Глава 14

Лорда Френсиса разбудил солнечный луч. Он зажмурился, повернул голову и увидел с удивлением, что находится в Сидли, а именно в постели собственной жены. Скорее всего уже позднее утро. Обычно в это время он был уже на ногах. И тут он понял; что спокойно проспал всю ночь.

Он осторожно повернул голову, стараясь не разбудить Кору. Может быть, ему удастся выйти из комнаты и не потревожить ее.

Но Коры рядом не оказалось.

Он сел в постели, чувствуя себя последним идиотом. Его молодая жена поднялась рано утром после брачной ночи и оставила его спокойно почивать? Опять они поменялись местами? Впрочем, в таком случае он может позавтракать один. Она, должно быть, уже побежала осматривать усадьбу.

Ему совсем не хотелось встречаться с ней лицом к лицу сегодня утром.

Одевшись и спустившись вниз, он обнаружил, что она давно уже позавтракала. Если это, конечно, можно было назвать завтраком – один гренок и чашка кофе. Но она не хотела ждать, пока для нее что-нибудь приготовят. Они не ожидали, что леди поднимется сегодня так рано, недовольно рассказывал ему дворецкий. Он смотрел на своего хозяина почти укоризненно, так по крайней мере показалось лорду Фрэнсису. Не хватало еще зардеться от стыда. Что, интересно, читалось во взгляде старика, может делать жена так рано утром после первой брачной ночи?

Кажется, даже в собственном доме ему не будет покоя от странных поступков Коры!

Как выяснилось, она повидалась с экономкой и договорилась, что та покажет ей хозяйство сегодня же утром, только чуть попозже. Кроме того, она зашла в кухню – безоговорочно охраняемые владения его повара, отличавшегося крутым нравом. Сам он никогда не рисковал показываться здесь, но Кора как ни в чем не бывало пожелала всем доброго утра и спросила, оправилась ли Алиса от простуды, – та неосторожно чихнула, когда вчера после полудня слуги вышли их встречать. Повар был занят, и поэтому Кора пообещала зайти попозже и обсудить меню на сегодня.

«Проклятие, повару это наверняка не понравится», – раздраженно подумал он.

Затем она удалилась, сказав, что собирается подышать воздухом и посмотреть сад. И с тех пор до самого прихода лорда Фрэнсиса ее не видели.

Он нашел ее на конюшне. Кора и его главный конюший озабоченно склонились над копытом одной из лошадей, которые вчера привезли их сюда. На Коре было простое утреннее платье. Она не надела ни шали, ни шляпки, и он мог видеть, что и причесана она сегодня совсем просто. Должно быть, подумал он, Кора не хотела звать служанку и одевалась сама.

При его появлении она подняла голову и лучезарно улыбнулась. Хорошо, что она была естественна, как всегда, – ни смущения при виде его, ни недовольной гримасы.

– Фрэнсис, ты сказал вчера, что одна из лошадей хромает, – проговорила она. – Я только передала твои слова мистеру Лэттерли, а он посмотрел и заметил вот у этой лошади камень в подкове. Бедняжка. Хорошо, что мы никуда не собираемся сегодня.

Она передала его слова Лэттерли. Она, а не он и не кучер. Леди Фрэнсис Неллер, подумал он, хочет позаботиться обо всем. Но в конце концов ситуация получалась даже забавная. Новобрачная с утра на ногах, а муж нежится в постели, чтобы оправиться от первой брачной ночи. Он усмехнулся.

– Доброе утро, дорогая, – сказал он. – Доброе утро, Лэттерли. – Он тоже наклонился над копытом лошади, желая лишний раз убедиться, что был прав.

Минуту спустя он взял под руку свою молодую жену и увел ее из конюшни. Она говорила ему что-то о лошадях, о том, что научилась ездить верхом еще в детстве, но до того, как они купили Мобли, у нее не было возможности попрактиковаться в этом искусстве. Ей нравилась верховая езда. Никакие другие упражнения не могут доставить такого удовольствия. Она изо всех сил старалась казаться бодрой. Казаться? Да, пожалуй, именно так, она совсем не смотрит на него.

– Я слышал, у вас на сегодня большие планы? – спросил он. – Не могли бы вы уделить полчасика вашему бедному супругу, дорогая? – Конечно, гораздо проще было бы позавтракать одному, оставив ее заниматься хозяйством. Но он отчего-то чувствовал, что, если не поговорит с ней сейчас, не сделает этого никогда. То есть никогда не сможет быть с ней откровенным. И всю жизнь будет чувствовать себя трусом.

– Разумеется. – Она быстро взглянула на него и тут же снова отвернулась. – О чем вы говорите! Все мое время принадлежит вам. Ведь вы мой муж!

– Здесь есть одна живописная аллея, – сказал он, показывая в дальний угол парка. – Она огибает дом по кругу и возвращается к конюшням. Все спланировано так, чтобы там возникало чувство уединенности. Парк вообще разбит очень продуманно.

– И все равно вы так мало времени проводили здесь, – ответила она. – Может быть, теперь, когда у вас есть кто-то, кто составит вам компанию, все изменится.

Кажется, она специально подчеркнула это слово. Разве она не считает себя женой и хозяйкой здесь? С атом надо было немедленно разобраться.

– Кора. – Он взял ее руку в свою. – Я должен извиниться за то, что случилось прошлой ночью. Наверное, я не слишком тебя порадовал.

– Мне вовсе не было неприятно, – возразила она, – и я благодарю вас за это. Вы очень добры ко мне. Но забудьте, пожалуйста, об этом, все ведь уже кончено. Вы вовсе не обязаны были делать это, но все равно я вам очень благодарна.

Что она говорит? Неужели она не ожидала, что они станут заниматься любовью? Вернее, думала, что это не обязательно? Неужели он был так плох? Он даже вздрогнул при этой мысли.

– В чем я был добр? – спросил он. – Причинил тебе боль и спокойно заснул, оставив неудовлетворенной? Да мне нет прощения!

Он заметил, что она покраснела. Кора шла между рододендронами, глядя прямо перед собой.

– Вы знали, – сказала она дрожащим голосом, – что я хотела пережить это хотя бы один раз в жизни, поэтому ради меня и попытались сделать это. Я вам очень благодарна. Мое любопытство было удовлетворено, и мне было очень приятно, несмотря на то что все закончилось быстрее, чем я ожидала. Я никогда не забуду эту ночь. И это не значит, что по обязанности вы должны повторить это. Я понимаю вас. И это никогда не заставит меня думать о вас хуже. Вы мне нравитесь, и я уважаю вас таким, какой вы есть.

Она говорила очень искренне, но ему отчего-то было почти смешно. Они приблизились к мраморной статуе Пана, дующего в свою свирель, но Кора даже не взглянула на нее. Она смотрела вперед невидящими глазами.

– Кора. – Он заставил ее остановиться. К этому моменту они уже почти бежали по аллее. – Ты утешила меня, сказав, что я не слишком обидел тебя вчера. Но неужели ты решила, что я не захочу повторить то, что было? Неужели ты думаешь, что я не захочу искупить свою вину и доставить тебе больше удовольствия в последующие ночи? Неужели считаешь, что я хотя бы из гордости не постараюсь все сделать лучше по сравнению со вчерашней ночью?

– О, Фрэнсис. – Она повернулась и прижалась к нему, глядя прямо в глаза. У него даже перехватило дыхание. – Нет, вы не обязаны делать это. Я ведь понимаю. И понимала все еще до того, как согласилась выйти замуж. Я согласна смириться с этим. Есть в жизни много других вещей, которые могут сделать меня счастливой. Вы можете успокоиться и постараться быть счастливым на свой лад. Вы ничего мне не должны – может быть, только иногда составить мне компанию, поговорить со мной. Я надеюсь, это вам будет нетрудно. Я ведь вам нравлюсь! – Она улыбнулась.

Опять она говорит то же самое, что и вчера ночью. Он нахмурился. Что за тайная причина заставляет ее думать так?

– Кора, – начал он, – что, ради всего святого, ты понимаешь? Я совершенно не понимаю, о чем ты.

Ее щеки, к которым едва вернулся их нормальный цвет, снова стали пунцовыми. Даже уши покраснели.

– Вы сами знаете, – проговорила она.

– Нет. Извини, дорогая, но боюсь, что нет. Почему ты так уверена, что я не хочу заниматься любовью со своей собственной женой?

– Потому что, – прошептала она.

– Очень понятный ответ, – язвительно произнес он, – для того, кто умеет читать мысли.

Но она будто потеряла дар речи. Только неподвижно смотрела на него, вцепившись а его руку, словно не в силах пошевелиться.

Она так и не сказала ничего определенного, но его вдруг осенила догадка. Он, в свою очередь, изумленно уставился на нее.

– Кора, – спросил он, – неужели ты подумала, что я предпочитаю женщинам… мужчин? Она молчала, но он понял, что угадал.

Боже правый! Как она могла подумать такое? Отчего это пришло ей в голову? Он ужасно рассердился. Их век не был терпимым веком, и такие обвинения никому не проходили безнаказанно.

Только Коре могла прийти в голову такая безумная мысль> И, несмотря на это, она вышла за него замуж?

Только Коре? Значит, все не так страшно!

Он расхохотался. Ему было так смешно, что он даже затряс головой от смеха и согнулся пополам, отпуская ее руки. Смеялся, пока не закололо в боку.

– О-о, – услышал он в тот момент, когда уже пытался посмотреть, смеется ли Кора вместе с ним на этот раз. Но она казалась скорее несчастной, чем смущенной. – Неужели я ошиблась? Неужели я сотворила такую глупость?

Она зажала рот рукой. Он заметил, что ее глаза потемнели от отчаяния.

– Так мог подумать только тот, кто очень плохо относится ко мне. Как тебе в голову могла прийти такая мысль? Разве я тогда женился бы на тебе? Разве я смог бы провести вчера с тобой ночь?

– Я решила, что вы просто пожалели меня. Вы ведь сами говорили, что я оказалась в отчаянном положении.

– Действительно, вот уж оказал бы я тебе услугу! – засмеялся он снова. – Но что заставило тебя подумать так?

– Ну, ваши фра… – Она прикусила губу. Вид у нее был очень жалкий. Но это только еще больше смешило его. – Папа, и Эдгар, и другие мужчины – они всегда одеваются в темные цвета. Они никогда не пришивают тесьму на свои фраки, никогда не устраивают произведение искусства из галстуков. И не нацепляют столько драгоценных камней, даже к лорнетам. Эдгар говорил мне всегда, что мужчины, которые носят яркие цвета… Фрэнсис, ведь ты же носишь бирюзовый фрак. И у тебя лавандовый фрак. И розовый. Я не возражаю. Мне даже нравится, что ты так одеваешься. Наряды других мужчин такие мрачные. Но… – У нее сорвался голос.

– Кора. – Он посмотрел на нее, наклонив голову. Ему все еще было очень смешно. – Я надел розовый фрак, и ты кое-что про меня подумала. Только потому, что так говорил твой брат. Мне кажется, что о людях не так легко составить правильное мнение, Мужчины, которые предпочитают мужчин женщинам, могут одеваться в темные цвета и выглядеть очень мужественно. Более того, они изо всех сил стараются, чтобы никто не узнал об их предпочтениях. Обнародовать это опасно. А ты с самого начала решила, что я из их числа? Но тогда почему ты вышла за меня замуж? И твой отец и твой брат были готовы взять тебя под свою защиту. Они совсем не давили на тебя и не принуждали выйти за меня. Так почему же ты решилась на это?

Внезапно ее глаза наполнились слезами, и ему стало стыдно, что он смеялся над ней.

– Потому что… – опять прошептала она. – Мне никогда не было так стыдно, никогда в жизни. Я никогда больше не смогу взглянуть вам в глаза. Простите. Я договорилась встретиться с экономкой. Мне лучше заняться делами.

С этими словами она подхватила свои юбки и побежала, сверкая стройными щиколотками, по дорожке, там, где они шли только что.

Он не попытался ни догнать ее, ни остановить. Остался стоять на месте, сожалея, что смеялся и так унизил ее. Все же он не переставал удивляться ей. Его часто дразнили за то, что он предпочитал яркие и нежные тона в одежде. Но он всегда был уверен в том, что выглядит достаточно мужественно, и поэтому не боялся одеваться так, как ему нравилось. А ему нравилось удивлять окружающих. Он прекрасно помнил, что купил розовый фрак специально, чтобы позабавить Саманту.

Однако Кора выросла среди среднего класса, где не было такой свободы нравов. Там мужчинам нужно было следовать тому, что принято в обществе. Она судила о нем согласно своему воспитанию и не могла иначе. И все равно он понравился ей, и она решилась выйти за него.

Эта мысль опечалила его. Зачем она вышла замуж, будучи о нем такого мнения? У нее не было крайней необходимости делать это. Конечно, вокруг ее имени разгорался скандал, и, будь она леди света, он преследовал бы ее еще долгое время. Но ее отец вовсе не считал, что она непременно должна выйти замуж. Они были очень любящей семьей и сумели бы защитить ее. Он обязан был сделать ей предложение, но она вовсе не была должна принимать его.

Тогда почему она вышла за него? Он вспомнил, что однажды ему показалось, что она любит его. Странно, если учесть, кем она его считала. Очевидно, причина не в этом.

Всему этому может быть только одно объяснение. Она хотела иметь свой дом, в котором могла бы быть хозяйкой, хотела жить своей жизнью. А от него ожидала, что он станет ей не более чем приятелем, что ей будет с кем поболтать и посмеяться. Она не надеялась, что их брак станет настоящим браком.

Сам он не был ей нужен. Она не хотела его. И все же благодарила за то, что произошло ночью, разыгрывая перед ним комедию. Он сомневался, что ей захочется снова лечь с ним в постель. Может быть, он ошибается? А может, она решила смириться с тем, что есть, чем бы это ни обернулось?

Однако все это уже не имеет значения. Пусть он не любил ее и не выбирал себе в жены, но она была его женой, и прошлой ночью он обнаружил, как она привлекательна. Он не собирался жениться на ней, но уже женат. И ей придется привыкнуть к тому, чего она вовсе не ожидала. Даже если это ей не нравится.

Не слишком приятный вывод, если учесть, что они всего двадцать четыре часа назад навсегда связали свои жизни.

* * *

Кора была занята целый день, У нее не было ни единой свободной минуты. Вернувшись в дом после прогулки, она спустилась в кухню поговорить с поваром. Сначала ей показалось, что повар недоволен ее вторжением. Однако после того, как она предложила меню на день и высказала свою заинтересованность каждым рецептом, он, видимо, изменил свое отношение к ней. А когда она предложила записать и принести ему несколько своих любимейших рецептов, он был почти очарован. Не прошло и получаса, как ей пришлось усесться за его рабочий стол и как следует попробовать завтрак только потому, что она лестно отозвалась о запахах, которые поднимались от готовящихся блюд.

Уходя из кухни, обсудив все мыслимые и немыслимые травм и добавки к блюдам, которые он и она когда-либо пробовали. Кора почувствовала, что повар признал в ней свою хозяйку.

Потом она провела несколько часов с экономкой, обходя каждую комнату и везде удивляясь чистоте и порядку, в котором все содержалось, несмотря на то что лорд Фрэнсис не жил здесь подолгу. Она также проверила все счета и похвалила экономку за бережное и тщательное ведение хозяйства. Необходимы были новые простыни, и Кора дала добро на их покупку, предварительно просмотрев расходную книгу.

С облегчением узнав, что ее муж занят со своими слугами, она взяла с собой служанку и отправилась в ближайшую деревню Сидли-бэнк. Кора хотела посмотреть церковь и встретиться с пастором. Тот был «очень счастлив видеть леди в своей скромной обители». Он все время кланялся, складывая руки перед собой, словно собираясь их немедленно вымыть. Потом пастор решил познакомить ее со своей женой, а та пригласила ее на чашку чая. После чая этой доброй женщине пришло в голову навестить вдову прежнего пастора и двух его незамужних пожилых сестер, которые жили на очень скромные средства тут же в деревне. И везде Коре пришлось выпить чаю.

Так что было уже далеко за полдень, когда она снова была вынуждена встретиться с лордом Фрэнсисом лицом к лицу. Она рассказала ему во всех подробностях, что делала за день, и готова была начать все сначала. Она не могла вынести и минуты тишины сегодня и не смогла ни разу прямо взглянуть ему в глаза.

Когда они перешли из столовой в гостиную, она с сожалением взглянула на пианино. Даже мисс Грэм, которая была самой терпеливой на свете гувернанткой, и та говорила, что пальцы у Коры годятся для чего угодно, только не для игры на фортепиано. Она уже собиралась снова заговорить о чем-нибудь, но оказалось, что Фрэнсис сам музицирует. Он играл очень хорошо. Вечер был спасен. Он играл ее любимые вещи и даже спел несколько песен очень приятным тенором. К счастью, слух у нее был, и она могла спеть вместе с ним.

Наконец-то день окончился. Ей удалось прожить его, не думая ни о чем. Нет, она обманывает себя, призналась Кора, ложась в постель и натягивая простыни на голову, чтобы остаться со своим стыдом один на один. Честно говоря, весь день она только и делала, что думала об этом.

Ей было смертельно стыдно.

Как она могла предположить, что он такой мужчина? Как это только могло прийти ей в голову? И как она могла сказать ему об этом? Теперь она понимала – правда, уже слишком поздно, – что думать так о нем у нее не было никаких оснований. За исключением того, что он носил такие необычные цвета. Ни в его поведении, ни в отношении к нему окружающих не было ничего необычного. Ничего, кроме ее собственных домыслов, когда в первый же вечер она увидела его в бирюзовом фраке и решила, что он похож на павлина. И с этой минуты она уже не думала о Нем никак иначе.

Она чувствовала себя такой униженной, что с трудом уже выносила это. И, прячась от самой себя, глубже зарылась в простыни.

Услышав знакомый стук в дверь, Кора замерла от страха. Дверь отворилась.

Теперь, вдобавок ко всему он увидит, что она прячется от него. Впрочем, ей было слишком плохо, чтобы найти в себе силы лечь нормально. С минуту она ничего не слышала, потом почувствовала тяжесть тела рядом с собой и руку на своей спине.

– Кора, – глухо проговорил Фрэнсис. – Это только я, дорогая.

Как глупо это звучит! Неужели он не понимает, что ему лучше оставить ее, что она приносит только неприятности!

– Тебе вовсе не нужно прятаться от меня, – сказал он. – Я не собираюсь смеяться над тобой и никому не расскажу о твоем заблуждении. Давай забудем об этом. Мне очень жаль, что сегодня утром в аллее я не смог сдержаться. Мне все это было только забавно, но я понял, что ты по-настоящему огорчена.

– Я не прячусь, – ответила она. – Я замерзла. – Веская причина, особенно если принять во внимание, что ночь была удивительно теплая и все окна были открыты, чтобы поймать хоть какой-нибудь ветерок.

– Тогда иди сюда, я согрею тебя.

Она очень остро ощутила, как ее тянет к нему, как растет в ней желание. И одновременно ей хотелось, чтобы он ушел и никогда не возвращался.

– Кора. – Он ободряюще похлопал ее по спине. – Иди ко мне, дорогая. Если мы будем продолжать в том же духе, то не протянем так ближайшие сорок-пятьдесят лет.

Он опять смеялся. Как он может! Она сбросила простыни и посмотрела ему прямо в глаза. Это было очень трудно, подумала она. Так же трудно, как заставить кого-нибудь по собственной воле прыгнуть со скалы.

– Нет, все-таки ты сам во всем виноват, – заявила вдруг она. – Что я должна была подумать, увидев твой бирюзовый фрак, и облако кружев, и сапфировое кольцо на пальце, вообще сапфиры с ног до головы? А твои манеры! Что я еще могла подумать!

– Вот это да! – воскликнул он. – Ну давай, разорви меня на части, если тебе от этого легче. – Он наклонился и поцеловал ее.

Она сразу растаяла в его объятиях. Он поцелуем приоткрыл ее губы.

– А твои лайковые панталоны? А розовый фрак? – пробормотала она.

– Конечно, ты совершенно права, – ответил он, поднимаясь и развязывая халат. «Что он делает, ведь он не потушил свечи!» – подумала она, когда он наклонился над ней и распахнул ворот ее ночной рубашки. Он смотрел на нее не отрываясь. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди!

– А голубой с желтым фаэтон? Кто еще ездит по Лондону в голубом фаэтоне?

– Очевидно, только я, – произнес он, покрывая поцелуями ее грудь и приникая к ней ртом.

Затем он приподнял подол ее рубашки и сделал то, что ужасно смутило ее. Но очень быстро странная смесь боли и желания прогнала смущение прочь.

– Для папы и Эдгара ты оделся как все, – все еще не сдавалась она. – Это было нечестно. О-о!

– Мы не всегда можем быть абсолютно честными, – сказал он и освободил ее плечи от ткани, стянув рубашку вниз. На ней больше не было ничего. А свечи все еще горели.

– Ты должен был сказать мне, должен был спросить, что я думаю. Но ты ни о чем не спрашивал. Будто нарочно хотел, чтобы я попала впросак, только чтобы подразнить меня.

Смеясь, он сбросил халат. Если бы только она могла видеть его, то сразу поняла бы, чего хочет. Правда, она с самого начала знала, как прекрасно его тело. Ведь он в первую же их встречу поддержал ее, не дав упасть.

– Фрэнсис, – попросила она, – не смейся надо мной. Мне так стыдно, и я уже больше не могу выносить, что надо мной смеются. Ведь это ты во всем виноват.

В ответ он только лег сверху. Она с удивлением вспомнила, что в ней, оказывается, так много места. И то, что было вчера, может повториться снова. О, как она счастлива, что это случится снова.

– Да, во всем виноват только я, – прошептал он. – Может быть, сегодня у меня получится лучше, чем вчера. Быть может, сегодня я смогу сделать так. что все закончится не слишком скоро.

Почувствовав, что он уже внутри, она закрыла, глаза и прикусила нижнюю губу. Сегодня ей уже не было больно. Он глубоко проник в нее, но боли не было.

«Пусть это продлится дольше, – думала она, когда он начал двигаться, медленно и осторожно, не так, как прошлой ночью. – Как можно дольше».

На этот раз все было чудесно. Их тела сплелись, и Кора могла двигаться вместе с ним, приподниматься навстречу ему, делать то, что, казалось бы, должно было принести непереносимую боль, но было только непередаваемым наслаждением.

Когда наконец ее наслаждение достигло предела, она в изнеможении опустилась и позволила ему продолжать с тем же напором, как и вчера. И снова, прежде чем он бессильно опустился на нее, она почувствовала тот же огонь внутри.

«Благодарю, благодарю тебя, Фрэнсис», – твердила она про себя, когда он лег рядом и накрыл ее простыней. – Пожалуйста, не уходи.

Он поднялся, но только для того, чтобы потушить свечи. Потом снова опустился на постель рядом с ней и взял ее руку в свою.

– Доброй ночи, Фрэнсис. Спасибо.

– Ты так прекрасна, – тихо сказал он. – Благодарю тебя, дорогая.

Но она уже спала.

Загрузка...