Зона магов

Вступление

Хранительница Видения неспешно поднялась с резного кресла. За столом в ее небольшом домике сидело полдюжины молодых мужчин и женщин — на вид все не старше двадцати семи-двадцати восьми лет. Ее отрада, ее надежда и опора — Уверовавшие, уверовавшие Истинно, те, кому дано было счастье лицезреть Его просветленный Лик, Лик Всеотца, Великого Духа, подателя и дарителя. Ничего, что Он оказался непохож на рассказы Учителей — кто теперь вспоминал о них, бесследно сгинувших полтора десятка лет назад?

Хранительца устало смежила на миг веки. Снова только три часа сна. Молитва и неизбежный пост капля за каплей высасывали силы, даруя за это несказанное счастье лицезреть Его и внимать Ему. Однако плоть слаба, она — лишь бренное вместилище истинного Духа, она может хотеть спать и есть, желать — не грешно, грешно делать.

— Сестры и братья, да ниспошлет Всеотец мудрость и прозорливость решениям нашего конклава, — Хранительница быстро сотворила в воздухе знак, священный крест, символ Всеотца. Она не понимала — как и никто в ее владениях — что это значит, Великий Дух не снисходил до объяснений.

Остальные собравшиеся тотчас повторили знамение, крестясь с истинным благоговением. Конклав составляли только Узревшие, кто сумел подняться до таких высот молитвенного экстаза, что дух его, сбросив оковы плоти, воспарил вверх, в недоступные эмпиреи, к обиталищу Творца. Хранительница умела отличать правду от лжи — было и такое в минувшие лихолётные годы, ее пытались обмануть...

По счастью, дела сегодня предстояли сугубо мирные. Рукоположения новых Хранителей; уточнения в Писании; новое в Видениях, кое предстояло обсудить с точки зрения их соответствия догматам; и тому подобное, отрада Главной Хранительницы. Давно прошли времена, когда приходилось Его слово подкреплять копьями и боевой магией всего лишь двух кланов — Середичей и Твердиславичей.Уже больше десяти лет царит мир.Магия не покинула сей мир, хотя и очень ослабла. Только такие, как Лиз, Лиз-Сокрушительница, победительница Смерти — из девочки она превратилась в девушку, по-прежнему оставаясь сильнейшей Ворожеей всех до единого кланов на подвластной Конклаву территории.

Да, выросла Лиззи... Мать-Хранительнца, которую в клане Твердиславичей знали под именем Файлинь, невольно улыбнулась. Слава Всеотцу, теперь она уже могла улыбаться, вспоминая тот жуткий день, и яркий пламень истребительного солнца, что на недолгий миг вспыхнул в небесах. Мгновения тогда срывались и падали, словно капли горящей текучей смолы. Файлинь помнила, как Лиззи внезапно закрыла ладошками личико и помнила свой леденящий, недостойный истинно верующей испуг, смешанный с животным желанием жить. Надо было произносить слова Смертной Молитвы, а слова вязли в горле и уже не оставалось ничего, кроме ужаса.

Текучий огонь продолжал разливаться по небу, разящая Смерть продолжала нестись, все убыстряя и убыстряя свой бег; Фай уже казалось, что она и сама чувствует исполинскую силу нацеленного в ее родной мир оружия; однако тут Лиззи внезапно оторвала ручонки от лица.

— В круг вставайте, в круг, все, скорее! — детский голосок срывался. — За руки! Скорее!

—Живо! — заорала тогда Файлинь. Не сговариваясь, ее выкрик подхватили тогда и Дим, и вождь Середичей; считанные мгновения понадобились, чтобы почти тысяча человек взялась за руки.

Последним звеном в этой цепи, той, что держала за мокрую ладошку саму Лиззи, была Файлинь.

Пролог КАРТОННЫЙ МИР

Солнце в этом годы выдалось жаркое, прямо-таки небывалое. Толковали, что все беды, дескать, от непочтительных, тех, что Ее слово не соблюдают. Мол, забыты старые заповеди -- и вот вам, пожалуйста, беда за бедой! Солнце печет нещадно, диск совсем низко, огромный, слепяще-белый, так что не только сосунки смотреть на него не могут, но и бывалые летуны! Как бы не спалило посевы прежде, чем вызреют початки.От кровососов который уже месяц спасения нет, нападают, как тати, что ни ночь. Роям совсем не стало покоя. Кто-то говорил, что, мол, чуют кровососы скорый приход Хозяйки, чуют, что приходит их смертный час, вот и лютуют напоследок. Этому, впрочем, не слишком верили. Хозяйка помогает лишь тем, кто себя и весь рой блюдет в чистоте, как сказано в Книге Поучений.

Как всегда, первой возмутилась и принялась баламутить болото лихая молодежь, в особенности та, у которой еще и голова в плечи не убралась. Удел этих -- беспечальные песни и пляски высоко в аэре, над родными угодьями, над протянувшимися к небу деревьями; любовные игры, сладкозвучные вирши, парящий полет в голубой беспредельности; пусть -- им еще только предстоит стать взрослыми. Это пока счастливые пары танцуют под протянувшимся от горизонта до горизонта мостом из радуги, не ведая ни забот, ни тревог. Но час их уже близок, отзвенит беззаботное лето, и с первыми холодами оробевшая, молчаливая толпа вчерашних юнцов войдет в самое сердце Обиталища, предстанет перед имеющей власть Изменять, владычицей Роя, и, получив укол животворным жалом, начнет меняться. Взбугрятся силой мышцы рук и плеч, обретут истинную мощь крылья, раздадутся кости, опустится внутрь голова, чтобы было удобнее биться; а заодно забудутся и всякие глупости вроде музыки, танцев, стихов и любви. Время песен и плясок миновало. Другие защищали рой, пока ты беззаботно носился в аэре, другие заботились о пропитании, а тебя лишь изредка брали в набеги -- теперь же пришел твой черед.

Суровые, покрытые шрамами дядьки вручат тебе взрослое оружие, палицу, меч и боевой лук. До седьмого пота станешь ты гнуть спину на Поляне Воинов, обретая истинное умение боя. И сам станешь дивиться легкомыслию молодежи, забыв, что сам был таким же. Труд и война станут твоим уделом, Обиталище нуждается в защите, нуждается в уходе и расширении. Плантации, стада и все прочее -- много где нужны сильные руки и крылья. И с удивлением станут новоиспеченные бойцы роя поглядывать на вчерашних подружек, не понимая, неужто вот это нелепое содрогание двух сплетшихся в упоеньи тел и есть наивысшая радость?..

А вчерашние подружки, в свою очередь войдя к Изменяющей, отдав ей животворную силу своего лона, станут упражняться под водительством мудрых старух в искусстве магии. Плотские утехи станут им безразличны, они откроют для себя другое -- они такие же воины, как и мужи Роя, они творят одно дело, и из этого понимания родятся новые союзы, союзы друзей и соратников, но не любовников.

Одно дело станут творить меч и молния, стрела и огненный клинок, палица и душащий смерч. Чтобы жил Рой, чтобы тот же молодняк мог беззаботно плясать в поднебесных пределах, не боясь ни злых кровососовых заклятий, ни посланных врагом ловчих тварей.

Многим, многим предстоит пожертвовать беспечальным резвунам. И есть лишь одно, оправдывающее потерю -- война. Война с кровососами.

...А нынешним летом все пошло не так. С севера наползли жаркие, сухие тучи, жадно высасывая из земли последнюю с весны оставшуюся влагу. Пожухли листья, к самой земле приникли тростники, пушистые метелки их утратили свой цвет, из густо-коричневых сделавшись седыми, точно снег. Обмелели реки, пересохло множество ключей и подключинок, опустились, ушли в неведомую глубь подземные воды. Лишь в самых глубокий колодцах, что под Обиталищем, еще можно было черпать полной мерой. Ночь за ночью Рой носил воду на изнемогающие под сушью поля -- утренний жар вмиг слизнет все, вылитое посвету. Колодцы показывали дно уже к вечеру. Изменяющая поставила возле воды стражу. Пили строго отмерянное.

И все-же это еще не было бедой. Случались засухи и раньше. Жара приходила и уходила. Но это было раньше, пока не пришла Хозяйка и не отступили с дальнего Севера кровососы.

Этим же, казалось, и сушь была нипочем. День-деньской скрипели крылья их ветряных мельниц -- ничего, что остановились большие колеса водяных; все так же шли работы в каменоломнях, на углежогных росчищах, на смолокурнях, в дегтярных ямах, на лесопилках. Бесчисленные, неутомимые, привыкшие на своем Севере и к худшей жаре, кровососы не знали удержу. Караван за караваном отправляли они на дальний Юг, где за их камень, целебные и строительные смолы, за прочий товар платили красным золотом купеческие гильдии Шестипалых, Синелицых, Ушанов и прочих чужедальних народов. А взамен с юга под надежной охраной шли возы с неведомым оружием, доспехами, ингредиентами магических заклятий, детенышами небывалых чудищ, пойманных в заповедных лесах, коим предстояло стать ловчими в покорных кровососам Охотах, но главное -- с Юга шла вода. Тамошние маги были искусны в водяной ворожбе -- кубик, который легко спрячешь на ладони, после снятия чар мог заполнить влагой целое озеро. Конечно, стоили эти чудеса немало -- но кровососы и трудились истово.

А колодцы под Обиталищами Роев грозили вскоре совсем иссякнуть. Кровососы же переняли дороги на юг, заплели их нерассекаемой паутиной чар, закрыли и небесные тропы, оседлали горы, и теперь каждая из вершин грозила смертью. Оставались пока открытыми пути на восток и на запад, но там, за благословенными лесами, начинались пустыни, пересечь которые не смог еще никто из Небесного Народа.

И первой почуяла надвигающуюся гибель именно молодежь. До игр ли тут, до любовных ли забав да шутливых турниров?! Нет! Надо идти в бой, идти в бой, пока еще не ослабли руки и крылья! Чего толку зря ждать? Победим или погибнем! Собрать все Рои воедино! Ударить совокупно, всем вместе, и проклятые кровососы не устоят!

Но это молодняк -- на то он и молодняк, чтобы шуметь. Старшие только снисходительно качали крыльями, да отмахивались. Кровососов ратной силой не одолеть -- так заповедала Хозяйка. И все чаще и чаще по Рою скользило -- сперва тихо-тихо, затем все увереннее, все громче и громче:

-- Призвать Хозяйку. Призвать. Не поскупиться. Кинуть жребий, кого Судьба и Небо изберут в жертвы. Пусть Она ответит, что делать Крылатому Племени!

* * *

...Что делать, когда даже из лап великанов-сибу валятся кирки? И управляющие падают рядом с рабочими, так что только успевай убирать и прятать тела, чтобы не заметили кружащие в небе чернокрылые демоны? Что делать, когда цена водяного кубика равна недельной выработке всего клана, а вода из этого кубика расходуется до капли за девять дней? Что делать, когда мертвые не находят покоя в курганах, а возвращаются назад, и это -- страшнее нашествия Крылатых? Что делать, если живые болота севера поползли на юг, в свою очередь спасаясь от засухи, и идут, сметая на своем пути все и не оставляя за собой ничего живого? Что делать, если у сибу каждый второй детеныш — мертворожденный, и от криков матерей кажется впору самому наложить на себя руки? Что делать, если даже южные купцы -- проверенные, с кем торговали уже давным-давно -- качают головами, поцокивают языком, разводят руками, сетуют на трудные времена да все повышают и повышают цены?

Караваны на Юг, где не бывает злых засух, пока еще ходят. Но самим кланам туда дороги нет -- обитатели мест, что попрохладнее, ревнивы и подозрительны, на северян смотрят искоса, все боясь, что в один прекрасный день пришельцы потребуют места для себя. Скорее, они приняли бы племена крылатых демонов, чем кланы. А разве же народ виноват? Да, да, кто виноват в том, что ему нужна чужая кровь? Обязательно нужна свежая, несвернувшаяся кровь. Звери или скот не годятся. Только те, кто владеет Речью. Почему так -- никто не знает. Так заповедала Хозяйка.

И сейчас, когда жара наступает с севера, а крылатые -- с юга, когда от непосильной работе в клане каждый день по десятку отпеваний, всё громче и громче звучит: "Позвать Хозяйку. Позвать Хозяйку. Позвать..."

И так до бесконечности.