Звёздная Кровь. Изгой IX

397.

В первые, бесконечно долгие доли мгновенья, меня пронзил ледяной ужас. Не тот страх, что бодрит и заставляет кровь быстрее бежать по жилам, а тот первобытный, парализующий ужас, что обращает кровь в стылую ртуть и превращает кости в хрупкий лёд. Но затем, как бывало всегда в минуты смертельной опасности, дьявольская машина в моём черепе, усиленная дарами Восхождения, переключилась в иной режим. Чувства, эта ненужная, обременительная роскошь, отмерли, уступив место холодным, отточенным рефлексам, а те, в свою очередь, – бездушному, рациональному действию.

Обхватив ногами мускулистые бока гиппоптера, чтобы освободить руки, я в едином, отчаянном движении одной ладонью коснулся гвоздя Стигмата, вбитого в моё запястье, а другой активировал Руну Великого Щита Обжигающего Света. Золотистая полупрозрачная сфера, сотканная из чистого света, материализовалась вокруг меня, и в тот же миг я отдал Аспекту беззвучный, мысленный приказ пикировать вниз. Сложить крылья и нырнуть в пропасть. Это не могло спасти меня полностью, я это знал, но могло хотя бы уменьшить силу удара, рассеять его смертоносную мощь.

«Испепелитель» выстрелил одновременно с началом нашего отчаянного манёвра. Не было ни луча, ни вспышки, но то, что это был выстрел было ясно сразу. Щит, что обычно выдерживавший десятки и сотни атак, отчаянно замерцал и за долю секунды истощился, погас, осыпавшись мириадами золотых, гаснущих искр. Неукротимый жар прошёл сквозь него, обрушившись на меня и Аспект. Я ощутил, как обугливается ткань моего френча, как адская, нестерпимая боль вонзается в плоть на плече и груди, словно клеймо, выжженное на моей коже. Приземление вышло нештатным, катастрофическим – мы с гиппоптером рухнули на каменную крышу и покатились по ней, скрежеща когтями о камень, подняв облако каменной крошки. Через мгновение я уже был на ногах, шатаясь, но живой. А мой верный гиппоптер, исполнив свой долг, истаял, обратился в лёгкую дымку, вернув остатки Звёздной Крови в мой резерв.

Вскочив, я увидел, как фигура в чёрном плаще развязывает завязки на вороте и небрежным, почти ленивым движением поводит плечами. Чёрные меха, тяжёлые и грубые, осыпались на камни, обнажая то, что было под ними – обтягивающий комбинезон, отливающий в тусклом свете сумерек тусклым золотом. Он сидел на ней, как вторая кожа, обнажая точёную, хищную фигуру. В её руке бесшумно замерцало лезвие, какого-то энергетического оружие. Сотканный из чистой энергии клинок был видимым только благодаря хлещущим струям дождя.

И я замер. Передо мной стояла женщина.

Моральная дилемма, давно похороненная, казалось, под слоем пепла и крови, обрушилась на меня, как внезапная лавина. Сражаться с женщиной? После всего, что я пережил, после всего, что я потерял? Но я вызвал справку через Скрижаль, и информация ударила меня, как разряд молнии, отрезвляя и возвращая в реальность:

Фиа ван дер Бас.

Народ: Изгои.

Ранг: Бронза.

Содержит Звёздную Кровь.

Это была какая-то близкая родственница Кееса ван дер Баса и бронзовая Восходящая. Воительница, стоящая ниже меня на лестнице Восхождения, но оттого не менее опасная, способная убить меня, не моргнув. Но всё равно – передо мной была женщина, и та часть меня, та, что ещё помнила то откуда я, не хотела поднимать руку на представительницу слабого пола, не хотела видеть её кровь на своих руках. Однако другая моя часть, та, что видела, как мои друзья превращаются в пепел по её вине, та, что была выкована в горниле сотен боёв, безжалостно напоминала, что это не игра в рани в кантине, а смертельная схватка. В этой кровавой драме сантименты были самым быстрым билетом в партер Вечности, а слабость означала неминуемую смерть. И не только мою, но и моих людей. Слишком высоки ставки.

– Кир из Небесных Людей. – Голос её, вопреки шуму дождя и вою ветра, прозвучал на удивление чисто и отчётливо. – Ты прилетел один, чтобы закончить то, что начал.

Я молчал, позволяя этой фразе повиснуть в стылом воздухе. Моя рука медленно легла на эфес иллиумового меча. Я не ожидал, что она узнает меня, что эта встреча на вершине этой живописной долины будет обставлена с таким дьявольским знанием дела.

– Откуда ты меня знаешь? – вопрос сорвался с моих губ, сухой, хриплый и отрывистый.

– Не так много Восходящих летают над Кровавой Пустошью на столь приметном воздушном паруснике, – она чуть склонила голову набок, и в этом движении сквозила ленивая хищная грация.

– И не за голову каждого предложена столь щедрая награда? – парировал я, ощутив горький привкус собственной известности.

– Не за каждого… – она сделала паузу, словно пробуя на вкус моё молчание. – Вы летали за небесной капсулой? Как успехи?

– Да, летали. И спасли женщину, которую Кеес ван дер Бас, хотел сделать трэлем, – я намеренно ударил по самому больному.

– Значит, мой брат мёртв… – это был не вопрос, а констатация.

В её голосе не прозвучало ни печали, ни удивления, лишь холодная, металлическая уверенность. Но ответить требовалось. Вдруг удастся договориться с ней.

– Ты права, – наконец ответил я. – Твой брат мёртв. Я убил его в честном поединке Фионтара.

– Честном поединке? – её губы искривились в горькой, ядовитой усмешке. – Ты Кровавый Генерал. Неужели тебе, палачу и завоевателю, не претит приукрашивать банальные убийства этим высоким словом – «честь»? Мой брат был прав, называя вас, пришельцев, трусами, прячущимися за громкими словами.

– Твой брат имел возможность убедиться перед смертью, что его убеждения не соответствовали истине, – я сделал шаг вперёд, чувствуя, как раскалённая игла боли от ожога вонзается глубже в плечо. – И я убил его не из трусости. Я убил его, потому что он собирался казнить моих людей. Выбора он мне не оставил.

– Не было выбора… – она повторила мои слова, вкладывая в них всю желчь и презрение, на которые была способна. – А ты не задумывался, чужак, что для нас вы – зараза, вторгшаяся на нашу землю, в наш мир? – её голос начал дрожать от сдерживаемой, клокочущей ярости. – Ты прилетаешь с небес, убиваешь Патриарха Благородного Дома и думаешь, что можешь хозяйничать здесь, как у себя дома? Как не отсох твой мерзкий язык принести мне такую новость?

Я почувствовал, как внутри меня закипает ответный тёмный гнев, но заставил себя сохранить внешнее спокойствие. Ярость была плохим советчиком в поединке с бронзовым Восходящим.

– Я здесь не для того, чтобы захватывать вашу землю. Я здесь, чтобы освободить своих людей, легионеров, которых твой брат держит в плену.

– Эти люди стали нашими пленниками, потому что нарушили законы Поднебесного Аркадона! – её взгляд метнул в меня молнии. – Легион не имеет права отступать без приказа! Они дезертировали, бежали от справедливого наказания, как последние вонючие мабланы!

– Справедливого? – я не выдержал и горько рассмеялся. – Ты называешь справедливой казнь опытных ветеранов в разгар войны с ургами? Великий Аркадон трещит по швам от внутренних противоречий и внешних ударов, а вы собираетесь убить своих лучших и храбрейших воинов?

Фиа на мгновение замялась. Всего на одно, почти неуловимое мгновение, но в нём я увидел не безжалостного воина, а женщину, которая, быть может, не знала всей правды, человека, ослеплённого ложью и горем.

– Я пришла сюда не для того, чтобы спорить с тобой о справедливости, – наконец произнесла она, и её голос снова обрёл ледяную твёрдость. Она подняла своё энергетическое оружие, и его лезвие загудело, разгоняя капли хлеставшего дождя. – Я пришла сюда, чтобы отомстить за брата.

– Я не могу позволить тебе этого сделать, – я медленно, с неохотой, вытащил свой меч из ножен.

Иллиум клинка тускло блеснул в сгущающихся сумерках.

– Но знай, что я не хочу сражаться с тобой.

– А я не спрашивала твоего разрешения, Кровавый Генерал, – её голос стал клинком, острым и холодным. – Ты убил члена Благородного Дома ван дер Бас. Патриарха и моего родного брата. За это ты заплатишь своей жизнью и Звёздной Кровью.

Мы стояли друг против друга на продуваемой всеми ветрами крыше, разделённые всего несколькими шагами. Ветер бросал нам в лица холодные, колючие капли дождя. Я знал, что любое моё решение сейчас – это выбор меньшего из зол. Можно было попытаться уйти, сбежать. Можно было попытаться уговорить её, воззвать к разуму. Но время для слов уже ушло, утонуло в крови моих людей и её брата. Никто не давал мне гарантий того, что легионеров, томящихся в плену, прямо сейчас не казнят. Поэтому и выбора у меня не было. Оставался только бой.

– Тогда давай закончим это, – произнёс я, принимая боевую стойку.

Меч стал продолжением моей руки.

– Но знай – я сражаюсь не из-за гордыни или мести, а только для того, чтобы защитить тех, кто мне дорог. Нам не обязательно драться. Отдай мне пленных легионеров, и ты больше никогда меня не увидишь.

Фиа ван дер Бас ответила коротким, почти неуловимым кивком, и в следующее мгновение её энергетическое лезвие пришло в движение. Всполохи энергии от попадающих на невидимый клинок дождевых капель обозначали смертоносную дугу его движения. Начался тот танец, в котором музыка – лязг клинков, а финал предопределён судьбой. Схватка, которая решит судьбу не только нас двоих.