первой, что та рухнула и не шевелилась. Она помнила, как направилась к ней, после чего всё почернело. Она думала, что ей припоминается удар по голове. Она определённо помнит, как позже проснулась с головной болью.

Её связали и заткнули ей рот, она не могла пошевелиться или заговорить, или же воспользоваться магией и освободить себя. Она помнила горький привкус во рту и то, как от него никак не получалось избавиться. Он проник ей в горло и покрыл всё неприятным слоем слизи.

В тот момент она не понимала, что это означает.

К тому же у неё были связаны глаза, поэтому она не могла определить, кто забрал её, сколько их и куда они могут её нести. Они почти не говорили, и даже тогда это были указания по части воздушного корабля, управлению и навигационные термины, в основном ограничивающиеся одним-двумя словами. Они были мужчинами, но на этом всё. Их голоса ничего не выдавали из их корней. Они никак не выдавали свою численность.

Она ждала, когда они снимут повязку или кляп, но этого не случилось. Должно быть они знали, что может случиться, если позволить ей хотя бы одним вдохом призвать магию. Должно быть они понимали, кто она такая. Иначе бы они не стали бы утруждаться всеми этими узами.

Однако они летели. Она могла сказать это по покачиванию судна, в котором лежала связанной. Она пыталась догадаться, какого типа корабль, но невозможно было понять, если ей не позволят видеть или передвигаться. Она разочаровывалась каждым аспектом своего похищения. Ей претило неведение. В порядке ли Льюфар? Захватили ли они и её?

Кто ответственен за это?

Арканнен, считала она. Кто ещё мог осмелиться на такое вторжение в земли друидов, практически в видимости стен Паранора? Они уже её разыскивают. Они бы уже начали поиск. У них есть способы найти её, и они этим воспользуются. Довольно скоро её снова освободят.

Но снова оказаться в руках колдуна? Опять? Ему больше нечем заняться, кроме как продолжать преследовать её? И для чего? Она говорила себе, что это Арканнен, по крайней мере в этот раз была к нему готова. Больше не будет умопомрачения, никаких иллюзий или обмана. Она кое-чему научилась, как пользоваться своей магией, как защищать себя, если на неё нападут. Как только кляпа не станет, всё изменится.

В таком ключе она и мыслила. А потом они приземлились — крутым, резким спуском, побросавшим её по днищу судна. Это было так жёстко, что она считала, будто они разбились. Они и впрямь быстро вытащили её после приземления, и судя по всему достаточно оправившись, понесли её прочь. В этот раз она смогла сказать про них немного больше. Их было по крайней мере трое — двое несли её, а ещё один шёл впереди. Другие присоединились к ним некоторое время спустя, появился костёр и запах готовящейся еды, хотя ей ничего не предлагали. Всё ещё никто не говорил громче шёпота, большая часть которого была слишком тихой, чтобы уследить.

Она ужасно проголодалась и хотела пить, но никто ничего не предпринимал, чтобы позволить ей поесть или попить. Она оставалась связанной, с кляпом и повязкой всё своё время с ними. Её укрыли одеялом и оставили с собственными мыслями без всякого намёка, что это изменится.

Затем она услышала воздушный корабль. Его звуки были тихими и отдалёнными, но она слышала их довольно чётко, чтобы понять их суть. Тот приземлился где-то поблизости, двигатели сбавили обороты. К ней протянулись и взяли на руки, и понесли её навстречу. Её занесли внутрь. Последовали дальнейшие разговоры, слишком тихие чтобы что-то разобрать. Когда воздушный корабль взлетел, она осталась на борту и мужчин не стало, а её жизнь вот-вот должна была перейти к новой фазе страданий.

Она оказалась у ведьмы.

Мрачный Сток стал её новым домом.

Она ещё раз пробежалась по своим воспоминаниям, пытаясь выковырять из них новые обрывки информации о случившемся, но в её воспоминаниях уже ничего не осталось, и она ничего больше не могла сделать, чтобы заполнить недостающие части, пока кто-нибудь не поведает ей всё неизвестное.

Мягкий шелест привлёк её внимание, тихий звук шагов, пересекающих деревянное покрытие хижины. Она подождала ненавистного голоса.

- Доброе утро, Хрисаллин, - поприветствовала её миниатюрная девочка.

Она стиснула зубы. Начинается заново, подумала она. Она ощутила нежданную волну настроения и облегчения — так как она только этого и могла ждать — и это пристыдило её.

По крайней мере сейчас её выпустят из клетки и позволят сыграть в игру. Путы, кляп и повязку сняли днями ранее, практически в ту самую минуту прибытия. Её конечно же поместили в клетку, но даже это позволяло ей небольшую свободу передвижений. И практически каждый день её выпускали походить по лачуге, ограничивая только цепью на лодыжке.

Разумеется, ещё была проблема таинственного корня, который её вынуждали прожёвывать и проглатывать. Злополучный корень. Миниатюрная девочка стояла перед ней, пока она съедала его, затем проверяла рот Хрисаллин, убеждаясь, что она проглотила его полностью. Скрыть его ни разу не получилось.

Не было возможности избежать корня.

Или его мгновенный и продолжительный эффект на её голос. Это был тот же корень, что вложили ей в рот, когда те мужики забрали её под Паранаром. Тот же самый горький вкус. Теперь она понимала его предназначение. Девочка рассказала ей.

- Ты должна это принять, Хрисаллин, - объявила она виновато. – Ты должна прожевать и проглотить. Ведьма узнает, если ты не сделаешь этого. Она знает всё. Она навредит мне, если ты ослушаешься, а затем навредит тебе. Корень лишит тебя голоса. Так ты не сможешь говорить. Твоя магия не будет работать. Песнь желаний полагается на силу голоса, а таковой у тебя не будет. Эффект мгновенный и всеобъемлющий. Поэтому нет смысла пытаться колдовать. Понимаешь, о чём я говорю?

Хрис всё прекрасно понимала. Но она естественно всё равно пыталась, пускай только и для того чтобы подтвердить правду девочки. Её голос — и тем самым всякий контроль на любой формой магия песни желаний — пропал. Её единственное оружие, её единственный шанс на освобождение, были отняты у неё.

Замки на двери её клетки начали отпираться, их резкие щелчки напоминали ей, что терпение может принести плоды. Засовы сдвинулись и дверь её узилища раскрылась в серый и пасмурный болотный свет.

И к лучезарному лицу миниатюрной девочки.

- Выходи, выходи! Время играть!

Немного одеревенело и с ощущением неловкости и уязвимости, Хрисаллин пригнулась и выползла из клетки. Маленькая девочка наклонилась и похлопала её по голове — как будто какого-то питомца, выпускаемого для еды, питья и игр. На Хрис была одна из двух белых рубах, что ей дозволялись, единственная выданная ей одежда — она носила одну, пока другая стиралась. Обуви у неё не было. Не то чтобы она попыталась сбежать, если бы таковая была.

Маленькая девочка стояла перед ней в половину её роста, крошечная, хрупкая и такая неброская, что аж до смеха. Но Хрис никогда бы не пришла в голову мысль попытаться одолеть её. Веснушчатое лицо, голубые глаза, кнопочный нос и бескрайняя улыбка только красили её, вызывали доверие. Но являлись чем-угодно только не этим. Маленькая девочка, как никак, всегда притворялась. Она всегда играла в игру.

- Давай начнём с некоторого приличного хлеба и молока, - лучезарно объявила она, защёлкнув на лодыжке Хрисаллин цепь. Она взяла руку своей пленницы и подвела к небольшому столику, где ожидала еда. Они вместе сели, и девочка наблюдала, как Хрис завтракает. Это раздражало, но с этим ничего нельзя было поделать. Маленькая девочка принимала все решения.

Странно, но у неё не было имени. Хрис спрашивала жестами, но та только покачала головой. – Я принадлежу ведьме, - всё что она говорила. – Она не называет меня по имени. Я ей нравлюсь такой, какая я есть.

Можно было выразиться и так, но Хрис знала лучше.

- Что же нам делать сегодня? – Спросила маленькая девочка.

Хрис покачала головой, подразумевая, что не ответит. Это было единственным проявлением неповиновения, за которым она могла укрыться — крошечным и весьма незначительным актом протеста. Если ей не позволяли пользоваться голосом, то она будет отвечать как можно меньше. Безусловно, иногда у неё не оставалось выбора. Маленькая девочка подводила к этому.

- Почему бы нам не присесть у окна и не понаблюдать за Мистером Зубастиком? – Предложила девочка, сцепив руки. – Он такой забавный, когда подпрыгивает и ловит птиц! Или других глупых существ, пытающихся переплыть воды Стока. Я так люблю наблюдать за Мистером Зубастиком! Забавно же?

Хрис пожала плечами.

- О, Хрисаллин, хотелось бы, чтобы ты не была такой. Не будь такой грустной. Это не моя вина. Я бы отпустила тебя, если б могла, ты знаешь это!

Призыв звучал так искренне, слова были настолько душевными, что сперва Хрис поверила им. Она отчаянно хотела верить им. Но это была прежде, чем она выяснила правду. Прежде чем выяснился характер игры. Теперь она знала, что ничему нельзя верить.

В тот первый день после прибытия и освобождения из клетки маленькая девочка детально объяснила ситуацию. Она начала с предупреждения, что всякая попытка использовать магию провалится — и хуже того, это вызовет у неё чрезмерную боль. Она вовсе не должна пытаться говорить. А также она должна принимать корень, который ей будут давать каждый день. Она должна прожёвывать его и проглатывать в её присутствии. После чего её рот будет проверяться. Это прискорбно, но маленькая девочка боится ведьмы, которая возложила на неё обязанность присматривать за повиновением Хрис, и пообещав, что всякий провал навлечёт на неё боль такого рода, которую она уже испытывала и никак не хотела испытать снова.

Цепь на ноге Хрис должна не позволить ей выйти из хижины. Ей нельзя этого делать. Ей нельзя даже пытаться. Если она попытается и как-то преуспеет, Мистер Зубастик или одна из других тварей, живущих в Мрачном Стоке, сожрут её. Некоторые из этих тварей очень большие — даже больше чем Мистер Зубастик. Некоторые живут очень близко. Они не могут досаждать ведьме, хижине или её жильцам. Это предотвращают стражи. Но все, выходящие наружу их защитного барьера, становятся лёгкой добычей. Таким образом цепь и это предупреждение – превентивные меры.

Ей позволяется есть три раза в день и регулярно мыться и менять одежду. С ней не будут плохо обращаться, пока она подчиняется правилам. Маленькая девочка составит ей компанию, и они могут вместе играть и проводить несколько часов в день.

Но это соглашение быстро перешло от плохого к ещё худшему. Спустя несколько первых дней маленькая девочка начала оставаться не на несколько часов, а на весь день. Когда же Хрисаллин осознала происходящее, ей хотелось кричать.

- Ведьма может прийти сегодня с визитом, - сказала девочка, как Хрис закончила завтрак. Она ослепительно улыбнулась. – Но только может.

Или нет. Она говорила то же самое каждый день, и этого не происходило. Хорошая шутка. Породить ожидания, а затем смотреть, как надежда тает в ничто. Хрис в ответ кивнула, но не улыбнулась. Не было смысла поощрять мелкую мерзавку.

Девочка неодобрительно нахмурилась, затем твердо взяла Хрис за руку и подвела к скамье перед окном у запертой двери, откуда они могли поглядеть на болото. – Давай посидим и посмотрим, - заговорщически прошептала она.

Она сели вместе, глядя в туман. Домик располагался внутри густой кипарисовой рощи, укрывавшей и защищавшей его, с достаточным количеством пробелов между деревьями, позволяющими им наблюдать за огромным, засоренным порослью озером и его травянистыми островами. Мрачный Сток представлял собой скопления заболоченной земли с участками воды (некоторыми в километры шириной), плотными вкраплениями манговых и кипарисовых деревьев, большими зарослями болотных трав и скрытыми участками зыбучих песков. Непривыкшие к болотам говорили, что никто в здравом уме не должен когда-либо заходить сюда. Как ни странно, вас могло спасти только близкое знакомство. Здесь жили твари, которые больше нигде не встречались за исключением более северной Заплетённой Пущи —превышающие постройки твари и с зубами размером с руки и ноги. Мрачный Сток постоянно окутывал туман и облачность, окрашенные в размытые серые и зеленоватые оттенки, наполняли леденящие душу звуки сомнительного происхождения и населяли десятки существ, что могут убить тебя без предупреждения.

Хрисаллин рассказала всё это маленькая девочка в тот первый день. Её предупредили, что будет означать побег. Она может просто выглянуть из окон дома и увидеть это лично. Что же то того, что увидеть не получается, то ей остаётся только сидеть на том месте, где она сидит сейчас, и терпеливо ждать появления наглядного доказательства.

В этот день это случилось слишком быстро. Большая цапля с приятелями уселась на широком просторе воды возможно в тридцати метрах от окна, через которое она наблюдала, обнаружив бревно, обеспечивающее твердую опору. Они только складывали крылья и рассаживались, чтобы осмотреть местность, когда бревно ушло из-под них и воды расступились волной открытых челюстей и ослепляющих брызг. Их не стало за мгновение, их поймали эти чудовищные челюсти и утащили под поверхность. Спустя только секунды воды замерли и опять стали ровными, подставное бревно вернулось на место, и выглядело так, будто вовсе ничего не случилось.

Маленькая девочка захлопала и завизжала. – Ты видела это? Разве не чудесно? Не захватывающе?

Она продолжала в том же духе ещё некоторое время, восторженно и многословно, используя такие слова как сокрушать, кровь, зубы и на части. Хрисаллин привыкла к этому и просто не обращала внимание, но сложно было притворяться, что ей есть дело. Она ненавидела малявку. Она желала ей смерти. Ей хотелось лично устроить это, но понимала, что не может. При этом не было смысла давать маленькому монстру даже малейшего удовлетворения.

Именно так в конце концов и проходили её дни. Все её дни до сих пор. И все предстоящие тоже, как ей представлялось, пока Арканнен наконец не придёт за ней. Девочке требовался товарищ для игр, а Хрис была ближе всего. Поэтому эта честь была отдана ей как само собой разумеющееся, и она ничего не могла поделать, кроме как терпеть своё вынужденное участие.

Она размышляла, каково будет снова оказаться в руках колдуна, и хотя что угодно казалось предпочтительней чем оставаться ещё один день с девчонкой, перспектива страшила её. Она может ощущать себя лучше подготовленной в этот раз, чтобы иметь дело с Арканненом, но понимала, что лишь обманывает себя. Это будет кошмар, какие бы ни были у него на неё планы, а незнание этих планов только прибавляло ей страха.

Пребывание же с девчонкой, каким бы ненавистным они ни было, по крайней мере предсказуемо. Она знала, чего ожидать, пока следует правилам. Это может и неприятно, но является неизменной рутиной с минимальной опасностью, потому что её берегут для Арканнена и не причинят ей никакого вреда.

Поэтому она делала, что ей говорили (в любом случае не было особого выбора) и следовала правилам, не доставляя проблем. Если бы не притворство, ложь и глупые, глупые игры, то это было бы даже сносным. Но игра была кошмаром. Все действия девчонки поддерживали эту игру. Игра была всем для неё. Игра была самой её жизнью.

Но не поэтому маленькая девочка была безумна. Девчонка была безумной, потому что правда верила, что все её утверждения являются правдой, и не в последнюю очередь это касалось её отношений с ведьмой.

Девчонка не являлась ни пленником, ни невольной слугой.

Девчонка и была ведьмой.

20

Иногда выбор предопределён, как бы тебе ни хотелось иного. Для Паксона Ли и оставшейся маленькой группы это определённо стало так с наступлением ночи. Они шли остаток дня, похоронив Карлин Рил. Мирия требовала отнести её в леса Анара, но оба Паксон и Изатурин настояли, что ни у кого не осталось сил. Все пятеро устали до смерти, поэтому они решили погрести её на равнинах и пройти столько, как только можно. Мирия была безутешна, но приняла их решение. Они вырыли настолько глубокую яму насколько смогли, используя клинки и руки, затем завернули юную провидицу друида в покрывало и уложили в место последнего упокоения.

После этого Мирия ни с кем не общалась или даже не находилась рядом. Похоже на то, что она отстранённо следовала сбоку группы и её скорбь была настолько велика, что она не способна поделиться ею.

Наличие большего количества растительности на отдалении заставило их отклониться к Горам Вольфстаага, и этому решению по крайней мере Паксон не был рад. В тех горах присутствовало куда худшее нежели чем плотоядные растения — настолько громадные и ужасные твари, что повествующие о них истории относились больше к легендам. Практически никто не видел когда-либо этих существ, а большая часть свидетелей была мертва. Но даже в истории семьи Ли сохранялись такие легенды, являвшейся частью семейной связи с Омсфордами и друидами Паранора. Паксон знал их — и, что бы любой другой ни думал, верил в них.

Но разворот на север выведет их к новому лабиринту растительности, а никто и слышать об этом даже не хотел.

Поэтому они ушли с равнин и отправились в предгорья при садящемся солнце и нашли убежище в роще пихт, где они могли бы достаточно безопасно поспать и восстановиться после испытаний. Паксон не помнил, когда спал в прошлый раз, но как номинальный лидер этого небольшого отряда не считал допустимым позволить кому-нибудь другому взять первую вахту, поэтому взял эту роль на себя. Его усталость лишила его способности изгонять дезориентацию, и на восстановление ушло время. Пребывание в дозоре дало ему эту возможность, и среди пихт, всё ещё удалённых от Гор Вольфстаага, он чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы воспользоваться преимуществом этого.

В полночь он растряс одного из троллей занять его место и отправился прямиком ко сну.

Сон был безмятежным, что удивило его. Он полагал, что будет переживать какие-нибудь кошмары, учитывая всё пройденное. Но он ни разу даже на мгновение не вышел из этого мрачного умиротворения. Когда он проснулся, небо на востоке только начинало светлеть от восхода. Он огляделся и обнаружил всех спящими за исключением Мирии, которой выпала последняя смена и которая смотрела прямо на него со своего насеста на упавшем бревне примерно в шести метрах. Он перекатился в сидячее положение и кивнул ей. Она кивнула в ответ, но в её глазах было такое отчаяние, что он мгновенно встал и прошёл присесть рядом с ней.

- Ты вообще спала? – Спросил он тихо, усаживаясь рядом.

Она покачала головой. – Не смогла. Может уже никогда и не смогу. Я всё вижу, как эта тварь выходит из Карлин, вижу её падение словно использованную и выброшенную оболочку. Я всё вижу её лицо.

Она содрогнулась и сжала руки, будто пытаясь сдержать себя. – Не понимаю этого, Паксон. Почему она не рассказала? Почему ничего не сказала о происходящем?

- Может она не знала. Может она не понимала, что происходит. Она могла понимать, что что-то не так, но не знать наверняка.

- Но она просила помочь ей! Ты слышал её. Она должна была что-то знать!

- Не думаю, что её просьба о помощи означает, что она понимала проблему. – Он помолчал и выдохнул в сторону гор. – Но даже если так, нечего и говорить, что она могла что-либо с этим поделать. Пребывание той твари внутри неё могло лишить её способности к действию. Оно могло контролировать её.

Мгновение они молчали, глядя друг на друга, затем глядя в сторону, будто разговор слишком неприятно продолжать. Паксон думал о ужасе Карлин от понимания, что внутри неё поселилось другое существо — которое определённо злое и опасное. На что это было похоже? Ей приходилось проявлять невероятную силу, чтобы вынести это. Он не стал бы её судить. Он не был уверен, что сделал бы сам, если бы оно было в нём.

- Может она понимала, что произойдёт, - вдруг сказала Мирия, говоря в свои ноги. – Может она знала, что если оно выйдет из неё, то она умрёт.

Паксон склонился ближе. – Всё же она сумела попросить помощи и даже смогла рассказать нам о крушении преследователей Федерации. Она воспользовалась такой свободой слова, какой смогла. Потребовалась смелость даже для этого.

Мирия безмолвно кивнула. Затем она издала сдавленный всхлип и начала рыдать. – Я просто хочу вернуть её! Я хочу, чтобы этого не было! Не выношу, что она оставила меня! Ненавижу!

Теперь Паксон взял её в объятие, чувствуя при этом её содрогания. Но всё равно удерживал её крепкой хваткой. – Она не хотела этого. Думаю, она пыталась это предотвратить. Она любила тебя. Она даже возможно могла пытаться защитить тебя.

Мирия взглянула на него. – Это на неё похоже. Она всегда беспокоилась обо мне, не о себе. Она всегда пыталась заставить чувствовать меня лучше на счёт чего-либо. Она вздохнула и снова рухнула ему в руки. – Так больно, что её нет.

Вдруг она отвернулась от него, сбрасывая его руки. – Но мы выясним, как это случилось, понимаешь? Ты должен пообещать, что поможешь мне в этом. Тебе больше известно об Арканнене чем мне. Не думаю, что Изатурин достаточно силён, чтобы исполнить необходимое. Не думаю, что ему вообще есть дело. Он не обмолвился со мной ни словом со смерти Карлин.

Паксон был поражён. – Ну, он, наверное, в шоке. Он лишился всей своей делегации кроме тебя. Он оправится. Он понимает твои чувства.

- Может быть, - рассеянно произнесла она. Затем сконцентрировалась на нём: - Я могу положиться на тебя, что ты поможешь с этим, так? Мне нужно знать, Паксон. Нужно быть уверенной.

- Ты можешь на меня положиться. Но просто для ясности: я не вполне уверен, что это дело рук Арканнена. Я только думаю, что это может быть он. Тем не менее, я хочу наказать ответственного не меньше тебя. Нам просто нужно убедиться кто это, прежде чем действовать.

Она пнула землю ногами с решительным и злым видом. – Я знаю, Паксон! Не считай меня ребёнком. – Она успокоилась. – Просто буду откровенна, что это не из того, о чём я позже забуду. Не будет такого. Я найду ответственного, неважно что встанет на пути. Я не успокоюсь до тех пор — даже если мне придётся покинуть орден для достижения этого. Даже если я умру в процессе.

Паксон поднял руки в успокаивающем жесте. – Не говори такое. Я понимаю твои чувства. И не беспокойся. Мы доберёмся до истины. Я буду с тобой в решающий миг.

Они снова погрузились в молчание, в длительное медленное растяжение времени и пространства, казавшееся куда длиннее, чем на самом деле. В течение следующего получаса солнце встало, спящие проснулись и начался новый день.

Участники меленькой группы практически лишились еды, поэтому они поели из того немногого оставшегося, прежде чем выдвинуться. Они знали, что большего пропитания вероятно достать не получится весь остаток дня, только если они не будут заниматься собирательством или охотой, а никто особо не хотел тратить на это время. Вместо чего им было нужно найти поселение дворфов, а впереди их было множество. Они наткнулись на ручей, стекавший с гор, и остановились попить и наполнить два оставшихся бурдюка. Жажда была большей проблемой чем еда.

Трудность их предприятия крылась в географии Нижнего Анара. Если бы они смогли бы продвигаться по предгорьям, чтобы миновать хищные растения и после вновь спуститься на равнины, то всё могло бы быть иначе. Но Курганы Битвы усеивали опасные растения и деревья всех сортов, включая коварных Сирен и Душителей. Поэтому они не могли спуститься к равнинам, когда предгорья закончились, а были вынуждены взбираться в горы. Наличие отвесных скал и зазубренных выступов существенно ограничивало выбор пути и заводило их всё выше и глубже в Вольфстааг, чем они намеревались. Путь впереди был труднопроходимым и коварным, и даже после того как они спустились обратно с утёсов на предгорья, их поглотил густой лес, прикрывавший ущелья и достаточно большие пещеры, в которых поместились бы целые здания, скрывавший кто знает какие разновидности опасных бестий.

Они удерживались на достаточном расстоянии, чтобы не выяснять этого, но присутствие этих чёрных дыр постоянно напоминало, по какой тонкой грани они идут.

Пересекаемые ими сейчас леса тревожили не меньше. Те состояли в основном из так близко проросших хвойных, что они не могли пройти между ними даже по одному, не касаясь плечами их ветвей — что неприятно напоминало растения, от которых они едва спаслись ранее. Темень и тишина были всеобъемлющи и зловещи, и спустя время некоторые начали слышать то, чего не было вовсе. Если в этих деревьях и гнездились птицы, то этому не было никаких свидетельств. Они ни разу не увидели ни одного крылатого существа. Они не видели белок, бурундуков и мышей. Они не видели ничего живого помимо себя.

Их продвижение было также ошеломляюще утомительным и медленным. Окружение не менялось вовсе; чувство клаустрофобии в пути не варьировалось. Пред ними представали тысячи деревьев, и все выглядели одинаково. Отсутствие живых существ являлось беспокойной и смущающей постоянной. Иногда они немного общались между собой, просто чтобы нарушить тишину, но в основном концентрировали остававшиеся силы на продвижении вперёд. Паксон проводил время проигрыванием событий, имевшими место в Ассамблеи, в уме снова и снова, пытаясь слепить чёткий сценарий, объяснявший бы причину нападения, но ему это не удавалось. Даже если вина на Арканнене, зачем ему идти на такие хлопоты, чтобы расстроить мирные переговоры с Федерацией? Что это ему даёт? Должна быть причина. Он должен считать, что этим можно чего-то добиться.

Прошёл день и снова наступила ночь. Всё ещё глубоко внутри плотных лесистых предгорий, они обнаружили достаточное широкое место, чтобы разлечься и выспаться, в то же время обеспечивающее толику защиты от хищников. Съев последнюю еду и немного попив воды, они уселись вместе в темноте и тишине на короткое время, затем распределили порядок часовых и отошли ко сну.

Перед этим Паксон посидел с Феро Дарзом. В прохладе мрака ночи лицо последнего покрывали пот и грязь, а его узкие черты были напряжены. Она едва ли говорил днём, замкнувшись в себе во время пути. Практически казалось, будто Дарз избегает его.

- Ты притих, - сказал Паксон.

Дарз взглянул на него. – О чём ещё можно говорить? Мы просто топчемся на месте. Просто оттягиваем неизбежное. – Его глаза заполонили недоверие и мрачные ожидания. – Ты понимаешь. Ты знаешь, что произойдёт.

Он ожидал смерти. Было странно видеть эту его сторону, что заставило Паксона поколебаться перед ответом.

- Ещё день или два, и мы будем в порядке. Худшее позади.

- Ты не знаешь этого. Ты даже не знаешь, что самое худшее. Нам предстоят мили. Мы идём пешком и всё в этих горах охотится на нас. Поэтому не притворяйся иначе.

- Я не пытаюсь. Но я верю в нашу способность отбиваться от всего, что придёт к нам. Мы не беспомощны.

- О, как в прошлую ночь? Когда та тварь вырвалась из девушки? Ты пытаешься сказать мне, что у тебя всё было под контролем, когда это случилось? – Он повертел головой. – Нам конец, Паксон. Мы просто расхаживаем и ждём, пока это не станет официальным.

- Слит. – Высокогорец подтянул колени к груди и прижал их к себе. Время сменить тему. – Почему по твоему мнению он вышел из Карлин в тот самый момент? Почему посчитал это нужным?

- Он защищал себя, конечно же. О чём ты говоришь?

- Но ему не угрожала опасность. На Карлин не нападали. Как на тебя и троллей. Вы просто стояли в стороне, на безопасном удалении. Это Мирия, Изатурин и я были окружены теми растениями. Когда Слит вышел из тела Карлин, то выглядел сбитым с толку, немотивированным.

Дарз хмыкнул. – Может быть.

- И с чего он вообще в ней скрывался? С чего он использовал её таким образом?

- Откуда мне знать? – Теперь Дарз был зол, сбит с толку. – И какая разница? Я просто хочу выбраться. Я просто хочу домой.

- Как и мы все.

Но Дарз не слушал и заговорил сразу после Паксона. – Я верю в то, что ты говорил мне. Я верю, что друиды не создавали — как оно называется? Слит? Не знаю, что произошло в Ассамблее, но вы не могли планировать, чтобы до этого дошло. Поэтому это может быть Арканнен или какой-нибудь другой безумец. Или это другая секта колдунов или врагов Федерации. Всякое может быть.

- Я ценю это. Тебе стоит сказать Изатурину.

- Стоит ли? Я пытался ранее. Я не смог заставить его обратить на меня взгляд. Он просто кивнул и продолжил идти. Будто это не имеет значения. Будто я не имею значения. – Он покачал головой, не открывая глаз от Паксона. – Как по мне, он сломлен. Тебе стоит пристально приглядывать за ним. Он твой лидер, но похоже, что он сбился с пути.

Паксон вынужден был согласиться. Ранее, после остановки на ночь, он подсказал Ард Рис, что тому следует сказать что-нибудь Мирии. Как никак, ей больно от потери супруги; несколько слов от него принесут ей некоторое утешение.

Изатурин взглянул на него так, будто даже не понимает, кто он такой. – Что я могу ей сказать? – Ответил он. – Что можно сказать? Ей придётся самостоятельно справляться с горем. Я не могу помочь ей.

Прямота его ответа была так неожиданна, что Паксон просто опешил. Изатурин отверг эту идею. Кажется, он не понимает важность этого. Опять высокогорец сказал себе, что это от шока потери остальных, от неудачи спасти их, от того что его загнали в глушь и он остался лишь с ободранными остатками своей делегации во время поиска дороги домой, и что всё это влияет на него.

Но теперь он думал, что дело может быть в чём-то большем. Что Изатурин — не обладающий настоящим опытом в катастрофах подобного рода и не приспособленный к полевым условиям — начинает разваливаться на части.

Паксон спал ночью с дурным предчувствием этой вероятности, гложущей его уверенность. Впервые он начал сомневаться в возможности Ард Рис вести. Почему Изатурин вверил их судьбу ему? Пусть он и являлся Клинком Верховного Друида и назначенным защитником ордена, он не был ни следопытом, ни выживальщиком. Его опыт не делал его лучше подготовленным чем все остальные в части выживания в диких условиях или избегания живущих там существ. Даже тролли были лучше готовы к этой обязанности чем он.

Он проснулся на рассвете с большими сомнениями чем когда-либо, глаза были сонными, а мозг затуманен. Он плохо спал, беспокойно и мучимый грёзами. Остальные тоже шаркали вокруг как ходячие мертвецы. Так как есть было нечего, они выдвинулись практически мгновенно. День был тёмным от штормовых облаков, и в течение первого часа пошёл дождь. Они повернули обратно к горам, потому что предгорья закончились глубоким, широким каньоном, убегающим на восток и запад покуда мог видеть глаз. По его дну текла река, но она была так низко, что казалась серебристой лентой. Деревья и кустарник цеплялись за утёсы, уходя корнями в скальную поверхность как цепкие пальцы, но вниз не было пути и не было никаких указаний, что спускаться будет хорошей идеей. Кратчайший, быстрейший путь вёл через горы, где на возвышении встречались скалы, предоставляя переход.

Но подъём был медленным и изнурительным, и в ближайшее время дыхание стало затруднённым, мускулы забились, а головы закружились. Они остановились на отдых поблизости у чего-то похожего на шельф скалы, которая будет мостом. Позади неё скалы снова расходились, открываясь в просторный, высокий, непроницаемый мрак дождя. Ещё выше пики исчезали в облаках. Ряд деревьев оканчивался как раз под этим туманным пологом, сужаясь к зарослям сосен и елей, тонкие стволы гнулись и скручивались, прижимаясь к рыхлой поверхности скал.

- Когда будем на той стороне, то спускаемся обратно к равнинам, - объявил Паксон, пока они восстанавливали дыхание. Он не мог сказать, услышали ли его спутники или нет. Никто не смотрел на него; никто не ответил. – Та растительность не могла прорости так далеко к северу. Мы уже должны быть практически у Серебряной Реки. Мы должны найти какое-нибудь поселение дворфов не слишком далеко отсюда.

Он сказал это без знания, правда ли это и в основном чтобы придать небольшое воодушевление. Он сказал это столь же и для само убеждения. Но тем не менее он говорил серьёзно. Он был решительно настроен, что они пройдут через это.

Когда они встали идти дальше, полило ещё сильней — достаточно сильно, что Паксону буквально невозможно было, идущему впереди, видеть троллей, выступающих арьергардом, как нечто большее чем смутные тени. Он никогда не рискнул бы продолжать, если бы у них было какое-нибудь убежище, но такового не было. Скальная поверхность была лишена всего кроме кустарника; хвойных деревьев, ограждавших их прошлой ночью, нигде не было.

Мирия подошла к нему. – Мы не можем продолжать вот так сколько-нибудь долго, Паксон. Ты уверен на счёт этих деревень дворфов?

Он покачал головой. – В данный момент я не уверен хоть в чём-то. Но мы можем по крайней мере предполагать лучшее. Мы не можем оставаться здесь. Нам нужно продолжать идти.

Она взглянула на него, кивнула и снова отступила. Его ответ не мог удовлетворить её, но он не хотел врать. Она поняла бы. Мирия боец. Всё же он гадает, что с ней станет теперь, когда Карлин не стало. Провидица была всей её жизнью последние несколько лет. Её потеря оставит дыру, которую будет проблематично — если не невозможно — заполнить Мирии.

Они собрались на хребте и обнаружили себя лицом к лицу со скальными утёсами, поднимавшимися в облака. Они вглядывались вверх долгие мгновения, пытаясь понять, что будет означать восхождение на эти башни, затем повернулись к каменному навесу, образующему мост над каньоном, заключающим реку. Его плоскослойная поверхность была широкой и открытой, но пропасть снаружи представляла собой страшную на вид расщелину, которая может скрывать практически что угодно.

Либо же ничего, сказал себя Паксон. Нервничать не является хорошей мыслью в данный момент. Он взглянул назад на Мирию и Изатурина, вытаскивая свой клинок. Тролли уже подходили, размещаясь между своими подопечными и разломом. Паксон предоставил мгновение, чтобы все собрались, затем кивнул остальным и пошёл вперёд. Гуськом, с развернувшимися веером к скале троллями, они выдвинулись на навес.

Дождь продолжал падать, а их каменный мост, густо покрытый лишайником и мхом, стал опасно скользким. Паксон дал знак оставаться рассредоточенными, чтобы создать достаточно свободного пространства между ними и чтобы их не могло снести всех вместе, пойди что не так. Он запоздало подумал, что им стоило связаться, но потом вспомнил, что у них нет никакой верёвки. У них едва ли что-либо осталось; большая часть их припасов была потеряна или истрачена по дороге.

На небе впереди сверкнула молния, зазубренные разряды ослепляющего белого огня описали дугу от горизонта до горизонта, прежде чем направиться вниз и поразить пики над их карнизом, взорвавшись с такой силой, что казалось будто обрушится вся гора. Паксон, уже на пол пути моста, припал на колено. Позади него остальные тоже помедлили.

Мирия спешно встала в приседе. – Продолжай идти! Мы не можем тут оставаться! Тут нет никакой защиты!

Она была права. Ветер набирал силу, проносясь над ними сильнейшими порывами. Молния всё ещё разрывала чёрное небо. Он встал, махнул остальным и снова пошёл. Сейчас тролли, выступавшие буфером, догнали их и начали продвигаться вперёд.

Это стало их погибелью.

Они перебрались немного больше половины, когда монструозный призрак, прикрытый пеленой дождя и густым мраком, рванул из тёмного проёма в скалах. Не было никакого предупреждения за исключением скрежета когтей по скале и резкого шипения, сумевшего заглушить завывание ветра. Паксону удалось лишь мельком приметить атакующего, прежде чем тот оказался над ними. Гигантская ящерица! Нет, дракон! Он обладал плотной, чешуйчатой шкурой и рогатым позвоночником, но его шея и хвост были длинными и извивающимися, а из раскрытой пасти торчали ряды зубов. Ни у кого не было времени среагировать. Он нагнал троллей — один укус, второй укус — и их не стало. Он продолжил наступать прямо на Паксона, который расправился с мечом в руке, обратившись к этому джаггернауту, обрушившегося на него словно оползень. Меч Ли вспыхнул к жизни, пламя пронзило его, зелёные змейки забегали по поверхности, яркий свет заполнил темноту. Изумляющая внезапность этого ошеломляла. При чём достаточно, чтобы заставить дракона отпрянуть.

Что не замедлило его инерции, но лишило его равновесия.

Когти тщетно заскребли по скользкой поверхности, он устремился в Паксона и Мирию. И, соскользнув с края скалистого выступа, прихватил их с собой.

Феро Дарз видел всё это. Он тащился за Изатурином, едва способный поднимать голову от такой сильной усталости. Ночь у него была долгой и бессонной, досаждающей кошмарами и повторяющимися пробуждениями. Один из тех кошмаров, судя по всему, явился за ним. Он услышал его когти, скрежещущие по скальному карнизу, в последний момент, и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть его появление из тьмы — ужас, бросивший его на колени свернувшимся клубком. Он потянулся к оружию, но оно ещё было у Паксона. Он наткнулся задом на Изатурина в своих отчаянных попытках отползти, пока дракон разделывался с несчастными троллями, утратил сцепление со скальной поверхностью навеса, врезался в Паксона и Мирию, сметя их и исчезнув за окраиной.

-Паксон! – Смог выкрикнуть он.

- Их нет! – Изатурин схватил его за плечи и рванул на ноги. Его лицо представляло собой нечитаемую маску — застывшую, плоскую и лишённую выражения. – Возможно и тебе стоит присоединиться к ним.

Затем он поднял беспомощного Коммандера Дозора Министертства и выкинул его в пропасть.

Оставшись один, Изатурин продолжил идти по неровному выступу, сражаясь с ветром и дождём, стараясь не споткнуться, намереваясь найти дорогу с гор.

21

Они рано вылетели из Угрюмого Угла следующим утром — Льюфар, Имрик и Олин — втиснувшись втроём в двухместник друидов. В лучшем случае они испытывали неудобства от стеснения, но полёт был единственным разумным выбором, до Мрачного Стока идти по крайней мере два дня и один на лошади — и всё время по пересечённой местности, населённой очень опасными созданиями. Это были Дикие Дебри, как никак, и любой, что-нибудь знавший об истории Четырёх Земель, понимал их превратности и коварный характер.

Льюфар пилотировала судно, а мальчик сидел рядом и давал указания. Неразговорчивый и ушедший в себя Имрик Корт сидел позади с припасами, прислушиваясь, но ничего не добавляя к разговору. Он мало чего сказал Льюфар после их беседы прошлой ночью и ещё меньше после восхода. Ей казалось, что он ушёл в своё состояние, в которое уходил, когда ему нужно было уединение. Его настроение внешне не было мрачным, хотя внутри его тщательно сплетённого кокона оно могло таким быть. Но всё казалось куда сложней, и она чувствовала образное вращение его мысленных винтиков и смещение шестерней, пока он наблюдал и раздумывал. В его узких чертах упорядоченно отражались твёрдость и решимость, что в некотором роде похоже на стягивание ресурсов для противостояния тому, что по его подозрению ждёт впереди.

Её собственная манера держаться еле-еле была менее отталкивающей. Она встала этим утром слегка выбитой из колеи и совершенно не в духе, другой молодой девушкой нежели та, что прежде ложилась спать ночью. Она не могла этого объяснить, но сейсмический сдвиг произошёл не только по отношению к себе или её экстремальной спасательной операции, но и в направлении, в которое идёт её жизнь. Это нахлынуло на неё так стремительно, что оставило её дезориентированной, переполненной мрачными и беспокойными эмоциями. Это потребовало её внимания. Нет, оно кричало об этом. Полёт предоставил ей время и пространство позволить этому выговориться. Она всегда была честна на свой счёт, по большей части из-за природы своего детства. Когда ты дочь Арканнена Рая — дитя только одного известного родителя — ты быстро учишься, как отделять факты от фикции и сторониться притворства в пользу истины.

За время своей жизни она начала считать это полезным и необходимым принципом, и всегда с готовностью предпочитала его. Так было и сейчас.

Так чем именно она сейчас занимается?

Что она творит со своей жизнью?

Какую жизнь она выбрала для себя?

Это были основные вопросы, которые донимали её в прохладном, сыром свете нового дня, и что могло оказаться дурацкой затеей или бессмысленным упражнениям в самокопании. Это были вопросы, которые не получится изгнать, пока её не устроят ответы. Она обдумывала их по очереди, обнаруживала неразрывную связь между ними, затем приступала к попыткам определить причину, почему они возникли так внезапно, в середине этой миссии, в то время когда такие вопросы очень назойливы и нежеланны.

Она находилась в милях от Паранора, своего дома. Ещё дальше она была от Вэйфорда, где прошли столь многие её прежние годы. Она удалилась так далеко от всего, что ей известно, и какая у неё для этого причина? На поверхности прямой ответ был прост. Она пришла спасти свою подругу, Хрисаллин Ли. Но она прошла долгий путь к чрезвычайно опасному месту, без всякой гарантии, что её подруга вообще здесь. Что ей на самом деле известно о местонахождении и состоянии Хрисаллин, если на то? Она полагалась на свои навыки и способности человека, который не был совсем человеком, а чем-то таким чуждым и таинственным, что она может так никогда и не узнать о нём большего чем самую малость. В выборе направления она полагалась на слова воров и похитителей — слова, выдавленные из губ угрозами. Она доверяла инстинктам и предчувствиям, хотя всё это было крайне ненадёжным. Она шла на риск, на который не решился бы ни один разумный человек, потому что чувствовала обязанность поступить так. Если она ошибается, то может погибнуть. Если она ошибается, её подруга может быть потеряна.

Хуже всего того, что с ней нет Паксона.

Она понимала причину, и знала, что ей не стоит винить его за отсутствие. И всё же она винила. Потому что в корне её вопросов был факт, что Паксона всегда не было, когда он больше всего нужен ей. Нет, это звучит эгоистично. И, к тому же, всё куда хуже. Его никогда нет, и точка. Он паладин, странствующий рыцарь на службе друидов, и поэтому всегда отсутствует на том или ином задании. Это природа его долга — а для Паксона долг является всем.

Она не думала, что всё будет так. Она думала, что когда он появился на её пороге все те месяцы назад, то он вернулся к ней, потому что она ему нужна. И поначалу так и было. Но теперь так не казалось. О, он любит её достаточно сильно и ценит её. Как она любит и ценит его. Но искра, которая была в начале, пропала. Нужда, притяжение и чистота, настоящая страсть — теперь для этого не было времени. Чтобы то было, нужно быть вместе, а они всегда в разлуке.

Это должно измениться. Они должны найти способ всё изменить.

Помимо этой конкретной проблемы, впрочем, она рассматривала свою жизнь и с других сторон тоже. Она вновь обнаружила недостаток цели со времени переезда с Паксоном в Паранор. Она наслаждалась занятой жизнью в Вэйфорде в качестве торговца и поставщика труднодоступных артефактов и оружия. У неё были друзья и знакомые, с которыми она вела дела на регулярной основе, люди со всех Четырёх Земель. Она любила путешествовать по работе, любила постоянные перемены в жизни, испытания, изменчивую удачу, приливы и отливы в торговле и снабжении.

Теперь она была лишена каждой этой мелочи.

И это нечем было заменить.

Она не думала, что сможет продолжать таким образом. Начинал сказываться недостаток способов времяпровождения в отсутствие Паксона. Она не могла принять жизнь простого выжидания без дела. Столь же как она наслаждалась компанией Хрисаллин, своей дружбой, ей нужно было что-то, что принадлежало бы ей и только ей одной. Ей нужна была цель.

Ей нужно было так много, но она никогда ничего этого не просила. Она никогда не рассказывала Паксону о своём несчастье и не требовала от него большего. Она полагала, что дожидается подходящего времени. Она полагала, что считает его слишком занятым, слишком поглощённым своими обязанностями, чтобы нести и это бремя.

Поэтому она всё держала в себе и несла бремя в одиночку. Не понимая до сего времени, что подходящего момента никогда не будет.

Но кто она без него? Кем она стала? Казалось, что её лишили всей её личности. Всё, чем она стала, определялось её отношениями с другими людьми. Супруга Паксона. Лучшая подруга Хрисаллин. Особый гость друидов. Нить Имрика.

Это последнее было особенно саднившим, потому что указывало на то, что она нужна ему только для удовлетворения своих нужд, что связь не является настоящим обменом в любом плане. Требовалось, чтобы один служил, а другого обслуживали. Она была его нитью, но это было для него, а не для неё. Применимо ли это также и к её отношениям с Паксоном? Она гадала, так ли это. Она определённо не чувствовала, что у неё есть какая-либо другая цель в жизни.

И чего, в самом деле, это от неё требует?

И в чём, в самом деле, заключаются её качества и характеристики помимо данного?

Она всё ещё пережёвывала это, её недовольство перерастало в решимость к действию, когда Олин сказал: - Садиться стоит там. – Указывая. – У большого кедра. Оттуда придётся идти. Дальше не будет твёрдой земли, где можно было бы посадить воздушный корабль.

Льюфар выполнила его инструкцию, разыскав открытый участок почвы в лесистом окружении и успешно спустившись. Исполняя это, она впервые увидела, что лежит впереди. Она наблюдала при приближении, не видя этого по-настоящему, настолько погрузившись в личные мысли, что не обращала внимания на значение. Обширные, раскинувшиеся болотистые земли, растянулись перед ними, сырой и зловонный запах поднимался от их водянистой поверхности, усеянной островами кипариса, манго и болотной травой всевозможного вида. Деревья были погружены наполовину, погружаясь по сантиметрам или полностью поглощаясь. Брёвна, которые могли быть чем-то иным, лежали без движения в миазмах мрака и тумана. Через бесконечное марево летали птицы, большие и хищные, на охоте. Тут и там слышались одиночные всплески — возможно всплывали обитатели болот, либо же жертв утаскивали к их погибели. Время от времени можно было услышать крик, что-то вроде визга или воя. Сложно было сказать, был ли это охотник или добыча; все звуки казались похожими.

Льюфар наверняка знала лишь то, выбираясь из двухместника и вставая лицом пред неизменным ликом этого мокрого туманного чудовищного пейзажа, что ей тут не место. Как и ни одному разумному человеку. Но она там, где она есть, и именно сюда она и должна идти.

В Мрачный Сток.

Олин уже был подле неё, а Имрик сбоку него. Ни у одного не было оружия. Она обладала короткоствольной Дугой-5 на ремне за спиной и маленьким разрывателем на поясе. Мальчик неуверенно улыбался.

- Можешь взять их с собой, если хочешь, - сказал он, указывая на оружие, - но они не помогут, если окажешься в беде. Не в Мрачном Стоке.

- Всё же мне спокойней иметь их, - сказала она.

Имрик коротко кивнул ей. Повезло тебе.

- Просто держитесь рядом, - сказал мальчик. – Идите за мной. Идите по моим следам, если можете. Держите глаза открытыми. Остерегайтесь всего — особенно воды. Живущих в ней тварей стоит опасаться больше всего.

- Ты хоть представляешь, куда мы идём? – Вдруг спросил Имрик.

Мальчик пожал плечами. – Я перемещался по Мрачному Стоку прежде, поэтому мне известны некоторые маршруты. Что же до местонахождения Мелис? Мои предположения не лучше ваших. Но именно вы настояли, чтобы я пошёл. Поэтому как, по-вашему, мне это делать?

- Просто иди, - сказал Имрик. – Не думай много. Доверься инстинктам. Я буду прямо позади тебя, высматривать все следы, которые только можно. Мы что-нибудь найдём.

Олин уставился на него. – Звучит немного размыто, не считаешь? Но это ваше решение. Я просто не хочу, чтобы вы винили меня, если ничего не выйдет.

Перевёртыш кивнул. – Никто не собирается винить тебя. Просто веди нас туда, где по твоему мнению может быть Мелис. Позволь воспоминаниям раскрыться и как можно лучше тебя направлять, я же сделаю всё остальное.

Мальчик выглядел в сомнениях. – Как скажешь.

Они отправились в болото, и через десяток метров туман и мрак сомкнулись вокруг них так основательно, что путь назад исчез из виду. Впереди туманы создавали постоянно смещающуюся пелену, раскрывающуюся и являвшую протяжённые участки болот, а затем также быстро смыкающуюся и скрывающую их. Мальчика это вроде не беспокоило. Его шаги были быстрыми и уверенными, его чувство направление явно не затрагивалось причудами смога.

Никто не говорил.

Что было говорить, в конце концов?

Но в остальном их безмолвный переход постоянно нарушался движением в воде, птичьим криком, возгласами животных и случайным треском ветвей и сломанной древесины. Льюфар прекратила размышлять о своей жизни, о своих переживаниях за будущее, обо всём, кроме непосредственного дела. Если бы она этого не сделала, то могла оказаться в беде или погибнуть. Она наблюдала за мальчиком, за расположением его ног и водой. Однажды она увидела прошедшую тень прямо под спокойной поверхностью, явление чудовища длинной не менее пятнадцати или восемнадцати метров. Оно прошло медленно, плавно, и она тут же оказалась загипнотизирована его грацией, пока Имрик не положил ей на спину руку, чтобы она пошла вновь. Она сконфуженно моргнула, затем от испуга. Так легко утратить сосредоточенность.

Один раз, пока они проходили рощу кипариса, плотный туман над ними вдруг раскрылся и солнечный свет заструился длинными мутными лучами, что было потрясающе лучезарно. Это было волшебно — и настолько нежданно и чуждо этому месту, что она с трудом могла поверить в это. Она улыбнулась этому чуду. Но в следующий миг всё пропало, туман снизошёл вновь.

Когда потоки света сместились тенями, её улыбка померкла.

Они часами шли по этому странному миру, углубляясь в мрак, зловоние и разложение. Мрачный Сток казался местом, куда живое приходит умирать, и они обнаруживали во время своего шествия только застоявшийся запах разлагающихся туш и проникновенное чувство одиночества.

Я не хочу умереть здесь, вдруг подумала Льюфар.

Это удивило её - мощь этого желания. Эта была не случайная мысль. Это была мольба к тем силам, что царили над судьбами людей. Это пришло откуда-то глубоко изнутри, реакция на страхи и сомнения, которые она сдерживала, но не могла развеять. Здесь она в опасности, и в не какой-то заурядной. В Мрачном Стоке присутствовало чувство надвигающегося рока, шепоток смерти, навеваемый воздухом. Обычно она не из тех, кого легко запугать или кому не достаёт храбрости встать и сразиться против всего, что может противостоять ей. Но сегодня, в этом месте и времени, она достигла своего предела.

Она пожелала повернуть, но поборола порыв. Она напомнила себе о стыде и трусости, если оставит Хрисаллин, и стремление утихло, по крайней мере сейчас.

Болото впереди разошлось, являя что-то экстраординарное, и она прибавила шагу, чтобы взглянуть поближе. В начале была только неожиданная яркость, а потом она увидела балки, опоры и поперечные распорки. И занавеси, сделанные из такой тонкой и прозрачной ткани, что они поблёскивали в бледном болотном свете, будто были сплетены из болотистых туманов. Структура возникла из мрака, открыто располагаясь на пустой прогалине посреди гигантский кедров, ставших кругом словно стража.

Юрта.

Здесь, посреди такого запустения. Построенная человеческими руками, но для какой цели? И кто поддерживал её? Ибо она было в идеальном состоянии, и кто-то должен заботиться о ней, иначе она давно бы превратилось в руины.

Но нет, вдруг подумала она. Даже ухода было бы недостаточно. Силы природы и течение времени разъели бы отделку, неважно какой-бы уход ни оказывался. Было замешано что-то другое. Магия. Эта юрта заключена в кокон блестящего волшебства, наложенного поверх, чтобы ничто не оказывало воздействия. Это была защита в чистейшем виде.

Олин без слов прошёл под купол и в юрту и остановился, на его изуродованном лицо отражалось благоговение.

- Тебе известно это место? – Спросил его Имрик.

Мальчик кивнул. – Она его построила. После чего привела меня сюда засвидетельствовать её чудесное достижение. Она переделала меня в тот день таким образом, который я никогда не пойму в полной мере или даже не буду пытаться описать. Я был её, и это было лучшим, что случалось со мной. Вы не способны представить испытываемое мной удовольствие. Вы не поверите, каким обновлённым и чудесным я стал!

- Но ты никогда не возвращался сюда?

- Никогда. – Теперь он плакал, едва сохраняя способность говорить. – У меня не получалось его найти! Получилось только сейчас. Только в этот самый момент. Я разыскивал его, как и её дом, и не обнаружил ни следа того и другого. Но вот оно, поэтому в этот раз, возможно, я также смогу найти и другое!

Льюфар встала рядом с ним, взирая вверх через балки на низко висящие облака и гадая о предназначении постройки. Она была впечатляющей, но так сильно выбивалась из окружения, что нельзя было представить использование, которое имело какой-либо смысл. Она вопросительно взглянула на Имрика, но он только улыбнулся в ответ и повертел головой. Его глаза были яркими и в нём присутствовал странный намёк на радость.

- Разве это не самая потрясающая аномалия? – Тихо произнёс он. – У меня такое чувство, что я мог бы оставаться здесь вечность.

Вообще-то она тоже думала, что и ей может будет лучше остаться здесь. Она ощущала в этом месте странное умиротворение, казавшееся полной противоположностью остальному Мрачному Стоку. Как такое может быть, что это место исключает иные тёмные чувства, порождаемые в ней болотом?

- Нам стоит идти, - вдруг сказал Олин. – Мы бы не хотели оказаться на открытом месте после заката.

Они снова пошли, мальчик возглавлял, направляясь глубже в Сток. Льюфар вернулась к пристальному отслеживанию его шагов и окружающего болота. Однажды она опять увидала движение под поверхностью воды, но больше ничего не было. Уже прошла середина дня, и рассеянный свет над головой сейчас был самым ярким. Они всё ещё ни с кем не повстречались, только с птицами в воздухе и тенями в воде. Она задумалась, что ещё живёт в болоте. Должны быть болотные кошки, не так ли? По крайней мере должны быть змеи, болотные крысы и железные цапли.

И куда худшие твари в мутных водах, если принимать во внимание эти тени.

Она заметила некую нерешительность в продвижении мальчика, как будто он осматривался в поисках направления. Раньше он особо не мешкался, но сейчас она тем не менее задалась вопросом. Он более чем казался неуверенным, хоть и продвигался вперёд.

Наконец, спустя вероятно два часа того, что казалось определённым отсутствием прогресса, Имрик остановил их и обратился к мальчику. – Твои инстинкты ничего не подсказывают тебе, так ведь?

Мальчик уставился на него с чем-то похожим на страх. – Нет. Всё не так. Я просто, я немного—

- Ты потерялся. – Пренебрежительно оборвал Имрик. – Я следил за тобой. Ты не знаешь, куда идти. Не имеешь и малейшего понятия.

Льюфар нахмурилась. – Ты планировал просто водить нас кругами?

- Я не… Я только хотел… - Олин запинался в словах, не в состояния выстроить ответ. – Я просто не хотел сдаваться! Мне нужно найти её не меньше вас.

- Мы найдём её, - сказал Имрик. Он протянулся и мягко коснулся руки Льюфар. – Я кое-что обнаружил. – Он преклонился, опустив голову к земле. – Бесспорно. Это тут. Запах. Человеческий запах.

- Хрисаллин? – Тут же спросила она, полностью забыв про мальчика.

- Не могу сказать чей запах, не узнав больше. Но запах является тем, что мы и искали, и его стоит проследить. – Он выпрямился, затем оглядел пределы болота и нахмурился. – Хотя это не лучшее место, чтобы выслеживать что-нибудь пешком.

- О чёт вы говорите? – Спросил мальчик. – Вы ничего не найдёте без меня! Вам нужно оставаться со мной!

Льюфар понимала, что он просит, чтобы его не отослали, но на самом деле ей не было какого-либо дела. Она взглянула на Имрика. Он пожал плечами. – Мальчишка может пойти, если будет делать, что говорят.

- Ты собираешься измениться?

- Если подберу подходящий облик. В воздухе было бы безопасней, но запах на земле, поэтому нужно подумать. Может подойдёт болотный кот. Хорошие следопыты, прекрасные инстинкты, не многие хищники выйдут против них.

- Просто убедись, что будешь управляемым после изменения. – Она взяла его за руки и разместила так, чтобы он смотрел на неё. – Не хочу, чтобы ты снова прерывал со мной контакт. Ни по какой причине. Понимаешь? Пообещай, Имрик.

Он кивнул. – Я справлюсь. Ты готова?

Она отвела глаза, в них поселилось что-то вроде смирения. – Настолько, насколько когда-либо буду. Приступай.

Она смотрела на мальчика, который глядел на Имрика. По издаваемым вздохам и выражению его лица она точно смогла сказать, когда Имрик начал превращаться. Всё случилось быстро, а затем он оказался в её разуме. Она чувствовала его кошачьи повадки, внедряющиеся в её мысли, его преобладающие кошачьи инстинкты, его жилистую мощь, пока он расправлял когти.

Не уходите с места. Ждите меня, чтобы я вас нашёл. Присматривай за мальчишкой. Ему не до конца можно верить.

Правда? Засмеялась она. Спасибо за предупреждение.

Постараюсь побыстрей. И оберегай меня. Ради тебя самой.

Затем он умолк. Когда она обернулась, от него не осталось ни следа. Она вгляделась в болото, но было похоже, что он абсолютно растворился.

Ради меня? Что это значит? Она предположила, что это ирония.

Льюфар посмотрела на мальчика. – Давай найдём где присесть, пока ждём.

Они выбрали небольшую прогалину, где бревно позволяло сесть, а деревья и болотная трава были немного в стороне. Они разместились там, где был широкий обзор на воду, которую они обходили. Слишком далеко не было видно, так как клубы тумана висели над гладью, смещаясь из стороны в сторону, постоянно передвигаясь. Это удивительно. Ибо по её ощущениям стоял безветренный день.

- Ты правда хочешь опять увидеться с ней? – Спросила она Олина спустя несколько минут тишины. – Это так важно для тебя?

- Важно, и даже больше. – Он не посмотрел на неё, его глаза были обращены к болоту.

- Но что если она не захочет принять тебя? Что если она снова отошлёт тебя?

- Я не уйду.

- А если она заставит? Если она будет угрожать тебе?

- Я приму то, что она со мной сделает. Даже смерть лучше жизни без неё.

Она не могла такого представить, но в этом мальчишке просматривалась преданность за гранью понимания, слепая приверженность идеалу, который, по всей вероятности, не существует. Она задумалась, на что это похоже. Она любила Паксона, но её приверженность ему была не слепой, и она не думала, что когда-нибудь предпочтёт смерть жизни, если с ним что-то случится.

Ещё иду по следу. Запах силён и повторяется. Кто бы ни пользовался этой тропой, должно быть это бывает часто.

Имрик? Она прекратила думать про мальчика. С тобой всё в порядке? Что-нибудь уже пыталось подобраться к тебе?

Смешок. Прекращай эти надежды! Большая часть существ избегает болотных котов, тебе известно это.

Его юмор был неожиданным. Ей нравилось это. Будь начеку.

Он не ответил. Она снова посмотрела на мальчика. Он любопытно глядел на неё. – Что ты делаешь? – Спросил он.

Она пожала плечами. – Думаю.

Она остановилась на этом, и воцарилась тишина на какое-то время. Она вытянула ноги и руки, вздохнула, и наблюдала за болотом. Туманы продолжали своё бессмысленное блуждание, тени надвигались и уходили словно призраки. Дальше в воде послышался визг, затем прошёл. Прозвучал сильный всплеск откуда-то из мрака, но в последствии установилась только тишь.

- Зачем Мелис забрала вашу подругу? – Спросил мальчишка.

- У моей подруги есть брат. Колдун хочет навредить и манипулировать им, не знаю точно. Ведьма помогает, взяв его сестру в заложники.

- Ты же понимаешь, что не вернёшь её.

- Я верну её.

- Ты не знаешь, какая Мелис.

- Не важно, какая она. Теперь помолчи.

Она злилась на него, что он говорит, будто у неё ничего не выйдет, но в основном её задрожало бездействие. Ей хотелось что-нибудь делать. Даже понимая, что ничего не поделать, пока Имрик не закончит выслеживание, она искала способ помочь ему.

Она встала и прошла к окраине озера, приметив наносы тины и траву, обрамляющие его, её глаза были обращены к медленному движению вод, которое становилось сильней с расстоянием. Там что-то есть, подумала она. Что-то очень большое и вероятно очень голодное. Никуда не годится, если они застрянут здесь без пути отступления. Либо же помыслить зайти дальше даже на несколько метров для проверки воды.

Льюфар! Имрик снова заговорил. Думаю, что я нашёл искомое. Дом, прямо посреди болота, в стороне от озера в зарослях кипариса. Очень глубокого озера, могу добавить.

Видишь кого-нибудь?

Нет. Нужно подобраться ближе к дому. Я перевоплощусь обратно. Лишь для того, чтобы пробраться вдоль берега и заглянуть в окно.

Сперва возвратись и возьми меня с собой. Не хочу, чтобы ты делал это один. Тебе может понадобится другая пара глаз.

Не сейчас. Не хочу тратить время. Терпение. Займёт совсем немного.

Имрик!

Тишина. Его не стало. Она уставилась на озеро, вдруг забеспокоившись. Почему он так настойчив в самостоятельности? Какой смысл в связи, если он не позволяет ей быть частью происходящего?

Я тут. Мне пришлось измениться. Ты в порядке?

В порядке? Прекращай бросать меня вот так! Как мне знать, что происходит?

Это только на время перевоплощения. Теперь мы можем говорить. Я иду по берегу. Вообще-то, крадусь. Нужно быть осторожным. Не понятно, что в этом доме. Он обращён прямо ко мне. Думаю, что видел движение в передних окнах…

Сейчас же возвращайся ко мне!

Хорошо. Может так будет лучше. В озере что-то есть…

Имрик!

Опять тишина, а затем: не могу понять, что это. Тем не менее оно надвигается. Я ухожу с берега обратно в деревья. Ох, ой, стой! Эта тварь огромна! Не пойму, где она начинается и кончается. Лучше мне поспешить.

Страх пронзил её, внезапный и всепоглощающий. Его, не её.

Имрик!

Пожалуй, лучше ка я побегу! Оно ужасно быстрое для чего-то такого размера. Что…

Имрик! Духи, поторопись!

Я уже этим занят. Но думаю… Ох, ох. Льюфар, мне нужно…

Тишина.

Имрик! Скажи что-нибудь!

Она подождала, затаив дыхание. Ответа нет.

Имрик? Имрик?

Когда ответа вновь не последовало, она выкрикнула его имя во мрак и туман, и почувствовала навалившуюся тишину словно гигантский неподъёмный груз.

22

Хрисаллин снова сидела у окна. На дымчатом небе свет начинал меркнуть, а день клонился к закату. Ей позволили перекусить и подвергли дальнейшей омерзительной игре мелкой девчонки, заставляя притворяться в том, что по её мнению являлось ложным. Они вернулись к наблюдению за болотным озером и огромными существами, плавающими в его глубинах — занятию, от которого девчонка кажется никогда не устаёт. Она чинно восседала рядом с Хрисаллин, сложив коленки вместе в своём разукрашенном одеянии, опустив руки на колени. Она носила один и тот же наряд или некоторую его вариацию чуть ли не каждый день, не проявляя видимых предосторожностей по поводу требований и вызовов места, в котором живёт.

Пусть выйдет наружу хоть раз, и поглядим, что случится, думала Хрисаллин. Пусть просто попробует пройтись по болоту в этих смехотворных одеяниях.

Но может никакой разницы и не будет. Если ты ведьма и владеешь магией, то можешь носить любую одежду по своему хотению. Возможно тебе не нужно беспокоиться о многих вещах.

Хрисаллин старалась не смотреть на ведьму. Это только поощряет её. Поэтому они сидели, как два мешка с картошкой, глядя прямо вперёд, сохраняя молчание. Хрис наблюдала за болотом — не для того чтобы увидеть явление обитателей болота словно левиафанов, захватывающих что-либо в свои пасти, или без всякого предвкушения, что случится что-то интересное. Она наблюдала, потому что большую часть времени Мрачный Сток был мирным, его воды гладкие и спокойные, а вихри его туманов нежными, что убаюкивало и успокаивало её. В такие моменты она могла думать. Она могла отпустить свои мысли и вспоминать о лучших временах. Она непременно представляла тех, кто спешит ей на выручку — целую армию, возглавляемую Паксоном и Льюфар, которые бы никогда не бросили бы её, никогда не оставили бы в этом жутком месте…

Она не могла справиться с собой; она заплакала.

Каждый раз вспоминая утраченное, она начинала плакать. Она ненавидела себя за это. Она пыталась скрыть это от жуткой девочки, но знала, что та всё видит, наслаждается её страданием. Было бы легче, если бы она могла не думать о доме, друзьях, любимых и спасении, но не могла. Это по большей части было всем, на что она могла опереться. Она успокаивала себя знанием того, что когда ведьма Мика пыталась переделать её, то было в куда худшем положении. По крайней мере сейчас она способна различать действительность без наркотиков или контроля над разумом, притупляющих чувства.

Она успокоила себя и слёзы прекратились. Когда она выберется из этой передряги — сколько бы времени на это ни ушло — она надеется больше не иметь никаких дел с ведьмами. Двоих за одну жизнь оказалось более чем достаточно.

Она обнаружила на себе улыбку. Хорошо. Если в этом можно найти юмор, то она переживёт что угодно.

Она уловила проблеск движения в болоте. Внезапную вспышку на местности слева от неё, в стороне от местоположения девчонки. Хрисаллин постаралась удержаться от более прямого взгляда. Но она видела, пускай и самым уголком глаза, мужчину, голого и безоружного, крадущегося вдоль берега озера. Она нехотя моргнула. Должно быть ей это видится, потому что он явился из ниоткуда. Но нет, вот он. И всё ещё без одежды. Как во имя всего на свете он так далеко забрался в таком состоянии?

Он приближался к домику. Очевидно, он увидел дом и подбирался изучить его. Если ведьма не увидит его первой, то он вполне может…

- Что, по его мнению, он делает? – Тихо проговорила девчонка с лукавым тоном в голосе. – Он хочет привлечь тварей, что живут в глубине болота? Он думает, что сможет сбежать от Мистера Зубастика?

Сердце Хрисаллин остановилось. Конечно, маленький монстр заметила. Как она могла не заметить? Она только и была занята тем, когда не мучила Хрис, что пялилась в болото, ожидая, пока какое-нибудь несведущее существо предоставит развлечение для её питомца, Мистера Зубастика. Эта была наибольшая зверюга из всех, каких она когда-нибудь видела, настолько огромной, что она даже не понимала, как озеро её вмещает. Каким-то образом девчонка могла контролировать её и заставлять делать то, что ей хочется. Если оно не делало это по своей воле достаточно быстро.

В этот раз казалось, что оно не особо заинтересовано. Мужчина приближался, а обитателя болот всё ещё не было видно.

Девчонка заговорщически подмигнула Хрисаллин, сделала несколько жестов рукой и вдруг что-то резко плеснулось в воде, вынудив человека помедлить и посмотреть через плечо.

- Этого будет достаточно для гарантии, что нас не побеспокоят, - счастливо объявила маленькая девочка.

Хрисаллин была ошеломлена. Теперь для мужчины не было надежды, кем бы он ни был. Он всё ещё пытался подобраться к ним, но она видела водоворот на поверхности озера там, где отлёживался Мистер Зубастик — явный индикатор, что он проснулся и идёт на перехват добыче.

Она видела, как рябь превращается в небольшую волну, а затем в большую, пока обитатель болота набирал скорость. Теперь от мужчины было меньше пятнадцати метров, и это надвигалось так стремительно, что ему уже слишком поздно было бежать. А так как у неё не было голоса, Хрис не могла даже закричать для его спасения. Может он почует опасность. Может у него ещё есть время…

Мистер Зубастик вырвался из воды волной, вынесшей его переднюю половину прямо на сушу через деревья, его массивные челюсти смели человека, будто он был не более чем незначительным насекомым. Мужчина беззвучно исчез в пасти твари и его не стало.

Медленно, томно, монструозный обитатель болота скользнул обратно в мутные воды и исчез из виду. Хрисаллин в отчаянии закрыла глаза.

- Разве не потрясающе? – Восторгалась маленькая девочка. Затем добавила с удручённым взглядом: - Но думаю, что всё закончилось. – Она вздохнула с притворной печалью, затем засияла вновь. – Итак, Хрисаллин, чем же теперь нам заняться?

Льюфар шокировано проковыляла ещё на несколько шагов вперёд, выкрикивая имя Имрика снова и снова в своём разуме, пытаясь пробиться к нему. Но всё бессмысленно. Нить разорвалась. Он разорвал её. Ответа не будет. Она ошеломлённо стояла, вглядываясь в слоистое марево.

Когда она развернулась вновь, Олин стоял с Дугой-5, наведённой ей в живот. -–Не двигайся.

Он не двинулась. Она не могла поверить, что оказалась так глупа. Она отстегнула оружие, когда они вместе уселись на бревно, так как его вес на плече уже утомил её. Она поставила Дугу с другого боку от себя, подальше от его расположения. Но в последующем потрясении разрыва контакта с Имриком она напрочь забыла про это.

- Достань другое своё оружие и брось его на землю, - продолжил мальчик, указывая чёрным дулом. Она видела, что его руки трясутся. – Затем отойди.

Она помедлила, не желая расставаться со вторым оружием, пытаясь придумать как отвлечь его на достаточное время…

- Выполняй сейчас же! – Закричал он, его голос врезался в неё как нож, острый и проникающий.

Так она и сделала, достав ручное оружие из чехла и медленно опустив его. Она отошла на несколько метров и снова поглядела на него. – Что ты делаешь, Олин?

- Пользуюсь подвернувшейся возможностью. – Он подобрал пушку и сунул её за пояс. – Я ближе, чем был когда-либо к обнаружению Мелис, и когда я найду её, мне нужно преподнести ей что-нибудь, чтобы она позволила мне вернуться. Подарок. Подношение. Твой друг был бы более приятным лакомством, но раз его не стало, думаю отдать ей тебя.

Льюфар пыталась расслабиться, стараться удержать бурлившие внутри эмоции от выхода наружу. Продолжай забалтывать его, подумала она. Выжидай момента.

- Имрик скоро вернётся, - сказала она.

- Вернётся ли? Как по мне, выглядело по-другому. Когда ты позвала его, было ясно, что он в беде. – Он помолчал. – Он перевёртыш, не так ли? Ты как-то можешь общаться с ним, когда его нет рядом. Разве не этим он только что занимался? Говорил, что у него проблемы?

Она покачала головой. – Нет.

- Меня не одурачишь. Ты была достаточно взволнованна. Вот так позвав его по имени, ты показала свой страх. Думаю, что он нашёл Мелис, а она заставила его заплатить.

Она проигнорировала его. – Мелис изгнала тебя, так ведь? Она отослала тебя. Вот почему ты должен преподнести что-то нужное ей. Но на сколько она позволит тебе остаться в этот раз?

Мальчик вдруг стал раздражённым. – Тебе нужно волноваться о том, как долго ты пробудешь у неё, когда окажешься в её руках. Теперь начинай идти. Иди туда же, куда ушёл твой перевёртыш. Если он нашёл её, то смогу и я. Давай. Двигайся!

Она выполнила это, сознавая, что он идёт за ней, целясь Дугой-5 ей в спину. Она пробиралась по болотистой почве. Один раз она попыталась изменить направление, намереваясь повести его в другую сторону, но он тут же её окликнул.

- Не пытайся хитрить. Я лучше тебя могу читать следы.

Они прошли небольшое расстояние, прежде чем добраться до обширного озера, раскинувшегося впереди них, исчезавшего за пределами видимости пригибающихся деревьев и тумана. Он вынудил её остановиться на этих берегах.

- Я знаю это место! Это озеро, где она живёт! Мы рядом с её домом. Я нашёл её!

Он был так взбудоражен, что практически впал в истерику. Она напряглась, прислушиваясь к его лепету. Это её шанс обезоружить его. Она сильней, быстрей. Она может это сделать.

Но затем он подтолкнул её разрывателем. – Повернись. Пройди к тому дереву и сядь на землю.

Он показал, куда хочет отправить её, и она послушно передвинулась. Он собирался совершить ошибку. Она хороша в обращении с верёвками и замками. Она может выбраться откуда угодно. Он может связать её, но она довольно быстро освободится от пут. Затем отправится за ним.

Так как ей пришлось принять, что предостережение Имрика оставаться на месте до его возвращения уже может не иметь никакого смысла. Мальчик прав. Слова Имрика оборвались слишком внезапно, как будто на него напали. Как будто Мелис или одна из её тварей нашли его. Ей придётся предполагать худшее.

Она спокойно села спиной к дереву и подождала. Олин зашёл за неё и нарыл в своём рюкзаке странного вида канат с металлическими манжетами на концах. Первую металлическую манжету он защёлкнул на запястье, закрыв замок с резким щелчком, обвязал канат вокруг ствола, затем защёлкнул вторую манжету на другое запястье. Манжеты были крепкими и тугими. Они вообще никак не сдвигались. Канат же, тем не менее, был свободным.

Мальчик зашёл спереди и безмолвно воззрился вниз на мгновение. Затем он повесил Дугу-5 на плечо и сунул пистолет за пояс.

- Будет лучше, если ты подождёшь здесь. Ей не понравится, если я притащу тебя к её дому. Просто сиди здесь и помалкивай. Тебе не захочется, чтобы эти гигантские обитатели болота пришли за тобой. Хотя у тебя ещё есть нож на этот случай. Ты довольно хороша с ножом, не так ли? Тебе придётся.

Затем он развернулся и ушёл во мглу. Он даже не потрудился обернуться.

Она приступила к канату и замкам манжет сразу же, повернувшись так, чтобы видеть импровизацию мальчика. Канат состоял из сплетённых металлических нитей. Он был слишком толстым, чтобы его разорвать, но свободно обхватывал ствол дерева, предоставляя ей некоторую свободу движений. Она взглянула на дерево. Ствол был примерно с метр толщиной — слишком толстый, чтобы повалить его, даже если бы у неё были подходящий инструменты.

Но замки манжет были другим делом. Манжеты скреплялись зажимом, на котором были замки, открываемые ключом. Ключа у неё не было, но она располагала чем-то не менее полезным.

Внутри её пояса был карман, а внутри кармана её отмычки, полученные ею годы назад от Грелина Кары. Грелин обучил её этому навыку, пока она ещё жила в Вэйфорде, мальчик уже был матёрым вором и мошенником, преуспевшим в проникновении в запертые места. Глубоко влюбившись в неё, пусть даже и в возрасте двенадцати, он показал ей, как пользоваться отмычками — возможно чтобы продемонстрировать свою смышлёность или возможно чтобы впечатлить её. Это всё закончилось и осталось в прошлом, когда она повстречала Паксона. Мальчик всё ещё был другом, но вырос достаточно для понимания, что между ними никогда ничего не будет. Тем не менее она хранила отмычки.

Это казалось подходящим случаем выяснить, сколько ещё она помнит по части их использования.

Так как у неё была свобода передвижения руками и ладонями, она без труда смогла извлечь крошечный мешочек из пояса. Она открыла мешочек и вытряхнула отмычки. Мимолётный взгляд на небо предупредил её о стремительно надвигающейся тьме, поэтому у неё будет не так много времени на высвобождение. Она приступила к работе, проверяя первые отмычки.

Пятнадцатью минутами позже она отказалась от них и перешла к следующим. Очередные пятнадцать минут, и она начала сомневаться в происходящем. Никакие манипуляции не сдвигали замки. Чем больше она пыталась, тем беспокойней становилась. Она не добилась какого-либо успеха.

Пока сумерки переходили в полную тьму, она чувствовала, как надежды меркнут вместе со светом. С замками явно что-то сделали, чтобы предотвратить их открытие чем-либо кроме ключа, который остался у мальчика. А сработает ли ключ вообще? Что если замки магические? Нет способа проверить это. Она знала только то, что если останется ещё немного на этом месте, то пригласит всякое существо из озера явиться на перекус. Ей нужно найти лучший способ защиты.

Она посмотрела на дерево, к которому была прикована. Если она не может уйти от дерева, то может получится воспользоваться им. Она встала, туго натянула металлический канат об ствол и начала взбираться. Сантиметр за сантиметром, она подтягивалась наверх, упираясь обувью в дерево, используя канат для противовеса, с каждым шагом забираясь всё выше.

Это было медленно, но она добралась аж до нижних ветвей, прежде чем попала в тупик. Не было способа пройти канатом даже малейшие ветви. Поэтому она нашла самую большую доступную ей ветку, вскарабкалась на неё, ослабила натяжение каната и разместилась на этой позиции. Здесь, по крайней мере, она не на земле, и, возможно, хищникам не так легко будет её заметить.

Это лучшее, что она может сделать.

Она пыталась держать панику в узде, но довольно хорошо понимала шаткость своего положения. Мальчик вернётся с ведьмой. Они найдут её и заберут с собой. В таком случае она не представляет, что случится дальше, но понятно, что хорошим это не кончится.

Её единственная надежда в Имрике. Ей необходимо его возвращение.

Она неоднократно пыталась соединиться с ним, наладить связь, но ответа не было. Это подавляло и пугало её. Что бы ни случилось, для неё он больше не доступен. Тишина в её разуме была оглушительной. Может он мёртв. Может он не может прийти за ней.

Как бы то ни было, без него она беспомощна.

И совсем одна.

Внутри дома ведьмы Хрисаллин вернулась в свой ящик на ночь. Уже была ночь, и посиделки у окна и дурацкая игра откладывались до следующего дня. Воспоминания полнили её мысли, о том как практически голого мужчину проглатывает Мистер Зубастик. У неё не получалось изгнать их или даже переключиться. Это беспрестанно преследовало её.

Она сидела в углу ящика, дожидаясь достаточной усталости для сна, когда услышала стук в дверь.

Стук? Кто пришёл бы в это место и стал бы стучать?

Она услышала шаги девчонки, а затем дверь дома открылась. – Ты, - сказала она голосом, который каким-то образом указывал на недовольство и удивление. – Что ты здесь делаешь? Как ты нашёл обратную дорогу?

Хрисаллин сдвинулась туда, где могла смотреть через сетчатые воздушные отверстия и видеть, как девочка стоит пред новоприбывшим. Мальчиком.

Её впечатление подтвердилось, когда она услышала его речь. – Я принёс тебе кое-что чудесное — молодую девушку, которая приходится другом твоей гостье.

- Ты сковал и подготовил её для меня?

- Да.

Хрисаллин похолодела. Льюфар? Молодая девушка это Льюфар?

- Был также мужчина, перевёртыш, - сказал мальчик, - но думаю, что ты уже могла разобраться с ним…

- Перевёртыш? Опиши этого мужчину!

Мальчик выполнил это, и девочка с отвращением фыркнула. – Его сожрали. Мистер Зубастик позаботился о нём. Один глоток и всё кончено. Мы видели это. Едва ли большое развлечение. Он был голым, поэтому твой рассказ сходится. Должно быть это он. – Она помолчала. – Значит ты привёл ко мне наименьшую из двух угроз. Ты разве не понял значение того, когда я тебя отослала?

- Я извиняюсь, Госпожа! Мне просто нужно было увидеть тебя вновь…

Он мямлил некоторое время про то, как сильно он старался и как много она значит для него, и некоторые другие тошнотворные вещи, пока Хрисаллин не захотелось выбраться из клетки и придушить их обоих. В какой-то момент девчонка пнула мальчика, сказав ему, что он бесполезный глупец и что его стоит скормить болотным тварям, и чтобы он убирался и никогда не возвращался.

Мальчик был на коленях, протягивая к ней руки, всё время умоляя её вспомнить, как сильно он хотел угождать ей и как чудесно было просто быть с нею, но она проигнорировала его и просто оттолкнула.

Затем вдруг она вспомнила о другом пленнике, который всё ещё ожидает ей на радость, и попросила описать и её тоже. Это явно Льюфар. Спасители всё-таки пришли, но Льюфар очевидно не в лучшей ситуации чем Хрисаллин, и она находится не в меньшей опасности.

- Это та девка, с которой гуляла наша гостья, когда воры забрали её. Печально для неё, что она решила нанести визит. Я могу просто оставить её там и позволить болотным тварям сцапать её.

- Да, можешь, - тут же согласился мальчик.

- С другой же стороны будет небрежно не лицезреть её смерти. И вовсе не весело. – Она рассуждала сама с собой, голос был ленивым и задумчивым. – Мне так нравится видеть их погибель. И я хочу знать, как она добралась сюда. У неё не должно было получиться. Должно быть, она выведала это у тех глупцов, которым я даровала жизнь в Кенноне. Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, так ведь?

Она прошла к клетке и вгляделась внутрь. Хрисаллин быстро отпрянула. – Слышишь же, да? Я видела твоё личико у сетки. Не о чем беспокоится, дорогуша. Обо всём позаботятся. Если эта молодая девушка явилась спасти тебя, я приведу её сюда и позволю вам разделить ящик. Ты сможешь рассказать ей, как нам тут весело, и она тоже сможет поиграть с нами.

Пауза. – Но конечно же, если она не твоя подруга…

Девчонка отстранилась от отверстий и отперла дверь ящика. Хрис отползла от неё. Маленькая девочка преклонилась, рассматривая её будто интересного жучка. Затем она вытащила кусок горького корня, который лишал Хрисаллин голоса. – Съешь. Прожуй и полностью проглоти. Затем открой рот и покажи мне.

Хрисаллин сделала как сказали. Она взяла корень, размельчила его зубами и проглотила. Сдвинувшись вперёд, она открыла рот и позволила девчонке покопаться внутри. Это было гадко и унизительно, но ранее она усвоила, что будет, если не повиноваться.

Маленькая девочка кивнула, встала и перезаперла дверь ящика. – Мы вернёмся до рассвета. Почему бы тебе не попытаться поспать? И не делай ничего глупого. Помни, где ты.

Затем она вышла за дверь, мальчик последовал как послушный щеночек, и Хрисаллин осталась одна.

23

Когда дракон смёл Паксона со скалы, унося его прочь словно мусор с пути, падал он долго, но не настолько, как мог бы. На шестидесяти метрах болиголов с толстыми ветвями, упорно цепляющийся к утёсу, остановил его падение. После сотрясающей кости остановки он инстинктивно схватился за ветки, с которых уже начинал сползать, зацепившись и прочно удерживаясь.

У него ушло ещё несколько секунд на понимание, что он всё ещё удерживает Меч Ли и что он держится за это дерево исключительно благодаря оставшейся силе в свободное руке. Всюду вокруг него продолжал лить дождь — поток, заключающий его в тёмную, мокрую завесу и ограничивающий видимость до нескольких метров. Он не имел понятия, что случилось с Мирией и драконом. Не было указаний ни на одного из них, не доносилось никаких звуков из дальнейшей пропасти. Он присмотрелся к наличию каких-либо признаков бестии, но при обильном дожде немногое было видно за пределами основания кривого дерева. Он заметил сломанные ветки, вырванный кустарник и траву, и предположил, что дракон продолжил падение.

Он облегчённо прикрыл глаза. Каким-то образом он всё ещё жив. Всё случилось так быстро. В одну минуту они пересекают каменный мост, а в следующую дракон вырывается из потаённого логова и набрасывается на них. Он вспомнил, как видел пожирание троллей и последующую атаку на себя. Он вспомнил, как Мирия находилась рядом, когда бестия утратила сцепление и устремилась в них, сбрасывая их с уступа прямо в бездну…

Мимо него пронеслось тело сквозь ширму тумана и дождя, орущее и извивающееся, и секунду он был уверен, что это Мирия. Но потом он мельком увидел лицо и понял, что это Феро Дарз. Таким образом они лишились последней надежды убедить Федерацию в своей непричастности.

Он закрыл глаза до тех пор, пока крик не прекратился. Из-за чего Дарз выпал с перехода? И что стало с Изатурином?

Не спеша, ему удалось убрать клинок в ножны. Затем с помощью обоих рук он выпрямился среди ветвей болиголова и осмотрелся. По его оценке он находится ближе к вершине чем к дну каньона, поэтому чтобы добраться до безопасного места, ему нужно взобраться обратно к переходу. Он опробовал конечности и проверил рёбра, обнаружив на себе всюду ушибы и ссадины, но все кости были целы.

Он как раз поднимался в своём насесте, чтобы попытаться найти путь вверх по скале, когда увидел Мирию. Она бесчувственно висела и не двигалась в ветвистой люльке чуть выше, свисая головой и конечностями вниз, вода стекала по её замершей фигуре. Было похоже на то, что она мертва. Запросто можно было предположить, что она сломала при падении позвоночник. Он почти смирился с тем фактом, что её нет.

Но для уверенности ему нужно подобраться к ней.

Он начал взбираться по веткам, двигаясь медленно, чтобы не задеть те, что пока ещё удерживают её, пытаясь оставаться при продвижении прямо под ней. Он не мог сказать, насколько надёжно её заклинило, и если она начнёт соскальзывать, то он хотел оказаться в подходящем положении и поймать её. Легче сказать чем сделать, как выяснил он; густо поросшие ветви существенно ограничивали ему маршрут.

Он был в двух метрах, когда произошло что-то, вытолкнувшее её наружу. Она скатилась с веток без предупреждения. Всё ещё без сознания или мёртвая, она ничего не предпринимала, чтобы замедлить себя, проваливаясь вниз через древесные ветки. Собравшись с духом, Паксон вцепился в ближайшую ветвь одной рукой, а другой схватил её безвольное тело. Он ухватился за её жакет, пока она падала мимо, дёрнув её при остановке. Но затем ткань начала разрываться, медленно расходясь на волокна, и он был вынужден воспользоваться и другой рукой. Закрепившись ногами вокруг ветки, на которой сидел, взял её за руку и качнул к себе. Он практически сорвался с насеста, её вес утягивал его с дерева. Но в последний момент он смог удержаться, подтаскивая её ближе и снова стабилизируясь.

Сейчас они были лицом к лицу, и он видел обильный фиолетовый синяк у неё на виске. Её глаза были закрыты, но она жива, хоть её дыхание медленное и короткое. Она подверглась сотрясению и была без сознания. Он прижал её к себе, чувствуя холод её тела, понимая, что ему нужно разбудить её. Забросив её на ветку, на которой сидел, чтобы она оказалась наверху спиной к стволу, он мягко похлопал её по щекам, затем жёстче.

- Мирия! – Вырвалось у него. – Очнись! Взгляни на меня! Открой глаза! Услышь, Мирия! Очнись!

Он повторил попытку несколько раз, затем её глаза затрепетали. – Прекращай, - прошептала она.

- Посмотри на меня, и я прекращу! – Прокричал он.

Её глаза открылись. – Паксон? Что случилось?

Он за несколько быстрых мгновений пересказал ей, затем добавил: - Ты получила травму. У тебя сотрясение. Тебе нужно быть в сознании. Не закрывай глаза.

- Глаза слипаются, - пробормотала она, её глаза начинали закрываться.

- Нет! – Он сильно шлёпнул её, один раз, два, три раза — и её глаза открылись.

- Прекрати бить меня, идиот!

- Просто смотри на меня. Болит что-нибудь? Что-нибудь сломано?

Она покачала головой. – Только лицо, благодаря тебе. – Она подвигала руками и ногами, ощупала рёбра и покачала головой. – Нет. Больше ничего не чувствуется. Где остальные?

Он выпрямил её на ветке дерева. – Их нет. Изатурин ещё может быть на уступе, либо же пытается спустится к нам. Но вероятней, что он ушёл, посчитав нас мёртвыми.

Она фыркнула, и обращённый на него взгляд стал ироничным. – Может и мы мертвы, просто ещё не понимаем этого. – Она осмотрелась, в её изборождённых дождём чертах присутствовало сомнительное выражение. – Как нам подняться обратно? Или мы будем спускаться?

- Спускаться слишком далеко, поэтому нужно подниматься. Но сперва отдохни. Тебе необходимо восстановить силы.

Она кивнула, зевая, затем взирала на него несколько долгих мгновений. – Спасибо за моё спасение.

- Уга, ну, прибереги это до того, когда мы оба снова окажемся в безопасности, а не просто будем свисать с дерева. – У него ещё был бурдюк с водой, висевший на одном плече, и он вручил его ей. Она жадно отпила, делая глубокие глотки, затем передала обратно.

- Тот дракон был большим, - сказала она.

Он выдавил хлипкую улыбку. - Наибольшая тварь, которую я когда-либо видел. По крайней мере её не стало. После такого падения оно должно помереть…

Из бездны каньона вознёсся рёв — грандиозный, кровожадный и безошибочный. Он пробился из мрака через завывание ветра и размеренный напор дождя. Он сотряс воздух.

- Ладно, я отдохнула, - объявила Мирия. – Давай двигаться.

Пока эхо дракона всё ещё звучало в ушах, они начали взбираться. Хотя на скале присутствовали скопления корней и сплетённого кустарника вместе с глубокими расщелинами и каменистыми выступами, за которые они могли цепляться или на которых можно стоять, поднимаясь наверх, продвижение было медленным. Дождь промочил всё, сделав сырым и скользким. Опоры ногами и руками были ненадёжными, а ветер задувал с постоянным свистящим воем, с каждым новым порывом угрожая сбросить их. Им приходилось взбираться по отдельности; не было связывающей их верёвки, и вероятно никто из них бы всё равно не захотел бы так поступить. Паксон пристально приглядывал за Мирией по началу, беспокоясь, что головокружение или истощение в совокупности с травмой могут сбить её с толку или помешать ей. Но когда стало ясно, что она способна продолжать, он бросил беспокойства и сконцентрировался на своих усилиях.

Всё уходило исключительно на это. Сначала нога, рука, снова и снова, каждый раз выискивая место, где бы зацепиться и опереться, постоянно присутствовал риск сорваться. Паксон не осмеливался взглянуть вниз после начала. Он знал, что до дна долгий путь. Скала, пусть и не отвесная, была достаточно крута, что всякое проскальзывание отправило бы их на дно. Распластавшись на сыром камне, пытаясь не давать ветру и дождю попадать в глаза, Клинок и воитель друид продвигались вперёд.

Подъём был бесконечным. Паксон так и не мог сказать, сколько на это ушло времени, хотя он осознавал потемнение в небе помимо вызванного штормом, пока день клонился к наступлению сумерек. Если они окажутся здесь в темноте, всё ещё пытаясь выбраться, то вероятно у них ничего не выйдет. Хотя он не многое мог поделать на этот счёт. Они продвигались так быстро как могли, а делать что-нибудь большее было рискованно.

Это был единственный известный ему путь, пока они наконец снова не добрались до скального выступа и каньон не начал слегка клониться, и он смог вытащить себя наверх на горизонтальную плоскость. Паксон и Мирия вместе разлеглись на земле, тяжело дыша, повернув лица к друг другу, пока по ним хлестал дождь. Их пальцы были исцарапаны и содраны, ногти поломаны, ладони покрыты ссадинами и порезами, а руки и ноги вопили от боли. Оба измотались, их сила истощилась при подъёме. Но они не могли позволить себе отлёживаться на открытом месте, всё ещё находясь не на той стороне скального уступа.

- Пойдём, - в итоге сказал Паксон, взбираясь на ноги. – Идём домой.

Они поплелись дальше, перебравшись по мосту на дальнюю сторону каньона. Они шли всю ночь, спустившись из гор и далее через древние деревья лесов Анара — тяжкий труд, опустошивший и лишивший их разума, оставивший им именно столько решимости, чтобы продвигаться, позволяя местности и своим инстинктам направлять их. В какой-то момент погода снова переменилась, дождь поредел, но при этом и похолодало. Они всё ещё были в горах, когда это случилось, хоть и дальше по склонам и ближе к низменности на западе. Спустя время пошёл снег, заставший их врасплох. Паксон даже не был уверен, что помнит момент начала. Подумав, ему начало казаться, что в одну секунду этого не было, а затем появилось. Он поднял лицо к мягкому касанию падающих на кожу хлопьев и взглянул на Мирию. Она улыбалась как ребёнок.

В конце концов они добрались до точки, когда уже не могли продолжать. Сейчас снег сошёл на нет и луга были в лёгкой досягаемости. До рассвета ещё было несколько часов. Обнаружив место, укрытое граничащими деревьями, вне досягаемости видимости и нюха хищников, они разлеглись и заснули.

Солнце полностью встало, когда шершавые руки растрясли Паксона и хриплый голос произнёс: - Давай же, парень. Проснись и пой.

Глаза высокогорца открылись и обнаружили грубое лицо дворфа, взирающее на него. Рыжая борода и волосы, поразительно голубые глаза, обветренная кожа и нотка юмора — первое впечатление Паксона было не из пугающих, а успокаивающих. Тем не менее он вспоминал несколько мгновений, где находится и что случилось.

Тогда он сел, кивая другому. – Рад встрече.

- И я. Вы в порядке? Выглядите довольно оборванно. Что с тобой случилось и этой леди, раз вы спите вот так на открытом месте, без одеял или припасов, или вообще без всего?

Паксон взглянул на Мирию, которая ещё спала. – Нам пришлось нелегко. Наш воздушный корабль разбился. Мы шли четыре дня, может больше. Пришли из Южной Земли под Курганами Битвы.

Дворф наморщил губы. – Вы ведь не пытались там пройти, так ведь?

- Мы прошли через горы. Через Нижний Анар.

- Это даже хуже. Там обитают страшные твари. Вам повезло, что они не сожрали вас.

- Пытались. – Паксон медленно сел, удерживая голову, в которой стучало. Всё тело болело. – Мы пытаемся добраться до Кальхавена и найти транспорт до дома.

- До Кальхавена далеко, - сказал дворф, оглядев его, - но сделаю что могу, чтобы помочь вам. Я не могу бросить вас здесь вот так, это уж точно. Голодны?

Они разбудили Мирию и разделили на троих порцию еды из запасов дворфа. Его звали Трон Алкин, и он был охотником, выслеживающим дичь для своей деревни, которая была всего в нескольких километрах. Охота на границе Анара хороша, рассказывал он. Животные направляются с горных регионов Анара при всякой возможности для лучшего пропитания, что всё упрощает, когда их нужно найти. Он как раз приступил к охоте чуть раньше утром, прежде чем наткнуться на них.

- Я не увидел ни зверя с самого начала, поэтому думаю, что просто провожу вас до моей деревни и попытаюсь завтра ещё раз. Можете идти? Мне не на чем нести вас.

- Мы можем идти, - заверила Мирия, съедая последнюю корку хлеба из своей порции, запивая чередой длинных глотков из фляги.

Трон серьёзно посмотрел на неё. – Вас привели сюда дела друидов?

Она помедлила. – Почему спрашиваешь?

- На тебе инсигния ордена. – Он указал ей на грудь.

Она кивнула. – Это важно для вас?

Он пожал плечами. – Просто любопытно. Ходит много разговоров о друидах и Федерации, даже здесь. Хотя это не моё дело, да? Готовы отправляться?

Паксон встал. – В вашей деревне можно найти перевозку до Паранора?

- Воздушных кораблей нет, если ты про это. Но возможно я смогу найти для вас лошадей, чтобы вы добрались до кораблей. – Он взглянул наверх в горы. – Однако, вы можете захотеть сперва остаться немного подольше.

И правда, подумал Паксон. Больше отдыха было бы прекрасно. Но он не думал, что время им позволяет. Он уже чувствовал, как что-то от них ускользает. Если Изатурин выбрался, то его нужно обнаружить и принять решение, как сдержать Федерацию. В настоящий момент Коалиционный Совет должен считать, что Дарз и вся команда его корабля погибли, и что за это надо винить друидов, как и за убийство мирной делегации.

Всё нужно уладить быстро. Если же нет, то станет только хуже.

- Мы ценим твоё предложение, - сказал он, обменявшись взглядом с Мирией, - но у нас есть дома дела, которые требуют нашего вниманию. Нам придётся отправляться немедленно.

Трон улыбнулся. – Справедливо. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам. Давайте отправляться в путь.

24

Как только девчонка и с мальчишкой вышли за дверь и Хрисаллин услышала последовавший щелчок замка, она начала считать до ста. Закончив счёт, и так как никто не вернулся, она сунула пальцы в горло и выплюнула кусок притупляющего голос корня, который она лишь притворно жевала, после чего проглотила целиком. Это было неприятным, в лучшем случае отвратительным занятием, но она всё сделала. Извергнутый корень главным образом был цел. Она не переварила практически ничего из его соков.

Следующая часть была несколько более сложной. Ей нужно было найти способ скрыть свидетельство этого запретного действа. Она взяла кусок корня и засунула его между дыр в полу, где его не так просто можно было бы увидеть. Затем она воспользовалась частью полотенца, которое давали ей для умывания, чтобы смести остатки и приглушить запах. Это не вполне настоящая уборка, но вероятно окажется достаточно сносным, чтобы одурачить ведьму, если она не залезет в ящик осмотреться.

О, она сделает это, а я буду при этом стоять снаружи!

Принятие желаемого за действительное, но отрадная мысль. Хрисаллин села обратно, довольная собой. Она обнаружила возможность не позволить ненавистному корню и дальше влиять на свой организм. Она купила себе целый день для восстановления голоса. Ещё один или два, и он может вернуться — а с ним придёт и могущественная магия песни желаний.

После этого она немного поспала, проснувшись вновь, когда услышала открывающийся замок передней двери. Выглянув через сетку воздушных отверстий, она увидела входившую девчонку.

- Я вернулась! – Последовало весёлое приветствие. Маленькая девочка подошла я заглянула в клетку, её глаза встретились с глазами Хрисаллин. – Меня не так уж долго не было, да? Ты ужасно по мне скучала?

Хрисаллин пожала плечами, выказывая отсутствие интереса.

- Возможно ты захочешь узнать, что случилось с мальчиком, отправившимся со мной, так? – Девочка улыбнулась. – Боюсь, что это довольно печальная история. Он бессмысленно рискнул собой и теперь несколькими кусками в животиках обитателей болота. Мы не увидим его снова. За что ты должна быть благодарна, если подумать. Потому что ты не увидишь и свою подругу тоже. Я намеревалась привести её сюда и позволить присоединиться к нашим играм. Я с нетерпением ждала этого. Но Олин был беспечен и оставил её в месте, где ею могли полакомиться. Так и случилось. От неё не осталось и кусочка. Её полностью не стало, не осталось никаких следов.

Хрисаллин поборола крик и спешно смахнула выступившие слёзы.

- Тебе ужасно грустно? – Выказала маленькая девочка ложную озабоченность.

Хрисаллин отказалась отвечать. Она не окажет девчонке такого наслаждения. Она не позволит ей увидеть размах своего горя. Она практически слышала пыл в голосе другой, предвкушающий её ответ. Нет, подумала она. Я ничего ей не дам.

Вместо чего она указала на девчонку и прошлась рассекающим движением пальца по горлу.

Девчонка радостно захихикала. – Ты такая потешная! Мне нравится беседовать с тобой. Согласимся, что мы не сходимся во взглядах, но через несколько дней мы узнаем кто прав, не так ли? Давай просто отправимся спать и взбодримся для нового дня и очередной возможности повеселиться!

Она отстранилась, отправляясь в ту часть дома, где проводила ночь, оставив Хрис по-новому обдумывать своё положение. Но Хрис покончила с размышлениями, покончила с повиновением, хорошим поведением и бессмысленной надеждой. Пусть даже Льюфар действительно не стало, она найдёт способ выбраться.

И сделав это, она заставит эту девчонку с лицом хорька, эту обделённую мозгом ведьму пожалеть, что она когда-либо появилась на свет.

Как до этого дошло? Гадала Льюфар.

Вопрос зародился в недовольной тишине её разума, пока она рассматривала своё положение. Среди всего того, что она могла представить, этого не было. Всё случилось так неожиданно и выступало из зоны комфорта, (даже учитывая насколько большой стала эта зона после встречи с Имриком Кортом) что граничило с сверхъестественным.

Она лежала в ложбине возможно в сорока пяти метрах от берегов болотного озера на том месте, где мальчик Олин взял её в заложники. Она была голой, так как Имрик забрал всю её одежду, прежде чем позволить ей забраться в укрытие. У неё не было даже обуви.

- Извиняюсь за это, - сказал ей Имрик, - но мне нужна твоя одежда, чтобы убедить ведьму в отсутствии дальнейшей угрозы.

Ведьму, которая по убеждению Имрика, собиралась забрать и утащить Льюфар. Или даже хуже.

Она одарила его тем, что можно было назвать снисходительно испепеляющим взглядом. – Ты хочешь, чтобы я полностью разделась?

- Ты видела меня голым достаточно часто. Что плохого, если и я увижу тебя? Но хорошо, я не буду смотреть. Я отвернусь.

Так он и сделал, отворачиваясь в сторону, и она неохотно сняла всю одежду. А затем, по его дальнейшему настоянию, прошла к окраине озера, пока он всё ещё не смотрел, и полностью измазалась в грязи, не оставив ни одну часть тела нетронутой. Грязь была склизкой, холодной и вонючей, но она вынудила себя смириться; она понимала цель. Когда он удовлетворился, она залегла во впадину поверх собранного им мягкого мха.

- Похоже, тебе достаточно удобно, - сказал он, глядя на неё, когда она устроилась. – Знаю, что грязь холодная, но твоё тело скоро её согреет и тебе станет лучше.

Она кивнула, обнимая саму себя, затем поморщилась, когда её глаза привлекли глубокие порезы на спине и конечностях Имрика, сломанное запястье, то как он дрожит словно от лихорадки. В болоте было холодно, но дело не только в этом. Он упорно боролся, чтобы выбраться из создания ведьмы, и заплатил цену. С такими ранами — некоторые из них были открытыми и кровоточащими — ему не хватит необходимых для путешествия сил, пусть даже это значит только подобраться к Хрисаллин и освободить её. Вместо шанса лишиться его, она согласилась на этот запасной план.

Спрятаться и ждать.

Передохнуть ночью.

Она думала, что Имрик может залезть в убежище вместе с ней — эта перспектива действительно волновала её, хоть она уже и привыкла к его наготе, считая его столь же известным ей, как и когда он полностью одет. Но вместо присоединения к ней он начал прикрывать её травой и сломанными ветками, оставив окружающую её укрытие землю на вид непотревоженной.

Затем он ушёл, забрав с собой сброшенную одежду и направившись во мрак Стока.

Теперь она ожидала и при этом обдумывала всю странность этого. Перевёртыш и она оба голые и пытаются слиться с местностью. Что подумает Паксон, если узнает? Она не могла ответить с какой-либо определённостью, но думала, что он одобрит; Паксон более чем практичен.

Но всё равно казалось странным. Дочь колдуна Арканнена Рая и неблагополучный перевёртыш, сведённые вместе обстоятельствами и нуждой, столь же различные спутники как день и ночь. Но насколько разные в действительности? Определённо всё изменилось, чем когда они отправлялись на эту миссию. Дистанция между Имриком и нею значительно сократилась. Она обнаружила, что раздумывает над очевидными переменами, особенно в ней самой. Пусть он всегда и отвечает ей практически одним и тем же способом, даже когда они создали нить, её отношение к нему переменилось. По началу она не просто терпела его поведение, а расстраивалась им. Она находила его сложным и несговорчивым, его настойчивость в том, чтобы делать по-своему, раздражала в лучшем случае, а в худшем была опасной. Он не сильно ей нравился и ранее она решила, что нужно установить границы и требуется прикладывать твёрдую руку. С таким подходом ей не удалось достичь абсолютно ничего, тем не менее она как-то сблизилась с ним, начала понимать, что их связь образует сложные узы. Она не уверена, как это случилось, но это поменяло её отношение к нему. Он стал больше нравиться ей; она стала больше ценить и уважать его.

И не повредило и то, что он уже дважды пришёл ей на выручку в ситуациях, в которых она иначе бы была ранена или погибла бы.

Эта ночь стала поразительным примером приверженности, которую он явно к ней испытывает. Он появился как по волшебству, возникнув из болота как раз тогда, когда она была готова оставить надежду. Её усилия по освобождению от дерева провалились, и она начала слышать перемещающихся в деревьях и воде тварей. Хищники унюхали её; они разыскивали её. Даже усевшись на нижних ветвях дерева, она находилась не в безопасности. Не многое потребовалось бы от всякого охотника, чтобы добраться до неё и утащить вниз. У неё не было оружия, которым можно было бы защититься, за исключением ножа. У неё не было плана на случай, когда за ней что-нибудь придёт, кроме как сражаться так усердно как можно.

Затем, спонтанно, появился он — его стройное тело хлынуло сквозь деревья по направлению к ней, какая-то маниакальная потребность отразилась на его лице, когда он вскочил с земли на ветви подле неё, протянулся к цепи с замком, разорвал их словно бумажные и опустил её с дерева.

- Я думал, что потерял тебя, - были его первые слова.

Она никогда не забудет, как он это сказал, будто она была для него самой важной во всём мире, будто она значило для него больше всего остального.

Но затем момент прошёл, и он начал рассказывать ей о приключившемся с ним, когда он обнаружил дом ведьмы и переместился поближе, чтобы заглянуть внутрь. Видимо, ведьма увидела его и призвала обитателя болота из глубин озера — монстра чудовищных пропорций. Поначалу он не знал о его присутствии, но когда почуял приближение, поднимающуюся волну воды, извещающую о его прибытии, он быстро вернулся в деревья, рассчитывая спрятаться от него, затеряться во мраке, оказаться под защитой огромных старых стволов.

Но тварь, явившаяся за ним, была чрезвычайно сильна. Деревья не предоставили какой-либо действенной защиты. Она прошла через них как через траву, вынырнув из воды и разметав их в стороны, продвинувшись вперёд с помощью коротких, приземистых ног. Её голова полностью представляла собой челюсти и зубы и не многим большее, и заглотила Имрика единственным укусом.

Всё же оборотень сумел осуществить одно последнее отчаянное перевоплощение. За несколько секунд между хватанием челюстей и перемалыванием зубами в кашу, он преобразился в летучую мышь и метнулся во внутренности пещерной глотки монстра. Когда обитатель болота попытался извергнуть раздражающее присутствие, открыв пасть и чихнув, Имрик вылетел на свободу.

Он не собирался оставаться там, истерзанный и весь в крови после данного злоключения, и ослабевший до точки коллапса. Вместо чего полетел обратно через болото туда, где оставил Льюфар, сразу же увидев, что её вместе с мальчишкой нет.

Тогда она рассказала, что выпало ей, и они согласились, что если мальчик отправился к ведьме, то он приведёт её обратно так быстро как выйдет. Поэтому им нужно пойти на хитрость.

Вот почему Льюфар лежала голой в яме, замёрзшая и мокрая, пока Имрик занимается бог знает чем, надеясь, что ведьма обнаружит её порванные, окровавленные одежды, лежащие на мелководье озера, и предположит, что это всё от неё оставшееся.

План не велик, но это лучшее, на что они способны. Имрик не в состоянии совершить продолжительный переход, и ещё в меньшем вступить в битву с ведьмой; его сила исчерпана и изнеможение несомненно. Ему нужен отдых. Как ему это удастся — или даже где он собирается спрятаться — Льюфар не могла сказать. Где-нибудь поблизости, надеялась она. Где-нибудь где его запах не выдаст его.

Она застала себя за мыслями, насколько большой частью её жизни он стал. Верно, у них временные отношения, которые продлятся только до их возвращения в Паранор, но тем не менее они удивительно насыщенные. Пока она ютилась в своём укрытии, дожидаясь его возвращения, обнимая себя против ночной прохлады, она начала задаваться о нём вопросами. Как никак, ей известно так мало. Какая у него была жизнь в годы после смерти родителей? Были ли у него друзья в эти годы? Мог ли перевёртыш завести настоящих друзей, когда его тайна настолько чужда и для многих настолько ненавистна? Встречал ли он других подобных себе, может быть суррогатную семью? Каковы его надежды и мечты? Быть способным перевоплощаться вновь; одну она знала. Возможно наиболее важную. Но были ли другие?

Вопросы заполонили её мысли.

Вопросы о человеке, которого она даже не начинала понимать.

Вопросы, на которые не было ответа, либо нельзя было даже прямо задать.

Потому что у неё нет права спрашивать. Они являются компаньонами в миссии, но не более. Она не могла позволить себе проявить любопытство, не могла позволить себе лезть не в своё дело. Она не надеялась, что ей станут известны его тайны.

Хотя она хотела узнать, так отчаянно…

Она всё ещё размышляла, когда он подключился к её мыслям через связь и заговорил. Ты в порядке? Все ещё в безопасности?

А ты?

Вполне. Я возвращаюсь.

Затем он снова затих, но она позволила ему. Его обещание успокоило её. Большего не требовалось.

Прошли минуты, и её начало клонить ко сну несмотря на дискомфорт. Она начала думать о Паксоне и Параноре. Это воспринималось как воспоминания из иной жизни — прожитой давным-давно, что уже не казалась реальной. Она ощущала себя удалившейся от неё точно так же, как ощущала себя удалившийся от отца и Вэйфорда, когда переехала в Паранор. Сравнение казалось странным, но так и было.

Я здесь, - вдруг сказал Имрик. Не двигайся. Иду к тебе.

Льюфар держалась непоколебимо, ощутив, как что-то зарывается в землю у её ног, а потом нечто маленькое и пушистое прокладывает по ним путь. Она старательно пытался не вздрогнуть. Когда он добрался до её живота, то свернулся клубком и прижался к ней.

Она резко выдохнула. – Кто ты сейчас?

Не знаю. Я сам придумал его. Норное животное, помесь нескольких видов. Я сделал мех мягким, чтобы не поцарапать тебя.

Значит не ёж?

Нет, ничего подобного. Слушай. Ведьма и мальчик приближаются. Я снова изменился в мышь и пролетел достаточно по тропе, чтобы увериться в этом, затем вернулся. Если что-то пойдёт не так и она найдёт нас, я изо всех сил буду тебя защищать.

От этой мысли она ощутила волну благодарности — даже понимая, что в данный момент он едва способен позаботиться о себе. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось из-за меня.

Ты замёрзла?

Немного. Оказывается, что покрытие из грязи не очень сохраняет тепло.

Тогда давай попробуем что-нибудь другое.

Она ощутила, как его мохнатое обличье начинает теплеть, излучая тепло, заполняя впадину и изгоняя холод. Она протянулась, благодарная за тепло, и туго завернулась в мех.

Теперь лучше?

Намного. Спасибо.

После чего они молчали — она укуталась в него, он прижимался в ней — они делили небольшую толику удобства.

Пока не услышали звук приближающихся шагов.

Несколько долгих мгновений после прекратившихся шагов Льюфар лежала без движения в своём укрытии. Она чувствовала учащённое сердцебиение, пока страх охватывал её, вызванный чувством заключения под землёй, будучи уязвимой против чего бы то ни было. И она была вполне уверена, что ей известно, кто это.

- Не понимаю! – Услышала она разочарованный возглас Олина, звук его голоса был пронзительно близок.

Будучи не в состоянии выносить неопределённость, Льюфар подняла голову лишь для того чтобы выглянуть в крошечные пробелы между листьями и ветками, обнаружив Олина и маленькую девочку, стоявших лишь в нескольких метрах в стороне, рядом с берегом озера.

Не двигайся, Льюфар, прошептал Имрик в её разуме.

Она сохраняла неподвижность, глядя как мальчик пробегает вперёд, прочёсывая глазами окружение, направляясь к дереву, к которому привязал её. – Она была прямо тут! – Отчаянно выкрикнул он. – Она не могла сбежать!

Девочка прошла к нему. – Хотя, очевидно, ей удалось. Ты уверен, что она была надёжно скована?

Льюфар ощутила холодок, взбирающийся по позвоночнику от того, как был задан вопрос. Это была вовсе не девочка. Это была ведьма. Не дожидаясь его ответа, ведьма прошла к дереву и обошла его, обыскивая землю. Мгновениями позже она нашла цепь, кучей брошенную в зарослях камыша, с защёлкнутым замком. Она обнаружила выброшенный Имриком рюкзак со сложенной поверх одеждой. Она в ярости швырнула их в дерево.

Льюфар продолжала наблюдать, не в силах отвернуться. Сейчас ведьма была очень близко. Если она сместится налево даже на шаг…

Вместо чего она прошла к мальчику и встала, глядя на него. – Ты подвёл меня, Олин.

- Она не могла сломать замок! Она не так сильна. - Он покачал головой и замахал руками, отчаянно и умоляюще. – Должно быть кто-то помог ей. Наверное, её кто-то нашёл. – Его слова натыкались друг на друга. – Мы можем выследить её! Мы можем опять найти ей! Как далеко она могла уйти?

Он поспешно преклонился, высматривая отпечатки на земле. Ничего. Он бешено искал, явно надеясь, что они должны быть, что она должна была оставить какой-то след…

- Можешь не искать, - сказала позади него ведьма. – Мне уже не интересно.

Когда он повернулся для дальнейшего спора с ней, девчонка пропала и на её месте оказался гадкий фантом, облачённый и изорванные полосы лишайника и виноградные лозы, сгорбленный и скрюченный, с искажёнными чертами и поражённый опухолями, покрытый зелёной чешуёй. Олин отпрянул, но одна невозможно длинная рука метнулась со стремительностью хлыста, схватив его за предплечье и твёрдо удерживая.

- Что не так, Олин? – Когда рот существа двигался, то издавал влажные, сосущие звуки. – Не находишь меня привлекательной? Не хочешь вечно быть со мной в качестве моего любимца? Не хочешь играть со мной до конца своих дней? Не таково твоё желание?

- Пожалуйста, отпусти! – Взмолился он. Кажется, он не мог смотреть прямо на чудище, которым она стала. Он извивался в её хватке. – Пожалуйста! Пожалуйста, не трогай меня!

- Ох, нет, я бы этого не сделала. Хоть ты и подвёл меня. Нет, я не намереваюсь вредить тебе.

Она помолчала, глядя в воды озера. – Однако там всё может быть по-другому.

И резким броском руки она запустила его в середину этих безмятежных вод, будто он весил не более куска мёртвой древесины.

Мальчик пролетел по воздуху, дико размахивая руками и вопя от ужаса, и плюхнулся в болото с нарушившим ночь плеском. Он поднялся к поверхности, брызгаясь и плескаясь, всё ещё зовя на помощь. Он пытался плыть к берегу, выбраться к безопасности. Мгновение казалось, что он может преуспеть.

Затем крики мальчика достигли новой высоты ужаса, когда что-то начало утягивать его вниз. Он боролся как мог, молотя по воде, пытаясь высвободиться из захвата, утягивающего вниз. Но его сила была не ровней обитателю болота, что удерживал его. Секунды спустя мальчик исчез. Вода вспенилась в месте исчезновения и замерла.

Льюфар всё видела, лёжа на боку в своём укрытии, приподняв голову как раз чтобы видеть через прорехи, шерстистое тело Имрика прижималось к ней. Это было кошмарно и шокирующе — знать — что ведьма примется следующей за неё.

Стоя у кромки воды, ведьма превратилась обратно в маленькую девочку. Затем она повернулась и прошла ещё десяток метров по берегу к месту, где в воде плавали куски одежды Льюфар. Она преклонилась, подобрала их, понюхала и изучила порванные и окровавленные ошмётки. Затем, пока Льюфар дожидалась неизбежного, снова встала, бросила одежду обратно в воду и ушла.

Льюфар снова легла, её глаза закрылись. Прошло время. Он проигрывала смерть Олина, образы были свежими и яркими. Она слышала пылкую перепалку между мальчиком и ведьмой, резкие слова и испуганные ответы. Она была немым, невидимым свидетелем ужасной кончины Олина. Она переживала её; она не могла иначе, хотя ей очень этого хотелось.

Сохраняй спокойствие. Будь сильной.

Говорил в её разуме Имрик, унимая её мысли. Его голос был способен на это. Его уверенность подпитывала её.

Они молча ожидали для верности, что ведьма ушла. Проходили минуты, но ничто не шевелилось.

Наконец Льюфар сказала. Нам стоит взглянуть.

Не на что смотреть. Нам известно, что случилось.

Что нам теперь делать?

Спать. Я недостаточно силён для противостояния ей. Но я исцеляюсь.

У него это выходит быстро, вспомнила она. Он всегда недолго восстанавливается от ранений.

К утру я буду достаточно здоров. Тогда мы отправимся за нею.

Она не ответила. Она тоже устала. Она закрыла глаза. Сейчас было тепло и уютно скрываться внутри их убежища, укрывшись его небольшим пушистым телом. Она была не против подождать. Мысль о сне прельщала её.

За минуты её унесло в сон.

Этой ночью ей снились сны, и снов у неё было разнообразное множество. Она видела, как ведьма забрасывает мальчика Олина в болото, в то время как она мчится на помощь, пытаясь предотвратить это. Но было слишком поздно. Она видела его смерть, как его разрывают на части. Она бежала в болото, спасаясь от ведьмы, которое глядела ей вслед, не пытаясь преследовать. Оказавшись среди деревьев, она быстро заблудилась. Она звала Паксона, но он не приходил, и вскоре у неё началась такая паника, что было невозможно думать. У неё не было оружия защитить себя. Путь вперёд становился всё более дремучим и менее твёрдым. Она не знала, что делать. Её страх был осязаем и настойчив. Она утратила всё подобие здравомыслия. У неё получалось думать лишь о том, как выбраться отсюда, прежде чем её сожрут.

Затем окружение изменилось, и она оказалась на лугу. Солнечный свет лился с безоблачного неба, а полевые цветы в изобилии цвели во всех направлениях. Она была одна, пока на горизонте не появилась фигура. Мужчина, но у неё не получалось различить его черты. Её слепил свет, который в свою очередь подсвечивал его таким ореолом, что всё казалось нереальным. Но когда он двинулся к ней, она смогла сказать, что это не мираж и он приближается. Целеустремлённость его движений говорила ей, что он обеспокоен, и в ответ она начала двигаться к нему.

Она была достаточно близко чтобы дотянуться до него, достаточно близко чтобы увериться, что знает и любит его, хоть у неё и не получалось припомнить его имя…

Они сошлись, и неожиданно он исчез.

Она вновь оказалась одна, поле с цветами и небо с ослепительным солнцем были всё теми же, но мужчины нигде не было.

Очередная перемена, и теперь она в тёмном месте, лежит на боку, свернувшись в тёплой ложе, в безопасности и тепле, сонная и дремлющая, с рассеянными мыслями. Её обхватывают руки, прижимая к себе. Она чувствует мягкое прикосновение кожи к коже. Это мужчина, которого она потеряла на лугу. Он вернулся.

Я люблю тебя. Слова стали шёпотом в её голове.

Её снова унесло, обратно в сон без сновидений, и момент прошёл.

25

Когда Льюфар проснулась следующим утром, она была одна.

Она лежала в овраге, всё ещё укрытая мхом и ветками и покрытая грязью, но Имрика не было. Она не шевелилась долгое время. Она просто лежала там, закрыв глаза на неподвижном теле, позволяя чувствам подтвердить её выводы.

Пушистого создания, в которое перевоплотился Имрик и которое свернулось на её животе ночью, там не было. Как не было и Имрика, вернувшегося в свою естественную форму, прижимавшегося к ней сзади, укрывавшего её словно одеяло. Если, по факту, такое вообще было. Если всё это не было лишь частью её снов. Она не была уверена; воспоминания об этом представляли собой смутную коллекцию ощущений и вероятностей, нежели чем чёткие и верные образы. Она пыталась разобрать их, но у неё не получалось.

Потратив мгновение на то, чтобы собраться с мыслями и силами, она попыталась определить, представляет ли ей что-нибудь угрозу сразу за пределами её укрытия. Она переместила конечности, вытянуло торс и уловила прищуренными глазами свет, проникающий в её ложбину. Она была готова.

Она протолкнулась наверх через скрывавший её завал краткими, осторожными движениями, позволившими миру постепенно возникать в поле зрения. По местоположению солнца на небе было прилично после восхода. Она села и огляделась. В дали она видела тени, пролетающие над болотом, но помимо этих немногих указаний на жизнь всё было неподвижно.

Они высматривала Имрика и не находила его. Она протянулась к нему разумом, пытаясь связаться, но не вышло.

Возле неё грудой лежала одежда, которая использовалась для обмана ведьмы. Разрывы и кровоподтёки всё ещё присутствовали, но быстрый осмотр показал, что всё, носимое прежде, всё равно можно одеть. Она пытливо прощупала одежду для пущей убедительности. Затем она заметила ботинки и рюкзак; они тоже вернулись.

Она посидела на месте ещё несколько минут, практически уверившись, что тогда он появится. Когда этого не случилось, она вынудила себя встать и пройти к окраине озера воспользоваться его водами, чтобы как можно лучше очиститься. Самодельный скребок из сложенных пучков мха отдирал грязь и грим, а листья алоэ помогали успокоить всё ещё саднившие места. После этого она снова встала на берегу, смахнула всё ещё цеплявшиеся к её коже капли воды и подождала, пока воздух высушит тело и волосы.

Она закончила одеваться и сидела спиной к дереву, когда явился Имрик. Он был полностью одет, его одежда видно было изъята из её рюкзака, и двигался он так, будто полностью восстановился. Он подошёл без слов и сел рядом с ней, глядя в болото.

- Ты дал мне поспать, - наконец сказала она. – Тебе стоило разбудить меня.

- Не было нужды. – Он посмотрел на неё, в его взоре присутствовала холодная безразличность. – Мы не уйдём отсюда до полудня. Я не хочу отправляться к дому до позднего дня. Я хочу, чтобы прошёл день, и ведьма считала себя в безопасности. Я хочу, чтобы она была расслаблена и ничего не подозревала, когда мы выступим против неё.

Всегда думает наперёд. Она согласно кивнула. – Тогда спасибо, что позволил отдохнуть. И спасибо, что вернул одежду. Кажется, тебе сегодня куда лучше.

Он пожал плечами. – Достаточно, чтобы продолжать. Мы быстро поправляемся, перевёртыши. Мне больно, но раны закрылись. С запястьем другой разговор.

Он поднял руку и показал ей самодельную шину, сооружённую им для защиты перелома. Сделанная из коротких отрезков очищенной древесины и связанная полосками плетённого тростника, она выглядела удивительно надёжной. Льюфар протянулась и взяла его руку, тщательно исследуя крепёж.

- Это замедлит меня, но не помешает сделать то, что нужно. К ночи всё может даже исцелиться. Сломалась пара мелких костей. Я обе вправил и теперь они удерживаются этим корсетом.

Она вернула ему его руку. – Весьма находчиво.

- Когда ты одинок не меньше моего, то тебе приходится. – Он опять быстро отвернулся, будто осознав, что в только что сказанном есть скрытые смыслы. – В основном, по крайней мере. Прошлой ночью это пригодилось нам обоим. Ведь одурачили же ведьму, да?

Она безмолвно кивнула. Ей сильно хотелось спросить его, перевоплощался ли он в человека, пока она спала, чтобы обнять её. Ей хотелось знать, произносил ли он я люблю тебя, озвучил ли он эти три слова или ей это приснилось. Но задавать такие вопросы казалось невероятным посягательством на конфиденциальность, которым она не могла позволить себя порадовать. Особенно когда она не могла ответить тем же.

Они сидели в тишине, глядя на безмятежную поверхность болота, на деревья сквозь туман и за их пределы, казалось, целую вечность. Тишина не была неловкой, а товарищеской — той, что приносит умиротворение, потому что ты с подходящим человеком и говорить необязательно. Так странно, думала она. Она не ощущала этого до сего времени. Она не думала, что такое возможно. Что изменилось?

Она взглянула на него. – У нас правда есть шансы вернуть Хрисаллин? Или вообще выбраться из этого живыми?

Он не посмотрел в ответ. – Очень странный вопрос, так как исходит от тебя. Разве не по этой причине мы здесь? Разве это не твоя идея?

- Ну, да, но я принимала это решение в разгар ситуации и в неведении того, что обнаружится. Теперь я не ощущаю такой уверенности. – Она продолжала глядеть на него, выискивая на его лице какие-либо подсказки. – Не говорю, что нам стоит отступить. Я не оставлю Хрисаллин, даже если шансов нет вообще. Я просто пытаюсь… получить хоть немного уверенности, что ты не следуешь за мной просто потому что…

Она осеклась. Потому что что? Потому что одномоментно её отношение к нему поменялось? Потому что она вдруг сразу стала не уверена на его счёт?

Теперь он смотрел на неё. – Мы пришли вызволить твою подругу и этим мы и займёмся. Вместе мы достаточно сильны, чтобы превзойти ведьму и пережить всё, что та кинет против нас. Нам известно, что предстоит, и нам известно, что нужно сделать. Это было правдой, когда мы начинали, и это правдиво сейчас. Ничего не изменилось.

Но изменения были. Что-то изменилось. Она ещё не могла это определить, но это заставило её притормозить и захотеть понять подтекст. Произошла перемена внутри неё. Возможно, для него ничего не изменилось, но практически наверняка изменилось для неё.

- У тебя есть план? – Спросила она его.

Он ухмыльнулся. – А у тебя нет?

Она нехотя засмеялась. – Не то чтобы. Я просто знаю, что мне нужно отправиться туда и вернуть Хрис.

Его улыбка расширилась. – Для меня звучит как хороший план. Как можно улучшить что-то подобное?

Она импульсивно наклонилась и поцеловала его в щёку. – Спасибо, что сейчас здесь, со мной, Имрик Корт.

Ему хватило такта покраснеть при ответе: - Не могу вообразить, чтобы я был где-то ещё.

В солнечный ясный день Арканнен Рай встал со своей постели и, умывшись, а затем облачившись в робу Четвёртого Ордена Друидов, отправился в холлы Цитадели Друидов. Он встал рано, предпочитая проводить текущее исследование расположения Крепости, пока остальные спят, всё ещё беспокоясь окружением столь многими мужчинами и женщинами, которые с радостью прикончили бы его. Легче было передвигаться, когда не приходится волноваться, что кто-то поймёт, что он не тот, кем кажется. С самого начала успех его плана, как и его выживание, полагались на ухищрения и дезориентацию, и за это время ничего не изменилось.

Он высоко забрался в главной башне Крепости, направляясь в холодную комнату, намереваясь получить отчёт от того, кто мониторил воды скри, были ли какие-нибудь возмущения мощной магии. Он тщательно скрывал свою магию со времени допуска в Крепость — необходимая защита, чтобы не выдать себя. Он не был уверен, что та будет зафиксирована как принадлежащая друидам. Прежде, используя магию в городе Аришейг и позже во время сражения в Курганах Битвы, он мог положиться на смятение и напряжённость, занимающие его спутников, что отвлекало их и не позволяло заметить какой-либо разницы. Но внутри Крепости он был уязвим. Будет чересчур просто распознать его инородную магию. Ему нужно действовать осторожно. Всё происходящее сейчас ново и незнакомо ему, странствие открытий и откровений. Он никогда не бывал в стенах Паранора прежде, и его секреты только начинали раскрываться ему.

Пусть даже для друидов Паранора всё выглядело иначе.

Он помедлил у окна, выходившем на дворы, расположенные прямо внутри восточных стен. Он сделал это не для того чтобы насладиться пейзажем или осуществить дальнейшую оценку параметров строения. Это не было даже попыткой ещё раз определить местонахождение хранилища, скрывавшего магические артефакты, которые орден друидов коллекционировал и прятал под замок. Ничего из этого не было важно прямо сейчас. Вместо чего он помедлил просто для того, чтобы обдумать своё появление. Оценить, как держится его маскировка. Сиюминутно преисполниться гордостью своим достижением. Солнечный свет отражался от стекла, струившись через окна, располагающиеся вдоль холла именно таким образом, чтобы создавался зеркальный эффект.

И отображался не Арканнен Рай, кем он на самом деле был, а Изатурин, Ард Рис Четвёртого Ордена Друидов, чью личность он украл.

Его отражение выглядело немного осунувшимся, но по большей части это из-за шероховатости образа. Кроме того, члены его неподозревающего стада спишут это просто на то, через что он прошёл, спасаясь из Аришейга и с боем пробиваясь обратно к дому. Они подумают, что это из-за веса перенесённых потерь в жизнях друидов. Никто не заподозрит правду. Никто не догадается, что он не тот кем кажется или что усилия по поддержанию маскировки начинают сказываться на нём.

Это всего лишь ещё на день или два, а затем он получит желаемое и уйдёт.

Его планы были с самого начала достаточно основательны, хотя всё сразу же начало разваливаться. Достаточно легко было принять маскировку и проникнуть в спальные помещение друидов в Аришейге. Достаточно легко застать Изатурина одного и разделаться с ним прежде, чем он даже сумеет понять, почему видит собственное отражение. Достаточно легко впоследствии сжечь его тело в пепел и скрыть останки там, где их никто не найдёт.

Арканнен ненароком улыбнулся. Ох, то выражение на лице Изатурина! Это было бесценно. Всего на секунду он был полностью сбит с толку увиденным. Для кого-то с такими смертоносными талантами как у Арканнена, секунды было более чем достаточно.

Остальные в делегации друидов ничего не заподозрили — ни в Аришейге, ни в последовавшем побеге на север. Его усилия по срыву конференции друидов и Федерации прошли вполне неплохо. Ранее он призвал Слита, в ночное время; это было существо, способное взбираться по стенам, что оно и сделало. Тот расположился в месте, чтобы явиться, когда призовут, и сделал всё как задумано. Несколько десятков стражей Федерации были ничем для подобной сущности, ибо это был демон первостепенного порядка, монстр ужасной мощи. На его создание ушли месяцы, чтобы сотворить его из тёмной магии и извращённых природных элементов — месяцы физической боли и эмоциональной агонии того рода, которые, он думал, что не вынесет. Но возможность натравить Федерацию на друидов и наконец то проникнуть в Цитадель была слишком соблазнительной, чтобы от неё отказаться. Он держался в тени со времени уничтожения Красной Резни, но прятками ничего не добьёшься, и он решил, что пришло время возникнуть вновь.

Его единственным просчётом являлось, что он не предвидел неповиновение Слита. Он не ожидал, что тот может отвергнуть его приказы. Это случилось в Ассамблее, прямо в конце, как раз когда он готовился внести финальные штрихи в данное дело. Он пытался направить существо к старику, потому что он был наиболее податливым участником группы. В его намерения всегда входило держать сущность поблизости, пока он благополучно не окажется в Параноре — хеджирование рисков на случай, если всё пойдёт не так — но вместо старика Слит выбрал спрятаться в провидице, в супруге наиболее опасного представителя их группы — той, как беспокоился Арканнен, что проще всего сможет выяснить правду в силу природы их отношений. Особенно когда план его побега провалился так капитально, что они были вынуждены идти домой пешком и сражаться за жизни на каждом своём шагу.

В итоге его заставили пожертвовать и Слитом.

Даже самые лучшие планы рушатся, и чем более сложный план, тем более вероятен провал. Ему повезло, что всё произошло так, как случилось. Ведь он всё ещё жив, в то время как остальные, отправившиеся в Аришейг, мертвы, и он внутри Крепости Друидов, всё ещё скрывает свою настоящую личность. Значительные достижения по любым стандартам.

Он отвернулся от своего отражения и пошёл дальше. Пробивался восход, и проснулись лишь немногие друиды. Холодная комната работала двадцать четыре часа в сутки; он почерпнул этот кусочек информации от своего помощника, юного Кератрикса, очень хотевшего отчитаться перед ним. Ему уже было известно о водах скри, конечно же. Он знал про существование многих секретов друидов — это знание было приобретено за многие годы от того или иного источника, тем или иным способом. Не знал он только подробностей, и это могло стать большей проблемой нежели чем ожидалось.

Но он работает над этой проблемой и вскоре её решит.

Он достиг холодной комнаты и вошёл. Друид на посту взглянул и дружески кивнул. – Ард Рис.

- Какие-нибудь возмущения? – Спросил его Арканнен.

Тот покачал головой. – Всё тихо. Небольшие показания, ничего значительного.

Арканнен кивнул и ушёл.

Пока он более чем уверен, что Паксон Ли мёртв, а его сестра в заложниках у Болотной Ведьмы, он не собирается оставлять что-нибудь на волю случая. Если произойдут сильные показания в одном из мест, в которых по его мнению могут быть близнецы, то можно будет начинать беспокоиться. Так как такого нет, он может заниматься своими делами.

Часть его плана, что было самым сложным, заключалась в поиске способа убрать с дороги как Паксона, так и Хрисаллин, чтобы они не вмешивались. Паксона приписали к делегации, направленной в Аришейг — как и подозревал Арканнен — поэтому это ставило высокогорца в пределах лёгкой досягаемости к устранению. Когда они сбежали из Ассамблеи и пытались улететь к Паранору — где по замыслу Арканнена его примут с распростёртыми объятиями — он планировал изолировать Паксона Ли и разделаться с ним также, как он избавился от старого Конслоя и Изатурина, воспользовавшись преимуществом первой подвернувшейся возможности. Но когда их воздушный корабль рухнул, и они были вынуждены пересекать опасную местность, преследуемые Федерацией, он решил обождать. Любой, в данный момент способный помочь ему, приносит пользу. Он мог удрать и пробираться самостоятельно, но это расстроило бы весь его план проникнуть в Паранор. С Паксоном и остальными подле себя, никто никогда бы не подумал задаться вопросом, правда ли он тот, за кого себя выдаёт.

Но дракон решил одну проблему и оставил его с другой. Очень удобно, что Паксона и женщину друида смело с моста, но ему всё ещё нужно проникнуть в Паранор. Однако сочетание украденной лошади и воздушного корабля — вместе с минимумом сна — наконец привело его к воротам Крепости вчерашним утром, и все были так рады увидеть его вновь — выяснить, что хотя бы один участник обречённой делегации ещё жив — что его впустили без всякой заминки.

Естественно, он был вынужден избавить себя от проблемного командира Федерации, но к тому времени он пересмотрел намерения того, чего планирует добиться в Параноре. Изначально он думал захватить контроль над орденом с явной целью его уничтожения. Принудить Федерацию атаковать друидов в отместку за произошедшее в Аришейге, подорвать любые стремления к миру между ними с помощью маскировки Ард Рис и повергнуть орден. Но опасность для себя была неимоверна, и это в совокупности с трудоёмкостью задачи подталкивало его к изменению данных планов. Вместо попытки свержения ордена с помощью действий под личиной Изатурина в следующие несколько недель, он решил просто прибрать все и вся артефакты из хранилища, которые могут ему пригодиться, и снова скрыться, пока он решает, как лучше воспользоваться своими новыми приобретениями. Проблема в настоящем в том, что ему не только неизвестно, где находится хранилище, но он также не знает, как в него пробраться. Если спросить Кератрикса или другого друида, то это, мягко говоря, покажется странным, поэтому ему нужно добыть информацию другими способами.

На это может потребоваться некоторое время и терпение. Но в данный момент он располагает тем и другим, избавившись от обоих близнецов Ли.

Похищение Хрисаллин было организованно именно по этой конкретной причине. Что бы ни случилось, когда он окажется в Параноре, он хотел убрать её с пути. Ходили слухи, что она освоила песнь желаний, и если так, то она опасна — особенно для него. Если у неё будет возможность воспользоваться этим против него, то она не будет колебаться, прежде чем раздавить его как жука. Поэтому столкновения стоит избегать любой ценой. Прибегнуть к помощи Болотной Ведьмы для её похищения и удержания в заложниках было гениальным ходом. Это убрало её из Паранора и отправило в другой конец Четырёх Земель. Это значит, что для её спасения Паксону пришлось бы отправиться в долгий путь. Может он преуспел бы или же нет, но его не было бы рядом, чтобы помешать Арканнену.

Естественно, ничего из этого уже не важно. Паксон мёртв и его нет. Ведьма ещё удерживает Хрисаллин, используя корень, которым он её снабдил, чтобы лишить девчонку голоса, но теперь нет причин ожидать и её возвращения. Раньше он не отправлял сообщения ведьме, что она может делать с ней всё, что ей захочется.

Сообщение будет отправлено стрельчатым сорокопутом позже этим днём.

Оставалась только одна ниточка, и он немногое мог предпринять на этот счёт. Случайная беседа с юным Кератриксом выявила, что Льюфар тоже была в Параноре. Она стала близкой подругой Хрисаллин и сейчас разыскивает её в компании какого-то конюха. У его дочери нет ни единого шанса из миллиона на успех, конечно же, но неприятно знать, что она где-то там расхаживает. Именно этим бы и занималась Льюфар; он не могла пойти против себя и не впутываться в бессмысленные миссии помощи другим людям. Он думал, что она всё ещё в Вэйфорде, но очевидно ошибся. Она отправилась сюда за Паксоном, и сейчас она пытается доказать свою любовь к нему, возвращая его сестру.

Это так тупо, даже для неё.

Он дал круг к кабинету Изатурина и обнаружил озабоченного Кератрикса, дожидающегося его. Писец выглядел ничуть не радостным, его брови хмурились, пока он вышагивал взад-вперёд подле двери. Также присутствовала и стража друидов, неуклюжие создания с бесстрастными лицами и медлительными движениями. Они были наготове и дожидались чего-то, но было не совсем ясно чего.

Арканнен пытался звучать терпимо, хоть и был раздражён сверх всякой меры. – Что случилось?

Кератрикс покачал головой. – Гости. Военные корабли Федерации. Практически около десятка, если считать транспортники. Они дожидаются прямо за южными воротами. Вас, конкретно. Они отравили требование немедленной аудиенции.

Это не кстати. Он не ожидал, что Федерация будет действовать так стремительно; обычно действия такого размаха требуют дни дебатов и колебаний со стороны Коалиционного Совета. Ему придётся приостановить поиск хранилища артефактов.

Кератрикс уже шёл по коридору. Арканнен, чувствуя, что его планам грозят новые проблемы, неохотно отправился следом.

26

Льюфар и Имрик просидели вместе в тишине практически час, ожидая пришествия полудня, прежде чем отправиться к домику ведьмы, и тогда оборотень заговорил.

- Мне нужно кое-что сказать тебе, - произнёс он. – Я хотел сделать это ранее, но не думаю, что ты была готова услышать. Или может я не был готов говорить про это. Мне сложно даже сейчас, но думаю, что я должен.

Он колебался, будто ещё не был уверен в себе. – Помнишь, как я говорил про Сарнию, связанную со мной пред тобою?

Льюфар кивнула. – Помню. Она была друидом.

- Да, её назначили мне. Ей поручили работать со мной, на практическом опыте изучать, как сдерживать мои наклонности перевёртыша. Она была молода, но очень умна и уверена в себе. Я верил, что она может помочь мне, хоть физически она была крошечной, а в эмоциональном плане жила с открытой душой.

- Но вы не были любовниками.

Он говорил ей про это прежде, поэтому она выставила всё утверждением факта, чувствуя за этим что-то большее, что он сейчас собирается что-то раскрыть ей.

- Нет, любовниками не были, но она хотела этого. Хоть ни разу так и не говорила, я чувствовал это. И меня влекло к ней посредством нити достаточно, чтобы и я тоже этого хотел. Но я боялся за неё, поэтому не позволял этому случиться. Я думал, что поступая так, я уберегу нас обоих. Это была моя возможность усмирить зависимость, и я был решительно настроен не позволить чему бы то ни было стать помехой. Её интерес казался просто увлечением, во всяком случае, и игнорированием этого я полагал, что всё будет идти своим чередом и что связь не будет затронута. Я был не прав.

- Значит она упорствовала? – Льюфар слышала неуверенность в его голосе, могла прочесть боль в глазах. – Думаю, она могла быть по уши влюблена в тебя.

- Она настаивала, что это не так, когда я набрался храбрости спросить. Она сказала, что это её стремление к поиску решения моей проблемы обостряют наши отношения. Когда мы были связаны, я чувствовал её нужду помогать — оставаться рядом, чтобы она могла быть страховкой, которая мне понадобится, дабы не утратить контроль. Тем не менее, я знал. Её эмоциональный склад не допускал полумер. Но я считал, что всё достаточно безобидно и можно продолжать, поэтому не сообщал о своих беспокойствах. Опять же, я был эгоистичен. Я боялся, что если скажу что-нибудь, то они заберут её и не предоставят замены.

Льюфар подумала об этом. – Друиды непредсказуемы, - сказала она наконец.

Её взор снова сместился к болоту, пока он продолжал говорить, его черты напряглись. – Впрочем, я чувствовал укрепление наших отношений чем больше времени мы были связаны, но она ни разу не предложила, чтобы мы были чем-то большим нежели коллегами. Поэтому, вспоминая былое, полагаю, я убедил себя, будто она смогла отстраниться от своей прежней привязанности.

- Но что-то случилось?

- Подозреваю, это было неизбежно. Мы были далеко в лесах Верхнего Анара, практикуя перевоплощения со связью и на некотором расстоянии между нами. Ей казалось, что для меня будет безопасно испробовать изменение обликов быстрой чередой, и она хотела измерить моё самообладание. Я не был уверен, но она настаивала, была так убедительна. И мне пришлось довериться её суждению, полагая, что она лучше способна оценить мой прогресс чем я сам. Как никак, она была права во всём до того времени. Она наблюдала и контролировала мои усилия с такой точностью и выверенным поступлением вперёд, что я убедил себя, будто близок к исцелению.

Он покачал головой. – Истина в том, что я никогда не излечусь. Не до конца. Для меня невозможно когда-либо безопасно перевоплощаться без страха утратить контроль. Я был связан с ней, когда это выяснилось. В одну минуту я без всяких усилий перевоплощаюсь из суслика в сорокопута, из волка Паска в болотного кота, а она подбадривает меня — говорит продолжать, помнить, что она рядом, что она вернёт меня, если я начну ускользать. Я делал всё, что она говорила, и производил превращения без всяких проблем. Без всякого намёка на таковые.

- Затем совсем внезапно — может по прихоти, может потому что она действительно верила, что я способен на это, или может она хотела поэкспериментировать со мной — она сказала попытаться превратиться во что-то выдуманное, стать никогда не веданным мною существом. Я совершил это не подумав. Я поступил беспечно и глупо. Я даже не потрудился осмыслить последствия. Я почувствовал, что внутри что-то ускользает, но было слишком поздно останавливаться. Я перевоплотился в огромное, отвратительное существо, и этим поступком лишился контроля. Я мгновенно это понял. Я закричал ей — воззвал на помощь и в то же время предостерегал. Мой разум изменялся вместе с телом, исполняясь тёмных и ужасных стремлений, настолько мерзких, что их едва можно было вынести. Я пытался отгородиться от них, но отступать было некуда. Голод, ярость и жажда…

Он осёкся, опустив голову, из глаз текли слёзы. – Я был жалок в те мгновения и умолял её отпустить меня. Она отказалась. Она сказала, что любит меня, что никогда не отпустит меня. Она говорила держаться, взять себя в руки и перевоплотиться обратно, но у меня не получалось. Я метался внутри собственного тела, сражался с собой, обезумев и преисполнившись ужаса, и мне нужно было, чтобы она оставила меня. Но она продолжала отчаянно цепляться, и теперь я слышал её крик — не от того, каким я перед ней предстал, но оттого как это влияло на неё. Она была привязана к монстру, и впервые она узнавала, каково таковым быть.

Льюфар слушала не прерывая, она старалась ничем не выдать того, какие в ней это вызывает чувства, но агония и сожаление были настолько ощутимыми, что у неё разрывалось сердце. Он так живо переживал те последние мгновения с Сарнией — и подвергался той же вине и утрате, что и тогда.

- В конце, - сказал он, - я сам разорвал узы; я мог сделать по крайней мере это. На это ушли всё мои силы, но я ощутил прерывание связи со слышимым треском, что отправило меня в бездумную черноту и в итоге лишило сознания. Когда я проснулся вновь, я снова был собой. Созданный мною монстр ушёл. Я не знал, удалось ли это из-за того, что она так долго цеплялась за меня, либо же этому помог разрыв нити. Я всё ещё не знаю.

- Я вернулся найти её. Она была мертва. Её глаза открыта, и я видел отражавшийся в них ужас. По искажению её лица, по её скривлённым губам я видел, что она умерла в шоке от произошедшего, и мне кажется, что она умерла с мыслью о монстре, которым я стал, засевшем в её голове.

Льюфар протянулась к его рукам, взяла их в свои и слегка сжала. – Мне жаль. Не могу представить, на что это похоже.

Губы Имрика стянулись. – Я переживаю это каждый день. Я ответственен за случившееся с Саринией. Я убил её. Это моя вина.

- Думаю, что ты берёшь на себя слишком многое. Она была друидом, Имрик. Она обладала подготовкой друида и магией, и понимала противостоящую опасность, соглашаясь на узы. Прямо как я. Но даже учитывая всё это, она принудила тебя к чему-то явно рискованному и глупому. Может ты и внёс вклад в её смерть, но именно она навлекла это на себя.

- Я не могу принять данное. Это выставляет меня невиновным во всех проступках.

Она одарила его сердитым, нетерпеливым взглядом. – А скажи ка мне, в чём конкретно природа твоей вины? Ты виновен в том, что родился перевёртышем? Ты виновен в том, что подвержен непредсказуемости данной магии? Виновен в том, что из всех сил пытаешься ужиться с этим? Прямо как живут все остальные, примиряясь со своими собственными демонами и невзгодами?

Он медленно покачал головой. – Я виновен в том, что позволяю людям слишком сближаться со мной. Сперва Сарния, теперь ты. Ибо я беспокоюсь, Льюфар, что наши узы закончатся не лучше первых.

- Послушай себя. Ты ищешь поводы потерпеть неудачу! Падаешь духом как раз в тот момент, когда мы на грани спасения Хрис. Прекращай! Я не Сарния. Я нисколько на неё не похожа. – Каким-то образом у неё получилось не кричать, а произносить слова спокойно и разумно. – Взгляни на меня, Имрик. Я совсем другой человек. Ошибки и неудачи Сарнии не мои.

Она помолчала, затем пошла на решительный шаг. – И я не чувствую того же, что и она.

Его улыбка была горькой и печальной — неровной складкой, перекосившей черты так резко, что её передёрнуло. – Знаю. – Он сделал успокаивающий вздох. – Но не о твоих чувствах я беспокоюсь. О своих.

Что? Льюфар шокировано уставилась на него.

Кажется, он понял сказанное и мгновенно оказался на ногах, подхватывая и натягивая свой рюкзак. Льюфар осталась сидеть, пытаясь уразуметь только что произошедшее.

- Время идти, - объявил он, дожидаясь её на ногах.

Она поглядела на него мгновение, а затем также встала. Без дальнейших слов, он отправился вдоль берега озера. Его шаг был уверенным и решительным, как будто он хотел набрать между ними дистанцию. Он не оглядывался.

Не о твоих чувствах я беспокоюсь? О своих.

Он только что признал, что беспокоиться о своих чувствах. А почему? Так он говорит, что любит её? Это он подразумевает?

Она довольно быстро поравнялась с ним, но какое-то время ничего не произносила. Она переваривала это, ясно видя то, что не замечала прежде. Этот странный, несговорчивый, замкнутый человек только что озвучил что-то настолько неожиданное, что она едва могла заставить себя принять это во внимание. Этот человек, который поддерживает свои чувства под надёжной охраной и подавленное эмоциональное состояние. Он человек, привыкший быть одному, и она верила, что не в малой мере он намеренно избрал данный путь.

Всё же он раскрылся перед ней, неважно по умыслу или по неосторожности, и теперь им нужно проговорить это. Может ему кажется, что говорить больше нечего, но она считает иначе — и больше не собирается убеждать себя, что влазить неуместно.

Она поравнялась с ним, придерживаясь темпа. – Что ты там только что сказал мне? – Спокойно спросила она.

- Я не помню.

- Нет, помнишь.

- Я просто беседовал. Я мог сказать что угодно. Оставь это.

Она схватила его за руку и развернула. – Посмотри на меня.

Его необычные глаза обратились к ней, его лицо превратилось в невыразительную маску. Он пытался заговорить, но кажется не мог выдавить слов.

- Ты боишься своих чувств ко мне — не моего отношения к тебе — а это подвергает меня опасности. Ты считаешь, что твои чувства могут воздействовать на меня во время связи. Во время смерти Сарнии всё было наоборот — это она цеплялась за тебя — но ты считаешь, что не имеет значение, откуда проистекают чувства, только что они присутствуют и могут как-либо компрометировать тебя.

Она вздохнула. – Ты боишься того, что если контроль будет подорван, то ты можешь слишком долго держаться за меня, не отпускать? Утянуть меня с собой, как утянул Сарнию?

Он повертел головой. – Ты не понимаешь. Ты не можешь понять, если ты не я.

- Всё равно попытайся объяснить. Попытайся заставить понять. Мы не можем просто так всё оставить.

- Как ещё это можно оставить? Что ещё можно сказать? Я понимаю реалии своей жизни — и твоей. Мне не предначертано быть с кем-либо. Ни сейчас, никогда. Всегда будет слишком рискованно. Я опасный человек. Я опасное существо. Я лишь отчасти человек, и иногда я гадаю, правда ли даже это. А нить только всё усугубляет. Как я могу быть уверен, что случится со связанным со мною человеком? Как кто-либо из нас может чувствовать себя в безопасности в компании другого?

- Пока что мы справлялись довольно неплохо. Думаю, нам известно, чего ожидать. У тебя был ужасный опыт с Сарнией, но я уже говорила тебя несколько раз, что я не она, что не подвержена тем же порывам. А ты всё время говорил мне, что любой из нас может разорвать узы. Поэтому почему ты полагаешь, будто я не пойму, что нужно сделать, случись худшее?

Имрик нахмурился. – Потому что… - И прервался, почувствовав недостаток слов.

- Потому что ты любишь меня? – Упорствовала Льюфар. – В этом дело?

- Я произнёс сказанное лишь потому, что боюсь за тебя. Я произнёс это для разъяснения, что твоё участие в узах не является причиной моего страха — а моё. Я не мог позволить узам сохраняться, не признавшись в этом.

- Но сказанное тобой ничего не меняет. Ты не обращал внимания? Я понимала риски с самого начала, с того момента как ты объяснил их — с того первого раза, когда ты ушёл в одиночку, пообещав не совершать такого, а потом разорвав связь между нами и оставив себя уязвимым. Должно быть ты считаешь меня довольно слабой, если теперь сомневаешься во мне.

- Я сомневаюсь в себе, Льюфар, не в тебе. Мои чувства сложны до такой степени, что я сомневаюсь в своей объективности. Я гадаю, на какое количество разума и здравого смысла я могу положиться, когда они нужны. Не видишь? Я стал опасен для тебя, хоть и не собирался. Уже достаточно плохо быть перевёртышем с несомненным недостатком самообладания. Но теперь, имея к тебе такие чувства, обнаружив их наличие и что я не могу отпустить их…

Она покачала головой. – Как это случилось? Когда ты это решил? Ты уверен в этом? Может ты…

Он отмахнулся от неё. – Не считай меня запутавшимся или бестолковым. Либо будто я каким-то образом не способен распознать правду. Я понял это с первой нашей связи. Я был уверен в этом с… - Он отвернулся от неё. – Но ты принадлежишь Паксону Ли. У тебя уже есть жизнь. Ты любишь другого.

Он замолчал и отвернулся. – Это бессмысленно. Хотелось бы отказать тебе в тот первый день и послать тебя искать кого-то другого, кто был бы не прочь отправиться спасать сестру твоего парня!

В его голосе присутствовали настоящий гнев и сожаление, и несколько мгновений Льюфар не знала, что ещё ему сказать. Она смотрела ему вслед, пока он отходил на несколько шагов и встал, глядя под ноги.

Когда оказалось, что ему говорить больше нечего, она подошла и положила руку ему на спину. – Мне жаль, что ты так чувствуешь, но мне не жаль, что ты пошёл со мной. Без тебя я никогда не нашла бы Хрис. Я буду должна тебе за это до конца жизни, и я никогда не забуду твою храбрость и решительность. К тому же я считаю, что поход со мной был важен и для тебя. Я никогда не приму, что это было ошибкой.

Он молчал один миг, всё ещё не глядя на неё, отвернувшись в сторону. – Я не сожалею, что мне предоставили шанс перевоплощаться вновь, - сказал он наконец. – Я не осознавал, насколько мне не хватало этого, пока ты не предоставила мне возможность это вернуть.

Она взяла его за руку и повернула лицом к себе. – Тогда давай всё так и оставим, Имрик. Мы поговорим об этом позже. Пока что никакой злости, боли или сожаления. Сейчас нам нужно помнить зачем мы здесь. Мы обязаны думать о Хрисаллин. Можешь думать просто о ней?

Он посмотрел на неё, будто это было действительно больно. – Я могу сделать всё, что тебе нужно. Кроме одного, Льюфар Рай. Я не могу изменить свои чувства. Не проси об этом. Я устал притворяться. Я люблю тебя. Даже зная, что это ни к чему не приведёт. Даже зная, что ты не любишь меня в ответ.

- Ох, Имрик, - прошептала она, качая головой. – Хотелось бы мне дать тебе это.

Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела осмыслить их — своё собственное признание. Она удивилась, что произнесла их, и даже больше удивилась, что это действительно так.

Потому что она впервые признавалась себе, что может она тоже его любит. Что она закупоривала эти чувства и даже отрицала их в притворстве, что это что-то другое. Что она списывала их не более чем на реакцию к напряжённости их положения и её собственное общее недовольство своей жизнью.

Но она не была уверена, что может продолжать так и дальше, теперь когда всё вышло. И она вовсе не была уверена, что стоит.

Когда Арканнен достиг стен над южными вратами и впервые увидел количество военных кораблей, окруживших Крепость Друидов, он тут же повернулся к Кератриксу и произнёс: - Заставим их подождать. Пока же идём со мной.

Стены уже укомплектовало большое количество стражи друидов, подготавливаясь к битве, начиная взводить оборонительные орудия для отражения всякой атаки. Не то чтобы Паранору требовалось подобное. Слухи — достоверно правдивые для него — рассказывали, что Цитадель пропитана древней магией, способной оборонять себя. Никакой враг не проникал в эти стены иначе как с помощью уловок и предательства.

Как бы то ни было, колдун не собирался торчать здесь и выяснять. Он был более чем практичным, и сейчас самое время сократить убытки и исчезнуть. Он явился сюда ради разграбления артефактов в хранилище, и если он сможет достичь этого до атаки Федерации, то он свершит достаточно, чтобы провозгласить свою миссию успешной.

Он подождал, пока благополучно не окажется внутри и вне поля видимости, прежде чем снова повернуться к Кератриксу. – Слушай внимательно. Я держал это при себе, но сейчас мне кажется невозможно поступать так сколько-нибудь дольше. Обратный путь в Паранор с Паксоном и остальными сказался на мне сильней, чем я показывал. Я отравился и был внутренне травмирован во время одного из сражений в Курганах Битвы. В результате я чересчур слаб — возможно слаб слишком сильно, чтобы встать и сразиться с остальными. Я попробую, потому что должен, потому что это от меня ожидается — и, живым или мёртвым, сделаю всё, что смогу. Но мне понадобится твоя помощь.

- Господин, наши целители способны…

Арканнен быстро приложил палец к губам молодого человека. – Шшш, шшш. Сейчас для этого не время. Спешка послужит лучше. Необходимое мне находится в хранилище артефактов, но я утратил все воспоминания, как оно открывается. Я ещё считаю, что это временная утрата, которая со временем пройдёт, но возможно всё хуже. – Он остановился, печально улыбаясь другому. – Я надеялся, что ты поможешь мне проникнуть внутрь на достаточное время, чтобы мы заполучили всё необходимое для нашей защиты.

Кератрикс тут же кивнул. – Конечно! Я запомнил коды, открывающие двери хранилища. На случай, если забудете вы, я провожу инвентаризацию каждую неделю. Мне известно, где всё находится. Мы сможем достать всё необходимое.

Арканнен улыбнулся и похлопал его по плечу. – Тогда веди, молодой человек. Сегодня ты доказал свою ценность!

Кератрикс охотно отправился в путь со следовавшим за ним Арканненом. Они спустились по башне к её основанию и дальше вниз в подземелья. Внизу было много комнат, в которых раньше хранилось множество всего, но сейчас они были заперты и забыты. На третьем подземном уровне они проследовали по коридору вглубь лабиринта других, кромешная тьма освещалась только скудными брызгами света, который Кератрикс призвал на кончики пальцев, чтобы провести их. Их шаги отдавались эхом в тишине, а темнота смыкалась за ними словно стена. Если бы ты потерялся здесь внизу без света — или даже с ним, подумал Арканнен — то никогда бы не выбрался. Это коварное место, поэтому он взял за правило запоминать обратный путь, пока они продвигались вглубь.

Наконец они достигли конца прохода и массивной стальной двери со множеством замков и брусьев, смещаемых шестернями, утопленными в камне Крепости. Кератрикс остановился, передал свет Арканнену и повернулся к двери. Медленно, целенаправленно, он начал озвучивать литанию слов и необычных звуков, при этом притрагиваясь к преграде перед ними. Кажется, на это ушла вечность, но закончив, брусья разъехались и замки раскрылись, и огромная дверь отворилась, пропуская их.

Их ожидала прихожая, маленькая и вызывающая клаустрофобию, и Кератрикс опять остановил Арканнена от дальнейшего продвижения. – Осторожно, - предупредил Кератрикс. - Вы забыли о ловушках.

Арканнен покачал головой самоуничижительным образом и улыбнулся. – Кажется, я многое позабыл в последнее время.

Писец снова начал передвигаться, дотрагиваясь до стен в избранных местах. Каждый раз Арканнен слышал щелчок или шипение где-то поблизости, когда ловушки отключались. Кератриксу понадобилось несколько больше времени чем на открытие двери, но в итоге он справился с задачей и поманил другого вперёд, которого принимал за Ард Рис.

Секция стены раскрылась, и они вошли во внезапно вспыхнувший свет. Здесь они обнаружили кавернозное помещение с десятком меньших комнат, расходящихся как спицы на колесе. Арканнен мгновение замер, ошеломлённый видом того, что возможно было самой желанной и защищённой святыней в Четырёх Землях, изумляясь, как просто было сюда проникнуть. Тем не менее он знал, что у него никогда бы это не вышло будь он кем-то другим кроме Изатурина, и возможно даже этой маскировки бы не хватило, если б не нависшая опасность нападения сразу пред вратами Паранора. Всё же то, что ему удалось убедить Кератрикса провести его, было не что иное как чудо, и он намеревался извлечь из этого максимум пользы.

- Что вы ищете, Господин? – Спросил молодой человек.

Арканнен повертел головой. – Я размышляю над тем, что лучше послужит нашему ордену, - ответил он, продвигаясь к центру помещения. – Говоришь, регулярно инвентаризируешь артефакты? Тогда ты должен знать, где какой лежит и на что способен.

Ему не терпелось начать выбирать, словно злобному ребёнку в комнате полной опасных игрушек. Он едва сдерживался. Что ему прихватить с собой? Что лучше послужит ему в будущие годы? Какое-то время он просто бесцельно ходил вокруг, преисполнившись эйфории и очарования. Он находился в запретном замке друидов. Он получил доступ к их наиболее бесценной и древней магии. С чего ему начать выбирать?

- Где вы держите алые эльфиниты? – Спросил он.

Когда он глянулся за ответом на Кератрикса, то уловил лишь проблеск беспокойства или даже подозрения в глазах другого. Молодой человек быстро отвернулся и двинулся к двери. – Почему бы вам не начать осмотр, а я призову на помощь людей, что помогут взять и отнести…

Арканнен оказался над ним в мгновение ока, вцепившись одной рукой ему в горло, а другой за запястье. – Боюсь, для этого слишком поздно.

Ему нравился Кератрикс. Он был благодарен за предоставленную молодым человеком помощь, пускай даже и получил её обманом. Другой мог бы быть куда несговорчивей. Его могли допросить и бросить ему вызов. Арканнен смог зайти так далеко, лишь потому что Кератрикс так выслуживался перед Ард Рис и считал это своим первостепенным долгом.

Ему и впрямь нравился этот молодой человек.

Поэтому он убил его быстро и безболезненно, сломав ему шею, и затем приступил к обследованию залы, гадая, что удастся найти и что окажется наиболее полезным.

27

Много ранее этим же самым утром Паксон и Мирия проснулись в месте, где провели ночь неподалёку слияния рек Рунная и Мермидон, и выдвинулись завершить своё путешествие к Паранору. Заметно оправившись от пережитых испытаний, они обзавелись крошечным рабочим двухместником, одолженным им дворфом Троном и его друзьями в обмен на обещание вернуть его как только получится. Стоял туман, пока они следовали вздымающимся утёсам Зубов Дракона на запад к Перевалу Кеннон. Если повезёт, они доберутся домой к истечению дня даже в этом неуклюжем крошечном судёнышке, являвшимся вполне продуктивным, хоть и неповоротливым, и трудившемся словно загнанный конь.

Но им чрезвычайно повезло забраться так далеко, поэтому никто не жаловался.

Трон сдержал своё слово. Он привёл их в деревню, накормил и одел их, предоставил койки для ночлега. Они отправились спать поздним днём и не просыпались до полудня следующего дня. Встав и собравшись, они обнаружили, что дворф подготовил заезженный двухместник, в котором они сейчас летят — подвиг, по его заявлениям, достигнутый с помощью магии дворфов. Благодарные вне всяких слов, но неимоверно стремящиеся вернуться в Паранор, они щедро его отблагодарили и тут же отправились в путь. К ночи их выносливость и концентрация снова исчерпались, они решили отдохнуть на стыке Мермидона и Рунной Реки до утра.

Сохранялись вопросы, требующие ответа, конечно же, и пока что ответов не было ни на один из них.

Никто не видел Изатурина, после того как Паксон с Мирией вывались с уступа. Никто ничего не слышал о ком-либо ещё, кому требовалась помощь добраться до Паранора. Никто вообще ничего не слышал о том, что происходило в Аришейге. Несомненно, деревня Трона была небольшой и изолированной, поэтому вести о происходящем в остальном мире иногда доходили неделями, если вообще доходили. Но это не утешило высокогорца или Мирию. Отсутствие новостей не обязательно к добру.

Двоица провела остаток первого дня, проговаривая известное о бойне в Ассамблее. В некоторых моментах они соглашались. Вероятней всего за этим стоит Арканнен; именно он получил бы наибольшую выгоду, расстроив мирные переговоры. Естественно, в Коалиционном Совете существовали министры — фанатичные противники всего магического и магов — которые не склонялись к союзу с друидами, но казалось натянутым думать, что они зашли бы так далеко, чтобы вызвать раскол.

Но если за этим Арканнен, где он скрывал во время атаки? Он не мог отрядить и затем контролировать слита издалека. Разве ему не нужно было быть рядом, чтобы дирижировать нападением? Паксон был не уверен, но Мирия с многолетним опытом в магии настаивала, что он должен был присутствовать и убедиться, что делегаты Федерации мертвы, перемещая слита как фигуру на шахматной доске во время атаки. Идея предварительного программирования подобного демона вызвала у неё насмешливый всхлип. Такое волшебное существо нельзя контролировать, просто отпуская его на свободу. Арканнену нужно было быть там.

Но если так, почему им не удалось заметить его?

Беспокоящим было и то, что слит слился с Карлин Рил. Зачем он пошёл на это? Почему просто не убежал, закончив работу? И затем впоследствии, зачем он проявился во время сражения с растительностью в Низинах Курганов Битвы? Он истратил остававшиеся силы на защиту друидов, пожертвовав собой. Это спасло жизни друидов и их спутников, но с чего ему это делать?

Ни до кого из них не доходил ответ накануне. Вплоть до того момента, когда они не пошли через Кеннон и Паксон не задумался о Феро Дарзе, бросившемуся навстречу смерти со скального карниза, гадая, почему Изатурину не удалось его спасти и почему он не свалился сам, и тогда он припомнил кое-что, однажды сказанное Афенглу Элесседил. Кое-что, о чём он не вспоминал годами.

Он взглянул на Мирию с растерянным выражением лица. – Что? – Произнесла она.

- Тебе не показалось, что Изатурин был не совсем собой, когда мы бежали из Аришейга? Ты сама говорила, что он ничуть не беспокоился на счёт Карлин. А я думал, что он растерян, витает в раздумьях.

Она пристально поглядела. – Ну, его поведение было странным временами. Почти холодным.

- Тогда послушай. Мы уже согласились, что чтобы всё случилось так, как случилось в Аришейге, Арканнен должен был присутствовать. Что если он там был, но мы просто не распознали его? Афенглу однажды говорила мне, что Арканнен обладает даром маскировки. Он может сделать себя похожим на кого угодно. Она говорила, что он проделывал это в Аришейге несколькими годами ранее, когда притворялся одним из нас и убил Министра Охраны Антимагии, человека по имени Фэштон Каэль.

Она кивнула. – Не думаю, что мне было известно это.

- Известно было немногим. Была хорошая причина не разглашать публично. Отношения между друидами и Федерацией уже были плохи. Но важно не это. Важно то, кем притворялся Арканнен, когда убивал Каэля.

Она уставилась на него. – Кем?

Паксон не ответил, дожидаясь её.

- Изатурином? – Наконец догадалась она. – Нет! Такое вообще возможно: Изатурином?

После этого они надолго затихли, всё продумывая.

Они приближались в Паранору, когда Мирия заговорила вновь. – Если твои подозрения правдивы, - сказала она жёстким и напряжённым голосом, - тогда Арканнен внутри Цитадели Друидов, и никто кроме нас не догадывается.

Паксон безмолвно кивнул, устремив глаза на территорию впереди, пока они пролетали древесные кроные лесов, окружающих их пункт назначения.

- Кто-нибудь заметит, что он не совсем он, - добавила она спустя пару мгновений. - Кто-нибудь заподозрит.

- Мы не смогли, - сказал он. – А мы путешествовали с ним больше недели!

- Но в Крепости вокруг него всюду будут друиды…

- Он отлично впишется. Даже хуже, он занимает руководящую должность, и это значит, что никто не посмеет спрашивать с него. – Высокогорец огляделся и отрицательно покачал головой. – Все замеченные изменения вероятно спишут на суровость пережитого путешествия.

Мирия разразилась расстроенным стоном. – Как мы допустили это? Как могли быть настолько тупыми? Он был прямо у нас под носом, и никто из нас не осознал этого! Мы должны были что-то заметить. Мы должны были заподозрить. Мы глупцы.

Паксон пожал плечами. – Мы люди. И, не мало важно, Арканнен искусно владеет магией и огромным опытом подобных уловок. Он миновал всю Федерацию, когда проник в офисы Коалиционного Совета и убил Фэштона Каэля. Думаю, нам стоило лучше оценивать возможность, что он может попытаться снова использовать что-то подобное.

Он помолчал. – Хотя нам стоит задаться вопросом, когда произвели подмену. В Аришейге? Или прежде? Когда Арканнен стал Изатурином? И что произошло с настоящим Изатурином?

- Я больше беспокоюсь, как нам вывести его на чистую воду, когда мы достигнем Крепости, - сказала Мирия. – Мы не можем просто обвинить его. Как никак, он Ард Рис. Что если мы ошиблись?

- Что если нет?

Она уставилась на него в смятении. – Так что нам делать?

- Найти его, окружить достаточным количеством друидов и троллей и не дать сбежать. Бросить ему вызов. Кто-нибудь в Крепости должен знать магию, способную снять его маскировку. – Он сделал паузу. – Как бы то ни было, это не самая наша большая проблема, Мирия.

Она взглянула на него с новым интересом. – А что тогда?

- То, что мы исчезнем прежде, чем у нас будет возможность бросить ему вызов.

Он прищурился в тусклом дымчатом свете, вглядываясь в высочайшие башни Паранора, которые только начали появляться. Там видно движение, корабли? Он подождал, пока они не окажутся ближе, вдруг забеспокоившись. Мирия говорила вновь, но он не обращал внимания, его разум концентрировался на образе вдали, пытаясь разобраться в нём.

- Паксон! – Вдруг вырвалось из неё. – Ты слышал хоть слово, что я говорила?

Он указал на Крепость. – Смотри. Что ты видишь?

Она исполнила просьбу, присмотревшись вперёд. – Воздушные корабли, - наконец сказала она. – Но не наши. – Она заколебалась. – Духи! Это военные корабли Федерации!

- Похоже они решили ответить на утрату своей делегации. Нам лучше выяснить, что точно происходит — и быстро.

- Мы не можем просто лететь прямо. Не можем позволить им увидеть нас. Они тут же собьют нас с неба. – Теперь она была зла, её лицо непреклонно.

Паксон накренил двухместник в сторону от прямого направления, выбрав отклониться к северу, подальше от южных ворот, где судя по всему на якоря стояла основная масса флота. Он быстро пересчитал суда, зависшие перед Крепостью, и остановился на десяти. Но там были также и флиты, кружащие над стенами, а транспортники зависли к югу, ожидая инструкций.

Лоб Паксона хмурился, пока он обдумывал ситуацию. Как давно они здесь? Он спустился ещё ниже, практически скользя по кронам, подлетая к западным стенам. Когда они приближались к точке, где любой разведчик Федерации не мог не заметить их, он опустил судно в деревья и посадил на небольшую прогалину.

Он вместе с Мирией выбрался наружу и встал, глядя в сторону Крепости, располагавшейся примерно в миле.

- Что теперь? – Спросила она, практически как будто предоставляя решение ему.

Паксон изогнул бровь. – Так как мы не можем войти в Паранор через ворота, нам нужно попасть внутрь другим путём. Кажется мне припоминается что-то о подземном туннеле ещё со времён Алланона. Секретный проход именно для таких ситуаций.

Мирия задумчиво кивнула. – Я тоже о нём помню. И даже знаю, где он находится.

Пока она шла сквозь промозглую темень Мрачного Стока, следуя сразу за Имриком, Льюфар Рай застала себя за мыслями, насколько странно было бы разделить жизнь с её спутником. Он не был ординарным человеком. Во многих смыслах он едва ли человек. Он способен на такое, что не под силу никому другому, но всё это сказывается на нём постоянными сомнениями и страхом. Он рискует собой каждый раз, когда поддаётся своим страстям — настойчивой генетической нужде, с которой он родился. Он должен меняться, чтобы быть завершённым, но также должен принимать, что данное действие слишком опасное и что разумный человек погнушался бы данного занятия.

Разумный человек, что не подвержен зависимости перевоплощения, смог бы смириться с надлежащей жизнью, не поддаваясь тяге. Но эта нужда, очевидно, была такой мощной, что подчиняла Имрика каждое мгновение наяву.

Было чересчур просить Имрика воздержаться от требований его кровного наследия. Как никак, он не смог устоять перед соблазном, когда она преподнесла ему шанс поэкспериментировать. Ему нужен был только катализатор, что предоставит возможность возобновить процессы, от которых он десять лет воздерживался, и она стала им. Она предоставила ему повод вновь начать перевоплощаться. Нет, больше чем повод. Надежду. Она предложила ему по крайней мере сносную возможность поддержания контроля над эффектами превращения посредством себя самой.

Она ощутила кратковременный наплыв вины. Она была, на самом деле, причиной его текущей дилеммы. Не будучи связанным с ней, он не поддался бы побуждениям своего тела. Без неё он оставался бы в стороне от опасностей, накладываемых перевоплощением.

А теперь он скомпрометировал себя и свои нужды, влюбившись к неё. Она подарила ему причину считать, что чем-то ответит? Она была привержена Паксону; она давала клятву в пожизненном браке. Но даже зная это, Имрик позволил себе запутаться в своих чувствах к ней.

Запутаться настолько, что был вынужден рассказать ей об этом. Обнажить свои чувства таким образом, что совершенно противоречило его личности.

И теперь, внезапно, она засомневалась в своих собственных чувствах. После его откровений и нахлынувшего замешательства, она задумалась, не чувствует ли того же к нему.

Потому что куда всё это приведёт, если между ними ничего не изменится?

Она могла предположить ответ довольно чётко. Они спасут Хрисаллин. Это будет достигнуто не так легко, как на словах. В результате они могут пострадать — или даже не выбраться живьём, если на то. И если они умрут, то её вопросы бессмысленны. Но если они выживут к возвращению в Паранор, тогда она вернётся к Паксону, а Имрик отправится обратно в свои конюшни.

Что для него означает возвращение к жизни без превращений, потому что она уже не сможет быть его нитью. Ему придётся либо игнорировать требования своего тела, либо перевоплощаться самостоятельно, одному и без связи. И в случае последнего он возвратится к риску для жизни и заигрыванию с безумием.

Пока что она считала, что этот последний выбор неминуем.

Она не задумывалась над этим прежде. Она не считала нужным думать так далеко наперёд. Но сделав это сейчас, она увидела размах проблемы. Когда он сказал, будто понимает, что она никогда не будет с ним и любить её бессмысленно, какой бы силой ни обладали его чувства, он говорил ей и кое-что ещё. Или возможно признавался самому себе. Он говорил, что когда она оставит его для возвращения к Паксону, то он останется ни с чем. Без неё и без превращений он вернётся к жизни, которую вёл до встречи с ней. Он вернётся к жизни, которая не имеет для него значения.

Она также гадала, что их расставание будет значить и для неё. Нельзя сказать, что она уйдёт невредимой. Ясно, что она уже не та, которой была, когда они начинали это приключение. Как ей разобраться с этим? Какого рода решение возможно?

Она шла не видя, поддерживая шаг, но оставаясь позади, не желая разговаривать с ним, нуждаясь в уединении со своими мыслями. Всюду вокруг неё болото, оживлённое всплесками воды, птичьим криком и суетливым движением. Змеи скользили среди поросли и свисали с деревьев. Временами появлялись вдоль берега с водной рябью и высовывая голову. Грохот доносился из удалённых мест, неразличимый и непонятный. Над головой закручивался плотным покровом туман, маскируя солнце, висевшее где-то вне поля зрения, его сияющий свет рассеивался и размывался в свечение, что едва проникало во всепоглощающий мрак.

Она подверглась мигу отчаяния. Она бродила в мире, где ей не место, и жила жизнью, которой не должна жить. Всё казалось настолько ясным, когда она приступала. Спасти Хрисаллин. Спасти сестру Паксона. Найти её и вернуть домой к Паксону. Добиться чего можно, пока он отсутствует, сражаясь за жизнь и за тех, кого поклялся защищать.

Сделать что-то, чтобы ощутить себя достойной. Потому что, по правде, она не чувствовала себя таковой уже долгое время.

- Смотри за змеями, - произнёс Имрик через плечо.

Целая куча сплеталась с одного бока в водянистой впадине, волнисто сворачиваясь и разворачиваясь. Она спешно отстранилась.

- Уже недалеко, - добавил он.

Свет начинал тускнеть с приближением ночи, но до этого по крайней мере ещё час. Льюфар хотела иметь один из своих разрывателей — вообще любое оружие на диапсоновых кристаллах — или что-нибудь другое нежели чем нож в ботинке. Клинок будет бесполезен в сражении с ведьмой. Так или иначе она не уверена, как Имрик планирует вызволять Хрисаллин. Она думала, что у него должен быть план, но полагала, что тот в основном включает осуществление им превращения, а она выступит отвлекающим фактором. Мысль об этом не вселяла в неё большой уверенности.

Они прошли лишь небольшое расстояние дальше, когда Имрик сигнализировал остановиться. Она подползла туда, где он присел, и склонилась ближе. – Что там?

Он приложил палец к губам, затем подтянул её к себе и разместил рот у её уха. – Её дом прямо впереди, за этими кипарисами.

Она взглянула на плотную рощу плачущих растений, образующих преграду у изгиба побережья озера.

- Нам придётся сойти с тропы и отправиться в деревья. Держись близко, следи куда ступаешь.

Он поднялся и пошёл, а она быстро пустилась следом. Они петляли между участками кустарника, густыми зарослями высокого тростника и скоплениями кустов, формирующих небольшие острова посреди водоёмов и зыбучих песков. Она понимала, что что-то большое движется с одного бока, тревожа листву, проходя мимо, судя по всему не проявляя к ним интереса. Она пыталась наступать точно в шаги Имрика, но в основном она старалась не запаниковать.

Впереди ветви и кустарник расходились как раз достаточно, чтобы явить первые тусклые детали дома, покоящегося в водянистой колыбели болота, отстоящего от берегов озера и окружённого древними ивами. Имрик снова замедлился, затем секунды спустя принял сидячее положение. Он поманил Льюфар сделать то же самое и подтянул её поближе.

Снова приставив рот к её уху, он прошептал: - Мы не можем идти дальше, пока не определимся, что будем делать.

Она переместилась, чтобы теперь её рот был у его уха. – Что случится дальше, Имрик?

Он отстранился и одарил её взглядом. Затем, снова наклонившись, произнёс: - Я собираюсь установить с тобой связь, чтобы мы обсудили это без слов. Я беспокоюсь, что наши голоса могут быть услышаны. Готова?

Она кивнула. Мгновенно она ощутила давление в голове, знакомое ей присутствие, которое она впустила в себя.

Слышишь меня?

Да. Каков план?

Ждём пока стемнеет, затем я мчусь к двери, выламываю её и беру верх над всем, что ждёт внутри. Ты следуешь за мной, лишь в секунде или двух позади, мгновенно находишь Хрисаллин и пытаешься вызволить её.

Это весь твой план?

Я знал, что ты одобришь.

Это ужасный план! Что если Хрис будет не там, где мы сможем увидеть её? Что если ведьма установила ловушки как раз против таких покушений? Что если мне придётся сражаться, а у меня нет оружия?

Стояла долгая тишина. Ты думала, что будет легко? Есть план получше? Потому что если есть, то пожалуйста рассказывай. С радостью послушаю.

Хорошо. Превратись во что-то маленькое и незаметное, чтобы сперва получилось заглянуть внутрь. Проверь, взяла ли ведьма у мальчика какое-нибудь моё оружие и сохранила ли. Если да, то может я смогу воспользоваться им в случае, если тебе понадобится помощь. Тщательно убедись, где находится Хрис, чтобы мы случайно не навредили ей.

Он не спорил с ней. Вместо чего сорвал одежду и начал перевоплощаться в крошечного вьюрка, спинку и крылья которого усеивали белые точки, а голова и грудка были оранжевыми. Будь здесь. Жди меня.

Тебе не нужно говорить мне это.

Он улетел, метнувшись через листву, придерживаясь ветвей и листьев деревьев, взмывая несколько раз, меняя направление, пока не уселся на ветвь, позволявшую заглянуть через одно из передних окон. Он оставался там несколько секунд, а затем переметнулся на другое место и с другим углом обзора. Он ещё раз изменил положение, перелетев к боку дома. Наконец он вернулся, усевшись на ветку рядом с ней.

Хрисаллин в деревянном ящике в задней части комнаты. Девчонка общается с ней через деревяшки. Никого больше не видно. Ящик заперт, но я разобью его, когда пройду вход, чтобы ты подобралась к ней.

Он помолчал. Обе твои пушки лежат на столе слева от двери, где-то в трёх метрах.

Ты уверен, что никого больше нет?

Никого не видно, а дверь в задней части дома открыта и там темно. Я прислушивался к звукам жизни. Ничего не услышал. Нам остаётся надеяться, что девчонка и есть ведьма, и никого другого нет. Ты готова?

Она кивнула. Я готова.

Он стремительно перевоплотился в огромного тигрово-серого болотного кота, расправляя конечности и когти, устраиваясь на своём месте. Они были возможно в двадцати метрах от парадного входа, обращённого к болоту.

Его усатая морда обратилась к ней и его светящиеся глаза сфокусировались. Я ни о чём не жалею, как я говорил. Я не жалею о своих чувствах к тебе. Я никогда не буду жалеть о времени, проведённом с тобой. Веришь мне?

Верю. Я тоже ни о чём из этого не жалею. И никогда не буду.

Он помедлил и отвернулся. Попытаюсь уберечь тебя. Готова?

Готова.

Тогда поехали.

Солнце было прямо над Паранором, а небо чистым, когда первые флиты пролетели над головой. Паксон и Мирия отпрянули обратно под сень деревьев и переждали их пролёта, быстро переглянувшись с общем пониманием.

- Они видели, как мы садились, - подтвердил Паксон. – Нам нужно спешить.

Они перешли на рысь, быстро приближаясь к Крепости. Флиты тоже могли приземлиться; точно не узнать. Как бы то ни было, шаттл одного из транспортников — из тех что несут пехоту — садился поблизости, и они могли слышать звук спускаемых рамп.

- Они собираются поохотиться на нас, - сказала Мирия.

Выражение лица Паксона напряглось. – Пусть попытаются.

Быстро стало очевидно, что они будут пытаться очень старательно. Паксон понимал, что если он с Мирией окажется в ловушке за стенами Паранора, то они утратят всякий шанс добраться до Арканнена. Им нужно найти подземный туннель и попасть в Цитадель, прежде чем солдаты их поймают. Но он уже слышал голоса, перекликающиеся между деревьев, и знал, что время истекает.

- Как далеко до туннеля? – Спросил он Мирию. Он тяжело дышал, ещё не оправившись от испытаний Курганов Битвы и Анара.

Она перевела взгляд. – Не уверена. Просто бежим!

Как будто у них есть какой-либо другой выбор. Он поднажал. Над головами мелькало больше флитов, но беспокоиться на их счёт сейчас не было времени. Федерация уже примерно знала, где они находятся. Солдаты на земле вскоре нагонят их.

Он едва закончил мысль, и первые из них появились справа от них, прорываясь через густой кустарник. – Вон там! – Поднялся крик.

Мирия замедлилась и повернулась, собираясь с духом. – Будь за мной! – Бросила она Паксону.

Затем её руки поднялись и голубой огонь сорвался с пальцев, создавая стену огня между солдатами Федерации и ними. Та вознеслась на десять метров меж деревьев, огромная баррикада, поглотившая всё вокруг. Паксон шокировано отпрянул, затем Мирия снова побежала, а он за ней.

- Ты подожгла лес! – Крикнул он.

Там, где пламя полыхало среди деревьев, воздух наполнили крики ужаса.

Её смех был агрессивным и сардоническим. – Не совсем. Это только иллюзия. Давай, Паксон! Бежим!

Они неслись мимо деревьев вперёд от тех, кто пытался нагнать их сзади, и тех кто был отрезан иллюзий справа. Стволы древнего леса мелькали мимо, армия мрачных наблюдателей. Паксон задумался, сколько ещё он сможет поспевать за Мирией, которая, кажется, обладала неисчерпаемым запасом энергии.

Наконец она крикнула взад: - Прямо впереди! Быстрей!

Они вышли на поляну поваленных деревьев и больших валунов, виднелись последствия прошедшего шторма. Она замедлилась и начала осматриваться, махая руками налево и направо, разыскивая вход.

- Ха! – Воскликнула она с ликованием, указывая.

Паксон не мог сказать, на что она указывает, но она поспешила к травянистому бугру, вцепилась пальцами в густые выступы и потянула. Приподнялся участок травы и земли, обнаруживая скрытую дверь. Это был люк из плотной стали, выглядящий почти непроходимым. Паксон тут же определил, что он запечатан, и нигде не видно петель, ручек или замков.

Мирия преклонилась, призывая магию ловкими жестами и словами. То, что казалось железной дверью, полностью исчезло, оставив чёрную дыру в земле.

- Внутрь! – Рявкнула она, махая.

Голоса снова вернулись, в этот раз надвигаясь с обеих сторон. Высокогорец быстро миновал вход с Мирией прямо по пятам. Как только они начали спускаться по поджидающему ряду ступеней, стальная дверь возвратилась позади них и земля быстро опять восстановилась над входом.

Теперь в кромешной тьме Паксон ждал, пока она расскажет, что делать. Вместо чего резко зажёгся свет, и она появилась с двумя бездымными факелами в руках. Один из них она вручила ему и тут же пошла дальше по туннелю. – Теперь они до нас не доберутся.

Он склонялся согласиться, но проблема побега от Федерации теперь подменилась проблемой поиска Арканнена. Они не могли быть даже уверены, что он ещё в Параноре. Если его нет, то их шансы убедить Федерацию в его роли в катастрофе минимальны. Даже хуже, их шансы обратить тот ущерб, что он причинил, куда меньше.

Они пробирались через пыльный мрак, их факелы предоставляли им ровно столько света, чтобы ставить ногу вслед за другой. Туннель явно был очень стар. Корни проросли из земли, а участки потолка осыпались большими комками. Могли пройти годы с последнего его использования; никак этого не выяснить.

- Впереди должна быть дверь, ведущая в подземелья Паранора, - заметила в какой-то момент Мирия, прежде чем снова замолчать.

Когда туннель резко наклонился к низу, она прошептала, что они вот-вот пройдут под стенами. Они долго спускались, прежде чем проход выровнялся, и пошли дальше.

- Кто рассказал тебе об этом туннеле? – Однажды спросил Паксон.

- Изатурин. Настоящий Изатурин. Афенглу Элесседил рассказала ему. Думаю, что это постепенно передаётся. Но тебе всё равно нужна магия друида, чтобы проникнуть внутрь.

Они прошли остаток пути в тишине, пока не достигли очередной двери, в этот раз намного больше и куда массивней чем раньше. Огромный стальной монстр, явно ведущий внутрь Крепости и, как таковой, буквально неприступный. Но Мирия опять же обладала магией, открывающей дверь, и они вошли во внутрь Колодца Друидов.

Это было не то место, где кто-либо хотел оказаться — пусть даже друид. Это было обиталище духа, сторожившего Крепость, защищающего от посягательств чужаков. Паксон слышал от Афенглу Элесседил о прошлом разе, когда Федерация насильственно проникла внутрь. Дух Крепости в ярости восстал и размолол корабли захватчиков в щепки, отправив их разбитыми и беспомощными туда, откуда они явились. То, что суда Федерации снаружи не приближались ближе, чем находятся сейчас, указывало что может они не совсем забыли то событие.

Тихо продвигаясь, Паксон и Мирия взобрались по круговой лестнице, ведущей на подземный уровень крепости. Если они будут передвигаться достаточно тихо, то может не привлекут к себе внимание и не разбудят тварь, живущую в глубине колодца. Тебе не хотелось бы этого. Никто не хотел бы.

Раз или два Афенглу рассказывала Паксону, что члены ордена друидов — в основном Верховные Друиды — намеренно будили существо, призывая его на помощь. Но магия не всегда делает различия и опасно находиться в её присутствии. Ни он ни Мирия не хотели сейчас этого, поэтому ступали мягко и не разговаривали.

В какой-то момент что-то пошевелилось, послышался скрежет и шипение из темноты далеко внизу. Но затем звуки снова сменились тишиной и больше ничего не было.

На последнем уровне дверь привела в главную башню Крепости. Паксон и Мирия благодарно миновали её и заперли за собой. Сейчас они были в нижнем холле, на стенах длинными интервалами были закреплены бездымные лампы, в пространстве между ними преобладала тьма.

Они постояли на месте, пока Мирия не поманила Паксона и не пошла вперёд. Они прошли лишь краткое расстояние, когда она резко остановилась и встала, прислушиваясь. Затем она сделала шаг назад и наклонилась к нему, её низкий и срочный голос проник ему в ухо.

- Кто-то идёт!

28

Хрисаллин Ли вполуха слушала, как девчонка разглагольствовала через планки деревянного ящика. Её снова заперли, её пленителю опять наскучило достаточно, чтобы убрать её с виду и даже из зоны слышимости. В течение этого целого бесконечного дня девчонка всё не умолкала на счёт Льюфар и её ужасной судьбы, о исчезновении перевёртыша и о том, как избавилась от проблемного мальчишки, всё это было кошмарно и отвратительно. Хрис всё представляла, каково будет наложить руки на шею девчонки и придушить её. Она воображала различные сценарии, раскалывающиеся головы и вопли агонии.

Наконец она от всего этого отстранилась, опасаясь, что сведёт себя с ума подобным мышлением. Уже достаточно плохо, что ей приходится жить с вероятность смерти Льюфар, хотя она не вполне способна в это поверить. Просто слишком ужасно это принять. Но девчонка была такой настойчивой и стремящейся наложить образ на образ того, как всё должно было быть для Льюфар, когда до неё добрались болотные твари. Она смаковала эти рассказы, и хоть девушка Высокогорья могла рационально понять её мотивацию в принуждении к выслушиванию этого, эмоционально она выходила из себя. Она неоднократно пыталась и терпела неудачу показать, что ей хочется поговорить о чём-то другом, но маленькой девочке было не до этого. Сегодня игра не имела для неё значения. Для неё было важно, чтобы Хрис почувствовала себя как можно хуже, будто это её вина, что всё случилось, будто именно из-за неё пришлось избавиться от Льюфар. Дерзкая, гадкая и временами издевающаяся, маленький монстр всё не отставала от неё, пока она наконец не забилась в дальний угол ящика, сев там с руками на ушах и опущенной головой.

- Он идёт за тобой, знаешь ли! Арканнен Рай? Он будет здесь через день, может раньше! Он прислал весть, зверушка. Ты станешь его игрушкой, аж опомниться не успеешь. Представляешь, что он с тобой сделает? Ты будешь жалеть, что оставила меня! Ты пожалеешь, что так вела себя со мной — притворяясь подыгрыванием или вообще отказываясь играть. Ты упустила свой шанс, глупое дитя! Я могла бы не отдавать тебя ему, если бы ты была более послушной и желала бы стать моим товарищем. Но нет! Только не ты. Не драгоценная Хрисаллин Ли!

Хрис не могла совсем отгородиться от слов, и то, как сильно на ней хотели отыграться, было несомненно. Она вдруг задумалась, не теряет ли ведьма окончательно разум, не толкнуло ли её что-то за грань рассудка, окунув в чёрную бездну безумия. Она определённо бессмысленно разбушевалась, беспрестанно атакуя, пытаясь искоренить всякие остатки надежды, которую ещё могла питать её пленница.

- Он хочет использовать тебя против твоего брата. Он сделает всё, что посчитает для этого нужным! Ты такая мелкая дура. Почему ты не попросила меня уберечь себя от него? Почему не постаралась чуть лучше повеселиться со мной?

Я ненавижу твою глупую игру! Хотела закричать Хрис. Вот почему!

Но она не могла воспользоваться голосом, её голосовые связки всё ещё были парализованы, а дыхание всё ещё слабым и затруднённым, когда она пыталась издать какой-либо звук. Она думала, что её голос мог начать возвращаться, пусть понемногу, но ещё недостаточно, чтобы иметь значение.

Это сводило с ума и толкало её на грань отчаяния. Она была так абсолютно беспомощна, и она ненавидела это. Ведьма ещё не выдала ей прожевать ночную порцию корня, но вскоре сделает это. И что ей в этот раз предпринять на этот счёт? Удастся ли проглотить его ещё раз, а затем изрыгнуть его, чтобы та не узнала? Сможет ли она извергнуть его, пока ведьма с ней прямо в доме? Но ей придётся. У неё нет другого выбора. У неё остался только ещё день или около того до прибытия Арканнена, и она должна сделать всё возможное, чтобы сбежать от него. Когда они откроют дверь ящика, у неё будет единственный шанс уничтожить их обоих своим голосом, и она выложится на полную.

Она снова плакала. Мысль о смерти Льюфар была настолько душераздирающей, что она едва держала себя в руках. Но она была решительно настроена, ибо если Льюфар не стало, то она уверится, что ведьма не совершит такого с кем-либо ещё. Она положит этому конец. Он положит конец ей. Она воспользуется песней желаний против неё тем же образом, которым воспользовалась против Мики, той другой гнусной твари, которую Арканнену удалось выкопать среди тёмных закоулков человечества. Никому больше никогда не придётся играть в жуткие игры девчонки.

Внезапно всё затихло. Девчонка прекратила говорить. Она замерла на месте, не шевелясь. Тишина затягивалась. Хрисаллин передвинулась вперёд ящика и выглянула через воздушные дыры в комнату снаружи. Девчонка стояла со вскинутой головой, прислушиваясь. Её нос дёрнулся и на губах появилась улыбка.

- Что-то ползает вокруг моего дома; ползёт, подползает как мышь, - прошептала она мелодичным голосом.

Она снова замерла и повернулась лицом к двери. Её детские черты лица напряглись и начали скручиваться в страшное выражение.

- Кто там? – Ласково прошипела она. – Я чую тебя. Я почуяла тебя прежде…

Затем она изменилась в мгновение ока во что-то настолько гнусное и отталкивающее, что Хрис из всех постаралась сдержать рвоту.

Мгновением позже входная дверь влетела внутрь, распавшись зазубренным деревом и металлом, и гигантский болотный кот выстрелил мимо ведьмы, отпихивая её в сторону и по инерции пролетев комнату, врезавшись в ящик Хрисаллин и превратив его в щепки.

Для Льюфар, соединённой связью с болотным котом Имрика, когда тот сорвался и помчался к двери дома, казалось будто она существо грации и великолепия, скорости и мощи, огромных мускулов, перекатывающихся под её пёстрой шерстью из серого, тигрового, серебристого и изящного тела, растянувшегося так близко к земле, что казалось будто она парит над ней. Льюфар чувствовала, как рвётся вперёд, испытывая обретённое Имриком чувство свободы, порождаемые им ощущения, обнаружив что у неё перехватило дыхание.

Затем она разорвала связь и оказалась собой, побежав за ним, направив глаза на дом, а разум включив в работу, перебирая список вещей, которые нужно сделать, как окажется внутри.

Пройти дверь. Добраться до оружия. Перебежать к Хрисаллин. Или к Имрику?

Быстрей! Быстрей! Я слишком медленная!

Она отставала. В кошачьей форме Имрик был чересчур быстр для неё. Он был уже у двери и крушил её, просто расщепив преграду, бросившись на неё. Поднялся крик и вопль. Последовали вспышки жгучего света. Разворачивалась страшная битва, в ярости сокрушались мебель, стены и окна. Она взбежала по ступеням к раздробленному входу, но обнаружила его заблокированным болотным котом и тварью, состоящей из тряпья, слизи и гниющей плоти, которой не доставало ни формы, ни индивидуальности. Она не могла миновать комбатантов, пока они метались взад-вперёд у прохода, разрывая друг друга, при чём ведьма была таким же животным как Имрик.

Мимолётный взгляд на обстановку за дверью выявил, что всё разгромлено. У дальней стены были сложены остатки деревянного ящика с Хрисаллин, растянувшейся в их центре наполовину погребённой и недвижимой.

Секунды спустя ведьма и перевёртыш разошлись, первая восстала словно дух, призванный из глубочайшего, темнейшего ила Мрачного Стока, нанося удары тентаклями и щупальцами с колючками и острыми краями в попытке удержать оппонента в узде. Кот Имрика был исполосован и окровавлен, пригнувшись в готовности для очередной атаки, рыча и завывая, совершая ложные выпады и рывки, сгребая когтями древесину пола.

- Оборотень, считаешь себя равным мне? – Пробулькала ведьма ртом, который Льюфар не могла даже увидеть. – Думаешь, что я какой-то хилый человечишка? Я вижу, что ты есть, но ты капитально ошибаешься на счёт меня!

Болотный кот совершил внезапный рывок и был грудой отброшен. Он мгновенно поднялся, но был ещё больше повреждён и изранен.

- Ты так любишь перевоплощения, существо дыма и тумана? Превращения дарауют тебе твою свободу, твои силу, твою жизнь? Я обеспечу тебя всем, что ты хочешь! Я скормлю тебе такую силу, что ты подавишься от удовольствия. Не таково твоё глубочайшее стремление? Что ж, да будет так!

Маленькая девочка вернулась, лицо исказилось ненавистью, чудовищное отродье, вращающее тонкими руками и пальцами. – Превращайся пока не издохнешь, ты гнусная скотина!

Из неё возникло некое мерцание, развернувшееся словно сеть, заключая болотного кота в облако нездорового, блестящего ихора. Имрик встал на лапы в попытке сбежать, но ихор образовал кокон, не пускающий его. Разрывая, хлестая и завывая в ярости, он не мог освободиться. Льюфар в ужасе наблюдала, пока он тщетно боролся, бившись с магией, прочно его удерживающей.

Затем он начал превращаться, изменяясь из болотного кота в иные облики. Одна за другой формы сменялись на мгновение, а затем переходили в следующие. Он менялся и продолжал меняться, не в силах остановиться. Девочка кричала от радости, её поглотил дикий восторг и она утратила над собой контроль. Имрик менялся всё быстрей и быстрей, перевоплощения следовали так быстро, что представляли собой чуть ли не размытое пятно внутри мерцающего света его тюрьмы.

Стой! – Взмолилась Льюфар, обращаясь через нить.

Он воззвал к ней в ответ, его голос приближался к воплю отчаяния. Не могу! Её магия слишком сильна!

Тогда девчонка шагнула вперёд, подняла обе руки, левитацией приподняла его с пола и вышвырнула обратно через дверь, едва не задев Льюфар, отошедшую как раз вовремя. Имрик, всё ещё захваченный калейдоскопом перевоплощений, улетел в болото.

Но в разуме Льюфар он всё ещё взывал к ней.

Отпусти меня! Оборви связь! Сделай сейчас же!

Она бы не сделала это. Она никогда не сделает этого.

Затем она подумала о Сарнии, которая крепко удерживалась за Имрика, пока не сгинула, и о своих собственных обещаниях Имрику не поступать тем же образом. Как часто она заявляла, что сильней Сарнии? Теперь ей предстоит доказать это.

Разрываясь сердцем, зажмурив глаза чтобы больше не видеть Имрика Корта, она оборвала связь, и он оказался потерян для неё.

Она в ужасе смотрела, как исчезает Имрик, будучи не в силах остановить происходящее. Она промедлила только мгновение, но это мгновение оказалось слишком долгим. Когда она достаточно оправилась, чтобы метнуться через дверь обратно в комнату, её поджидала девчонка.

- Ох, смотрите, - сказала та своим хитрым и вкрадчивым голосом. – Это подруга Хрисаллин, вовсе не сожранная — очередной товарищ мне на радость. Что же нам сделать первым делом?

Разрыватели лежали на полу посреди мусора в трёх метрах. Льюфар сделала единственную вещь, что приходила ей на ум, и побежала к ним, отчаянно желая избежать планов ведьмы на себя, но быстро обнаружила себя примороженной к месту. Похоже на то, будто её ноги прибили к полу, мышцы обездвижились, тело лишилось сил.

- Немного устала, не так ли? – Сказала маленькая девочка, меж словами сочилась ложная симпатия. – Могу ли я что-либо сделать? Стой, я знаю, что тебе нужно. Позволь помочь.

Она подошла и подобрала пушки, взяв их в охапку и возвратившись встать перед Льюфар. – Тебе этого хочется? – Спросила она. – Можешь взять, если пожелаешь. Тебе всего лишь нужно протянуться и взять их. Давай; просто забери у меня из рук. Я не буду останавливать тебя.

Но Льюфар не могла сдвинуться. Даже пошевелить пальцем. Она пыталась что-то сказать, но даже это оказалось невозможным. Девчонка дожидалась её, улыбаясь и подбадривающе кивая. Затем наконец она оставила притворство и отстранилась.

- Не знаю, как ты и твой оборотень питомец избежали обитателей болота, но вы должны были понимать, что прийти сюда большая ошибка. Вам стоило развернуться и отправиться домой.

Ведьма отнесла оружие туда, откуда его взяла, и снова бросила на пол. – Вот. Тебе это не понадобится, так ведь? Что за глупая молодая девушка! Считаешь себя ровней мне? В моём собственном доме? В месте, где я прожила целую жизнь?

Она щёлкнула пальцами и Льюфар снова смогла двигаться. – Если совершишь хоть одно угрожающее мне движение или жест, я снова тебя приморожу. Ты ничего не сделаешь. Ты ничего не будешь говорить. Слушай меня и внимай тому, что я собираюсь сказать. Кивни, если поняла.

Льюфар кивнула, её глаза искали выход из затруднительного положения. Её взор миновал Хрисаллин; она сильно попыталась скрыть удивление, когда увидела, что подруга смотрит на неё в ответ.

Хрис была в сознании.

- Я не убью тебя, если ты согласишься быть моим другом и играть со мной. Мы все сможем играть — все втроём. Можешь оставаться здесь, пока не придёт время уходить, и после ты сможешь уйти невредимой. Если сделаешь так, как говорят. Если не вызовешь проблем. Понимаешь?

Ни в коей мере, думала Льюфар, но всё равно кивнула. Не важно, о чём повествует ведьма. Что бы она ни попросила, Льюфар согласится. Она лишь покупала время, дожидаясь шанса сбежать. Если она сможет удерживать внимание ведьмы немного дольше, Хрис может полностью очнуться, а вместе…

Девчонка необычно на неё смотрела. – О чём ты там думаешь? Так как если я хоть на минуту посчитаю, что ты планируешь одурачить меня, то буду очень недовольна. Ты уже видела, что это означает. Поэтому может тебе следует—

Она так и не закончила. Проявив подобие скрытности и стремительности пантеры, Хрисаллин Ли восстала из обломков ящика и запустила себя в ведьму. Так как она была всего в трёх метрах, Хрис оказалась у неё прежде, чем она успела среагировать. Ошарашенное выражение на лице девчонки явно показало её удивление прямо перед тем, как бывшая пленница врезалась в неё. Затем эти двое рухнули мимо Льюфар кучей рук и ног, царапаясь и хватаясь. Льюфар помчалась к разрывателям, когда услышала настолько леденящий крик, что развернулась.

Ведьма вырвалась от Хрис и снова превращалась в свою истекающую, пульсирующую форму с щупальцами. Увидев, чем стала ведьма, Хрисаллин Ли закричала в потрясении и ярости, звук был настолько мощным, что это заставило её противника накрениться назад. Но даже тогда щупальца выстрелили и обвили глотку юной девушки, перекрывая весь звук.

Льюфар мгновение шокировано глядела. У Хрис есть голос! Какую бы магию ни использовала ведьма, чтобы заткнуть её, та спала!

Она подхватила меньший из разрывателей, пока тентакли хватали её за ноги. Открыв парсовую трубу, чтобы привести в действие энергию диапсоновых кристаллов, она навела пушку, пока её тащили к ведьме, и спустила курок. Пламенный снаряд вырвался из дула, прожигая отвратительное тело врага, заставив его буйно затрястись.

Но когда она попыталась выстрелить вновь, разрыватель дал осечку. Его либо заклинило, либо в нём изначально был всего один заряд, она не знала. Но энергии в нём не было.

Протянулись другие тентакли и вырвали оружие у неё из рук, выбросив его через окно в ночь.

В отчаянии, Льюфар потянулась к своей Дуге-5, едва сумев схватить ту, когда ведьма снова потащила её по полу. Отбиваясь и пинаясь, она попыталась нажать на спуск оружия. Тентакли уже сжимали ей руки, намереваясь вырвать ружьё. Медленно, неумолимо, она ощутила, что пальцы поддаются.

Но пока ведьма была захвачена усмирением Льюфар, она ненароком ослабила хватку на горле Хрисаллин.

Голос девочки с Высокогорья извергся пронзительным криком, взорвавшим тентакли у её горла. Ведьма слишком поздно осознала ошибку. Она оголтело кинулась заткнуть молодую девушку, перекрыть магию песни желаний. Но теперь Хрисаллин полностью владела своим голосом, а звук её пения заполнил комнату огнём и сталью, его мощь была настолько большой, что сотрясались стены. Ведьма набросилась на неё в заключительной отчаянной попытке лишить её сознания.

Этого было недостаточно. На другом конце комнаты Льюфар вернула контроль над Дугой-5. Сняв предохранитель, она нажала на курок до упора и массивный залп вырвался из дула пушки. Пламенная ракета врезалась в ведьму и отправила её скользить вдоль стены. Теперь находясь под атакой с двух сторон, слизистые и тряпичные тентакли дико забились. Хрис фокусировала всю внушительную мощь своего вновь обретённого голоса на ведьме. Она видела в этом аморфном существе обличья своих врагов — ненавистную девчонку, вероломную Мику, кошмарного Арканнена — чётко ощущая в эти моменты всё то чудовищное зло, причинённое ей. Зная по предыдущему опыту, на что способна её магия, Хрис целенаправленно и без опасений использовала её, наращивая и выпуская цельной, концентрированной волной звука, вдалбливающей ведьму с силой сходящей лавины.

Ведьма дезинтегрировалась, её тело разлетелось, пока не остались лишь крошечные частицы.

Льюфар видела происходящее — и даже зная двойственную природу силы жизни и смерти песни желаний, результат её ошеломил. В одну секунду ведьма есть, скверная и грозная, а в следующая от неё остались лишь болотные ошмётки. Даже Хрисаллин казалась шокированной. После кончины ведьмы она резко прервала пение и встала на месте, выпучив глаза. Затем она медленно согнулась и затряслась, обнимая себя и плача, слёзы полились по её лицу.

Льюфар тут же оказалась подле неё, заключив её в объятие и слегка покачивая. – Всё хорошо, Хрис. Всё кончено.

Она сдерживала собственные слёзы, решив быть сильной ради подруги. Они цеплялись друг за друга, будто только это им и оставалось, как будто всё иное заставит их рассыпаться также основательно как ведьма. Они в безопасности, но не невредимые. Ни одна полностью не станет собой; ни одна не сможет отбросить воспоминания о произошедшем. И пока Льюфар не могла быть уверена, что за мысли у Хрис, она думала об Имрике. Но сейчас она не могла говорить про него, даже своей ближайшей подруге. Позже, возможно, когда не будет так больно.

- Я знала, что ты придёшь, - прошептала Хрис ей в шею, всё ещё всхлипывая.

- Кто-нибудь пришёл бы, даже если не я.

- Но это ты, Льюфар. Даже Паксон не пришёл.

- Я не пришла одна, - ответила Льюфар. – Мне помогли. Мужчина, перевёртыш, был Имриком Кортом. Он не был обязан сопровождать меня, но согласился. – Она говорила о нём, не намереваясь. Ничего не могла с собой поделать. – Это именно он выследил тебя, именно он нашёл тебя в болоте, именно его воплощения позволяли ему становиться теми существами, кем было нужно, способных на то, что у меня не вышло бы. Когда я нуждалась, когда не было никакой надежды найти тебя и даже когда было опасно, и он осознавал это, он…

Она полностью сломалась, её решимость не плакать разбилась вдребезги, вылившись в слёзы, что не остановишь. Хрис крепко прижимала её, пытаясь утешить добрым словом, но Льюфар знала, что её не утешить. Имрик мёртв. Он отдал за неё жизнь. Он сделал это, потому что любил её, и теперь его не стало и она никогда не получит возможности сказать ему, как много это для неё значит.

Когда она наконец смогла остановить слёзы и взять себя в руки, она мягко отстранилась от Хрис. – Хватит. Нам нужно идти. Нам нужно выбираться из этого места. Сейчас же.

Хрисаллин кивнула. – Я тоже не хочу оставаться здесь. Не вынесу больше ни минуты. Не важно, как мы рискуем.

Куда больше, чем если бы с нами был Имрик. Но Льюфар оставила мысль невысказанной. Они могут уйти. Ей известна дорога обратно.

Вооружённая большим разрывателем, она вывела Хрисаллин из дома обратно в ночь.

29

Втиснувшись обратно в темень алькова, Паксон и Мирия выжидали ясности, кто к ним приближается. В данный момент каждое движение тени могло оказаться Арканненом, и если кого-то и застигнут врасплох, то им хотелось, чтобы это был колдун.

- Кто это? – Прошептал Паксон, уже видя что-то неправильное в тени.

- Кто-то слишком низкий для колдуна, - ответила Мирия.

Не дожидаясь, она выступила из теней на свет и позволила приближающейся персоне ясно рассмотреть её. Сейчас Паксон уже мог сказать, что это мужчина, но не очень большой. По факту, он выглядел очень похоже на…

- Уст Мондара! – Вдруг воскликнула Мирия, приветственно протягивая руку.

Мастер оружия остановился как вкопанный. – Мирия? Ожившие духи, девочка! Это правда ты? Я думал, ты мертва.

- Пока нет. Да ты б всё равно и не заметил. Пойдём, Уст. Посмотри, кто ещё не умер.

Когда Паксон показал себя, дворф издал звучный выдох и нетерпеливо прогромыхал вперёд, вытянув обе руки, чтобы принять руку высокогорца. – Ты полон сюрпризов, Паксон Ли! Ты и Мирия. Нам сказали, что ты выпал со скалы в сто метровый каньон из-за дракона. Тебя смело словно сухостой — или так считал Изатурин.

- Ещё бы, не так ли? – Пробурчала Мирия.

Уст не услышал её. Он выпустил руки Паксона и ухмыльнулся. – Сложно разделаться с вами двумя, так ведь? И это даже хорошо. Что случилось?

Паксон предоставил ему быстрый обзор, желая как можно скорее продолжить поиски Арканнена. – Где Изатурин, Уст? На вратах со стражей троллей? Он спустился переговорить с командирами Федерации?

Дворф покачал головой. – Ни то ни другое, насколько могу судить. Вот почему я здесь и разыскиваю его. Его видели уходящим с Кератриксом. Я подумал, что когда он приказал ордену ожидать и не взаимодействовать с Федерацией до его возвращения, то он отправился в хранилище артефактов в поисках определённой магии, которую можно было бы применить для защиты Крепости. Но его не было достаточно долго, чтобы я посчитал нужным проверить его.

- Почему бы нам не отправиться с тобой? – Тут же сказала Мирия. – Сможем удивить его. – Она одарила Паксона взглядом, подразумевающим в её словах более одного значения.

Но Паксон был не совсем готов отправляться куда бы то ни было. – Погоди минуту. Что случилось с Феро Дарзом? Изатурин что-нибудь говорил, как он погиб?

Уст выглядел растерянным. – Он просто сказал, что все мертвы. – Он помедлил. – Что происходит?

Паксон взглянул на Мирию. – Мы должны рассказать ему, пусть и не до конца уверены. Ему нужно знать.

- Знать что? – Спросил дворф.

- То, что лиса в курятнике, - ответила Мирия. – И все цыплята в опасности.

Они вместе раскрыли всё известное или гипотетическое на счёт Арканнена Рая, не утаивая даже мрачнейшие вероятности, нуждаясь в поддержке дворфа выведать истину, но желая убедиться, что он придержит их подозрения среди них троих, пока они не уверятся в одном или ином.

- Понимаешь, чему мы противостоим? – Закончил Паксон. – Мы не можем знать наверняка, правы ли на этот счёт, но что-то явно неправильно. Риск, что под маской Изатурина скрывается Арканнен, слишком велик, чтобы его отбросить.

Уст выглядел обеспокоенным. – Хммм. Он выглядел особо пренебрежительно настроенным к мысли поговорить с представителями Федерации, а обычно он не такой. Нам лучше найти его сейчас же и убедиться на этот счёт. Следуйте за мной.

Он тут же выдвинулся, маневрируя по связанным проходам, пока они не добрались до двери, выходившей к подвалам, и начали спускаться. Мирия и Паксон оставались за ним, спустившись на этаж, затем ещё на один. Если Изатурин и Кератрикс отправились к хранилищу артефактов, то они будут этажом ниже.

Паксон ощущал безошибочное чувство неотложности, учитывая ставшее ему известное про возвращение Изатурина. Никакого упоминания о том, что случилось с Феро Дарзом, а также то, что никто из делегации в Аришейг не остался в живых кроме Ард Рис. Или даже включая Ард Рис, если их опасения на счёт Арканнена верны. Если Арканнен внутри стен Паранора, то он может нанести весомый ущерб. Если он внутри комнаты артефактов, то всякая кража может отбросить орден на сотни лет и позволить ему стать даже большей угрозой для Четырёх Земель. Если Кератрикс открыл хранилище для Арканнена, то им нужно сейчас же туда добраться.

Паксон вдруг задумался, что ещё могло приключиться в его отсутствие. Что на счёт Хрисаллин и Льюфар? Уст не упоминал на их счёт.

- Где моя сестра? – Спросил он. – Где Льюфар? Они в безопасности?

Уст неловко оглянулся на него. – Долгая история. Ни одной здесь нет, и так уже многие дни. Хрисаллин исчезла в тот же день, как всё пошло наперекосяк в Аришейге, а Льюфар следующим утром отправилась на её поиски. Мы не могли послать тебе весть после твоего побега из Федерации. От тебя впервые что-либо слышно со времени того происшествия.

Часть Паксона нашёптывала, что это всё очередная заслуга Арканнена, и что ему следует отправиться туда прямо сейчас и найти сестру с Льюфар. Часть него вопила поступить так. Но он знал, что не может. Пока сохраняется вероятность, что Арканнен где-то внутри Крепости. Ему придётся отбросить свои страхи, пока не разрешится непосредственная угроза ордену друидов. Его разъедала вина, но он усмирил её. Если ему суждено пережить этот день и очень вероятное предстоящее противостояние, ему нужно сохранять здравомыслие. Арканнен первый на очереди.

У основания второго пролёта ступеней они свернули в коридор, ведущий к хранилищу. Паксон бывал здесь всего несколько раз, и всегда в сопровождение Афенглу Элесседил. С её смерти у него не было причин возвращаться. До сего времени.

Уст продолжал вести, освещая пальцами минуемый лабиринт подземных катакомб. Когда они прибыли к двери хранилища, то обнаружили её приоткрытой. Паксон мгновенно понял, что они опоздали.

Они шагнули внутрь, Уст нарастил свет в более широкий конус. Увидев тело Керартрикса, растянувшееся с одного бока с вывернутой неестественным образом шеей, места сомнениям не осталось. Присутствовали также свидетельства, что кто-то рылся в альковах и нишах, оставляя за собой всюду многочисленные сброшенные и пустые контейнеры. Арканнен определённо здесь побывал. Он убил юного друида, затем прихватил с собой какое-то количество артефактов и отбыл.

- Нам нужно найти его! – Мирия расстроенно оглядывалась вокруг. – Мы не можем позволить ему выбраться из Крепости!

Вот только он уже мог выбраться, подумал Паксон, но придержал мысль. – Смотрите, он не обладает личным знанием Паранора и нигде нет чертежей уровней Крепости, поэтому ему может быть неизвестно про подземный проход. И он не может пройти врата, пока Федерация сразу за ними. Поэтому как он попытается сбежать? Какой ещё у него остаётся выбор?

- Он может принять новую маскировку, - предположила Мирия.

Паксон покачал головой. – Льюфар говорила, что создание маскировки требует длительного времени. Он искал бы более быстрый способ.

- Воздушный корабль. – Тотчас произнёс Уст. – Такой, какой бы Федерация не перехватила б легко и о котором вовсе не стала бы беспокоиться.

В следующее мгновение поднялось злое шипение через каменный пол, глубокое и настойчивое. Паксон никогда такого не слышал, и оглядывался вокруг в замешательстве.

- Это Цитадель! – Воскликнул Уст. – Кто-то другой помимо друидов воспользовался магией!

- Арканнен! – Мирия крутанулась к двери. – Он ещё тут!

Они бегом покинули помещение и помчались тем же путём, что пришли.

Арканнен Рай не часто совершал ошибки, но одну в этот раз он совершил. В своей жажде добраться до артефактов в хранилищах друидов он позволил своему вожделению возобладать над его обычно ясным мышлением. Забеспокоившись, что Кератрикс сбежит от него и вызовет тревогу, он воспользовался наиболее кратчайшим и легчайшим решением угрозы и прикончил юного друида. Ему стоило подумать несколько больше, потому что его неосмотрительный поступок теперь аукнется ему.

Для начала, он быстро обнаружил, что наиболее существенные и могущественные артефакты заперты так тщательно, что у него уйдут часы на взлом оберегающей их магии. У него явно не было часов — ему повезёт, если есть минуты — поэтому ему пришлось оставить всякую надежду прибрать их в свою коллекцию. Ему пришлось довольствоваться менее ценным сокровищами, которые и близко не так сильны. Он отказался от эльфинитов и Стихла — магии друидов, ради сведений о которой он на многое шёл за эти годы, и магии столь сильно им желанной.

Поэтому он удовлетворился самым лёгким, чтобы обеспечить себе наибыстрейший и беспрепятственный отход из Паранора. Его план заключался в возвращении по проходам подземелий, следуя тому же маршруту, как и пришли, который он заучил, затем обнаружить подземный туннель, про который он вызнал, что выведет его из Крепости. Полезно иметь в своём распоряжении шпионов; даже хвалённой безопасности друидов было недостаточно, чтобы защитить от него нужные знания.

Всё шло хорошо и прекрасно кроме того, что когда он начал прокладывать обратный путь по туннелям, то обнаружил свои воспоминания не соответствующими действительности — или возможно тут замешана очередная магия друидов, препятствующая выходу. Но результат был всё тем же. Он быстро потерялся, слоняясь по различным коридорам, будучи не в силах найти нужную дорогу. Опять же думай он чуть наперёд, он оставил бы Кератрикса в живых по крайней мере до того времени, пока тот не послужит ему картой.

Но он ничего из этого не сделал, и в результате драгоценное время тратилось впустую, пока он слепо тыкался по проходам, всё больше запутываясь. Спустя время он начал помечать путь, чтобы понять, не ходит ли он кругами, но даже это кажется не сильно помогло, потому что он так и не увидел этих отметин вновь. Либо в этих чёрных глубинах были сотни проходов, либо магия стирала его труд в тот момент, как он уходил дальше.

Он также осознал, что вероятно ему не удастся найти подземный проход из Паранора и вовремя воспользоваться им. Весь его план растворялся дымом.

В итоге он поддался своему негодованию и воспользовался магией для побега. Он сознавал, что это может сильно переполошить кого-нибудь; у друидов определённо имеются стражи, оповещающие их, когда незваный гость пользуется чужеродной магией. Но у него не было выбора. Он не обладал магией друидов. Он может и в облике Изатурина, но не способен перенять его силы.

Вполне ожидаемо, что в то же мгновение, когда он воспользовался магией, по всем проходам вокруг него зазвучало глубокое шипение. Друиды предупреждены. Они мгновенно начнут поиск. Теперь ему придётся торопиться, если он хочет получить какой-либо шанс выбраться.

Откуда-то из темноты позади него он услышал голоса, спорые и настойчивые. Уже организована погоня. Недовольство цвело внутри него, подталкивая его более стремительно.

Не паниковать. Просто продолжать движение от них, кем бы они ни были.

Однако проблема с сохранением спокойствия в том, что он вроде как узнал голос Паксона Ли. Как такое может быть, он не знал. И он не хотел выяснять. Он просто хотел набрать как можно большее расстояние между ними насколько возможно. Если Паксон ещё жив, есть все причины думать, что ему стало известно про сестру. Если так, то он явится за Арканненом — и не остановится, пока наконец не прикончит его. Колдуна не очень волновала эта мысль. Он предпочёл бы отложить противостояние на другой день до места и времени, которые выберет сам. Высокогорец уже показал себя чересчур опасным, чтобы его воспринимали всерьёз.

Поэтому он быстро продвигался по маршруту побега, который проложила его магия, уже не слыша голоса, оставив всё то далеко позади. Он обнаружил ступени и быстро и тихо взобрался по ним, затем достиг двери, ведущей обратно в Крепость, и прошёл через неё. Холл снаружи был покинутым, но пока он пересекал его, начали появляться стражи троллей, вопрошая своими глубокими, шершавыми голосами, не видел ли и не слышали ли он что-нибудь необычное. Будучи достаточно прозорливым, чтобы понимать, что отрицание будет выглядеть подозрительно, он направил их в подземелья и пошёл дальше.

Всё происходило слишком быстро. Все его планы разваливались. Да, он завладел украденной магией, но не представлял, на что она ему сгодится, если вообще сгодится — а по-настоящему важная магия выскользнула у него из рук. Плюс он на грани раскрытия, если задержится ещё на мгновение. Федерация разместилась за стенами Паранора, ожидая появления Изатурина и признания соучастия в устранения членов Коалиционного Совета.

Время искать воздушный корабль и выбираться.

Он избрал этот курс, взлетая по лестнице. Это лучший оставшийся выбор. Вероятность, что Федерация будет тратить время и силы на погоню за маленьким судном, не велика. Они могут отправить флит или два ему на перехват, но если он сумеет реквизировать спринт, то легко сможет оторваться. Он исчезнет прежде, чем они успеют понять, кто он такой. Он может полететь в Мрачный Сток, забрать Хрисаллин из рук ведьмы в обмен на обещанную ей магию, и опять скрыться. Затем он сможет поторговаться с друидами на возвращение сестры Паксона в обмен на более важную и полезную магию. Как никак ему уже давно наскучило пытаться выяснить, как воспользоваться песней желаний. Лучше просто отказаться от этого и от неё. Добиться какого-либо содействия от этой жалкой трудной девчонки пустая затея.

Он прокладывал дорогу через холлы, поднялся на несколько уровней Крепости и добрался до дверей, выходящих на взлётно-посадочную платформу. Стража троллей была повсюду, но он просто подозвал ближайшего и приказал подготовить спринт. Затем встал спиной к лётному полю и глазами к дверям, через которые пришёл, и начал ждать.

Никто не появлялся.

Когда страж тролль вернулся, докладывая, что воздушный корабль готов, он выдохнул с облегчением.

- Вы заполнили план полёта, Верховный Лорд? – Спросил тролль.

Арканнен чуть не рассмеялся. – Юный Кератрикс надёжно хранит его у себя в голове.

Он поспешил к своему судну и швырнул мешок украденных артефактов в заднюю часть. Он собирался забраться в кабину, когда позади него распахнулась дверь Крепости.

- Арканнен! – Услышал он крик Паксона Ли.

Не медля, колдун крутанулся назад, призывая магию со скоростью мысли и посылая слепящий шквал огня на звук голоса. Ближайшие к нему стражи троллей испепелились мгновенно. Несколько судов воспламенились или просто развалились на части. Высокогорца постигла бы та же участь, но у него уже был вынут тот адский меч, а клинок отразил атаку колдуна. Защищены также оказались и женщина с дворфом в его обществе, упавшие на колени и прикрывшие глаза, мгновенно призвав собственную магию.

Меч поднялся, Паксон рванулся к нему.

Арканнен ударил во второй раз, в этот раз чуть более успешно чем в предыдущий. Он уложил дворфа порывом, сорвавшим его с ног и отбросившим его об стену. В то же время он возвёл стену густого дыма и трескучего пламени между собой и нападающими.

Это дало ему несколько бесценных нужных ему мгновений. Он прыгнул в спринт и запитал диапсоновые кристаллы, широко раскрыв парсовые тубы и вжав рычаги на максимум вперёд. Он приметил промелькнувшего бегущего к нему Паксона. Спринт содрогнулся и накренился, когда что-то врезалось в него ошеломительным ударом, а затем он выстрелил так быстро, что последующие огненные атаки женщины друида полностью промазали.

Поднявшись в воздух и освободившись, Арканнен полетел на запад в полуденное марево, благополучно оставив Цитадель друидов и её опасности позади.

Паксон пытался использовать меч для выведения спринта из строя, чтобы тот не мог лететь, но был слишком далеко. Он прорвался через стену огня и подобрался достаточно быстро, когда тот начал взлетать, чтобы нанести единственный удар своим клинком, который прорубился через корпус рваным надрывом, в результате чего могли быть повреждены стабилизаторы, но ему не удалось предотвратить взлёт и выстрел судна вдаль. Он мгновенно развернулся к страже друидов.

- У нас есть что-то, способное его нагнать?

Прямые, невыразительные лица такими и остались, пока тролли размышляли. Затем один произнёс: - Фантомный Блик может подобраться достаточно близко, чтобы воспользоваться орудиями. У нас есть один.

- Тогда выводите его. Сейчас же. Мы должны поймать его!

Он промчался обратно туда, где Мирия преклонилась над Устом. – Сломанная нога, - сказала она, взглянув на Паксона. – Ты повредил корабль?

- Думаю, да. Я отправляюсь за ним.

- Только со мной. – Она встала. – В этот раз он не уйдёт. Уст, ты должен рассказать остальным о случившемся. Им нужно знать, если мы не вернёмся.

Потом она и Паксон побежали через посадочную платформу на борт Фантомного Блика, его швартовые уже сбрасывали.

30

Льюфар и Хрисаллин шли по Мрачному Стоку со вкусом дыма и пепла во рту и вонью смерти в носу, избавившись от хватки ведьмы, а то и от воспоминаний о ней. Ночь была укутана плотным туманом, но озарялась необычным свечением, исходившим из некоего скрытого источника в водах болота. Сумрак был полон звуков. Все затихло в ответ на неистовый грохот битвы, но воротилось впоследствии — как будто смерть ведьмы положила конец всякой необходимости соблюдать дальнейшую тишину. Выкрики ночных птиц, всплески гигантских обитателей болота и возгласы больших и маленьких животных накатывали волнами звука, поднимавшимися и ощущавшимися как надвигающийся прилив.

Прежде чем выдвинуться, Льюфар потратила время на возвращение одежды Имрика Корты, сложив её в свой рюкзак. Не то чтобы она ожидала увидеть его когда-либо вновь и вернуть её. Дело просто в её нужде сохранить что-нибудь от него — что-нибудь осязаемое в память о нём. Или может это просто способ восполнить потрясение такой внезапной его утраты. Они вместе зашли так далеко и пережили так много, а теперь когда его не стало, эта нехватка превратилась в чёрную пустоту на сердце.

Она сохранит его одеяния не потому, что они значат что-то особенное, но потому что это единственное от него оставшееся.

Слёзы лились по её лицу, и она не считала нужным их вытирать. Мёртв! Он правда мёртв!

Юная девушка шла вдоль берегов озера, прокладывая неуверенный курс через закручивающийся туман и поникшие ветви среди акров разросшихся тёмных кипарисов и ив. Льюфар показывала дорогу, удерживая их на тропе, которую она почти, а может и полностью, помнила, направляя их обратно к жизням, оставленным позади. Для них было небезопасно пересекать Мрачных Сток ночью, когда видно так мало, а хищников так много. Но перспектива оставаться в доме до утра была немыслимой, и обоим казалось, что рискнуть среди опасностей болота является лучшим выбором.

- Что за убогое место, - пробормотала Хрисаллин после долгой тишины, презрительно шаркая ботинками по влажной земле.

Льюфар обратила взгляд. – Ты в порядке?

Хрисаллин пожала плечами. – А ты?

- Нет.

- Как и я.

- Но мы будем. Как только выберемся отсюда.

- Может. А может нет.

- Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, Хрис. Мне стоило лучше за тобой приглядывать.

Хрисаллин пренебрежительно отмахнулась. – Ты не могла предотвратить случившееся. Достаточно того, что ты пришла за мной. Только это на самом деле имеет значение.

- Это проделки моего отца, так ведь?

- Так заявляла ведьма. Что-то про то, чтобы подобраться к Паксону. Кажется он одержим этим.

Льюфар взглянула на озеро. – Мой отец, - тихо повторила она. – Разве он был когда-либо другим?

Все те годы, когда он бросал её на произвол судьбы, без матери, без какого-либо подобия настоящей семьи. Все те годы, когда он обращался с ней как со всеми остальными — с пренебрежением, с едва скрытой терпимостью, с намерением заставить её подчиняться его прихотям, с полнейшим безразличием к их отношениям. Это всё всплывало воспоминаниями, которые она похоронила так глубоко, что думала будто те никогда не всплывут. Но очевидно они были похоронены недостаточно глубоко. Она ощутила больше наворачивающихся слёз, но в этот раз поспешно смахнула их.

- Мне жаль на счёт твоего друга, - вдруг сказала Хрисаллин. – Он был очень храбр. Он упорно боролся за меня.

Льюфар кивнула. - Он упорно боролся за всех, когда было нужно. Но он был таким несчастным. Конфликты разъедали его и определяли его. Он являлся наиболее трагичным человеком, какого я когда-либо знала.

Затем медленно, осторожно, она начала рассказывать Хрис об Имрике. Она пересказала подробности его рождения, про родителей, воспитание и ужасную череду событий, приведшую к его побегу в большой мир и к последовавшим болезненным годам страданий. Многое из этого она до сих пор не понимала и теперь никогда не поймёт. Но ей было известно достаточно из раскрытого им, чтобы можно было представить, и этого вполне хватало.

Она закончила излагать подробности того, что привело её в Мрачный Сток в поисках Хрис, но придержала чувства Имрика к ней, о которых стало известно этим утром, и о том как их отношения начинались чем-то одним и как-то переросли в другое. Она также держала при себе свои неопределённые чувства к нему. Всё это было её секретом и только её одной, и она не считала, что когда-нибудь кому-нибудь расскажет.

- Я никогда не забуду, что он для меня сделал, - сказала Хрисаллин, когда Льюфар закончила. – Хотелось бы, чтобы он был тут и я могла сказать ему это.

Мне тоже хотелось бы, думала Льюфар. Но она быстро усмирила своё сожаление, будучи не в силах анализировать его слишком пристально.

Она переместила крупный разрыватель в руках, пристально приглядывая за местностью впереди. Слишком много больших хищников притаились в ожидании неё, чтобы позволить себе расслабиться, даже на мгновение. Хрис была права: это убогое место. Если она когда-нибудь выберется, то никогда не вернётся. Всё лучше куда бы её ни занесло, если не сюда.

Она оглянулась на подругу, следующую прямо за ней. Какого рода жизнь теперь будет у Хрис? Продолжит ли она упражняться с песней желаний, своей вновь обретённой магией? Останется ли она с друидами и станет ли возможно одним из них? Этот вариант никогда не был доступен Льюфар, не обладавшей магией и ничего не способной предложить ордену друидов. Возвращаться в Паранор уже не казалось правильным. Время с Имриком изменило это. Он заставил её, хоть и не до конца понятно как, переосмыслить ход своей жизни. В Параноре она могла быть лишь супругой Паксона, и теперь она понимала, что этого недостаточно.

Она внезапно поняла, что ещё не рассказала Хрис о случившемся в Аришейге. Она не рассказывала об убийстве делегации Федерации. Она не говорила о побеге Паксона с друидами. Хрис ничего этого не знала.

Она задумалась, стоит ли сейчас рассказывать её подруге.

Она решила против. Хрисаллин вынесла достаточно. Новости о Паксоне могут подождать, пока они благополучно не выберутся из Мрачного Стока. Это может подождать, пока всё не окажется позади.

Снизошла тишина, глубокая и всепоглощающая, шум болота уплыл прочь. Она прислушалась к движению Хрисаллин позади себя. Она прислушалась к собственному дыханию, перемежавшему ровный ритм её шагов.

Льюфар.

Она резко встала, голова шокировано завертелась вокруг. Её дыхание застряло в горле.

Имрик!

Можешь… прийти ко мне?

Где ты?

Беседка.

Она попыталась понять, о чём он говорит, затем вспомнила. Рамочная конструкция, пройденная ими по пути сюда, что-то вроде декоративного скопления балок и перекладин, укрытых паутинными занавесями.

- Льюфар! Что не так? – Хрисаллин была у локтя, потряхивая её. – Что такое?

- Это Имрик, Хрис! Он жив!

Льюфар.

Я здесь.

Ты поступила правильно… отпустив меня. Я смог обрести контроль… не утащив тебя с собой. Я прекратил превращаться… но не знаю насколько. Я упорно борюсь не поддаться… позывам… но ведьма… вывернула меня наизнанку. Я едва могу сдерживаться. Я только и смог… соединиться с тобой. Будь со мной. Найди меня!

Я найду тебя. Чего бы это ни стоило!

Не отпускай… меня!

Он был слаб и имел затруднённое дыхание. Это отражалось в его мыслях, пока он обращался к ней. Страх расцветал в ней словно ядовитый цветок.

- Хрис, - сказала она своей подруге, - я должна отправиться к нему. Должна попытаться спасти его. Он ещё под угрозой перевоплощений и не может это остановить. Пойдёшь со мной?

Хрисаллин одарила её испепеляющим взглядом. – Не глупи. Конечно я пойду.

Они ускорили шаг, практически побежав вдоль береговой линии. Но продвижение было сложным. Они быстро устали и были вынуждены снова замедлиться, их сила истощилась предыдущей борьбой. Даже так, Льюфар постепенно продвигалась вперёд, отказываясь сдаваться. Она понимала, что на кону. Как только Имрик снова начнёт меняться, у него уже может не получится остановиться. Он может продолжать превращаться, пока не уничтожит себя. Если она потеряет его сейчас, зная, что он ещё жив, то непонято что это с ней сделает. Она должна всё сделать правильно, найти и спасти его.

Льюфар?

Я ещё тут.

Говори со мной. Это помогает мне… сдерживать себя.

Мы победили ведьму, Хрис и я, и она мертва. Мы в безопасности, обе.

Это хорошо. Тебя… не ранило?

Нет. Немного побило, но больно не сильно. А у тебя? Как всё плохо? Что случилось?

Перевоплощение. Оно просто продол… я не мог прекратить его. Не мог даже замедлить. Один облик за… другим.

Он кашлянул — что-то вроде вдоха. Я не мог… сделать что-либо для контроля. Я налетал на всё подряд… врезался… пытался остановиться… но ничего не помогало. Я перевоплощался снова и снова… тысячу раз. Я боролся просто чтобы… не утонуть в озере… или не быть сожранным…

Ещё кашель. Думаю, у меня кости… сломаны. Так сильно больно…

Последовала пауза, потом: - похоже будто… может случиться… вскоре вновь. Превращение. Не знаю… как помешать. Льюфар, я боюсь.

Не нужно. Я здесь. Мы идём к тебе.

Эта так… ужасно. Я заперт в… собственном теле. Я беспомощен.

Слушай меня. Ты остановил превращение. Сейчас ты связан со мной. Просто сохраняй спокойствие и слушай мой голос. Просто… Она поколебалась. Просто думай обо мне.

Хрис странно на неё смотрела, хмуря брови. Как будто слышала невысказанное общение Льюфар. Льюфар неопределённо махнула и отвернулась.

Ты здесь?

Ты… только что сказала…?

Неважно, что я сказала. Тебе не нужно повторять это. Просто знай, что я серьёзно. Продолжай говорить. Сохраняй спокойствие. Жди меня. Говори со мной. Рассказывай о себе. Рассказывай всё.

Он приступил к этому, раскрывая вещи, которые утаивал до сих пор. Он говорил о детстве, а затем о годах после смерти родителей, когда был вынужден выйти в мир и прокладывать себе дорогу, в то же время скрывая свою тайную жизнь. Он ничего не утаивал, исповедуясь во всём. Он открылся ей во своём прошлом, во всём приключившемся с ним, прежде чем он начал бояться за себя и использования перевоплощений и отправился за помощью друидов.

Его голос становился слабее, поселившаяся в нём грубость вызывала беспокойство. Всё время он говорил с ней, она продвигалась вперёд, Хрисаллин следовала по пятам, пытаясь достигнуть беседки. Они миновали большинство знакомых ориентиров, включая место на берегу, где она пряталась и следила за гибелью юноши Олина от рук Мелис. Теперь она боялась, что станет свидетелем очередной смерти. Это придало ей большей решимости, большей настойчивости отбрасывать усталость.

Имрик, мы приближаемся.

Возможно это правда, возможно нет. Как ей быть уверенной? Но ему нужно была дать почувствовать, что она рядом, что помощь под рукой. Какого рода помощь она может предоставить, как доберётся к нему, она не знала. Какую сыграет роль в его истощённом состоянии, если будет присутствовать лично, а не образно посредством нити? Эта гонка против времени очень просто может оказаться напрасной.

Его голос ворвался в её мысли, рванный и печальный. Я чувствую, превращение… надвигается. Ведьма. Её магия. Так сильна. Подавляет. Не знаю… что ещё сделать… чтоб прекратить.

Борись с этим! Мне нужно только ещё немного времени, Имрик! Только чуть-чуть!

Не думаю… что могу его дать. Не думаю… что могу…

Тишина. Имрик! Отвечай мне!

Прощай, Льюфар. Я… люблю…

Нет! Ты не можешь так! Имрик!

Тишина затягивается. Льюфар срывается на крик в тёмной пустоте болота.

Они обнаружили его спустя меньше часа, разлёгшегося внутри беседки, замаскированного занавесями и тьмой. Льюфар замедлилась при приближении, опасаясь обнаружить то, что уже подозревала. Она отклонила занавески и её сердце остановилось. Он был ещё в человеческом облике, похожий на себя, но не дышал. Она сразу поняла, что он мёртв.

Она встала на колено подле него, близко склоняясь. – Имрик, - прошептала она, протягиваясь дотронуться до его лица.

Кожа была холодной, тело безжизненным. Она протянулась и взяла его на руки, прижимая к себе. – Это не честно! Я пришла к тебе!

Она ощутила шевеление, и это чуть не надломило её. – Имрик?

- Ещё… здесь.

- Я думала…

- Почти… но твой…

- Не говори. Хрис! Можешь найти что-нибудь укрыть его? Он мёрзнет!

- … твой голос… не позволил… сдаться…

Она прижала его крепче, рыдая навзрыд. – Шшшш. Шшшш.

Позади себя она услышала, как Хрисаллин отрывает одну занавеску, срывая её с креплений. Действуя сообща, девушки обернули его в ткань. Затем, пока Льюфар продолжала держать его, прижимая к себе, Хрис приступила к растиранию его рук и ног в попытке возвратить жизнь в его промёрзшее тело.

- Лучше, - пролепетал он Льюфар, уткнувшись в неё. – Как и всегда… с тобой.

- Я думала, тебя не стало. Я была так уверена, что не смогу добраться вовремя.

- … ждал… тебя. Держался… до… - Он сильно закашлялся - … знал, что ты… придёшь…

Она импульсивно поцеловала его. Полностью в губы, страстно, желанно. Она пересекла очередной порог и не собиралась возвращаться. – В тебе больше веры чем во мне.

- Я… не… - Ещё кашель. – Никто не… обладает большей верой… в меня… чем ты.

- Не умирай, Имрик. Пожалуйста, не надо.

- Теперь… не умру.

- Обещаешь?

- Я… обещаю.

Она удерживала его остаток ночи, отказываясь выпускать его, не желая идти на риск, что тем самым она отпустит его из этой жизни в следующую. Хрисаллин сидела с ней долгое время, прежде чем наконец поддаться сну. Два часа прокралось, пока Льюфар удерживала Имрика и прислушивалась к его дыханию, оценивая его состояние по его движениям и звукам, оставаясь настороже ко всему, что указывало бы на ухудшение. Она всё говорила себе, что он вернётся к ней, что не отпустит его, что жизнь возьмёт верх над смертью. Её мысли текли длинными предрассветными часами, воспроизводя туманными фрагментами времена, что они разделили, встреченные и преодолённые ими тяготы и борьбу. Она думала о том, с какой готовностью он преподносил нужное ей, пусть и с многократным риском для своей жизни. Её ошеломлял масштаб его жертвы ради неё, и она понимала, что никогда не сможет за это отплатить.

А затем в нежданной вспышке понимания она осознала, что смотрит на это не с того ракурса. Дело не в оплате. Дело в его чувствах к ней и её к нему. Что она сделает теперь, когда он благополучно возвратился ей? Ответ был на поверхности всё время, тем не менее она не видела его или возможно просто не была готова его принять. Но нить явно его выявила, его истинность, рождённую из близости установившейся связи. Впервые она осознала последствия того риска, на который она не обращала внимание, соглашаясь на его помощь, тот же самый риск, что игнорировала Сарния при своём связывании. Не пытаясь и даже не понимая, что она ищет, она обнаружила в Имрике Корте то, что искала всё это время, с бытности маленькой девочкой и до самого текущего момента.

Она обнаружила того, с кем ей самое место.

Когда он очнулся, рассвет практически настал. Он открыл глаза и застал её всё ещё баюкающей его, сморгнул последние остатки сна и болезненно улыбнулся. Он взглянул на Хрисаллин, спящую поблизости, чьё дыхание было глубоким и ровным, а затем обратно на Льюфар.

- Я знал… ты не… бросишь меня, - прошептал он достаточно тихо, чтобы только она могла услышать.

Льюфар почувствовала свою ответную улыбку. Она наклонилась и нежно поцеловала его — в его лоб, его щёки, его губы, повсюду. – Нет, - сказала она, продолжая его целовать. – Я никогда тебя не брошу.

31

День был уже в разгаре, когда Паксон и Мирия отправились в погоню за Арканненом Раем, выслеживая его на юге у Перевала Кеннон и затем на западе вдоль Реки Мермидон, а оттуда на равнинах Стреллихейма. Мирия использовала магию, чтобы проверять воздушные потоки на следы выхлопов двигателя недавно проходивших судов, тем самым определяя направление всякого корабля, следовавшего тем же маршрутом. Было достаточно просто находить судно Арканнена внутри пределов Паранора, потому что оно было единственным кораблём, что недавно покинул Цитадель. Воздушный корабль было легко отслеживать даже тогда, когда он прошёл Перевал Кеннон и отклонился на запад.

Лишь когда он вышел на открытые просторы Южной Земли под Зубами Дракона и немного на запад, след начал быстро затухать. Жар судна и рассеивающиеся частицы становились всё менее стабильными, чем больше подвергались воздействию ветра и погоды, поэтому возникла некоторая угроза, что след может исчезнуть совсем. Но используемый ими крейсер был намного быстрее того, что забрал Арканнен, и они смогли так быстро пересечь местность, что вскоре тот оказался в пределах видимости.

- Смотри на его корабль, - произнесла Мирия. – Смотри, как он летит. Ты должно быть всё-таки нанёс какой-то урон.

- Ещё час, может меньше, и мы догоним его, - пробурчал Паксон.

Двигатели жарили на полную, а парсовые тубы были широко раскрыты. Требуемые от них усилия измерялись лишь пределами видимости, поэтому не было нужно строить какие-либо другие оценки. Им всего лишь нужно продолжать полёт с той же скоростью и не отвлекаться на другие суда, и они поймают его.

- Что нам делать, когда всё случится? – Спросила Мирия, наклоняясь, чтобы быть услышанной в порыве ветра.

Паксон взглянул на неё. – Знаю, о чём ты думаешь. Но он нужен живым, чтобы доказать Федерации, что это он ответственен за случившееся с их министрами, поэтому постараемся взять его таким.

- Просто чтобы ты знал, я не собираюсь позволить ему снова уйти. Несмотря ни на что. Это кончится здесь, выживет ли он или нет.

Паксон кивнул. – Не волнуйся. Он не уйдёт.

Небо впереди было ясным, безоблачным, яркой декорация, на фоне которой воздушный корабль Арканнена чётко вырисовывался. Позади них горизонт темнел по мере того, как ночь подкрадывалась с востока, поглощая остатки света дня. Паксон судил, что у них есть ещё час до наступления темноты, но даже в полных сумерках они смогут достаточно легко находить Арканнена.

Он думал о том, что потребуется для усмирения колдуна — пугающей перспективе. Он сталкивался с ним прежде: один раз в одиночку, а второй раз вместе с Эвелин. Оба раза Арканнен Рай выложился на полную. И оба разу погибли его друзья. Он понимал, что ничего нельзя воспринимать как должное и в этой третьей попытке даже с поддержкой куда более опытной и талантливой Мирии. Арканнен будет отбиваться каждым видом оружия, которым сможет воспользоваться, каждой уловкой, которую сможет сотворить. Он попытается прикончить их; он не будет сдерживаться. У него нет причин оставлять их в живых, какие есть у них. Он попытается найти слабость и использовать её. Но Паксон уже не тот юнец, каким был прежде. Он матёрый и опытный, теперь лучше способен повелевать своей магией. Как бы ни пытался Арканнен, высокогорец будет к этому готов.

- Что он делает? – Вдруг спросила Мирия.

Паксон сместил взгляд, концентрируясь прямо на преследуемом корабле. Поначалу он не был уверен, о чём она говорит. Но затем понял, что воздушный корабль пропадает. Он становится всё менее отчётливым, теряет форму и цвет. Тот начал медленно клониться к северу, направляясь к земле таким образом, что указывало на какие-то неполадки.

- Кончилась энергия? – Крикнула Мирия. – Но тогда почему он исчезает? Что с ним происходит?

Паксон не знал, но стало понятно, что через несколько секунд они перестанут видеть Арканнена. – Начинай снова отслеживать его выхлоп, - сказал он ей. – Найди его так, как делала прежде.

Он попытался выжать ещё больше энергии из диапсоновых кристаллов, но они уже отдавали всё что можно. Что бы он ни делал, они всё ещё слишком далеко, чтобы вплотную взяться за Арканнена, прежде чем он не исчез совсем.

Секунды спустя его не стало. Небо впереди оказалось пустым, воздушный корабль пропал.

- Духи, его магия в самом деле тёмная! – Прошипела Мирия. – Но воздушный корабль оставляет остаточные выхлопы, тёмная магия это или нет, и я могу следить за ним!

Смелые слова, подумал Паксон, будучи совсем неуверенным в её способности.

Они продолжали разыскивать то, что было невидимо, Мирия давала указания, читая потоки воздуха и оценивая тепло и частицы распада уверенным и последовательным приложением собственной магии. Паксон вслух выразил обеспокоенность, что теперь будучи невидимым, колдун может обойти их вокруг и обратить против них орудия собственного воздушного корабля, сбив их с неба. Но Мирия заверила, что Арканнену не удастся провернуть такой трюк; на поддержание невидимости корабля уйдут все его силы и концентрация. Возможно, он может воспользоваться невидимостью, чтобы попытаться зайти на них, но так как она осведомлена о такой возможности, то будет осмотрительна. Он не застанет их неготовыми.

И снова Паксон пребывал в сомнениях.

Земля внизу стала изрезанной и пустынной, смесью чего-то вроде песка и битого камня, усыпанной участками изолированных кустов и небольших скоплений деревьев. На востоке Мермидон вился по местности, широкий и стремительный.

Впереди проявился большой остров, раскалывающий поток, река обтекала его с двух сторон.

- Медленней, - вдруг проговорила Мирия.

Паксон потянул рычаги, просматривая глазами тёмный синий простор неба, обнаружив тот лишённым даже облаков. Не на что было смотреть. Он повернулся к своей спутнице, но она была занята серией замысловатых движений руками. Её глаза закрыты. Это вынудило его подождать.

- Ты правда можешь что-то так определить?

- Больше, чем ты с помощью глаз. Не болтай.

Он удерживал корабль ровно, оставив её, но тем не менее просматривая небеса. Ночь подкрадывалась ближе. На востоке она поглотила Зубы Дракона и надвигалась размеренным темпом.

- Он спустился в самый низ, - тихо проговорила она. – Он приземлился.

- Где?

- Не могу сказать.

- Что хочешь делать?

Она недовольно повертела головой с открытыми глазами. – Найти его, конечно же. Он приземлился где-то здесь.

Паксон оглядел местность, его взор остановился на острове. – Я знаю это место. Это тут располагался город Кёрн, прежде чем Повелитель Колдунов не уничтожил его. Остались только руины. – Он посмотрел на неё. – Там он и будет. В руинах.

Он не мог объяснить почему, но чувствовал, что Арканнен, проживший так долго в развалинах Арброкса, обретёт некий комфорт под защитой руин Кёрна. Это то самое убежище, в котором он может дать отпор и обрести преимущество.

Он повернул воздушный корабль к острову, сдвигая рычаги ещё дальше назад, чтобы замедлить приближение. – Он будет поджидать нас.

Она засмеялась. – Ты так думаешь?

- Он увидит наше приземление и поймёт, что мы здесь. Он может наброситься на нас с любого удобного ему направления.

- Ты ведь не боишься, Паксон, а?

- Я опасаюсь. Я дважды с ним сражался. И меня не прельщает третий раз. Но это меняет того, что произойдёт.

- В этом можешь быть уверенным. Просто помни, что я говорила. Он не уйдёт, несмотря ни на что.

То, как она произнесла, не оставляло сомнений в её намерениях. Она хотела прикончить Арканнена, а Паксон не был уверен, что сможет это предотвратить, что бы она ни пообещала. Её ярость за участь Карлин Рил была слишком сильна, чтобы ту можно было сдержать, нужда Мирии утолить её чересчур обширна. В какой-то момент она выйдет из себя, и если это случится в неподходящее время, то она обречёт их обоих.

Но он упустил возможность предостеречь её. Было уже слишком поздно говорить что-либо и ждать, что это на что-то повлияет. Он уже предупреждал её, что стоит на кону. Либо она исполнит необходимое, либо же нет. Мирия может быть переменчивой, и у неё нет особого повода прислушиваться к нему. Определённо не сейчас, когда её гнев пылает ослепительным жаром.

Они спустились на воздушных потоках вниз, и как только они достигли точки, где могли разглядеть все обрушенные стены и поваленные башни Кёрна во вторгающейся тьме, то приметили судно Арканнена. Оно было посажено в центре древнего города, на открытом пространстве между парой разрушенных зданий. Они приземлились рядом с ним, при этом всматриваясь во всё, ожидая предположительную атаку.

Но таковой так и не последовало. Арканнена нигде не было, а город казался пустым и брошенным. В тишине сумерек всё замерло. Оказавшись на земле, Паксон заблокировал управление для предотвращения посягательства, и они выбрались из кабины, встав посреди остатков Кёрна.

- Как хочешь продвигаться дальше? – Тихо спросила Мирия, считаясь с его опытом.

Он молчал, обдумывая. – Твоя магия может помочь нам?

- Не думаю, не в его поиске. Он бы уже воспрепятствовал бы любым моим попыткам. – Она колебалась, осматриваясь. – Но может ему не удалось стереть все физические следы своего продвижения.

- Может быть. – Было возможно, что колдун не подумал маскировать их, так как было уже почти темно и он больше волновался на счёт магии Мирии чем об оставленных следах. – Стоит осмотреться.

Он прошёл к воздушному кораблю колдуна и медленно его обошёл, разыскивая опечатки. Он обнаружил их почти сразу же, ведущие в руины тем, что по длине шага казалось быстрой походкой.

Он подманил её и указал. – Готова?

- Волнуйся лишь за себя.

Он пошёл первым, следуя скудным отпечаткам продвижения Арканнена по щебню, обыскивая тёмные углы и слоистые тени, опасаясь слишком быстро наступающей тьмы, которая вскоре ослепит их. Но с этим ничего не поделаешь. Им нужно быть осторожными, остерегаясь риска слишком поспешных действий. Арканнен чересчур опасен.

Они петляли сквозь крошащиеся стены мёртвого города. Паксон удерживал один глаз на следах прошедшего колдуна, а другой на окружающих руинах. Мирия проделывала что-то новое со своей магией, используя руки и слова для её призыва. Высокогорец полагал, что она создаёт щит, чтобы попытаться отразить внезапную атаку — своеобразно предоставляя им возможность ответить.

Затем даже малейшие отпечатки Арканнена резко закончились, его след исчез.

Паксон замедлился, сомневаясь, затем быстро отвёл их с отслеживаемого следа под убежище полу стены.

- Теперь он намеренно скрывает свой след, - прошептал он. – Вероятно, потому что решил дать отпор.

Она осмотрелась. – Почему здесь?

Как будто в ответ, земля, где они только что стояли, извергла лес длинных, тонких шипов, которые затем скрылись в чёрной дыре. Если бы они ещё были там, их бы пронзило.

Паксон уже двигался. Он набросился на Мирию сверху, роняя её на землю. Мгновением позже язык огня врезался в стену рядом с ними. Высокогорец перекатился в одну сторону, а Мирия в другую, пытаясь найти укрытие против атаки. Земля и камень разлетались всюду вокруг них, пока Арканнен бил из своего укрытия. Паксон поднял клинок для отражения пламени колдуна, а Мирия окружила себя защитной магией.

За секунды они оба прижались к оставшимся стенам, обеспечивающим небольшую защиту против неприятеля.

Они не могли определить, где он находится. Ничего не указывало на то, откуда исходят атаки. Паксон безуспешно всматривался в руины. Он стряхнул грязь и песок с головы и плечей, и взглянул туда, где пригнулась Мирия. Он испытующе на неё посмотрел, а она пожала плечами. Она также не смогла обнаружить колдуна.

Спустя несколько моментов, они осторожно встали. Когда ничего не случилось, Мирия прошла изучить оставшиеся следы гари от огня и затем определить их траектории. Не было никаких отпечатков, но ряд небольших царапин и придавленных сорняков обозначали маршрут отхода противника.

- Такими темпами мы его никогда не поймаем, - зло прошипела Мирия. – Он будет сдерживать нас достаточно долго, чтобы найти как выбраться, если мы не заставим его обернуться и сражаться.

Паксон кивнул. – Я открыт для предложений.

Её глаза сузились. – Я надеялась, что таковые могут быть у тебя.

- Один из нас идёт вперёд. Другой держится позади. Когда он снова атакует, второй обходит его прежде, чем у него получается сбежать.

Она неприлично выразилась. – Не очень творчески. Почему бы не разделиться и не зайти с двух сторон? Тогда мы удвоили бы шансы застать его врасплох.

- И ещё удвоили бы его шанс застать врасплох нас. Кроме того, если разделимся, то можем так больше и не найти друг друга.

- Хорошо. Тогда по-твоему. – На её лице проявилось отвращение. – Просто помни сохранять бдительность.

Она оставила его, отправившись одной, и вскоре скрылась из виду. Он следовал ровным шагом, выискивая следы, обнаруживая маленькие указывающие детали, что Арканнен где-то впереди.

Его подозрения подтвердились, когда до него донеслась серия взрывов. Он помчался вперёд, продвинулся на несколько десятков метров, а затем вдруг столкнулся с массивной стеной, где было чисто лишь минутами ранее.

Он применил против неё свой меч, считая её миражом, но стена просто отразила его. За пределами её трехметровой высоты он мог слышать дальнейшие раздающиеся взрывы. На Мирию нападали и она была одна. Его нутро и негодование закипали. Ему нужно пробраться. Он вгляделся вдоль стены в обоих направлениях. Казалось, она бесконечная. Но это невозможно, даже для Арканнена. Здесь замешана не только магия — это слияние реального и ненастоящего. Он протянул руку, нащупывая её шероховатую поверхность, надеясь обнаружить слабость, но его руку прошла прямо через стену. Он встал, удивлённо уставившись, затем просунул целую руку и полностью прошёл. Стена отражала магию, но не кровь и плоть. Это трюк, чтобы замедлить его, и вполне успешный.

Он побежал на звук взрывов, который уже прекратился, но когда вышел к грудам вновь образовавшихся обломков и почерневшего камня, то не обнаружил ни следа колдуна или Мирии.

Только единственный обожжённый ботинок друида.

Арканнен беззвучно продвигался через руины, перебросив тело Мирии через плечо. Он мог оставить её обнаружить Паксону Ли, но проблемный высокогорец будет больше встревожен, если вообще её не найдёт. Пускай лелеет надежду, что она ещё жива. Пускай думает, что её захватили. Так он будет более беспечным и тем самым с ним легче будет разделаться. Друид была наиболее опасной из них двоих. Теперь Паксон один, единственное оставшееся препятствие на пути Арканнена, единственное способное помешать его побегу. Паксон считает своим долгом остановить Арканнена, но он провалится в этот раз также, как и в любой другой.

Колдун добрался до рухнувшего здания, подземный этаж которого был открыт небу, и сбросил друида вниз. О, она была сильна, её силу подпитывала ярость за случившееся с её девушкой. Но она была недостаточно сильна, чтобы разгромить его. Ни один мужчина или женщина не сильны настолько.

Он мгновение изучал её останки, внезапно задумавшись о Льюфар, потерянную для него навсегда. Будучи в Параноре, он узнал про её глупое решение отправиться на поиски Хрисаллин Ли. Она бы уже попала в руки Болотной Ведьмы, если ещё не погибла, а Мелис не будет к ней снисходительна. Льюфар всегда была импульсивным ребёнком, никогда не слушалась, не проявляла здравомыслия. Она обрекла себя годы назад, когда решила отречься от него и выйти из-под его защиты.

Он уходил, уже продумывая, как ему поступить, чтобы избавиться от Паксона Ли. Он сунул свои сокровища в трюм воздушного корабля, так как был уверен, что последователи не задержатся на осмотр, ибо будут слишком заинтересованы найти его. Как только высокогорец будет устранён, он сможет вернуться к судну и направиться домой с нетронутыми сокровищами. Он уже решил не заморачиваться на счёт Хрисаллин Ли или своей дочери, обе которые представляли больше проблем чем пользы. Он оставит ведьме разделаться с ними. Она будет более чем счастлива исполнить это, когда устанет от детских игр, которыми одержима.

Вместо чего он займёт время непрерывным изучением артефактов, похищенных из хранилища друидов, выясняя, где какой и как лучше ими пользоваться. Период пряток внутри ордена друидов и сеяния раздора в облике Изатурина резко прервался с прибытием Федерации, но более важно то, что они вцепятся друг другу в глотки. Если он сможет заставить их враждовать достаточно долго, то в итоге обнаружит новые возможности повергнуть тех и других.

Он почувствовал движение впереди. Он замедлил походку и прислушался. Шаги, медленные и настороженные. Это высокогорец, разыскивает его.

Арканнен улыбнулся.

Пришло время позволить врагу обнаружить себя.

Паксон едва вышел между стен двух рухнувших зданий, когда в него сверху ринулся знакомый зелёный огонь. Его клинок был в готовности, и он легко отразил атаку, обнаружив окно башни, в котором скрывался колдун. Он мгновенно помчался к нему, предпочитая атаковать нежели чем ждать, лишившись терпения. Не было признаков Мирии, поэтому у него не оставалось выбора, кроме как отправиться за Арканненом Раем самостоятельно.

Никакого выбора, кроме как загнать его в угол и положить ему конец.

Потому что он уже не рассчитывал захватить его живым. Теперь он понимал, что это будет невозможно. Лучше забыть про такие возвышенные амбиции и просто убедиться, что колдун больше никому не доставит проблем. Лучше избавить мир от него раз и навсегда.

Он достиг двери и метнулся внутрь, удерживая клинок в готовности, пока зелёное пламя бегало вверх и вниз по его поверхности магическими змейками, наделявшими тот предвкушением. Уклоняясь влево и вправо, пока колдун наносил удары, и добрался до лестницы и промчался на второй этаж.

Но Арканнен Рай был не дурак, и если бы Паксон остановился подумать, пусть даже на несколько секунд, то мог бы задаться вопросом, почему его враг позволил загнать себя в здание, когда есть куда больше здравых решений. Но ему не терпелось добраться до колдуна, поэтому он был опрометчив и не готов, когда участок лестницы под ним поддался и он свалился на шесть метров в обломки внизу.

Он оглушённо лежал, лишившись дыхания. Ему удалось удержать меч, но магия потухла во время падения. Прежде чем он восстановится, магия колдуна настигнет его — а этот раз он будет незащищён. Она врезалась в него, пока Паксон пытался откатиться, и боль пронзила его тело. Игнорируя все мысли об уроне, который мог быть ему нанесён, он поднял клинок. Меч Ли вновь зажегся, заблокировав следующую атаку Арканнена и предоставив секундную передышку.

Колдун спускался по лестнице, осторожно ступая мимо секции, которую ослабил, на его пальцах горел зелёный огонь. Ко времени как он добрался до основания лестницы, Паксон был на коленях и пытался встать.

- Давай заканчивать с этим, мальчик, - спокойно произнёс Арканнен.

Он послал новую волну магии со своих пальцев и ещё раз опрокинул высокогорца, прижимая его к стене. Затем он медленно начал наступать, явно ожидая ответа. Паксону была отвратительна его неспособность действовать более быстро, его злило неудача распознать ловушку, которая должна была быть очевидной, понимая, что в этот раз ему может не повезти настолько, чтобы спастись от колдуна, не говоря уже про его усмирение. В эти несколько секунд он припомнил многие намёки, которые ему стоило заметить, пока он путешествовал с человеком, притворявшимся Изатурином.

Как Арканнен, маскирующийся Изатурином, мгновенно узнал про имя Слита — собственноручно созданного им демона.

Как демон вышел из Карлин Рил для их спасения от растительности, хоть не было явной причины для этого — только если не по чьей-то команде.

Как человек, которого он считал Ард Рис, вёл себя так странно, так и не отметив смерть Карлин и не пытаясь взять командование.

Эти и другие воспоминания вспыхнули и пронеслись стремительной последовательностью — краткий калейдоскоп образов. Его взор приобрёл чёткость. Арканнен прекратил приближаться и глядел на него вниз. Его враг выжидал, прежде чем нанести убийственный удар, и он не думал, что может тот предотвратить. Он не верил, что у него ещё есть силы.

В ожидании он подготавливался. Его меч поднялся, огонь померк, но ещё был достаточно крепок для противодействия.

Затем он кинулся на Арканнена. Это было заключительное отчаянное усилие, и оно с треском провалилось. Колдун отразил его атаку, отбросив его в сторону. Паксон ударился и рухнул у стены лестницы, вдыхая воздух, будучи разбитым.

Но в этот миг злого отчаяния и рухнувшей надежды, в проходе позади Арканнена Рая появилась тень, очерченный светом луны и звёзд призрак, дух из загробного мира. Это была ужасная сущность, обгоревшая и окровавленная — истерзанное и оборванное нечто, чьи одежды в лохмотьях, а кожа испещрена грязью и пеплом. Как оно смогло пройти даже несколько шагов, необходимые чтобы подобраться к колдуну, было невозможно представить. На чистой воле, как в последствии будет считать Паксон. Неимоверной решимости.

Раскалённой ярости.

Мирия, восставшая и живая, шла окостеневшими, неуклюжими шагами, подобралась сзади к Арканнену Раю, занеся зазубренный стальной прут и вогнав тот ему в спину с такой силой, что окровавленный конец вышел из груди. Брызги залили Паксона, ставшего наконец свидетелем смерти, так долго им воображаемой, обнаружив понимание этого в потрясённом, гневном выражении колдуна.

В ответ Паксон подтянулся на ноги, взмахнул Мечом Ли с силой, почерпнутой из источника, о котором он и не подозревал, и отрубил голову врага единственным размашистым ударом.

В установившейся тишине друид и высокогорец проковыляли друг к другу и сцепились словно соломенные куклы, прежде чем рухнуть на пол в изнеможение. Никто не говорил. Не было слов, чтобы выразить их чувства; разделённое ими в эти мгновения выходило за рамки слов. Они держались друг за друга, склонив головы, поддавшись смеси облегчения и усталости и чему-то похожему на радость, но также казавшимся и печальным.

Проши долгие минуты, а затем хорошие чувства притупились и были замещены болью и срочной необходимостью найти выход из создавшегося положения. Мирия тихо проговорила: - Когда пытаешься убить кого-то, не лишним будет убедиться, что работа сделана. Нельзя воспринимать всё как должное.

Они поплелись обратно через руины к их воздушному кораблю и ввалились в кабину, обрабатывая раны друг друга как могли, накладывая целебные мази против ожогов, вправляя сломанные кости и зашивая глубокие разрезы. Затем, вымотавшись, они уснули до утра в открытом небу месте под навесом ярких звёзд и луны непотревоженным сном.

А утром они заговорили низкими ободряющими голосами о том, что испытали и что им это принесло. Большую часть сказанного Паксон забудет через некоторое время, но не всё. Он всегда будет помнить пылкую решимость Мирии не сдаваться, пусть даже её бросили в яму и оставили умирать. Он всегда будет помнить, как она снова плакала из-за Карлин Рил. Он всегда будет помнить, как она хвалила его, настаивая, что никто не справился бы лучше него в сдерживании Арканнена до тех пор, пока у неё не получится подобраться к нему.

Он не был уверен, что это правда, но её слова запали ему в душу.

Они вернули украденные артефакты из спринта Арканнена и полетели обратно в Паранор в такой ясный и голубой день, какой Паксон вообще мог себе представить. Лишь раз он задумался об армии Федерации, поджидавшей и представляющей друидам угрозу. И только в этот раз он оглянулся туда, где голова Арканнена Рая лежала на полу кабину, сунутая в тряпичный мешок.

32

Паксон снова оказался дома, где ему самое место, и его жизнь медленно возвращалась к нормальной. Арканнен Рай мёртв, а Федерация умиротворена, если не полностью убеждена, что тот действовал один. Для этого потребовалась встреча делегации друидов с командирами воздушных судов Федерации, осадивших Крепость для урегулирования вопроса. На этой встрече друиды предоставили детальный отчёт обо всём случившемся, что стало известно от Паксона и Мирии по их возвращении. Высокогорец и друид оба хотели быть включены в список делегации, но они были в такой плохой форме, что светлые головы решили, будто лучше немедленно поместить их под опеку целителей. Тем не менее, что бы ни поведали друиды, которые в конечном итоге беседовали с командирами Федерации, этого оказалось достаточно для снятия осады. Возможно не лишним было и то, что они в обмен наконец преподнесли голову Арканнена, предоставив хотя бы такое вещественное доказательство. Возможно не все будут убеждены в свершившемся, но те из Федерации, кто выслушивал то, что должны были высказать друиды, обрадовались достаточно, чтобы поднять якоря и улететь восвояси.

Все похищенные артефакты с корабля Арканнена снова заперли, вернув в свои ниши, ячейки и коробки в хранилище артефактов, оберегаемого теперь новым смотрителем — друидом долгой и верной службы, который вызвался заполнить пустоту, оставленную смертью Кератрикса.

Хрисаллин и Льюфар тоже благополучно возвратились, хоть и были почти такими же израненными и оборванными как Паксон с Мирией. Девушки вернулись днём позже Паксона в сопровождении управляющего конюшнями Крепости, отправившегося совместно с Льюфар на миссию. Почему это произошло, было немалой загадкой, и тем не менее никто не слышал полной истории о его участии.

Паксон получил только краткий обзор от Хрисаллин, а ни Льюфар ни управляющий конюшен вообще ничего не сказали.

Высокогорец отправился к Льюфар по её возвращении, но она мало чего сказала, и с тех пор пребывала в целебном центре, куда не допускали посетителей помимо Хрисаллин — и даже его сестре разрешили лишь единственный визит. Что бы ни произошло во время этого посещения, это вселило в его сестру беспокойство. В последствии она отказалась говорить об этом, и когда он попросил её поговорить с Льюфар о том, чтобы сделали исключение и позволили ему тоже нанести визит, она быстро отказалась.

Его дальнейшие усилия получить больше подробностей стали безрезультатными. Он беспокоился, что Льюфар может быть ранена сильней, чем ему известно. Он даже обдумывал вероятность, что она умирает. Но Хрис сказала, что проблема не в этом и что нужно оставить всё как есть. Льюфар не была готова к иным посетителям, и ему стоит ждать, пока она сама не придёт к нему.

О чём ранее этого утра она и прислала весть, что готова.

Он поднял взгляд, чтобы наблюдать за её обещанным прибытием. Казалось странным даже сейчас, что пришлось ждать, чтобы она к нему вышла. Но он не знал, через что она прошла или как это повлияло на неё, он был готов позволить ей практически что угодно. Возможно сейчас, наконец то, он выяснит, что её беспокоит.

Он улыбнулся с её приближением, щурясь от солнечного света, очерчивающего её стройную фигуру, примечая знакомые взъерошенные волосы, коротко остриженные и с несколько неровным видом по краям, блистательно резкие глаза с твёрдым взглядом и уверенный ровный шаг. Она казалась такой же как всегда за исключением серьёзного выражения, неловко поселившегося в её каменных чертах.

- Посиди со мной, - сказала она, взяв его за руку и отправившись дальше в сады на лавку глубоко в перекрывающиеся насаждения фузеи и гортензии, где те и другие обеспечивали защитный барьер калейдоскопических цветов.

- Как твоё самочувствие? – Спросила она, когда они уселись рядом друг с другом.

- Намного лучше, чем считают мои попечители. А у тебя? Я волновался, когда ты отказала всем посетителям. Мне представлялись страшные вещи. Ты ведь не смертельно ранена или больна, так ведь? Не в этом дела, да? Потому что могу сказать, что проблема есть. Ты в порядке?

Она тускло ему улыбнулась. – Сложно говорить. Мне станет лучше после разговора, надеюсь. Я просила ни с кем не видеться — особенно с тобой — потому что ещё не была готова говорить о случившемся. Может не готова и сейчас. Но не думаю, что будет правильно откладывать это сколько-нибудь дольше.

- Откладывать что?

Она протянулась вперёд и взяла его руки в свои. – Лишь это. Я люблю тебя, но я также осознала, что люблю тебя недостаточно. Я освобождаю тебя от твоих клятв. И себя от своих.

Он уставился на неё, чувство нереальности перекрывало всякую возможность принять услышанное. – Это кажется ужасно неожиданным. С чего бы тебе так поступать?

- Короткий ответ в том, что я встретила кого-то другого. Кого полюбила больше тебя. Больше, я считаю, чем когда-либо любила или когда-нибудь буду кого-то любить.

- Ты встретила кого-то? Как? – Он замолчал, усмиряя нахлынувшее. – Конюх. Вот в кого ты влюбилась? Я не понимаю. Как ты могла влюбиться в конюха?

Он ощутил, как её руки сжали его. – Не пытайся преуменьшать его, пожалуйста. Это ниже тебя. Он гораздо больше, чем поговаривают. Он оборотень, и его способности не хуже твоих. Не важно, как я в него влюбилась. Важно лишь то, что я испытываю достаточно сильные чувства, чтобы захотеть уйти от тебя. Для этого понадобилось немало самокопания и некоторые очень серьёзные размышления, от чего я отказываюсь и почему. Поначалу я сама находила это странным, но теперь знаю, что поступаю правильно. Есть причины, почему это так, и это очень веские причины. Причины, почему мне следует быть с ним, а не с тобой.

Она сделала паузу, а он произнёс: - Продолжай. Расскажи. Хочу услышать всё. Хочу, чтобы ты заставила понять.

- Не знаю, возможно ли это, Паксон. Но попытаюсь изо всех сил. – Она глубоко вздохнула. – Мы живём в таком необычном мире, где оказывается я могу променять тебя на кого-нибудь другого. Ты был добр и щедр ко мне. Ты любил меня и только меня, и ты никогда не лгал мне и не вводил в заблуждение.

Она наклонилась к нему. – Но я не нужна тебе, Паксон. Не нужна была с тех первых нескольких недель, когда ты пришёл ко мне в Вэйфорде. Как только ты окреп достаточно, чтобы вернуться в Паранор приглядывать за Хрис, твоей нужде пришёл конец — твоей настоящей нужде — во мне. После этого я стала только любовницей и спутницей. И мне начинало казаться, будто моя личность и жизнь ускользают.

- Затем я встретила Имрика, и он по-настоящему нуждается во мне. Настолько, что если я не рядом, то мне кажется, будто он находится под реальной угрозой смерти. Сложно объяснить. Между нами есть связь, которая превосходит любые традиционные узы. Соединение разумов, называемое нить, что повязывает нас вместе, когда он перевоплощается, чтобы не утратить самого себя. Без моей стабилизации он не в состоянии безопасно это проделывать. А если он не может превращаться, жизнь для него ничего не значит. Есть и большее, но тебе важно знать только эту часть. Важно то, как мы относимся к друг другу. Мы не полноценные друг без друга. Мы не завершённые.

- Но ты и я тоже друг друга дополняем. – Настаивал он.

- Нет, Паксон, это не так. Мы спутники и друзья, но не дополняем друг друга. Для себя я поняла во время поисков Хрис, что мне на самом деле важно, чтобы мой партнёр действительно нуждался во мне. Мне не хватало того, чтобы во мне кто-нибудь нуждался уже какое-то время. Такое ты не способен мне дать. Обещай что хочешь, но у тебя не выйдет. Для тебя орден друидов и твоя должность Клинка Верховного Друида всегда были на первом месте. Это твоё жизненное призвание, твоя миссия. Ты стремишься быть особенным, одним единственным, человеком, на которого остальные всегда будут полагаться. Я хочу кого-то, кто также полагается на меня. У меня такого никогда не было — ни с моим отцом, не с теми, кто был моими друзьями, и ни с тобой. Но Имрик может дать мне это. И вот почему я выбираю его.

- Ты уже рассказала Хрис, не так ли? – Сказал Паксон. – Даже прежде меня.

Она кивнула. – Я сожалею об этом. Но она присутствовала, когда всё происходило, и наблюдала за этим. С тобой я пока что не была готова говорить, но мне нужно было поговорить хоть с кем-то. Поэтому я поговорила с ней. Она была очень расстроена и печальна, но поняла. Она чудесный друг, и мне будет очень сильно её не хватать.

Он закрыл глаза против того, что это означало. – Ты покидаешь Паранор. – Он едва смог выговорить слова. Казалось, они означают бесповоротный конец их совместной жизни, принятое решение, что не изменишь.

- Я должна. Мне тут не место. Мне тут не место уже некоторое время. Без тебя в качества супруга, мне тут вообще не место. Мы говорили об этом, Имрик и я. Мы хотим начать сначала где-нибудь в новом месте, в каком-нибудь незнаком для нас обоих. Где-нибудь, где его примут таким, кем и чем он является, и где у меня будет возможность сделать для него, что я никогда не считала способной сделать для тебя.

Она встала, выпуская его руки. – Я сказала то, ради чего пришла. Мне жаль, Паксон. Я никогда не забуду тебя. Ты всегда будешь мне небезразличен. Желаю тебе счастья и успеха, и думаю, что ты всё это обретёшь. Но попытайся ради меня быть счастливым и опять же не злись на Имрика. Просто помни, что когда-то нам с тобой тоже было хорошо и мы были счастливы. Может теперь мы сможем принести добро другим людям.

Она отступила. – Прощай, высокогорец.

Он встал и повернулся к ней. – Ты знаешь, я не могу такое принять. Я буду дожидаться твоего возвращения.

Она отвернулась. – Нет. Это будет бессмысленно. Я не вернусь.

Затем она ушла, и он остался с чувством пустоты и разбитости, и все мысли покинули его кроме одной.

Как такое могло произойти?

Пока Льюфар уходила, она обдумывала не рассказанное ему. Паксон был добр и чуток, но ему не нужно было знать всю полноту того, что привело к её решению оставить его. Не то чтобы он смог бы изменить её мнение. Она была не из тех, кто пересматривает решения. И ей не приходилось задаваться вопросом, так ли тщательно она всё продумала. Она уже сделала это и даже больше.

К тому же он мог даже не суметь понять или принять то, на понимание чего ей самой понадобилось так много времени.

Поэтому хоть она выставила прямо, что их отношения не работают, во многом потому что она стала лишней в них, она не упомянула, что её привлекло в Имрике. Это потребовало бы сложного объяснения, которое она не была готова дать. Она находила глубокое удовлетворение в знании, что кто-то полагается на неё таким образом, каким не сможет никто другой, и что эта зависимость подтверждается не просто её способностью содействовать перевоплощениям, но также и явным пониманием, что этот дар для него значит. Потому что испытав, каково быть им после превращения, теперь она жаждет этого не меньше его. Это совместное наслаждение, удовольствие, которое не познает никто другой, и оно служит ей вратами самоидентификации, к которой она так стремилась.

Однажды он ей сказал, что она придала ему силы, необходимую чтоб побороть слабость, что она осталась уравновешенной, когда он был непостоянен, что она служила опорой, когда его тянуло к утрате себя в нужде превращений. Но теперь она понимала, что он также придавал и ей сил в борьбе с собственной слабостью. Он дал ей свободу развиваться и расти, в то время как она так долго ощущала себя скованной и бездеятельной. Он позволил ей избавиться от чувства, что у неё нет никакой цели в жизни. В своих различиях они были больше родственны, чем она осознавала, и это помогло им сойтись.

Теперь она понимала это, но не считала, что может объяснить это Паксону так, чтобы он смог примириться. Она также не сказала ему про свою веру, что её узы с Имриком сработали в большей части из-за их такой сильной схожести. У них похожее прошлое, они из семей, которые далеки от нормальности, и родители, что мертвы и полностью отсутствуют ещё с ранних лет. В результате чего они росли сами по себе. Они оба были вынуждены быть самодостаточными и самостоятельно принимать решения; они оба рано научились полагаться на себя и только на себя. Значение этого для уз не сразу бросалось в глаза Льюфар, пока она не нашла Имрика в беседке и не провела с ним ту первую ночь восстановления. Тогда он сказал ей, что она спасла его, просто будучи рядом с ним. У неё не было повода усомниться, но это стало откровением. Это продемонстрировало не только то, что она достаточно сильна, чтобы выдержать наиболее суровые требования совместного использования его дара менять формы, но и что она вполне сильна для его успокоения в ситуациях, где он под угрозой утраты контроля. Даже когда это вызвано тёмными чарами, даже когда ведьма отравила его магией, направленной провоцировать перевоплощения вплоть до смертельного исхода.

Это сцепление особенностей личности и характера во многом и тянула её к нему, отчего она ощущала такую близость, будучи связанной. Это нельзя измерить или даже полностью осознать. Но это есть, и это настоящее. Кто она такая и как она прожила жизнь – вот почему они с Имриком полюбили друг друга.

Но Паксону не нужно знать этого.

Как и не нужно знать, что однажды она выносит ребёнка Имрика. Не то чтобы она открыто говорила об этом с Имриком. Это больше невысказанное обещание. Прямо с самого начала своего согласия быть с ним, она поняла, что семья важна. Для них обоих — лишённых семьи в ранние годы, оставленных сиротами и без крова при взрослении — крепкая семья желанна и необходима им обоим. Да, Льюфар находила намёки к этому в его словах и взглядах, и понимала их.

Она не рассказала Паксону и о том, куда отправится и что будет делать, оставив его. Она не хотела, чтобы он знал. Она хотела сделать их расставание полноценным, чтобы каждый мог начать новую жизнь, необременённую старой. Решение оставить Паранор было легко принять. Её выбором нового дома стала Западная Земля, где перспективы у существ подобных Имрику вести нормальную жизнь не ограничиваются предрассудками и недоверием, настолько преобладающими в большей части Южной Земли. Льюфар не знала точно, куда в Западной Земле они отправятся, но это будет там, где у них будет надлежащая возможность начать сначала, исполнить обещания о взаимной любви и испытать счастье, что не приходило так долго.

Когда она достигла приподнятой воздушной платформы, то увидела его стоящим у двухместника, который она пилотировала при возвращении из Мрачного Стока. Его пожитки были свалены рядом с её, а на его лице читалась выжидательная решимость, ставшая такой привычной. Он улыбнулся при виде неё, и в ответ она ощутила потепление внутри.

Дойдя к нему, он заключил её в объятие и прижал к себе. – Улажено? – Прошептал он ей в ухо.

Её ответ был безмолвен. Она повернулась к нему лицом и крепко поцеловала. – Нам пора уходить.

Паксон провёл большую часть остатка дня, пытаясь во всём разобраться. Он долго оставался в садах после ухода Льюфар, всё ещё ошеломлённый внезапностью её решения, всё пытаясь найти смысл. После чего ходил по парапетам, холлам, дворам и лесу за Цитаделью. Он шёл, куда вели ноги. Он держался отстранённо, не останавливаясь ради тех, кто пытался вступить в разговор, будучи не способен говорить с кем-либо в таких чувствах. Он пропустил встречи с целителями и своё лечение. Он не ел. Еда практически не приходила на ум.

Когда приблизились сумерки, он отправился в свою комнату и заперся. Он всё ещё сидел внутри в постепенно темнеющей комнате, когда стук по двери оповестил о посетителе.

- Сейчас не могу говорить, - сказал он. – Пожалуйста, уходите.

Дверь всё равно раскрылась и вошла Мирия.

Вообще то проковыляла, её зафиксированная нога придавала ей скованную шаркающую походку, её тело было обмотано бинтами, а лицо ещё опалено и в синяках. Она удерживала тарелку еды в одной руке, а другой пользовалась посохом для равновесия.

- Я принесла это аж из обеденного зала. Поэтому не смей выгонять меня.

Он был удивлён зрелищем, что она способна передвигаться. – Я думал, тебе прописали постельный режим. Тебе полагается исцеляться.

- Я также думала и про тебя. – Между нами разница в том, что когда мне больно, я предпочитаю разделить эту боль с кем-то.

То, как она сказала это, поведало ему всё, что нужно знать. – Ты слышала. Кто рассказал?

- Хрисаллин. Она ещё не решилась поговорить с тобой, но у меня меньше отговорок. Вот, съешь немного.

Она подковыляла и поставила тарелку ему на колени. Затем села рядом с ним. – Это не просьба, Паксон. Это был приказ.

Он понял, что голоден, и начал есть.

Уже ходили слухи, что Мирию выдвинут следующей Ард Рис. Она говорит так, будто это уже свершившийся факт. – Практикуешься для новой должности, а? – Спросил он, понимая, что она наблюдает за ним. – Привыкаешь к мысли командовать людьми?

Она хмыкнула. – Не верь всему, что слышишь. Я бы стала ужасным Ард Рис. Слишком много посиделок, недостаточно действия. Мне нужно быть снаружи и на передовой, не просто отсылать других делать работу за меня.

- Может твой подход станет желанной переменой. У нас были лидеры в прошлом, которые действительно вели своим примером, лидеры, что не рассиживались, позволяя всё делать другим. Лидеры, которые занимались всем сами.

- Кое-чем я занята сейчас. Я провожу время с тобой. Почему тут так темно?

Она щёлкнула пальцами в сторону бездымных ламп, и они тут же зажглись. – Хватку я не потеряла, - пробормотала она.

- Значит ты пришла утешить меня, так? – Произнёс Паксон.

- Я пришла покормить тебя. И выпить с тобой.

Она достала чёрную бутыль из одежды поставила между ними. Он изучал её мгновение, а затем подобрал, откупорил и глубоко отпил. Прохладная жидкость жглась на пути к утробе, а на глазах выступили слёзы. – Это не эль.

- Нет, не эль. Это чистый скет, и встречается не часто. Хорош для всего, что мучает тебя — особенно от разбитого сердца.

Он кивнул. – Надеюсь, что так. Немного такого лечения не помешало бы.

Её черты сморщились при попытке улыбки, крапчатая кожа придавала ей несколько жуткую внешность. – Есть старая поговорка. Если кто-то не хочет быть с тобой, тогда и тебе с ним не место.

- Очень проницательно. Кто точно сказал это?

- Я. Только что. Однажды она любила тебя, но теперь уже нет. А если нет, ей нужно тебя отпустить. Что она и сделала. Теперь тебе тоже нужно её отпустить.

- Не думай, что я не пытаюсь.

Она помолчала. – Давай ты и я заключим уговор. Давай согласимся провести этот вечер, сочувствуя друг другу. Я расскажу, почему тебе лучше без Льюфар Рай, а ты расскажешь, как я со временем справлюсь с утратой Карлин. Мы солжём друг другу, но сделаем это по-доброму. Мы пообещаем стоять друг за друга в предстоящие дни. Мы с тобой, нас объединяет нечто, что вероятно никто из нас не разделит это с кем-нибудь другим. Это общее повязывает нас. Мы должны отпраздновать это.

Она взяла у него бутылку и отпила несколькими длинными глотками. Закончив, она вытерла рот обратной стороной руки. – Выпьем за конец минувших дней — некоторых хороших, некоторых не очень. И за начало новых.

Она передала бутылку обратно, и он снова приложился к ней.

- За то и это, - согласился он, моргая намокшими глазами.

- Мы всегда будем друзьями, Паксон, - произнесла она. – Повязанными бинтами и бутылём скета, как и всем остальным.

Он согласно кивнул. – Друзья навсегда.

Они отпили ещё и затихли на время.

- Друзья делятся секретами, знаешь ли, - сказала наконец Мирия. – Поэтому начинай. Расскажи что-нибудь о себе. Что-нибудь личное. Я особо тебя не знаю. Ну давай. Расскажи что-нибудь.

И так он приступил рассказывать о своих ранних годах в Высокогорьях и о Хрисаллин с мамой, а затем она поведала о своём детстве и как стала друидом. Спустя время их разговор перешёл на истории об артефактах и охоте за магией, а оттуда в рассказы о необычных людях, встреченных по пути. Угрюмый тон и нежеланные слова уступили смеху и шуткам. Бутыль скета постепенно пустела.

Настала и прошла полночь, а к восходу они всё ещё говорили, и новый день начал казаться чуть светлее.