Нагуливая аппетит

Утро выдалось прохладным. Сезон туманов был на исходе, а потому белесая завеса по всей Зоне Три-Восемь с каждым днем становилась все жиже. С одной стороны, это значительно уменьшало количество засад разного рода голодранцев, не брезгующих разбоем. Но и скрытно передвигаться теперь было намного сложнее. А именно скрытность для сталкеров-одиночек или малочисленных отрядов – одна из лучших гарантий их безопасности. Разумеется, от мутантов и зон измененного физического пространства никуда не скроешься, но вот от любителей легкой наживы, сбивающихся в стайки, очень даже.

– Смотри во-он туда, – я указал Леониду на туман у нас над головами, – прямо по курсу и немного вверх. В это время года туман твой самый лучший друг, он «подсвечивает» зоны ИФП. Сгорающие, разлетающиеся или меняющие свою структуру микрокапельки иногда даже форму аномальной кляксы вырисовывают. Вон там, на одиннадцать часов, видишь, дымка в густую сферу собирается? Это «гравитон», и, судя по плотности тумана в нем, он не смертелен. Но попадать под него не советовал бы – острые ощущения гарантированы. И еще важная деталь. В северокорейской части Зоны большинство аномалий выходят из-под земли, здесь же они, описав дугу вокруг разлома, опускаются нам на головы и вновь уходят под землю. Поэтому внимание местных проводников всегда приковано к небу, а точнее, к смерти, спускающейся оттуда.

– Так вот для чего ты эту хрень на меня повесил? – буркнул напарник, подергав за капроновую веревочку, на которой в трех метрах над ним болтался надутый гелием презерватив. – А я уж было подумал, что это такой унизительный ритуал для новичков.

– По сути, так и есть, – кивнул я. – Только новички во время переходов эти «воздушные шарики» на себе и таскают. А опытные бродяги клювом не щелкают и могут засечь приближающуюся опасность без этого средства, а потому устанавливают «дирижабли» лишь в местах ночевок. Надеюсь, понятно, как это все работает? – Я сделал небольшую паузу, а после на всякий случай озвучил правильный ответ: – Когда надувашка попадает в любую агрессивную среду, она громко лопается, тем самым оповещая тебя, что это место скоро накроет большая аномальная задница. Стало быть, нужно срочно сваливать.

– Ну, хорошо, а зачем для этого использовать презервативы? – Леонид угрюмо глянул на экзотическую «усатую» хрень, парящую над головой.

– А потому, что они не лопаются сами по себе, как китайские шарики, и намного дешевле, чем сталкерские аэрозонды. Среднестатистический новичок за дневной переход слишком много этого добра расходует, никаких бабок не хватит на спецоборудование. К слову сказать, в южнокорейской Зоне новичков так и называют – «штопаные га…». Это потому, что им вечно не хватает на ходку запасов резинок, вот и «штопают» уже лопнутые. Кстати, тебе как будущему сталкеру нужно хорошее погоняло. – Я решил подколоть напарника. – Как тебе нравится Штопаный?

Ленька скривился и еще раз подергал за веревочку с надутым презервативом.

– А не лучше ли для этого использовать универсальный датчик аномалий?

– Нет, не лучше. Эти приборы экспериментальные и способны засечь лишь малую часть зон ИФП, причем на очень небольшом расстоянии – метр-два. Они расслабляют ходока и дают ложное ощущение защищенности. Сам же знаешь, что в Зоне Три-Восемь большинство аномальных клякс не стоят на месте, а перемещаются с приличной скоростью. Так что зачастую, когда эти приборы срабатывают, поздняк метаться, считай, что ты уже труп. И коль уж заговорил о детекторах, могу показать одну интересную штуку. – Я нашел взглядом ствол старого сгнившего дерева и призывно махнул. – Топай за мной, поделюсь премудростью. Только след в след топай.

– Да понял уже, – насупился Ленька, – не ребенок. Повторять десятый раз не надо.

– Надо и буду! – Чтобы завоевать доверие будущей жертвы, я сейчас играл роль заботливого папы. – Пусть мои слова тебе в подкорку вгрызутся. Я отвечаю за тебя, так что будешь терпеть все мои наставления и мотать на ус.

Напарник молча кивнул и последовал за мной.

* * *

Крупный ствол сосны оказался не таким уж и гнилым, как выглядел издалека. Срубленная аномальным воздействием верхушка поблизости не наблюдалась. Видимо, агрессивность воздействия была столь велика, что большая часть дерева просто испарилась. А остатки ствола уже успели побить насекомые, от чего кора местами вспухла и отслоилась от поеденной сердцевины. Собственно, эти мелкие вредители, именуемые светлячками из-за своей радиоактивности, нам и были нужны.

– Один странный нелюдимый бродяга как-то поделился со мной своим секретом. Смотри, – я начал выстукивать по уцелевшей коре дерева рукоятью ножа, – где-то здесь есть пустоты. Вот эта, например. – По глухому звуку удара я определил нужное место и поддел лезвием кору. – Здесь живут вот такие забавные личинки, – я достал ножом одну белесую мерзость, – это измененная Зоной особь короеда. Взрослые твари пожирают внутренности ствола, почти как термиты, а вот личинки выгрызают лишь самые молодые ткани. Теперь берем вот такую полимерную пробирку для взятия проб радиоактивных образцов и насыпаем туда этих красавиц. Не забываем настругать опилок, чтобы они с голоду не сдохли. И вуаля, – я выполнил все сказанное и закупорил стекляшку такой же полимерной крышкой, – имеем естественный природный детектор зон ИФП.

– Что-то я не очень понял… – Напарник с сомнением уставился на пробирку. – И как это работает?

– А просто, – я засунул изготовленный детектор в петельку на его панаме, – иди и прислушивайся. Эти твари хорошо приспособились к новой среде обитания и обладают природной чуйкой на аномалии. Они всегда стремятся покинуть опасную зону, а так как из пробирки им деваться некуда, они начинают в ней беситься. Так что, если услышишь легкое дзиньканье, знай – где-то в пяти-семи метрах от тебя есть смертельная для этих козявок зона ИФП.

– Как все просто, – удивился Леонид, – а почему никто не продает такие штуки?

– Потому что мало кто об этом знает, – подмигнул я, – эти букашки слегка фонят, да и видимых мутаций у них не наблюдается, а потому их сторонятся даже «академики». Для науки они интереса не представляют, вот их никто серьезно и не изучает в лабораториях, а тем более – в условиях Зоны. А кто знает об этом их особом свойстве, тот в секрете от конкурентов держит.

– Так на этом же можно целый бизнес построить и бабла срубить немало! – Глаза напарничка загорелись.

– Не построишь, – я покачал головой, – никто не купит то, что может легко сделать сам. Да и появление таких вот дешевых детекторов медвежью услугу всем нам окажет. Набегут сюда обалдуи, решившие, что с таким вот детектором они уже суперпроводниками стали. Короче – тьма народу передохнет, прежде чем поймут, что не детектор в Зоне гарантия безопасности.

– А что тогда?

– А вот об этом немного позже. – Я вернул нож на место и бегло осмотрел окрестности. – Когда вечерком лагерь разобьем, тогда и поболтаем. Но до безопасного места нам еще топать и топать. Так что погнали…

* * *

Мы пересекли лысые холмы без особых приключений. Плотность зон ИФП здесь была незначительной, за несколько часов я не метнул ни одной гайки. Аномальные кляксы в тумане были хорошо различимы, а всякие бегающие и ползающие гады либо уже спали, либо еще не проснулись. И лишь вдали медленно прошлепали два мумантенка. Особи были настолько огромны, что показалось, через туман плывут сами холмы. А когда один из них протрубил, словно огромный старый пароход, мой напарник аж на попу от страха сел.

Дальше старая сталкерская тропа расходилась. Самая натоптанная вела в скалистый бедленд, за которым начинались «взрослые» горы, порубленные многочисленными ущельями и перевалами. Вторая извилистая тропка уводила в «хищный лес», куда не всякий бродяга сунется. И первые четыре геометки с флешки доктора, через которые я решил пройти, ложились точно в эти аномальные заросли. Так что дальше наш путь лежал через хвойный лес. Точнее – через его кладбище, а еще точнее – через поле боя земной природы с инопланетной реальностью.

Здесь жалкие остатки старого леса, покореженные годами аномальных воздействий, чередовались с молодой порослью, также искореженной зонами ИФП, но уже отчасти приспособившейся к новой среде обитания. Выжившие в этой войне молодые деревья язык не поворачивался назвать соснами. Их спиралевидные, плоские, квадратные в сечении и с «раковыми» наростами стволы, усыпанные пятиугольными «снежинками» мутировавшей хвои, создавали самый настоящий инопланетный пейзаж, чуждый человеческому восприятию. Но все же это были земные деревья. Некоторые из них в результате необъяснимой переброски генетического кода нескольких существ, попавших в одну и ту же аномалию, стали чудовищной помесью биологических видов. Не зря же это место назвали «хищным лесом». Кто хоть раз столкнулся здесь с плотоядным деревом и при этом выжил, дальше предпочитал топать в обход через горы.

А в моем случае вся прелесть заключалась в том, что лешие (так я прозвал эти хищные деревяшки) меня на дух не переносили. Для них я почему-то был не куском сочного мяса, а кучкой смердящего навоза, от которой они отчаянно драпали. Так что одна из самых страшных опасностей этого места меня обходила стороной. Не факт, конечно, что мое близкое присутствие как-то защитит напарника, но ему об этом знать совсем не обязательно. Его задача в этой ходке проста – тащить на себе наши припасы до тех пор, пока я не найду укромное местечко для проведения воспитательной работы.

* * *

Приключения, как это обычно бывает в Зоне Три-Восемь, начались неожиданно. В какой-то момент безобразные стволы деревьев поредели, а туман между ними, наоборот, сбился в густой кисель. Сложилось впечатление, словно облако на землю упало. Граница всего этого «отклонения» достаточно хорошо просматривалась, и даже Ленька остановился и с опаской ткнул пальцем вперед.

– Что это за хрень? – поинтересовался он. – Зона ИФП?

– Слишком велика она для аномальной кляксы. – Я почесал бороду и извлек из кармашка стальную гайку, обмотанную оранжевой лентой. – Идет фронтом километра в три. Таких больших зон ИФП не бывает. И я бы обошел эту хрень стороной, если бы первая геометка не ложилась внутрь всего этого безобразия.

Я размотал ленту, хорошенько раскрутил на ней гайку и метнул ее прямо в облако. Оранжевый хвостик «подсветил» траекторию полета и несколько раз дернулся, когда гайка упала на землю. Ничего необычного в поведении щуп-маячка и в пространстве, через которое он пролетел, я не заметил. Да и заточенная на неприятности чуйка молчала.

– Так, дружище, – я повернулся к напарнику, – снимай рюкзак и иди вперед.

– Вот еще! – взбрыкнул Леонид. – Я тебе не тупая отмычка, а полноценный напарник.

– И что же будет делать мой «полноценный» напарник, если я в какую-нибудь задницу встряну? Например, в антигравитационную воронку попаду. Будешь бегать вокруг и охать? – Я грозно глянул на Леньку. – Ты понятия не имеешь, как нужно людей из аномалий вытаскивать, а у меня в этом опыт солидный. И я отвечаю за тебя перед Паскалем, потому на убой никогда не отправлю. Нет впереди ничего смертельно опасного. К тому же у тебя на панаме есть детектор – повернешь назад, если сработает. Что ты вообще за сталкер такой, если любой зонной ерунды боишься?! Короче, делай что говорю или вали назад, к брательнику на шею!

– Ладно, иду, – напарник перекривился, скинул рюкзак с припасами и перехватил автомат, – разорался тут, понимаешь. Как будто я никогда отмычкой не ходил.

Ленька одарил меня взглядом, полным презрения, и выдвинулся вперед. В нескольких метрах от стены более плотного тумана он остановился и выломал себе посох. Придерживая одной рукой висящий на ремне автомат, напарник выставил руку с палкой вперед и, делая фехтовальные выпады, вошел в облако. Как ни странно, ничего не произошло.

– Погоди, не иди дальше, – окликнул я, – опиши, что чувствуешь.

– А ничего, – Леонид развел руками, – туман как туман. Только запах тут, как после грозы. Кстати, твою гайку принести?

– К черту гайку! – Я подхватил брошенный напарником рюкзак и призывно махнул рукой. – Бегом ко мне!

– А что такое? – Леонид растерянно осмотрелся.

– Бегом, сказал! – рыкнул я, после чего развернулся и рванул прочь от облака.

Моего столь спешного отступления вполне хватило, чтобы Ленька подскочил как ужаленный и кинулся за мной. Когда мы поравнялись, я на ходу перекинул ему рюкзак и велел поставить ствол на предохранитель.

– А чего, стрелять, что ли, нельзя? – догадался запыхавшийся напарник.

– Упаси бог, – подтвердил я, – от любой искры шарахнет все это облако – костей не соберем.

– Ой, как же это все не вовремя, – прохрипел прокуренным голосом Ленька и выхватил свой нож.

И только сейчас я заметил, что в тумане наперерез нам мчались две горбатые спины. Скрипнув зубами, я закинул «калаш» за спину и тоже достал нож.

– Станем вон в тех ямках, – я указал на две выбоины в земле, – друг за другом. У гиен уязвимое брюхо, в него и будем бить. Первый удар на себя приму, а ты подстрахуй, если сможешь.

– Ни хрена, – прошипел Леонид, – не держи меня за пацана. С одной горбатой гиеной я справлюсь. А вот ты с двумя – вряд ли. Стоим плечом к плечу! Сделаем их!

Такой боевой настрой напарника мне очень даже понравился. А чем черт не шутит? Пусть покажет, на что способен.

Мы выбежали на относительно ровную полянку и остановились рядом с крупным, наполовину вывернутым из земли пеньком, из которого во все стороны торчали обломанные корявые корни. Две крупные гиены тоже выстроились в линию, каждая из них выбрала свою жертву. Я прикинул на глаз и стал так, чтобы моя псина, если промахнется, упала точно на торчащие из земли коряги. Скинув на землю свой легкий тактический рюкзачок и автомат, я перехватил нож поудобнее, слегка присел и приготовился к прыжку. Леонид же встал в полный рост и поднял перед собой рюкзак с нашими припасами.

Секунды ожидания просвистели пулями, и гиена, выбравшая меня, оскалив пасть, прыгнула. Ее тяжелая туша летела достаточно медленно, чтобы я успел уклониться. Желтые слюнявые зубы пронеслись у самого моего носа. Быстрый отработанный выпад, и острая как бритва сталь ударила гадине под брюхо. Клинок вошел по самую гарду. Инерция тела мутанта сделала за меня всю работу; туша налезла на нож, и мне нужно было лишь удержать его в руке. Лезвие с легкостью распороло мягкие ткани и стукнуло о какую-то кость. В этот момент я уже рывком выдергивал нож, чтобы по руке не ударила задняя когтистая лапа гиены. За пару зазубрин лезвия зацепились кишки, и бело-розовые шланги шлейфом потянулись за падающим мутантом. От резкой боли гиена дернулась, изогнулась дугой и не смогла приземлиться на лапы. Ее тело врезалось в пень и напоролось на острые коряги. Пробитая навылет в двух местах туша забилась в предсмертной агонии.

И все это время я краем глаза наблюдал за действиями напарника, готовый в любую секунду прийти ему на помощь. Но, как оказалось, он в помощи совсем не нуждался. В момент атаки Леонид с силой оттолкнул от себя рюкзак. Тяжелая ноша полетела навстречу гиене и ударила ее прямо в рыло. Ошеломленная скотинка вцепилась зубами в ткань рюкзака. Сбитая с траектории, она перевернулась в воздухе и упала спиной прямо в яму у Ленькиных ног. И пока гиена поняла, что запустила клыки во что-то явно несъедобное, напарник подскочил к животинке и нанес три настолько молниеносных удара, что у меня аж челюсть отвисла. Туша его гиены просто обмякла мешком и замерла. Ни звуков, ни судорожных рывков. Так бывает, когда пуля или лезвие попадает между шестым и седьмым бронированным позвонком этой твари. Я знал про это уязвимое место мутанта, но попасть в него во время боя, тем более рукопашного, – это из разряда фантастики.

Особенностью местных горбатых гиен была их повышенная живучесть. И даже с пулей в голове эти твари «дрыгались» достаточно долго и активно, чтобы успеть утянуть за собой на тот свет и своего обидчика. А потому к данным животинкам нужен был особый подход.

– Что дальше? – первым заговорил Леонид.

– Дальше валим в укрытие, – я махнул рукой в сторону небольшого каменного выступа, который приметил по пути сюда, – и оттуда «разрядим» облако.

– Ясно, – напарник криво улыбнулся, поняв, что я оценил его уровень владения ножом, – валим туда.

* * *

Уже через минуту мы укрылись за приличным гранитным пластом. По моей команде Леонид отправил в край стелющегося по земле облака выстрел подствольного гранатомета и тут же укрылся за торчащей из земли скалой.

Громыхнуло знатно. Весь «хищный лес» качнулся. Над нашим укрытием пронесся целый поток мелких осколков и пыли. В ушах зазвенело, даже открытый рот не помог.

– Вот это конспирация, – хихикнул Ленька, когда все улеглось, – никто не догадается, что мы здесь тусим.

– А даже если и догадаются, что с того? Вся живность в округе либо передохла, либо контужена. Ясный хрен, сюда сейчас мутантов со всех сторон набежит. Да только не полезут они на нас, когда вокруг вагоны легкой еды разбросаны. Или думаешь, они не жрут своих дохлых собратьев?

– Ну а люди?

– Какие нормальные люди в «хищный лес» после такого «бада-бума» полезут?

– А ненормальные?

– Так они уже тут. Причем оба. – Я подмигнул напарнику и отправился в эпицентр взрыва.

Передвигаться по выкошенному лесу стало труднее. Разорванные коряги застелили все видимое пространство, можно было запросто поломать ноги на этом разухабистом ковре. Тушки местных обитателей, которых хорошенько лизнуло пламя, дымились; остальные, в разной степени порванные, валялись под поваленными стволами или висели гирляндами на корягах. Туман в области взрыва развеялся окончательно, и аномальные кляксы уже приходилось отыскивать старым добрым методом. В дело пошли сталкерская чуйка и стальная гайка. Метнув щуп-маячок и осмотревшись, я продвигался вперед, поднимал свою гайку и метал ее вновь. Так неспешно, методично мы и пришли к своей цели.

– Вон они, – я указал пальцем на копошащихся в грязи мутантов, – спонсоры нашего недавнего веселья. Это черепашки-мутанты, но, к сожалению, не ниндзя. Живут стаями. Они неповоротливы и до ужаса медлительны, а не передохли до сих пор только потому, что имеют непробиваемую броню и особенную железу. Когда эти твари голодны, их железа начинает вырабатывать особый газ, подобный гремучему. Только этот газ не улетучивается, а как-то удерживается вокруг них. Один мой знакомый «академик» говорил, что это облако словно наэлектризовано, и черепахи, сидя в его центре, даже как-то ощущают, сколько живых организмов попало в эти их выделения. А когда живого мяса вокруг оказывается настолько много, чтобы прокормить и стаю, и более шустрых мутантов, которые сбегутся на званый ужин, тогда черепахи бьются своими бронированными панцирями, высекают искры – и привет.

– Забавно, – Леонид поправил свою панаму, – я слышал о таких зверушках, но думал, что они обитают лишь на побережье и собираются в совсем маленькие стаи. А тут их не меньше тысячи. Да и побережье далеко.

– Дело в том, что скоро сезон тайфунов. Тогда эти твари не смогут свои облака создавать, и пожрать у них получится в следующий раз лишь по завершении сезона. Побережье в последнее время военный флот обстреливает. Так они решили бороться с проникновением мутантов в Мировой океан. Так что жратвы там теперь мало. Вот и лезут наши друзья туда, где побольше мяса. А то, что сбились они в такую огромную стаю, так это же не от лучшей жизни. Зона меняется, перестраиваются и ее обитатели. Кто приспособился, тот и живет дальше.

– Это все, конечно, интересно, но что с нашей контрольной точкой?

– По-видимому, ничего, – я ковырял ножом землю и изучал срез перегноя, – первая геометка оказалась так называемой «мертвой зоной». Вот смотри, – я ткнул лезвием в землю, – слой перегноя очень большой и выглядит абсолютно нормально.

– И что?

– А то, что за лет пять-шесть через него ни одна зона ИФП не прошла и не оставила своих агрессивных воздействий. Потому эту полянку и выбрала стая черепах. Времени на создание такого большого облака нужно много, так почему бы не сделать это в самом безопасном месте? Эта полянка хороша для длительной стоянки или ночлега. Вот мой знакомый ее и пометил. Но нам еще слишком рано лагерь разбивать. Нужно успеть еще пару точек пройти.

– А кто этот твой знакомый? – поинтересовался Леонид.

– Он – покойник, – я улыбнулся, – это все, что тебе о нем нужно знать.

* * *

Я сделал на своем наладоннике пометку и отправился к следующей геометке. Навигатор вывел нас на край поваленного взрывом леса. Разрушения здесь были не столь значительны, как в эпицентре, но, даже имея точные координаты тайника, нам пришлось его долго выискивать под кривыми стволами сосен. Но минут через двадцать Ленька, кряхтя от потуг, сдвинул с места и спустил вниз по склону огромный пень. После чего довольный, как слон, нырнул в открывшуюся в земле нишу и вытащил наружу крупный цилиндр из серого пластика. «Цистерна» оказалась сантиметров тридцать в диаметре и длиной до полуметра.

– Ого, и что это у нас? – Я подскочил к нему и присвистнул, опознав находку. – Это полимерное хранилище, которым «академики» в экспедициях пользуются. Как правило, в них хранят нечто более ценное, чем припасы.

– Ну, тогда вскроем его и глянем, что внутри! – Радостный напарник кинул цилиндр под ноги и потянулся за ножом.

– Не так быстро, дружище, – остановил его я, – эта хрень хоть и легкая да на вид неказистая, но весьма надежная, как хранилище ценных вещей. Она изготовлена из крайне прочного огнеупорного полимера. Походная горелка его не возьмет, и разбить его чем-то тяжелым не выйдет. Будем открывать по-хорошему. На нем кодовый замок из пяти цифр. Будем убивать время, перебирая комбинации.

– Вот еще, время на это тратить! – Ленька полез в рюкзак. – Меня братва в северокорейской Зоне одному трюку научила…

Из своего подсумка напарник извлек маленький, но весьма современный криотермос из тех, что я видел в мастерской Паскаля.

– Жидкий азот? – поинтересовался я. – У брата стырил?

– Ну, стырил, – Ленька шкодливо заулыбался, – так для пользы же дела. И вот он пригодился!

Я скорчил кислую гримасу, но осуждать его не стал. В конце концов, сейчас эта выходка могла нам серьезно сэкономить время. Я одобряюще кивнул и стал наблюдать за действиями напарника.

Ленька аккуратно откупорил сосуд и налил дымящейся жидкости в вогнутое дно полимерного сейфа. Азот забурлил, как вода в раскаленном чайнике, а когда немного успокоился, напарник быстро слил остатки на землю и со всего размаха ударил в дно булыжником. Сверхпрочный и жаростойкий пластик разлетелся хрупким стеклом, а довольный Ленька вытряхнул на землю содержимое сейфа.

Внутри оказался исписанный блокнотный листик и всего одна экзотическая хрень. Но что это была за хрень! Нам в руки попал крайне редкий и дорогой объект инопланетного происхождения, или, как его называли простые бродяги, – артефакт.

Как-то на досуге я листал в холле своей гостиницы старенький каталог, в котором перечислялись найденные в Зоне Три-Восемь инопланетные объекты. Такие издания хороши были лишь для развлечения туристов, ибо найти что-либо изображенное там было практически невозможно. Зону Три-Восемь вычистили от подобной экзотики в первое же десятилетие после Дня Посещения. Электронные версии каталогов были намного удобнее, чем толстые фотоальбомы с глянцевыми страницами, но, коротая время под прохладным потоком кондиционера, куда приятнее полистать «бумажную» книгу. Вот тогда-то я, посасывая через трубочку мохито, и пускал слюни на топовую двадцатку самых дорогих артефактов. Найденный нами объект был из их числа. Точного названия я не помнил, в голове вертелись какие-то идиотские словосочетания типа «квантовый вариатор» или «метафизический трансформатор». Но я точно помнил одно – цена этой непонятности исчислялась миллионами зелененьких.

– О-охре-ене-еть, – протянул восторженный напарник. – Знаешь что это такое? Наверное, дорогое!

– Точняк, – я кивнул, – это успех. Везунчик ты, Ленька, только вышел в Зону, а тут такой приход.

– Но мы же его делим пополам, – встревожился Леонид, – как и договаривались?

– Само собой, как договаривались. Это там у вас, в северной части Зоны, принято кидать друг друга, а у нас здесь, можно сказать, своя сталкерская культура и «развитая» цивилизация.

– Тогда давай я буду его в своем рюкзаке носить, – в душе напарника взыграло говнецо, – ведь все равно, кто носит. Делить-то пополам.

– Да как хочешь, дружище, – улыбнулся я и поднял с земли исписанный листик, содержание которого было весьма любопытно.

– Что там, читай вслух, – буркнул Ленька, упаковывая драгоценную находку в рюкзак.

– Почерк моего старого знакомого, – я пошелестел листиком, – а пишет он следующее: «Дорогой друг Ч, если ты это читаешь, значит, случилось нечто непредвиденное, и я уже никак не успеваю к нуль-сезону на Крысиный перевал. Прошу прощения, что лично не доставил интересующий тебя артефакт и не смогу присутствовать на нашем долгожданном эксперименте. Надеюсь, он пройдет успешно и оправдает все наши ожидания. И, разумеется, жду твоих видеозаписей и отчетов после завершения». И подпись – «Доктор М».

– Ну, кому-то точно обломится, – Леонид постучал по рюкзаку, – эту штучку он уже не получит. А что это за «Доктор М» и его «Дорогой друг Ч»?

– Доктор, как я уже говорил, – покойник, – я еще раз пробежался глазами по записке, сложил ее вдвое и сунул в карман, – а вот «мистер Ч», кажется, я догадываюсь, кто это. Но нужно проверить.

– И как же ты проверишь? Ведь неизвестно, в каком месте они договорились встретиться. А нуль-сезоны – это всего несколько дней полного «штиля» между сезонами туманов, муссонов, ураганов и прочей фигни. Сколько их в одном году? И хрен поймешь, какой именно нуль-сезон имелся в виду.

– А вот тут ты не прав! – Я лукаво улыбнулся и полез в свой наладонник. – Крысиный перевал – это безлюдное и опасное место в самом центре одного горного хребта. Там, конечно, целая сеть туннелей, много подземных пещер и залов, разбросанных по огромной площади. Вот только… – я нашел то, что искал, и показал напарнику фрагмент электронной карты, – в том районе стоит всего одна геометка нашего «доктора М», которая, видимо, и указывает на место встречи. Ну а время встречи – тут еще проще. Перед тем как ласты склеить, доктор хотел договориться со мной еще об одной ходке. Он просил меня лично отвести его следующую экспедицию именно к этому горному хребту в ближайший нуль-сезон. Который, кстати, начнется через десять дней…

– Так что, навестим этого «мистера Ч» или как? – поинтересовался напарник.

– А вот тут нарисовалась проблемка… – Я присел на корточки, забил в навигатор новый маршрут и прикинул расстояние. – Мы от Тэджона не в ту сторону двинули, теперь нужно будет делать солидный крюк. Далековато будет, – я почесал маковку, – нам не хватит припасов, чтобы дойти туда и обратно к Периметру, по крайней мере на двоих. А время уже серьезно поджимает. Нужно что-то придумать…

А что тут было придумывать?! Я же изначально хотел использовать Леонида в качестве вьючного животного до тех пор, пока не настанет подходящий момент. И вот он настал. Имеющихся на данный момент припасов с головой хватит на меня одного. Так что напарнику моему явно не свезло, не получилось у меня выгулять скотинку перед забоем. Ну и хрен с ним!

И я уже прикидывал, каким именно элегантным способом вырубить жертву и в каком конкретно месте провести казнь, когда сзади что-то сильно ударило меня по затылку. Свет тут же погас, а сознание рухнуло в бездонную пустоту…

Загрузка...