Зюзюка и Бебека… Блюк, Блюк.. Продолжение книги МОИ ВЫВИХНУТЫЕ УШИ

Моя бабушка кажется сошла с ума

Как-то приходит ко мне грустный и злой Мишка и сходу говорит: – Давай сдадим мою бабушку в дурдом.

– А зачем ее сдавать в дурдом? – спрашиваю я.

– Потому что она сошла с ума, – отвечает мой друг.

– Она, что, бегает за вами с топором или кусается, – веселюсь я.

– Нет, – печально вздыхает Мишка – намного хуже. Наша бабушка сошла с ума и всех лечит.

– Тогда устройте ее в поликлинику, там врачей не хватает, – предлагаю я.

– Это просто невозможно, – уверенно заявляет мой друг.

– Почему? – спрашиваю я.

– Да потому, что она терпеть не может врачей, городские больницы, медицинские институты, проверенные таблетки и весь российский Минздрав! – стал загибать пальцы на руках и ногах возбужденный Мишка.

– Потому, что она считает, что все медицинские энциклопедии и труды написаны неправильно. Что лекарства, продающиеся в аптеках, никому не помогают, потому что их создали в своих институтах дипломированные идиоты! – скороговоркой продолжил мой друг и остановился, перевести дух.

– И чем же она тогда лечится и лечит других? – удивился я.

– Она лечится именно теми таблетками, которые, по ее мнению, создали дипломированные идиоты в своем никому не нужном институте, но нас убеждает, что от всех болезней ей помогает какой-то заморский капустный лист.

– Ну пускай и дальше так лечится, главное, что таблетки пьет, – легкомысленно посоветовал я.

– А ты знаешь, сколько стоит этот ее капустный лист!? – внезапно заорал на меня Мишка.

– Ну…ууу, – замялся я, решив назвать космическую для меня цифру – ну восемьсот пятьдесят рублей.

– Ха…ха…ха… совсем не угадал, – сумрачно пошутил Мишка.

– Что, больше?! – не поверил я.

– Намного больше, просто космически больше, можно просто охренеть, насколько больше! – снова завелся мой друг. – Моя сдуревшая бабушка платит за него 20 тысяч рублей!

– В год?! – поразился я.

– Нет…. В месяц и это не считая всяких микстур из мышиного дерьма и каких-то пахучих пробочек, приборчиков и примочек.

– Да, просто ужас, – согласился я с Мишкой, – твоя бабушка действительно сошла с ума, раз платит за всякую ерунду такие деньги. И ты прав, ее срочно нужно сбагрить в какой-нибудь дурдом, но я не пойму Мишка, чем я тебе могу помочь? Ведь не потащим мы ее туда силой, да и где ближайшая психушка, я не знаю.

– Где дурдом, я уже узнавал, – вздыхает Мишка, – вот только туда ее просто так не возьмут, надо вначале ее к психиатру показать, а потом еще ее согласие требуется.

– Ты серьезно!? В дурдом по согласию!? Это что, надо психа спрашивать, хочет ли он в дурдом!? – рассмеялся я.

– Не смешно, – пожал плечами Мишка.

– Не смешно, – поразмыслив, согласился я.

И мы начали думать, как отправить Мишкину бабушку в психиатрическую больницу.

– Давай, ты ей позвонишь и предложишь какую-нибудь мазь кудахтахтах, за миллион рублей, мы этот разговор запишем на диктофон и если она согласится, то ее без всякой справки в дурдом заберут, – придумал я.

– На кудахтахтах, она точно не клюнет, – убежденно сказал Мишка, – нужно придумать такое название, чтобы там несколько букв было от настоящих лекарств, просто эти названия должны быть перепутаны.

И мы снова стали думать, но теперь про название нашего лекарства, на которое точно клюнет Мишкина бабушка.

– Нурофен и аспирин, и еще парацетамол, – взял я в оборот знакомые названия.

– Нуро-мол? Нет, это что-то кладбищенское получается! Пара-фен, Фен – Ирин! Нур –асп-пар.

– По-моему получается какая-то фигня, – перебил меня Мишка, – особенно Ирин фен, кстати, мою маму так зовут.

– Да, это не прокатит, – согласился я, – а если прочитать название наоборот, ну к примеру парацетамол, интересно, чего получится?….ээээ…так в уме, без бумаги сразу и не сообразишь, надо на чем-то написать.. Лома..теца…рап.

– Ломате-царап! – взвизгнул от смеха Мишка.

– Нефорун и Нирипса, – продолжил я коверкать названия.

В конце концов, мы остановились на индийских мотивах, потому что Мишка вспомнил, что его бабушка увлекалась в юности йогой, а в последнее время ей впаривают разные благовония, от слова вонь.

– И так, рассмотрев все за и против и чуть не подравшись, – торжественно объявил миру Мишка, – мы с Гошкой будем рекламировать созданное нами в секретных лабораториях суперсредство от всех болезней и старения Рама-Птах.

Придумав звучное название, мы заспорили снова.

Теперь нам нужно было решить, в каком виде будет производиться чудо лекарство. Я предложил не мучиться с подсолнечным маслом и кипяченой водой, а не заморачиваясь, выпустить его в виде порошка, Мишка сказал, что неплохо было бы сделать еще настойку на водке, или какую иную микстуру, но я сказал, что непонятно, как поведет в этой смеси обычный зубной порошок.

Денег, как вы понимаете, у нас совсем не было, если не считать мелочь остававшуюся от школьных завтраков и обедов, поэтому мы купили самый дешевый и самый безвкусный и непахучий зубной порошок в ближайшей аптеке, потратив на него 30 рублей.

У меня дома валялась на полке древняя банка из-под краски, мы отмыли оставшуюся в ней засохшую гуашь и корявыми буквами, разноцветными карандашами на клочках бумаги написали название Рама-Птах.

Вскоре лекарство было пересыпано в эту банку и запечатано скотчем, после чего мы вспомнили, что забыли придумать инструкцию по его применению и просто катались по полу от смеха, сочиняя, как и куда его нужно заправлять.

Другие бы на этом остановились, но не мы.

На все про все, у нас ушло около недели. Мы даже открыли в «телеграмме» свой лечебный чат, и три часа писали в него хвалебные отзывы о чудо порошке Рама-Птах.

Понятное дело, эти отзывы исходили от самых уважаемых и засекреченных организаций, которых мы сами только что выдумали. Там были восторженные отклики от А.А.А. – Американской Ассоциации Академий нетрадиционных лекарств, рецензия Министерства Обороны, благодарность от военной организации по изготовлению волшебных эликсиров исключительно для нашего правительства и туманные намеки на причастность к изобретению чудо порошка, от секретных лабораторий ЦРУ, МОССАД, И КУ-КЛУС-КЛАН.

Все это время, Мишкина бабушка не теряла даром – пила за завтраком утреннюю мочу вместо чая, а в воскресенье целый день выпаривала в огромной кастрюле на плите, накопленную за неделю в двух трехлитровых банках семейную мочу, чтобы сделать себе три очистительные клизмы в концентрированном виде.

Когда я в этот день зашел за Мишкой, то почувствовал противный запах еще в подъезде.

На Мишкином этаже гулял смердячий сквозняк, входная дверь была открыта настежь. В таком положении ее удерживал кирпич.

В квартире у них, несмотря на распахнутые двери и окна, было невозможно дышать, а Мишкина бабушка, стоя на кухне с половником в руках, колдовала над исходящей паром кастрюлей и сильно смахивала на объевшуюся мухоморами ведьму. Пары и на нее действовали, заставляя округляться зрачки и глаза.

– Я больше не могу, – вполголоса жаловалась Мишкина мама, – я долго так не выдержу, кончится тем, что я вылью ей все это содержимое на голову, меня она вообще не слушает, а мой муж ее боится. Все твердит, не нервируйте мою маму, пусть делает, что хочет. Не мужик, а тряпка, ему наплевать, что она с нами творит.

– Все, сегодня же начинаем спецоперацию, – оказавшись на свежем воздухе, простонал Мишка.

– По-моему твоя бабуля сегодня плотно занята, – осторожно возразил я, – и мне кажется сейчас она в полном неадеквате.

– Хорошо, тогда завтра рано утром,– согласился мой друг, – можешь уже в шесть часов ей позвонить, и не забудь говорить через шерстяной носок, чтобы голос казался взрослым и солидным.