Зимний лес

1

Диез попросил меня успокоиться и не связываться с дилером. В наши дни и так полно дерьма, с которым не справиться в одиночку. Я согласился.

Связываться с подобным типом людей вообще было не в моём стиле. Но для меня наступило такое время, когда я готов принять подобное за норму. Мне срочно понадобилось огромное количество денег, а время поджимало.

— Как ты? — спросил Диез.

— Да вроде ничего, не считая того, что проблемы мои никуда не делись.

— Не парься особо. Ввязывать себя в дерьмо тоже не дело.

Диез встал с кровати и начал спешно покидать мой дом.

— Я тебе перезвоню, как только что-то придумаю, — сказал он и вышел за дверь.

В одиночестве мне стало ещё паршивее. Голая, холодная тоска без признаков просветления. За что бы я ни взялся, во всём плох. Даже помочь себе не могу. И всё это на фоне той добродетельной жизни, что я старался всегда вести. Никакой отдачи от этого грёбаного мира.

Я вышел на улицу и затянулся сигаретой. Вечерняя прохлада освежала мозги. По соседству со мной жили алкаши, вечно приходится терпеть от них шум, пьяный визг. Благо хоть в данную минуту царила полная тишина.

Времени мало, а мне нужны деньги. Никаких идей нет. Диез также вряд ли сможет помочь.

— Я убью тебя, животное! — вдруг послышалось из дома по соседству.

— Убери пистолет, убери!

Шум стих также внезапно, как и возник. Но выстрела не последовало, значит, наверняка никто не пострадал. Этот ублюдок действительно смог бы пристрелить кого-то? Сомневаюсь.

А я? Я обычный парень. Я обычный снаружи и обычный внутри. Беспокоюсь о деньгах и налогах, о своём здоровье, желудке и печени. Не преступник, не калека, не марксист и не наркоман. Обычная внешность, обычный рост, обычная одежда, обычный во всём. Моя температура 36.6. Я такой же, как и вы.

Но по ночам на меня накатывает необъяснимый страх за собственную жизнь. Мне даже становится трудно дышать. В таких случаях я закидываюсь успокоительными и погружаюсь в сон. Сейчас как раз собираюсь это провернуть.

Утром, пока я собирался на работу мне поступил звонок. Но это был не Диез, это был мой отец, которого я не видел и не слышал вот как уже десять лет. Он был явно не трезв и крайне печален. Честно говоря, этот звонок застигнул меня врасплох, от неожиданности я даже не понимал, что мне говорить, что мне чувствовать. Он попросил меня приехать прямо сейчас, но пришлось ответить, что смогу заглянуть лишь вечером, закончив работу. После сказанного мною он тут же положил трубку.

Весь день меня тревожило чувство вины. Быть может, стоило бросить всё и поехать? Соображать трудно в последнее время, заботы о деньгах перекрывают собой всё.

Тем не менее, после работы я, как и собирался, поехал к отцу по тому адресу, что он назвал. Дозвониться до него повторно не получалось. В моей голове всё смешалось, подступила тошнота. Когда я вышел из машины, моё тело резко обдало холодом, но я продолжил идти вперёд. Вверх по лестнице и до нужной квартиры.

Дверь оказалась открыта. Уже было поздно.

Отец. Он лежал на полу, без одежды. Чёрные длинные волосы закрывали его лицо. Тело было покрыто множеством старых шрамов, буквально каждый участок сухого тощего тела. Вены были вскрыты, кровь обагрила пол, образовав крупную лужу. Он лежал здесь, бледным и бездыханным.

Я уже было тянул руку к нему, чтобы в последний раз взглянуть на лицо, убрав волосы. Но не решился. Просто стал немедленно уходить. Но шагать тяжело, тошнота стала невыносимой, из глаз побежали горячие слёзы.

Я так ничего и не понял за все эти годы. И до сих пор не понимаю. Что происходит в этом чёртовом мире? Почему мой отец оставил меня, зачем теперь позволил мне найти себя таким? Я и сам, быть может, откинусь, если не найду кучу денег. Во мне просто больше нет грёбаных сил. Лишь опустошение и гнев. И печаль.

Я медленно спускался по лестнице, рыдая от безысходности. А мой отец продолжал лежать там, не оставив после себя ничего. Даже пары слов, ответов. Ничего.

Я и в самом деле остался теперь один. Без собственного предназначения, без близких и без смысла копошиться в системе, пытаясь ужиться и найти место. Если этого не смог мог отец, то чем я лучше?

Дома я выпил несколько чашек кофе и принялся зачитываться очередной книгой. Мне давно хотелось отказаться на время от цифровых технологий, что и так сильно привязали меня к себе, как и каждого из нас впрочем. И что я почувствовал? Мои нравственные терзания успокаивались. Ведь мне нет места в таком мире, что окружает нас сегодня. Нет чувства единения с действительностью.

Мысли об отце ещё долго продолжали терзать меня, пока в моей жизни через пару недель не произошёл серьёзный поворот.

2

Меня уволили с работы. Всё из-за грёбаного сокращения. Вследствие множества нерешённых проблем я решил не унывать и предложить своему существованию альтернативу. Нет толку пытаться бодаться и перебороть лавину. Мне пришла мысль продать дом и уехать подальше от цивилизации, чтобы начать свою жизнь заново. И неважно, сколько мне будет отведено.

Продав своё единственное жилище, я получу так нужные мне деньги, но былая необходимость их применения уже потеряет для меня всякий смысл в будущих реалиях. Я лучше попытаюсь освободиться и сделать, наконец, за свою жизнь хоть что-то стоящее для себя самого.

Сегодня я первым делом решил собрать все накопления и как следует подготовиться к поездке. Продажа дома дело не одного дня, поэтому придётся потомиться. Вообще в моих замыслах было отстроить на эти деньги новый дом, но уже вдали от всех. Я устал от «дамокловых мечей», что нависают над моей головой, даже когда я сплю.

Ну а пока нужно проехать по магазинам и закупить всё необходимое. Некоторые припасы, что могут пригодиться, пока я не обживусь. Так и провозился весь день, не забывая строить дальнейшие планы.

Перед сном я как всегда закинулся успокоительными и снотворными. Мне начал сниться красочный и впечатляющий сон.

Искал славы, успеха, признания? Знаю, что нашёл лишь нелепое одиночество. Я оказался в зимнем бескрайнем лесу. Он слепил меня своей снежной белизной, утягивал в своё холодное чрево. Ничего не оставалось кроме как идти вперёд и кричать, даже зная, что никто и никогда тебя больше не услышит. Да и путь мой пролегал там, куда ни один человек не сунулся бы по своей воле. Я начинал задыхаться, леденеть.

И вдруг я очнулся ото сна, возвратившись в реальность. Но не мог узнать собственного дома. Всё вокруг заволокло плотным дымом. Я машинально открыл окна в комнате, чтобы пустить свежего воздуха, не понимая до конца что вообще, чёрт возьми, происходит. Выглянув на улицу, я увидел, что соседский дом охвачен пламенем. И мой тоже. Увидел, как соседей вытаскивают из пожара и начал кричать, чтобы на меня обратили внимание. Мне тоже требовалась помощь. Я чувствовал, как жар подступает к моей комнате, а те, что снаружи лишь бросили на меня беглые взгляды и продолжали игнорировать.

Я открыл дверь комнаты и увидел столп пламени, поваливший дым совсем сбил меня с толку. Доски с потолка обвалились и придавили мои ноги. Я терял сознание, чувствуя, как пламя начинало поглощать моё туловище. Осталась лишь немая боль.

Вновь этот зимний лес. Идти было ещё труднее, чем прежде. Всё моё тело покалывало от мороза, ведь я теперь был абсолютно голым. Кричать я уже не мог, удавалось лишь хрипеть. Снег утягивал, сковывая тело и причиняя неизмеримую боль.

Что-то включило лампочку в моей голове.

Я медленно приходил в сознание, с трудом умудряясь дышать. Всё моё тело состояло из боли, всё моё существо и сознание. Поднял руку, взглянул на неё. Красная, местами обугленная плоть, на которой отсутствовала кожа. Не знаю как, но я ещё мог видеть, хоть и не так ясно как раньше. Некоторые места на моём теле ещё продолжали тлеть, как угольки, в которых продолжало ещё теплиться пламя.

Оглядевшись вокруг, я увидел лишь руины, продолжавшие догорать, хоть и огонь уже давно стих. Крыша не обвалилась полностью, как и сам дом, но всё вокруг было чёрным, обуглившимся.

Во мне появились силы подняться с пола, хоть и давалось это с большим трудом и причиняя огромную боль. В итоге я смог даже устоять на ногах. Конечности ещё могли более-менее функционировать.

Ко мне начинала возвращаться память. Картина случившегося начинала складываться и отзываться болью теперь уже душевной. Я вспомнил об отце, своих планах, проблемах, своём месте в этой дряхлой помойке под названием планета Земля. Я начал жалеть о том, что вообще выжил. Никто не помог мне, когда я горел здесь заживо. Никто меня не услышал, как не слышали, впрочем, и всю мою жизнь. И теперь я, словно живой труп стою посреди руин того единственного, что оставалось в моей жизни, лишившись уже даже человеческого облика.

Позади меня послышались шаги. Я обернулся и увидел полицейского, что медленно шёл по коридору, освещая фонариком окружающее пространство. При его виде, меня охватил гнев, разрывающая изнутри ненависть. Запах моей горелой плоти вызывал тошноту, злоба дурманила голову. Никто не должен уйти безнаказанным.

В бешенстве, я выдрал обгоревший кусок доски и прислонился к стене, затаившись. Полицейский пошёл на шум, спрашивая, есть ли кто-то внутри. Но я молчал. Да и вряд ли я вообще мог теперь нормально говорить. Мои губы сгорели, я чувствовал, что мои зубы обнажены.

Как только полицейский зашёл в комнату, я оглушил его ударом доски, приложив все силы которые у меня только остались. Он упал, а я начал обшаривать его в поисках оружия, обнаружив пистолет и пару магазинов. Да, это оно, инструмент мести всему живому. Без лишних размышлений я приставил пистолет к голове полицейского и нажал на спусковой крючок. Его голова лопнула как спелый арбуз, окрасив чёрный от сажи пол красным.

Наступил день расплаты. У меня нет предубеждений ни на чей счёт. Я просто считаю, что должен отомстить за всё, чего меня лишили. В моей правоте или неправоте нет смысла, я уже вне этой системы, вне этого мира. Я просто живой труп, отягощённый страданием. Не нужно больше считать меня человеком.