Глава вторая

Поправив пиджак, Прем тихо застонал от боли и приложил руку к плечу. Рана не кровоточила, но беспощадно ныла. Ему следовало бы обратиться к доктору, однако он не был человеком, который верил в то, что необходимость в медицине так велика.

Как оказалось, бабушка не ждала его в тот вечер. Ей абсолютно было все равно, придет внук или нет. Случилось ли с ним что — нибудь плохое или нет. Ее это не волновало.

Принципы. Он нарушил главный закон дома — опоздал, а бабушка не умела закрывать глаза на ошибки. Хоть спасибо, что дверь оставила открытой — пронеслось у него в голове.

Слуги подчинялись, бесспорно, тому, кто платил деньги. А на сегодняшний день главным спонсором является Прем, однако по его просьбе они делали вид, что слово бабушки — главное.

Прем прыснул немного одеколона и снова задумался о том, что даже сегодня утром бабушка ограничилась сухим приветствием и напоминанием, что завтра состоится его помолвка.

Только один Бог знал, как он мечтал о том, чтобы отказаться, но понимал, что бабушка ему этого не простит. Прем не хотел лишаться единственного родственника, но и идти на собственную казнь тоже не горел желанием. Жаль, что бабушка не уступала или не шла на компромиссы.

Завтра. Еще есть время, но нет возможности. Этого Прем никак не ожидал. Он, состоятельный мужчина, привыкший добиваться всего, внезапно оказался в самом неловком положении. Вина полностью лежит на его бабушке.

С этими мыслями Прем вышел из дома и сев в машину, медленно ехал по извилистой дороге, проезжая мимо продавцов, которые, обгорая на солнце, продолжали торговать манго и кокосами, цветами и яркими тканями.

Внезапно на дорогу выскочила девушка в ярко — розовом шальвар камизе. Прем еле успел затормозить, слегка коснувшись ее, от чего та упала и прикрыла лицо руками. Выскочив из машины, он уже хотел было высказать все, что думает о слепых, как догадка ошеломила его.

Хозяйка маленького магазинчика сладостей.

Он убедился в этом еще больше, когда она убрала руки и расширила рот от удивления. В карих глазах сверкало недоумение и… радость. Второе ему показалось — был уверен Прем.

— Вы… — она попыталась встать, но ахнув, прижала ладонь к ноге. Она виновато посмотрела на него и стала оправдываться: — Вы не думаете, что я ненормальная. Просто мальчик украл ладу, и я погналась за ним. А тут машина, и вы…

Прем заметил, как на розовой ткани отпечатались следы крови. Он покачал головой и предложил ей руку.

Каджол замерла и проглотила ком. Все эти два дня ей приходилось посреди ночи вставать, потому что во сне ей приходил этот мужчина.

Глупо, но она влюбилась в него. С первого взгляда. Она верила в это святое чувство, но понимала, что судьбой им не быть вместе. А сердце не слушалось ее и вздрагивало от каждого воспоминания.

Влюбиться в незнакомца — неправильно. Но разве Каджол не предсказали в храме, что в ночь Дивали она повстречает свою судьбу? Наверное, ей просто надо выбросить эти глупые мысли из головы.

Как говорится, это просто, почти наверняка, типичная симпатия, а она уже невесть, что себе навыдумывала.

Осторожно вложив вмиг поледеневшие пальцы в его теплую ладонь, она ощутила, как электрический заряд прошелся по ее телу, а внутри все задрожало.

— Оперись на меня — продолжал Прем, захотев обнять ее за талию, но выбросил эту затею, а лишь сжал ее руку крепче — Тебе нужно сесть, а я посмотрю, что с твоей ногой.

— Нет, не стоит — отмахнулась Каджол, пытаясь вырвать руку из крепкого захвата, но все было тщетно. Мужчина не собирался вот так ее отпускать — Мой магазинчик недалеко, и я смогу дойти. Правда.

— Где твой магазин? — спросил Прем, и она указала ему пальцем на действительно крошечную лавку, где размещены были блюда со сладостями. Она попыталась выдавить улыбку, дабы скрыть обиду, заметив, что в его глазах отразилось презрение. Воспользавшись минутным замешательством, Каджол осторожно освободила руку и захромала к своему магазинчику.

Да, у нее нет больших магазинов, как в центре городе, но ее сладости ценились в их маленьком районе. На празднике люди заказывали все только у нее, хотя могли и в других местах.

Что он думает, что она позволит ему так презрительно оглядывать ее социальное положение? Она слышала о любви между богатыми и бедными, но только сейчас познала горечь не только от этого, но и от безответности чувств.

Что за глупостью она занималась, представляя, что может влюбиться в такого человека, как он?

— Постой — его твердый голос не заставил ее остановиться, и она продолжала идти, как вдруг две руки обхватили ее за талию и резко затормозили. Его прикосновение вызвало в ней волну жара, и Каджол обернулась. Ветер поднял ее дупатту, нечаянно накрывая лицо мужчина. Девушка попыталась убрать платок, но сильные порывы не давали ей это сделать, пока Прем, откашлявшись, сам не вернул ей часть ее одежды. Отпустив Каджол, он достал из кармана портмоне и, вынув оттуда несколько купюр, вручил ей.

— Компенсация за то, что я тебя едва не сбил — надев солнцезащитные очки, его лицо приняло суровое и холодное выражение. Он направился к машине, но на секунду остановился и отчеканил: — В следующий раз не заставляй меня повторять дважды.

Только, когда мужчина уехал, Каджол возмущенно фыркнула. Деньги. Да, он все измеряет деньгами. Богатый и невыносимый, высокомерный и беспощадный богач. Он совсем опустил ее перед людьми, которые с интересом наблюдали за разыгравшейся сценой.

Взглянув на бумажки, Каджол поняла, что весь ее заработок за месяц. Отец требовал от нее деньги в тот вечер, даже не удосужившись спросить, почему у его дочери такой испуганный вид. Просто взял деньги и ушел на неизвестный срок, пока не пропьет их.

Каджол рещительно остановила паренька, бежавшего с корзинкой, и натянуто улыбнувшись, сказала:

— Возьми, это тебе. Теперь ты можешь не работать некоторое время, а играть с друзьями.

Мальчик удивлено посмотрел на нее, но принял деньги и поблагодарив, весело засмеялся и убежал.

Каджол еле дошла до ближайшей скамейки и рухнула. Потирая ушибленную ногу, она думала, что жизнь бедняков не так проста. Унижение постоянно преследует их, но она была очень гордой и не привыкла сдаваться или пасовать перед трудностями.

А еще этот мужчина, который пробудил в ней непонятную дрожь и жар.

Очень трудно ей жилось на белом свете.

* * *

— Котик, ты приехал?

Прем вздрогнул и оторвавшись от бумаг, взглянул на девушку в традиционном индийском белом сари от известного кутюрье, расшитое черными ажурными узорами. Полные губы, блестевшие от чересчур густо наложенной помады, расплылись в улыбке. Зеленые глаза, как у лисы, выделялись благодаря толстому слою туши и сурьмы. На ушах и шее горели и переливались бриллианты.

Но за всей ее красотой скрывалось притворство и лицемерие. Ему и не знать.

Возможно, все думали, что он придирчиво относится к ней, однако никто не понимал, что он прекрасно знал о ее похождениях и о мечте найти богатого мужа.

А бабушка даже и не хотела вникать в истину, веря в то, что она — невинная овечка.

— Ты приехал — улыбнулась слишком приторно Мина и подойдя ближе, обвила его шею руками — Поприветствуй меня, мой будущий красивый муж.

Прем скинул ее руки. Прикосновения этой женщины вызывали у него сплошное отвращение. Ненавидеть ее он стал после того, когда увидел, во время очередного приезда, ее, крепко целующуюся в губы с незнакомцем и обещавшую, что она станет женой одного из самых богатых мужчин на свете и не забудет своего любовника никогда.

Он терпеть не мог измены. Ненавидел предательство. Именно из — за этих двух факторов отец убил его мать.

— Мина, ты, что думаешь, что я тебя полюблю? — усмехнулся он — Да мне ты не нужна.

Ее губы искривились:

— Доктора говорят, что состояние твоей бабушки ухудшается, а она так хочет видеть тебя счастливым и женатым. Ты разобьешь ее мечты?

Прем еле сдержался, чтобы не ударить ее. Она прекрасно знала, на что надо давить. На его любовь к бабушки. Он делал все, чтобы добиться не только простого выполнения своих обязательств от старушки, но и искренней любви. Он выполнял любой ее каприз и радовался, как ребенок, когда она хвалила его на людях или ласкала.

Прем понимал, что просто не сможет развеять ее грезы об их свадьбе, но и жениться он на этой змее не будет.

Бабушка просто хотела найти своему двадцатидевятилетнему внуку жену — хорошо. Ее выбор пал на Мину, потому что другой лучше она не нашла — исправимо.

Он женится… только на другой девушке.

Прем мысленно искал в списке своих знакомых незамужних и порядочных, соблюдающих традиции, но к сожалению, ничего толкового не нашел. В Индии двадцать первый век. Никто уже не чтит традиции, кроме девушек в маленьких селах или районе.

Его сердце подпрыгнуло, когда он вспомнил о хозяйке магазина сладостей. А что?

Она что-то говорила о деньгах и об отце — алкоголике. Хорошо, он ей поможет, а она окажет ему незначительную услугу — станет его женой.

— Ты права, Мина — тихо ответил Прем — Я не разрушу мечты бабушки никогда. Завтра так завтра. Мне терять нечего.

* * *

Каджол с замиранием смотрела, как слуги украшают поистине настоящий дворец гирляндами и цветами.

Белый мраморный пол, ярко-черные столики и стулья, потолок весь усыпан маленькими белоснежными лампочками, которые время от времени меняли свой цвет.

Каджол тихо вздохнула. Она никогда до этого еще не видела столь богатого дома, где около десятка слуг что-то носили и приносили, готовясь к предстоящей помолвке.

Ее соседка, тетя Гита, работала здесь помощницей по дому и посоветовала хозяевам именно ее сладости. Говоря, что вкусней ни у кого и быть не может. Хозяйка этого дворца согласилась и даже внесла предоплату в пять тысяч рупий.

Так много она за всю жизнь свою не видела денег.

Каджол всю ночь не выходила из магазина, усердно готовя сладости и стараясь успеть в сроки. Почему выбрали именно ее? Она просто не имела понятий.

Неожиданно Каджол заметила, как пожилая женщина в темно — коричневом сари прижала руку к сердцу и скривилась. Оглядевшись и поняв, что каждый занят своими делами, она осторожно подошла к старушке и спросила:

— Бабушка, с вами все хорошо?

Она сама не поняла, как у нее вырвалось это слова. Женщина несколько раз судорожно вздохнула, и Каджол, взяв ее под локоть, медленно повела к дивану. Усадив ее, она сама расположилась около ее колен и взволнованно переспросила:

— Может, позвать на помощь? Вам нехорошо.

Женщина покачала головой и указала взглядом на стакан воды. Каджол заботливо подала его ей и придерживала, пока та не осушила его до дна.

— Сегодня помолвка моего внука, поэтому я волнуюсь — осознав, что перед ней хозяйка сего богатства, Каджол резко вскочила на ноги и покраснела. Она-то думала, что это одна из служанок.

— Что это ты так заволновалась? — одобрительно похлопала ее по руке бабушка — Столько гостей, столько людей, и всем не до меня, а ты мне помогла. Кто ты?

— Я… хозяйка магазина «Сладости из Лакхнау» — тихо ответила Каджол — Я прошу прощения за то, что не узнала вас, но просто я не видела вас. Не вы не подумайте, что мне неизвестно, кто хозяйка всей этой роскоши. То есть… вы…то есть…

Каджол окончательно перенервничала. Мало того, что она оказалась в таком неловком положении, так еще старушка смеется над ней, понимая, какая она бестолковая. А сейчас Каджол чувствовала себя именно такой.

— Ты очень хорошая девушка, если так открыто говоришь — сказала бабушка — Я вспомнила, ты организовываешь сладости на этом празднике.

Каджол кивнула. Старушка с трудом встала и многозначительно перевела взгляд на второй этаж.

— Сейчас спустится Мина — словно для себя, сказала женщина и куда-то пошла. Каджол поняла, что не все богачи угрюмы и высокомерны, как Прем.

Прем. Она снова вернулась к нему, хотя вчера поклялась, что больше не вспомнит про этого мужчину. Но разве можно не слушать голос сердца, который повторял только его имя?

Каджол тряхнула головой. Ей что больше нечего делать, кроме того, как думать о нем. У нее столько дел. Такой крупный заказ, а она совсем в другом мире.

С этими мыслями Каджол шла вперед и не заметила внезапно откуда взявшегося мужчина, с которым столкнулась. Его руки машинально обвили ее талию, а она узнала этот запах. Одеколон…

Только не это — пронеслось у нее в голове.

Каджол таила надежду, что это всего лишь ошибка. Да, богатая вечеринка, где находятся все гости представительного класса, и он тоже мог…

Каджол резко отстранилась и потонула в теплых карих глазах, не зная, что сказать. Волшебство и чары околдовали ее. Такой теплый взгляд, обращенный в ее сторону, она никогда не замечала. В нем было столько нежности, но и стойкости и суровости.

— Ты то, кого я искал в этой толпе — сказал Прем.

Нет, он знал, что она придет. Иначе быть не может. Ведь именно он отдал приказание, чтобы сладости на его помолвке были из ее магазина, а сама хозяйка, чтобы обслуживала гостей. Только Прем понимал, что ему нужна совсем другая цель…

Ему нужна была она в роли его жены…

— Что? — расширив глаза, Каджол покачала головой, не совсем осознавая, о чем идет речь. Он искал ее? Зачем? Зачем она понадобилась ему?

Испустив тяжелый вздох, Прем схватил ее за запястье и повел куда-то. Ошарашенная, Каджол не могла задать ему ни слова, а только ловить непонимающие взгляды и слышать перешептывания.

Они остановились возле его машины, которая блестела в свете луны. Каджол чувствовала, как сердце бьется быстрее, а дыхание перехватывает.

Его присутствие завораживало, но и вселяло в нее дикий страх. Его лицо выражало волну эмоций, и она не могла понять, что с ним происходит, а только чувствовать его горячие пальцы на своем холодном запястье.

— Выходи за меня замуж — это прозвучало утверждением, но не вопросом.

Не зная почему, она полюбила его с первого взгляда. До сих пор, она не встречала мужчину, полного силой и решимости. Она не встречала того, кто так храбро заступался за нее.

Но выйти за него замуж — чистый абсурд. Во — первых, она еще не готова открыто признать свою любовь, а во — вторых, она никогда не поверит, что он… полюбил ее.

— Так… — уловив колебания на ее лице, Прем внезапно открыл дверцу машины и бесцеремонно толкнул ее туда. Каджол вскрикнула, но было уже поздно. Автомобиль набирал скорость, а мужчина лишь криво усмехался.

— Вы, что себе позволяете? — сорвалась на крик Каджол. Обычно, ее трудно было вывести из себя, но ее никогда никто не похищал — Вы не в своем уме! Остановите машину!

— Ты выйдешь за меня замуж — решительно проговорил Прем.

Но Каджол еще громче закричала:

— Никогда. Ни в этой жизни. Ни в этих семи рождений.

Он унизил ее второй раз. Он не ставит ее принципы ни во что, он вовсе не уважает ее и позволяет себе сумасшедшие вещи.

— Не выйдешь за меня — уничтожу твоего отца и твой треклятый магазинчик.

Загрузка...