Появление Контролера. Париж

Малин, вернувшись в отель, наматывал круги, расхаживая по небольшому пространству между кроватью и столом, пытаясь разложить по полочкам все происходящее и определить свои дальнейшие действия.

– Итак, предположим, я наткнулся на реальные факты, проливающие свет на настоящих заказчиков и, возможно, даже исполнителей теракта «девять-одиннадцать». Меня сразу же сдали тем, кто заинтересован в молчании. В итоге, пока они размышляли и вели со мною беседы о фальшивке, пытаясь замять всю эту историю, Ричард понял всю опасность ситуации и, воспользовавшись их медлительностью, отослал меня из страны. Далее? Те, кто хотят, чтобы я помалкивал, скорее всего, и убили Филиппа Маршалла, который каким-то образом получил взрывоопасные документы об одиннадцатом сентября. Похоже, и до ФБР дошло, что я не тот человек, который откажется от расследования самого главного теракта современности. Они, разумеется, поняли, что я не только заглянул в архив, за которым они охотились, но и, конечно, сделал с него копию. И теперь я очередная мишень…

Неожиданно тишина взорвалась хриплым голосом Луиса Армстронга: «Иди, Моисей, в землю Египетскую. Скажи фараону, чтобы отпустил мой народ». Сотовый телефон вибрировал и медленно подползал к краю стола.

Малин схватил трубку и, уже нажав на «ответить», понял, что этого делать не стоит, ведь сотовый телефон – это точное определение его места нахождения. Но в те же секунды в его голове пронеслось: во-первых, поздно, а, во-вторых, если бы им понадобилось, то они легко бы определили, что он в данный момент находится в номере парижского отеля «Лотти». И, в-третьих, он даже не посмотрел на определитель номера, что уже говорило о внутренней панике, которую сейчас никак нельзя допускать. Надо тихо исчезать из Парижа, принял решение журналист, и спокойным голосом произнес:

– Слушаю.

– Привет, Макс! Это Джейн Томпсон из «Вашингтон Пост». Прости, что беспокою в командировке, но ты обещал меня выручить. Помнишь, я тебя просила по убийству Кеннеди посмотреть? Там, где я не смогла идентифицировать тех, кто был реальными свидетелями убийства. Есть фото, много фото, а несколько персонажей, которые наблюдали за происходящим, никак не определяются.

– А как ты их классифицируешь? – Макс, разговаривая с Джейн, постепенно приходил в себя, понимая, что этот разговор никакой опасности для него не представляет.

– Понимаешь, большинство из тех, кто видел убийство Кеннеди, были допрошены ФБР, давали интервью… Ну, в общем, я перелопатила весь архив, и в результате на фото и видео нашла шесть человек, которые смотрят прямо на кортеж, но нигде в отчетах их нет. Есть молодые люди, которые наверняка и сейчас живы. Было бы здорово их найти и взять интервью о том, что они видели и какие ощущения испытали. Поможешь мне? Ты же обещал…

– Ладно, – Малин был уверен, что его телефон наверняка слушают, и поэтому решил изображать полное спокойствие и демонстрировать якобы непонимание происходящего, что, возможно, даст ему время. Сейчас для них он просто журналист в командировке, помогающий своей очаровательной коллеге. – Ладно, Джейн. Пришли мне фотографии, я посмотрю, поинтересуюсь у своих источников. А через день-два перезвоню тебе. Или по почте напишу. Годится?

– Ой, Макс, ты просто прелесть! Я тебя уже почти люблю! А фотографии я отправила тебе на почту. Все! Не буду мешать и очень жду от тебя информации.

– Пока. Удачи тебе, Джейн.

– И тебе, Макс!

Малин, понимая, что сейчас любые панические действия вызовут ответную реакцию, почти спокойно включил ноутбук, открыл сообщение от Джейн и начал листать старые цветные и черно-белые фотографии.

Он смотрел на события сорокалетней давности, не вникая и скользя легким взглядом по незнакомым лицам. Хотя нет. Вот знакомый персонаж – личный фотограф президента Сесил Стоутон, растерянный и испуганный, а это Вес Уайз, журналист и бывший мэр Далласа. Ничего себе! А это же сам Авраам Запрудер растерянно крутит в руках камеру и всматривается во что-то над головами прохожих. Тот самый Запрудер, которому удалось совершенно случайно снять единственный в своем роде 26-секундный любительский фильм, запечатлев убийство Кеннеди. Рядом – девушка, стоит к камере вполоборота, что-то говорит Запрудеру. Справа высокий молодой мужчина лет тридцати с зачесанными назад черными как смоль волосами и пронзительным взглядом. Макс замер, всматриваясь в лицо незнакомца. Он знает этого человека! Он точно его знает! Эти строгие, слегка заостренные черты, странная, ничего не выражающая полуулыбка, глубокие и строгие глаза со скользящим лучиком угрозы. Господи! Господи… Он… Этого не может быть!

С фотографии на Малина смотрел загадочный незнакомец, который находился в составе российской делегации в 98-м году на переговорах по украденному кредиту Валютного фонда. И он же – тот самый высокий и седой старик, стоявший на Вашингтон-стрит и смотревший на атаку террористов в Нью-Йорке 9 сентября 2001 года. Это лицо было узнаваемо и через тридцать восемь лет, прошедших от убийства Кеннеди до самолетов, врезавшихся в здания ВТЦ.

Может быть, кто-то бы и не узнал в семидесятилетнем старике тридцатилетнего мужчину, но только не Макс. У него не было ни малейшего сомнения в том, что на всех трех фотографиях, сделанных в 1963, 1998 и 2001 годах, запечатлен один и тот же человек.

– Этого не может быть. А если и может, то почему все три фотографии в столь короткое время оказались у меня? – мысли метались как слепые котята, то наползая друг на друга, то смешиваясь в один клубок и тут же рассыпаясь в разные стороны. Но вскоре верх взяла годами отработанная привычка структурировать произошедшее вне зависимости от неожиданности самих событий. – Итак, если этот незнакомец находился в самом очаге трех глобальных преступлений, то вариант случайности полностью исключается. Два совпадения – это случайность, а три – закономерность. Соответственно получается, что убийство Кеннеди в Далласе, кража миллиардов, предназначенных России, и теракт «девять-одиннадцать» в Нью-Йорке связаны между собой присутствием одного и того же человека.

А если предположить, что этот мужчина – представитель некой международной преступной группы, которая в своих, пока неведомых, целях осуществила все три мероприятия? Какой-нибудь контролер? Вот пока так и буду его называть – Контролером.

И теперь прямо-таки напрашивается версия о том, что это Контролер за два часа до атаки на «близнецов» разговаривал по телефону с «Джеймсом», находившимся в здании ФБР, и именно голос Контролера зафиксирован на попавшей ко мне записи из архива Маршалла. Тогда становятся еще прозрачней и ясней причины, по которым на меня объявило охоту ФБР. А может быть, уже и не ФБР? Что, если они только донесли кому-то информацию о том, что я получил доступ к исчезнувшему архиву, и охотиться начала уже сама организация, в которой работает Контролер? Или работал до недавнего времени… Черт! Вопросов, как всегда, больше, чем ответов. Но, по-моему, я наткнулся на что-то совершенно запредельное и весьма опасное.

А как же получилось, что такие разные кусочки мозаики, связанные с Контролером, вдруг оказалась у меня? – продолжал рассуждать Макс, захлопнув ноутбук и присев в широкое кресло. – Такое порой бывает. Иногда годами ловишь рыбу, но попадается одна мелочь, а потом вдруг идет косяк – и начинается настоящий отлов. Это же чистой воды удача, которая подолгу молчит, а потом только лови и лови… Черт! Черт! Однозначно надо исчезать. Исчезать из отеля, из Парижа, рвать все контакты, менять средства связи… Жить очень хочется. А если в итоге распутать всю эту историю и выдать ее громким журналистским расследованием или, еще лучше, отдельной книгой, то мое имя войдет в анналы мировой журналистики. Да и деньгами пахнет немаленькими… Прости меня, Господи, за цинизм.

Вдруг затихшая парижская улица, как канонадой, взорвалась шумом толпы. Задумавшемуся Малину показалось, что нарастающий гул самостоятельно распахнул створку окна, настолько он был густым и многоголосым. Макс подскочил и метнулся к балконной двери. По Рю-де-Костильон к Вандомской площади, не торопясь и пританцовывая на ходу, медленно двигался многотысячный гей-парад – разукрашенные трансвеститы дули в дудочки, а мужеподобные дамы колотили в литавры. Шум стоял невообразимый. Огромная пестрая змея, состоящая из множества человеческих чешуек, медленно выползала с Рю-де-Риволи и заполняла все примыкающие улочки. На минуту пестрая толпа остановилась у входа в отель, кому-то стало плохо. Тут же выскочили швейцары и засуетились вокруг молодого парня в блестках и перьях, потерявшего сознание и картинно откинувшегося на тротуар.

Макс понял – это его шанс. Быстро достав флеш-накопитель, который всегда возил с собой, очень мощный и совсем маленький, с фалангу мизинца, он быстро скачал всю нужную информацию из компьютера. На флешке оказались и архив Маршалла, и фотографии Олега Артаева, присланные из России, кадры из Далласа и еще много всего, что могло бы понадобиться в самых непредвиденных обстоятельствах. Потом Макс, действуя уже автоматически, раскрутил ноутбук, достал жесткий диск, засунул его во внутренний карман куртки. Туда же отправились паспорт, кредитки, наличные деньги. Все остальные вещи он разбросал по номеру, демонстрируя возможным преследователям вероятность того, что хозяин скоро вернется. Там же остались и оба сотовых телефона с сим-картами на его имя. Тихо открыв дверь, Малин вышел в коридор, спустился по лестнице в холл и незамеченным выскочил на улицу, а через минуту растворился в разноцветной орущей толпе гей-парада.

Париж шумел теплой и солнечной субботой. Расслабленные и нарочито небрежно одетые парижане, расположившись за тесными столиками вдоль бульвара Капуцинов, рассматривали плавно текущие толпы туристов, наводящих свои фотоаппараты и телефоны на столь привычные французам старинные дома и яркие витрины. Неторопливая французская речь терялась в многоголосье китайских, русских, английских фраз, летевших со всех сторон и сплетающихся в единый монотонный гул. Запах кофе струился из каждого кафе, щекотал ноздри и звал присесть за столик между двумя кленами.

Макс зашел в банк и снял со своего счета все оставшиеся деньги – почти тридцать тысяч евро, а тихо урчащий банкомат позволил очистить и весь лимит по золотой кредитной карте, выдав еще девять тысяч. После процедуры с банкоматом, пока еще позволявшей проследить передвижение владельца карты, он прошел метров пятьсот и в ближайшем магазине электроники купил два мобильных телефона и небольшой, но мощный ноутбук в сумке, в которую благополучно упаковал и содержимое карманов. Все. Теперь – недосягаем.

Он прошел к стоянке такси, уселся в машину и попросил отвезти его в 13-й округ, на авеню Иври. Вскоре шумный центр остался позади, а за окном замелькали китайские и вьетнамские надписи, подле маленьких лавочек о чем-то оживленно беседовали невысокие люди в пирамидальных соломенных шляпах, а на перекрестке располагался «Макдоналдс», чье название было сложено из трех иероглифов. Там Малин отпустил такси и углубился в переулки гигантского парижского Чайна-тауна. На пересечении двух маленьких улочек Макс нашел то, что искал: незаметный тихий отель с обшарпанными стенами, низкой двустворчатой дверью и парой обязательных китайских фонариков.

В невзрачном полутемном холле за стойкой сидел очень полный лысый китаец, который, услышав звон колокольчика у входа, не спеша поднял на гостя глаза, в которых мелькнуло секундное удивление, тут же сменившееся выжидательным спокойствием. Гость, заявив хозяину, что хочет снять тихий номер на пару дней, назвался Джошуа Ирвингом и изъявил желание сразу же оплатить номер наличными. Китаец огласил сумму, вдвое превышающую обычную цену в подобных отелях, но Макс молча достал деньги и протянул толстяку, сразу же позабывшему о необходимости посмотреть документы нового постояльца. Через минуту Малин получил ключ, привязанный к деревянному шарику с номером, и поднялся по очень узкой лестнице на третий этаж.

Комната являла собой предел минимализма даже в китайском представлении, но вполне устроила непритязательного Макса, одинаково комфортно чувствующего себя как в роскошном «Рице», так и в палатке в джунглях. Квадратное помещение почти полностью занимала огромная и очень низкая кровать, а точнее, простой матрас, укрепленный в деревянной раме. На стене висело мутное зеркало, вокруг которого располагалось несколько китайских рисунков, а единственное окно выходило на соседнюю улицу.

Жилец прилег на кровать, открыл ноутбук, достал электронные носители и начал в очередной раз просматривать фотографии и документы, пытаясь сложить воедино все те обрывки информации, которые оказались в его распоряжении и вызвали столь неожиданные последствия.

«Итак, похоже, что я наткнулся на какую-то тайную и давнюю организацию, которая стоит за убийством Кеннеди, многомиллиардным воровством денег Международного валютного фонда и атакой террористов на здания ВТЦ. А может, и не террористов? А может, и не организация, а какой-то один злой гений?

Но я – думал Макс, – знаю, во-первых, лицо их Контролера, присутствовавшего на всех трех акциях; во-вторых, они связаны с ФБР и, возможно, администрацией Белого дома; в-третьих, я пока исчез из поля их зрения, но они точно будут меня искать. И, скорее всего, искать будут уже не ФБР или спецслужбы, которые меня прохлопали в Вашингтоне, а сама Организация. И самое главное: они пока не понимают, что я уже знаю Контролера и имею доказательства, которые связывают между собой все три события.

А что делать дальше? Надо здесь на время затаиться и попытаться найти какие-нибудь нити, ведущие к Организации, или хотя бы получить больше информации, которая поможет систематизировать их действия за последние сорок лет. Не может быть, чтобы они больше нигде не засветились!»

Загрузка...