Глава двадцать пятая

В чеченском казино на главной ростовской улице в день наступления Нового года наконец-то закончился траур. Он продолжался больше недели в память об отряде боевиков под командованием Ахмеда Атагирова, помощника Удугова, известного ваххабитского политинформатора, и полевого командира Вагифа Сукашева, погибшим от рук донских омоновцев с кубанскими казаками. Их расстреляли сразу за Армавиром, небольшим краснодарским городком, уничтожили всех до одного вместе с колонной автомобилей, экспроприированных у новых русских бизнесменов. После чего главарь банды Асланбек надолго залег со своими боевиками на дно, отказавшись от участия в сделках, даже явно выгодных. Приближался Новый год, ментовская слежка ослабла, пришла пора вылезать из подполья, тем более, что по данным, полученным недавно, подтверждалось существование клада казачьего атамана Стеньки Разина. Судя по предварительному описанию царских раритетов, привезенных снова мужиком с периферии, этот клад мог потянуть на несколько миллионов долларов, если не на весь миллиард. Разведчиков, посланных в дозор из боевого состава банды, подорвали неизвестные конкуренты, те лишь успели сообщить, что обнаружили в полусгнившем доме посередине заброшенного хутора сундук с драгоценностями. На этом связь оборвалась. Асланбек, запретив брать мужика для того, чтобы выбить из него необходимые сведения, направил на хутор своих людей, но как стало только что известно, тех тоже постигла печальная участь. Сундук с сокровищами исчез, события разворачивались из ряда вон выходящие. Главарь, отдав приказ догнать во чтобы то ни стало конкурентов и уничтожить, надумал взять и мужика, хотя осознавал, что люди из захолустья вряд ли расколятся сами. Они предпочтут умереть на богатстве, упавшем им с неба, нежели с кем-то поделиться. Крестьянин, по данным из того же источника, снова объявился на центральном рынке Ростова, мужик и здесь сумел ускользнуть из рук верных людей, несмотря на капитальную слежку за всеми, причастными к делу. Асланбек нервничал, его не покидали мысли о том, что банду тоже ведет уголовка, из Чечни несвоевременно приехали три молодые девушки-шахидки с поясами смертниц под одеждой. Басаев решил провести на юге России, оставив на время Москву в покое, несколько террористических актов. И пусть мирный договор с донскими и кубанскими казаками был заключен, главного террориста этот факт мало волновал. Уже прозвучали взрывы в Волгодонске, дороги назад, ко всеобщему признанию, больше не существовало, оставалось идти напролом только вперед. Он использовал для этого любую возможность, вплоть до привлечения к возмездию над русским народом, не осознавшим его робингудства, криминальных чеченских структур. Одной из таких значилась группа беспредельщиков под руководством Асланбека, ей предписывалось оказывать помощь шахидкам, направленным в Ростов, снабжая тех всем необходимым. Главарь постарался поселить девушек в лучших квартирах, обеспечил питанием, и теперь, в последний день перед Новым годом, обдумывал вместе с представителем от Басаева, в каком месте они смогут взорвать бомбы. Кровницы получили инструктаж из уст своих инструкторов еще на территории Ичкерии.

— Это, в первую очередь, центральный рынок Ростова, людей там в выходные дни набивается до нескольких десятков тысяч человек, — рассуждал неторопливо чеченский эмиссар, оглаживая по привычке голый с недавних пор подбородок. Он сидел на низком диване, на столике перед ним, как и перед хозяином комнаты с еще одним гостем, дымились маленькие чашечки с кофе. — Когда прозвучит взрыв, гяуры бросятся на выход, а ворота на рынке проектировал наш человек, в смысле, словно специально под наш замысел — они узкие, кроме того, посередине стоят турникеты. Начнется давка, в которой погибнет еще энное количество свиней, этот эффект просто обязан оправдать наши надежды. Женщины тоже дожны быть довольны, потому что сура в коране в ваххабитской трактовке подтверждает, что шахидка, приведшая в действие взрывное устройство, сразу займет на небе место в раю. Она станет мужчиной за свой смелый поступок.

— Ты прав, уважаемый, если в автобусе или в другом транспорте жертв взрыва бывает меньше, то в толпе их всегда больше, — согласно кивнул головой второй гость, развалившийся рядом с Асланбеком, недавно тоже бородатый. — Толпа как стадо, она неразумна, и гибнет из-за этого массово. Кроме того, кровницам спрятаться в ней несравненно проще.

— Я согласен с вами, но опыт палестинцев доказывает иногда обратное, — Асланбек наклонил голову вперед. — Например, замкнутое пространство в автобусе имеет свойство охватываться пламенем. Это раз. Паника там эмоциональнее, это два, в третьих, взрывная волна не расходуется напрасно из-за ограничения стенами. Она не поглощается бесконечностью, а действует целенаправленно, поэтому, жертв в городском транспорте по сравнению с уличным, скажем, скоплением народа, может быть больше.

— Уважаемый, ты забыл про окна, они вылетят и смягчат силу взрыва, — мягко улыбнулся эмиссар. — Через них, ко всему, легко вылезти наружу.

— Я про них не забывал, еще хочу напомнить, что действие будет происходить не в развитых странах, а в России, в которой автобусы, закупленные по дешевке в государствах с арктическим климатом, имеют на окнах двойные толстые стекла. Их никто не думал менять, они, закаленные особым способом, выдержат взрыв атомной бомбы, а если начнут вылетать, то обязательно вовнутрь.

— В этой стране взорвать бомбу можно где угодно, подъезды совсем не закрываются, входы в публичные места не охраняются, контролеры берут взятки на любом виде транспорта, — второй гость отхлебнул из чашечки с кофе. — У нас одна проблема — подыскать достойных шахидок, чтобы, как в Москве, не сдавались раньше времени местным властям.

— Девушек достаточно, в том числе из русских. И все-таки, я склоняюсь к центральному рынку, на миру и смерть красна, как говорят те же русские. Женщинам будет легче нажать на кнопку, смертельную для них.

Асланбек вытер губы салфеткой, скомкал бумажку и бросил на стол, затем посмотрел на выход из комнаты. Чеченец в черном костюме, стоявший у дверного проема, сделал знак рукой, две русских официантки внесли на вытянутых руках подносы с яствами. Пришла пора подкрепиться хорошим коньяком и закусить отборными продуктами. Недаром начальник областного Управления милиции, интересовавшийся недавно его делами, намекнул на то, что беженцы из бывших союзных республик стали жить лучше самих хозяев страны. На что Асланбек ответил, что эта тенденция прослеживается по всему миру, мол, аборигены не в состоянии заметить залежи золотой руды у себя под ногами. Не хотелось вспоминать лишь о замечании генерала, когда тот указал, что в Японии, как в других развитых странах, конфетку вертят из ничего, а в Чечне народ испокон веков оставался способным только на грабеж на больших дорогах. Мол, что толку обсуждать великодушных русаков, разбалованных пространствами, сумевших добротно сделать только одно — заставить одну шестую часть мира говорить на своем языке.

Асланбек, разрешив кивком головы девушкам покинуть помещение, сорвал пробку с бутылки и вновь обратил взор на присутствующих:

— На какое число Басаев, эмир Чечни, назначил акт возмездия? — спросил он у поджарого эмиссара.

— На сегодня, на два часа дня, чтобы Россия в следующий год вошла с кровавыми соплями под расшлепанным носом, — отозвался тот, принимая от хозяина рюмку. — Чтобы тридцать первое декабря россиянам запомнилось как Буденновск или станица Первомайская, для этой цели шахидки разъехались по разным городам, они подорвут себя по сигналу в одно время.

— Сегодня наступает канун Нового года.

— Сегодня на центральном рынке ожидается столпотворение, — добавил, поднимая свою порцию, третий молчаливый гость.

— Ну что же, пусть аллах встретит по достоинству души чеченских шахидок.

— Аллах акбар.

Гости, опрокинув рюмки в рот, взялись руками за сочные куски баранины, приправляя их солидными пучками зелени. Чеченец, стоявший у входа, принялся изучать замысловатый рисунок, выбитый на портьерах. Наконец, проводники насытились и потянулись к салфеткам.

— Уважаемый Асланбек, у нас к тебе еще один вопрос, — эмиссар, промокая квадратный подбородок, блестевший от жира, развернулся лицом к хозяину. — Мы знаем, что ты напал на след казачьего клада, раскопанного на одном из островов посреди реки Дон. Говорят, что там сокровищ хватит на то, чтобы выкупить у Америки и присоединить к Ичкерии Аляску, проданную русскими. Как идут дела в этом направлении?

— Очень трудно, я уже потерял больше десяти джигитов из маленького своего отряда, — главарь чеченских беспредельщиков сложил руки на груди. — Объявились конкуренты, которых мы никак не можем вычислить, они ускользают из-под самого носа.

— Из числа русских отморозков или из самих ментов? — встрепенулся политинформатор. — Мы знаем, что здешние милиционеры научились ни в чем не уступать соплеменникам-бандитам.

— Если бы удалось захватить хоть одного, мы бы с него шкуру с живого содрали. Сегодня утром я получил сообщение, что неизвестные конкуренты расстреляли под Шахтами еще несколько человек из группы, посланной в погоню за ними. А в самом Ростове произошла перестрелка на Северном жилом массиве между отрядом наших людей, выехавшим на перехват, и ментовским патрулем. И снова не без жертв.

— Очень интересно, и куда же подевались преследуемые?

— Как только ворвались на окраины Ростова, они как сквозь землю провалились. Признаюсь, что они для отрыва использовали наш джип «Чероки», забросав перед этим гранатами моих бойцов, находившихся в салоне.

— А чем занимались твои люди в этот момент? — эмиссар грозно сдвинул брови.

— Они притаились в засаде. Была ночь…

— А выставить часового было лень, — продолжил важный гость. — Дежурили на авось, по русски, подменяя друг друга прямо в кабине автомобиля.

— В России войны нет, бояться нам некого, — встал было Асланбек на защиту подчиненных. — Но ты прав, уважаемый, они допустили роковую ошибку, пусть аллах примет их души.

— Аллах акбар.

— Главное в другом, как сумели бандиты подобраться незамеченными, ни дорог, ни прохожих. Джип замаскировался в лесопосадке, в кабине сидели волкодавы с первой чеченской войны. Скрипучий снег, сухие ветки деревьев.

— Это профессионалы, Асланбек, люди, которым о кладе стало известно раньше тебя, — оба гостя разом натянулись струной. — . Они из посвященных, значит, искать следует среди валютчиков, работающих на рынке.

— Я направил к жилищам каждого из них отморозков из числа местной шпаны со своими людьми во главе, но до сих пор утешительных сведений не поступало. Никто, кроме одного менялы, подозрений не вызвал.

— А кто этот один?

— Тот самый дикий гусь, выкупивший у крестьянина очередную партию сокровищ, он уже имел конфликт с моими джигитами. Но валютчик несколько дней назад пропал в неизвестном направлении, он не появлялся ни дома, ни на своем месте на входе в рынок.

— Один столько бед натворить не способен, — эмиссар задумчиво огладил подбородок. — Хотя среди русских, надо признать, встречаются тоже джигиты, не уступающие чеченцам ни в чем.

— Нужно, если имеется возможность, проверить все его связи, — добавил политинформатор.

— Мы этим занимаемся, есть в защиту этого дикого гуся еще один момент, — главарь банды чеченцев снова поднял бутылку над рюмками. — Он не очень интересуется деньгами, а работает по принципу купил-продал.

— Зачем тогда пришел на рынок?

— Наверное, идти ему после горячей точки было некуда. Дело в том, что он сам в камешках и в других раритетах из драгоценных металлов не разбирается, если приносят существенное, бежит за помощью к знающим менялам. Те за определенную цену дают ему совет.

— Странно. Тогда как этот дикий гусь и для кого выкупал у крестьянина очередные царские награды? Кто в этом вопросе его консультировал?

— Думаю, приобрел по случайности, пристроил еврею Пулиперу, старому нумизмату со звериным чутьем, который нагрел его как хотел, а свел валютчика с ним молодой жиденок по кличке Микки Маус. Это правая рука известного в Ростове собирателя древностей, на рынке он тасуется давно.

— Почему твои подчиненные у этого… Мауса не поинтересовались ни про дикого гуся, ни за все остальное? Он сейчас представляет из себя главное связующее звено.

— К сожалению, мышонок с бархатной шубкой тоже сделал ноги. Его нет нигде.

— И долго не будет, обоих, — политинформатор выразительно посмотрел на собеседников. — Мне кажется, они поняли, что попало в их руки и решили совместными усилиями искать купцов посолиднее, например, в Москве. Мужика тоже предупредили, чтобы драгоценности больше никому не предлагал, иначе секир башка.

— Ты хочешь сказать, что Пулипер ничего для них не значил? Этого не может быть, потому что своих евреи не надувают, — откинулся эмиссар на спинку дивана. — Хочу напомнить, что старый жидяра фигура знаковая, о нем в эшелонах высшей власти Ичкерии давно идут разговоры.

— Никто не спорит, богатые люди нам нужны. Но я отвечу на вопрос, считаю, что одного Пулипер держал за осведомителя, отстегивая определенный процент, второго вообще за обыкновенного лоха.

— Я должен прояснить ситуацию, наш неутомимый нумизмат тоже исчез из поля зрения, — Асланбек поднял рюмку над столом. — За ним охотились не только представители криминальных групп, но и сексоты из областного Управления милиции.

— Тогда дорога у Пулипера должна быть одной — за границу.

— Прости, уважаемый, но тогда вырисовывается некий порочный круг, который включает в себя всех троих, потому что они работают совместно, — не согласился удуговец. — Вам не кажется, что я прав?

— Очень интересная мысль, значит, эта троица имеет возможность сокровища переправлять за кордон. Недаром Пулипером интересовался сам Яндарбиев, — вскинул эмиссар голову. — Коллекционера следует прощупать со всех сторон, а если он успел убежать за рубеж, достать его и там. Наши люди есть теперь везде.

— Круг надо немедленно разорвать.

— Чтобы драгоценности, просыпавшиеся из него, попали не на английский аукцион Сотбис, а в наш мешок, вовремя подставленный.

— Аллах акбар.

Присутствующие выпили, хорошо закусили. В это время стоящий на входе чеченец в черном костюме протянул Асланбеку мобильный телефон, произошло, наверное, что-то очень серьезное, иначе он не осмелился бы отвлекать главаря. Тот, приложив к уху плоский аппарат, выслушивал некоторое время донесение, затем сунул трубку в верхний карман рубашки, пригладил иссиня черные волосы:

— На центральном рынке объявился тот самый дикий гусь, — сообщил он гостям, взглянув на часы. — Но это не все, он встретился возле главного входа с крестьянином, отыскавшем атаманский клад.

— Их надо брать немедленно, — подобрался эмиссар.

— Их необходимо отвезти в подвал под двухэтажным домом на Кацапстрое, — поддержал его удуговец.

— Я сказал не все, — главарь ростовских чеченцев криво усмехнулся. — Они исчезли из поля зрения наших наблюдателей.

— Как они смогли это сделать? — оба гостя вновь развернулись к нему.

— Они применили очень простой прием, зашли за продуктовую палатку и использовали ее в качестве шор на глаза. Иногда так в аулах поступают с ослами, ходящими по кругу и добывающими воду из глубоких колодцев.

— О таком приеме мог знать только спецназовец, прошедший хорошую боевую школу.

— Думаю, ты прав, для нас дикий гусь оказался не подарком.

— Дело начинает принимать дурной оборот, не его ли это работа, что в заброшенном хуторе, что на ночной трассе?

— В его квартире необходимо устроить засаду.

— Если он вернется туда.

— Он обязательно зайдет к себе, он сейчас начнет искать место для вновь приобретенных сокровищ.

— У него таких схронов должно быть достаточно.

— Свое надежнее всех, вместе взятых.

— Я уже направил к нему людей, — подключился хозяин комнаты к разговору.

— Усиль группу настоящими профессионалами своего дела, такими, которые могут на лету отстрелить яйца у комара.

Небольшая комната превратилась в засаду с тремя кровожадными охотниками, если бы не было проблем главнее, они, чтобы ускорить ход событий, давно сорвались бы с места. Асланбек, разлив по рюмкам коньяк, посмотрел на эмиссара, тот демонстративно поднес к лицу руку с часами. Золотые стрелки «Роллинга» замерли на одном часе дня.

— Уважаемые, нам пора, наступил пик возмездия, — твердо сказал он. — Надо доставить наших шахидок в назначенный район и проследить, чтобы приказ эмира Ичкерии был выполнен.

— Женщины выйдут из дома вместе? — быстро спросил Асланбек, протягивая ему рюмку.

— Нет, до базара ровно десять минут ходьбы и сначала отправится одна, через четыре минуты вторая, за ней через столько же минут третья, — проинформировал эмиссар, принимая коньяк, говорить об этом теперь можно было смело. — На подготовку к теракту отводится всего две минуты. Когда займут выгодные позиции для наиболее эффективного поражения, прозвучит команда привести взрывные устройства в действие.

— Чеченские кровницы расположатся треугольником, одна в центре рынка, вторая на выходе со стороны главных ворот, а третья на входе с проспекта Семашко, где достаточно частных палаток с разной мелочью, — добавил политинформатор, беря в руки свою порцию. — Мы наблюдали во всех трех точках наибольшее скопление народа и эти взрывы должны оправдать надежды наших боевых подруг на место в раю.

— Пусть будет так, как этого хочет аллах.

— Аллах акбар.

Асланбек без пяти минут два завернул налево и прикарковал свой «Мерседес» на углу проспекта Большой Садовый и переулка Соборного. Выйдя из салона, он клацнул податливой дверцей, посмотрел вдоль старых зданий в сторону золотоглавого собора и центрального рынка за ним. Следом выскочили два чеченца, один из которых выполнял роль телохранителя, второй был старшим над отрядом боевиков. Главарь отвернул через несколько минут рукав пальто, сверил свои «Сеико» с большими стрелками на циферблате колокольни, вознесшейся над базаром. Стрелки на обоих приборах показывали одно и то же время. Вскоре донеслись глухие звуки церковных курантов, прошла еще парочка томительных мгновений. Мимо спешили люди, из дверей многочисленных мастерских выходили покурить часовщики, ювелиры и фотографы, студенты у магазина компьютеров обсуждали свои проблемы. Асланбек снова приподнял край рукава на пальто, покосился на сопровождающих, которых никто не вводил в курс предстоящего события. Те ответили взглядами, говорящими, что они готовы выполнить любое желание господина. Постукав подошвами ботинок друг о друга, Асланбек прошелся по переулку взад-вперед, из расположенной напротив редакции ростовской газетенки выскочили две миловидные корреспондентки, заспешили по направлению к рынку. Он проводил их как всегда заинтересованно, разве что с легким налетом сожаления на волевых губах, опять, остановившись возле «Мерседеса», поднес руку на уровень груди. Часы показывали десять минут третьего, от базара наконец долетел отголосок слабого взрыва, одного, и снова шум большого города заложил уши. Асланбек, открыв дверцу, упал в мягкое сидение, растерянно пошарил по приборной доске, подцепил пальцами болтавшиеся в замке ключи, и отпустил их. Недоумение все больше завладевало резкими чертами его лица. В этот момент мобильник заиграл одну из горских мелодий, включив на прием, главарь прислонил его к виску, осевший голос эмиссара заставил подобрать ноги под себя:

— Уважаемый, игра окончена, — прохрипел тот в микрофон.

— Что случилось? — спросил Асланбек, чувствуя, как от груди пошел к животу холодок.

— Двоих шахидок ОМОНовцы задержали на подходе к базару, третью они же загнали в угол. Она смогла подорвать только себя.

— Почему? — попытался проглотить главарь шершавый ком в горле. — Неужели обе шахидки решили сдаться властям?

— Одно сказать могу точно, не стоило им перед заданием такой важности наряжаться в национальные горские одежды, думаю, милиционеры зацепились за это в первую очередь. А после женщин выдал обыкновенный акцент.

— Они в состоянии аффекта выдадут все связи.

— Если уже не раскололись.

— Что будем делать? — Асланбек вытер рукавом пот, выступивший на лбу. — У меня проблем достаточно без этого.

— Проблемы надо решать, — проскрипел эмиссар.

Связь отключилась, главарь, посидев еще немного, разрешил кивком головы залезть в салон своим подчиненным, затем завел двигатель и сорвал машину с места. Если в ростовском отделении федеральной службы безопасности докажут его причастность в подготовке к взрывам, то год грозил закончиться явно не в его пользу. Побег в родную Ичкерию обещал твердо лишь одно — автомат на шею и гранатомет за плечи в какой-либо из шастающих по горным склонам банде боевиков, озлобленной на всех и вся, находящей удовольствие в истязаниях безоружных пленных. Чаще из гражданского населения.

Асланбек, покружив по городу, заехал на Нахичеванский рынок. Новый главарь армянских беспредельщиков еще не вошел полностью в курс дел группировки, обезглавленной и прореженной Слонком с отморозками с центрального базара, он поэтому не спешил с серьезными разговорами к другим лидерам банд, курирующих каждый свой район. Но с чеченцами толковище уже состоялось. Оба клана капитально вгрызлись в валютчиков с перекупщиками, причастных к поискам атаманского клада, оба лидера внимательно отслеживали каждое движение в этом направлении, кем бы оно не было сделано. Асланбек, остановив машину у тротуара, выдернул ключи зажигания, пальцем поманил за собой двоих помощников, затем поднялся по невысоким ступеням кафе, стоящего напротив рынка, толкнул дверь ногой. Народу в предпраздничный день в полутемном зале не оказалось, тихо поцокивала армянская музыка, скучал за стойкой бара кучерявый армянин.

— Где находится твой хозяин? — сходу спросил у него главарь чеченцев.

— А кто его спрашивает? — напрягся чернявый парень. Наверное, он просто подменял кого-то из своих — брата или другого родственника.

— Я тебя спрашиваю, он здесь? — Асланбек тяжело уставился в переносицу армянина. — Если в директорском кабинете, позови, мне надо с ним переговорить.

— Простите, но я должен как-то доложить.

— Скажи, пришел чхой, он поймет.

Парень живо вильнул задницей за дверь в дальней стене. Асланбек, пройдя к одному из столиков у окна, расстегнул на пальто последнюю пуговицу, уселся в плетеное кресло. Достав деревянные четки, начал их перебирать, на входе заняли стулья сопровождающие его. Наконец, на другом конце зала показалась полноватая фигура заместителя Пархатого, оставшегося в живых, бывшего наместника от ереванских армян на Нахичеванском рынке. Он еще издали воздел вверх хваткие ладони, запричитал высоким голосом:

— Вах, какие гости пожаловали в наш скромный дом, честь и хвала друзьям бедных изгоев.

Главарь чеченцев встал, похлопал по спине прилипшего к его груди толстяка, пропахшего потом и кухней, ему хотелось поговорить с новым вождем, но того, видно, не оказалось. Впрочем, старый заместитель лучше знал обстоятельства дела.

— Садись, дорогой, сейчас я угощу тебя настоящим армянским коньяком, — влиятельный армянин присел напротив и облокотился о край стола. — Как дела, друг? Как семья, родные?

— Спасибо, Карен, хорошо, семья отдыхает в Турции, родственники в Ца Ведено защищаются от русских оккупантов. Дела потихоньку идут.

— Дай бог. Что можно еще пожелать патриоту своей родины, только здоровья на долгие годы.

— Пусть будет так, уважаемый. Тебе и твоим близким тоже всех благ и хорошего здоровья для осуществления вашей мечты.

Заместитель главаря приложил руку к груди, наклонил голову вперед, затем сделал бармену знак рукой. Когда тот подошел, тихо сказал несколько слов по армянски, и снова обратил к собеседику лоснящееся жиром лицо:

— Э, что наши мечты по сравнению с американской, вот там мечта высокая, как небоскреб, — оба понимающе засмеялись, Карен хитровато добавил. — На заокеанском континенте эту мечту воплощают в жизнь.

— А мы воздвигаем ее здесь на собственной крови, — ухмыльнулся Асланбек.

— Разве что наши дети смогут увидеть свет ясного солнца, — согласился армянин.

— Боюсь, что нет, в этой стране солнце не восходит.

Официанты начали выгружать на стол еду и питье, кучерявый парень откупорил бутылку с «Ахтамаром», плеснул в рюмки желтовато-красную жидкость, приятно пахнущую, и так же неслышно удалился. Собеседник поднял рюмку:

— За твое здоровье, дорогой, пусть дела у тебя не расходятся с желаниями.

— Уважаемый, пусть у тебя будет так же. Здоровья и благополучия на долгие годы.

Оба выпили, пососали лимонные дольки, затем закусили бутербродами с черной икрой. Армянин, плеснув по второй, отставил бутылку в сторону:

— Асланбек, расскажи, что тебя к нам привело.

— Я, вообще, намеревался встретиться с вашим новым авторитетом.

— Он уехал с друзьями отмечать Новый год, — быстро сказал заместитель. — Если дело серьезное, мы можем перенести встречу на после праздника.

— Совсем забыл, вы тоже по вероисповеданию христиане, — улыбнулся собеседник.

— Христиане, но григорианские, поэтому крестимся мы не справа налево, как русские, а слева направо.

— Думаю, разговор откладывать не стоит, — подумав, отклонил Асланбек предложение. — Меня заинтриговал ваш интерес к якобы раскопанному кладу атамана Стеньки Разина.

— Такая легенда среди валютчиков на центральном рынке ходит давно, — собеседник моментально подобрался. — Но, скажу тебе, у нас своя территория и свои интересы.

— Вы в сказки не верите?

— В них верят русские, а мы нерусские.

— А если это окажется правдой?

— Тогда наши пути расходятся, Россия — для всех.

Главарь чеченской банды насмешливо прищурил глаза, больше здесь делать было нечего, армяне, видимо, тоже решили не упускать большую рыбу, попавшую на крючок и к ним. Асланбек положил локти на край стола, цыкнув воздухом сквозь золотую коронку, вперился в вертлявые зрачки отморозка, сидящего напротив:

— Этот дикий гусь, как его… Коца, которого кроме нас пасет кто-то еще, он наш.

— А кто такой Коца, меняла с рынка, что-ли? — развел руками армянин. — У нас есть к нему вопросы по поводу убийства члена нашей бригады, и он за это ответит.

— Зачем ему мочить первого встречного? Если он кого и убил, то только в свою защиту.

— Ему убивать не привыкать, в прошлом этот валютчик был диким гусем.

— Но не первого встречного, тем более, армянина.

— Ты на что намекаешь, дорогой? — согнал толстяк благодушие с лица. — Не забывайся, в гостях так себя не ведут.

— Разве я переступил законы гостеприимства? — притворно удивился чеченец. — Я только хотел предупредить, что Нахичеванский рынок с Центральным разделяет Театральная площадь.

— Это слышать уже приходилось, — откинулся армянин на спинку стула. — Вы не перешли, случайно, под ментовскую юрисдикцию? Как, например, Леха Слонок, бригадир отморозков.

Мобильник во внутреннем кармане пальто Асланбека заплясал дикий танец, он вынул его, метнув на собеседника испепеляющий взор, приложил к уху. То, что ему передали, заставило задергаться его правую щеку, главарь, прорычав в ответ несколько фраз на чеченском языке, нервно сунул сотовый за отворот пальто и встал из-за стола:

— Больше я повторять не буду, я свое слово сказал, — сверкнул он зрачками.

— Какое слово, дорогой, так хорошо начали! — армянин тоже вскочил на ноги. — Давай еще по одной, за дружбу.

— Дикий гусь наш, если с ним что-нибудь случится, отвечать будут все, — непримиримо ощерился Асланбек и направился к выходу из кафе. — Отыщем на дне моря.

Заместитель главаря нахичеванских беспредельщиков буркнул ему в удаляющуюся спину:

— Там уже много чего похерили, — он подергал коротким носом с черным волосом, торчащим из ноздрей. — Тебя бы, дикого козла, тоже отправить туда…

Но Асланбек этого уже не слышал, его разрывала злость на подчиненных, которые снова умудрились упустить валютчика с центрального рынка, замочившего и на этот раз нескольких членов бригады. Заскочив в «Мерседес», он дождался, когда запрыгнут в салон помощники, затем врубил скорость и пошел по разделительной полосе наматывать расстояние в сторону центра города. Он не замечал ни елки на Театральной площади, ни окон и стен магазинов, разукрашенных по случаю праздника, им владело одно желание — добраться до валютчика и содрать с него с живого шкуру. Что будет потом, его мало волновало.

«Мерседес» пулей просвистел вдоль города, и если бы не праздник, в связи с которым движение почти прекратилось, аварии при тусклом уличном освещении было бы не избежать. Но жители успели уже запастись всем необходимым, они расползлись по домам, пора было самому вливаться в теплую компанию, чтобы забыть в дикой оргии нынешние печальные известия. Асланбек пересек проспект Соколова с приземистым зданием государственного банка, от которого было рукой подать до казино. Сегодня в тишине комнаты с приглушенным светом, отсеченной толстыми стенами от игровых залов, должны были собраться многие уважаемые люди, там его появления ожидали несколько сладких русских наложниц. Жена была далеко, она занималась воспитанием детей, а он, Асланбек, верой и правдой служил независимой Ичкерии. Главарь уже зарыскал глазами в поисках парковки для автомобиля, когда сидящий рядом телохранитель подал тревожный сигнал:

— Асланбек, возле входа в казино стоит милицейская машина.

Чеченец резко ударил по тормозам, зорко всмотрелся в освещенное рекламой здание через проспект, и вдруг увидел, что рядом с ментовским бобиком пристроился крытый УАЗик местного УФСБ с синей полосой вдоль кузова. Два бойца в камуфляже, с черными масками на лицах, расставили ноги на входе в помещение на первом этаже, на груди у них висели короткоствольные автоматы. Асланбек заскрипел зубами, стукнул кулаками по рулевой колонке и сунулся головой вперед. Произошло то, чего он боялся больше всего, теперь оставался лишь один путь — назад в Чечню. Но и в этой республике за несколько лет войны разведчики федеральной службы безопасности научились работать виртуозно, отлавливая бывших боевиков пачками. По стеклам автомобиля в этот момент постучали чем-то металлическим.

— Гони, — зарычал старший над отрядом бандитов, сидевший на заднем сидении, заметался обезьяной, загнанной в клетку. — Асланбек, я не хочу в тюрьму.

— Лучше смерть в бою, чем вонючие камеры гяуров, — поддержал его телохранитель.

Главарь, бросив косой взгляд на тротуар и заметив, что у двери «Мерседеса» остановились вооруженные люди, что они быстро обкладывают машину со всех сторон, саданул открытой ладонью по переключателю скоростей, тут-же надавливая на педаль акселератора. Один из служивых попытался преградить дорогу, ринувшись на капот, автомобиль, завизжав шинами, прыгнул вперед разъяренным зверем. Асланбек смел высоким бампером бойца как пушинку, отшвырнул его на каменный бордюр, остальные бросились врассыпную. По корпусу зацокали первые пули, свистнули вдоль салона, пробив заднее с передним стекла. Соплеменники упали на пол, главарь, ужавшись на сидении до позы зародыша в утробе матери, завилял по широкому проспекту, стараясь сбить бойцам прицел. Нужно было доехать до первого переулка, и нырнув в него, помчаться по лабиринтам пустых улиц, образованных старинными зданиями. Он успел как свои пять пальцев изучить этот город с больше чем миллионным населением, знал все входы и выходы, было не обязательно мчаться на Ворошиловский мост, чтобы по нему прорваться на Батайск, а потом на родной Северный Кавказ. Там стояло достаточно постов с гаишниками, обвешанными оружием до зубов, с военными патрулями, приданными им в помощь. Можно проделать более долгий путь, зато менее опасный, через Западный жилой массив, и попытаться прорваться на степные просторы, а там он сумеет распорядиться своей жизнью по своему. Асланбек играл педалью газа, выворачивая руль то в одну, то в другую стороны, машину заваливало с боку на бок, но она беспрекословно слушалась хозяина. Остался позади Буденновский проспект, за ним переулок Халтуринский, автомобиль вылетел на площадь имени Пятого Донского гвардейского корпуса, по мосту через железнодорожные пути устремился к телевышке. В этот момент из кузова крытого ЗиЛа, стоящего на съезде с моста, на землю посыпались солдаты в камуфляже, а с обочины рванулась наперерез милицейская патрульная машина. Соплеменники сняли пистолеты с предохранителей, почти не целясь начали посылать в противников пулю за пулей, в ответ сыпанул свинцовый град. Краем глаза Асланбек увидел, как обмяк на переднем сидении его телохранитель, как вскрикнул за спиной командир отряда, он издал гортанный клич и, направив «Мерседес» на ментовский «ДЭУ», ударил его правым боком в радиатор. Протащил корейца несколько десятков метров, пока у того не оторвалось крыло. Снова в кабину впился рой свинцовых пчел, в зеркале заднего вида отразились фары от погони, вылетающей на прямую дорогу. Кто-то вдруг чиркнул раскаленным железным прутом чуть выше левого уха, Асланбек махнул пальцами по тому месту и с ужасом увидел кровь, прошипев сквозь побелевшие губы проклятия, вдавил педаль газа в пол. Теперь его могла остановить лишь смерть. Он летел по Западному массиву с жутким ревом из-за пробитой выхлопной трубы, с включенными на всю мощь фарами. Редкие встречные машины издалека шарахались к обочинам и замирали на них с погашенными габаритными огнями.

— А-а, с-суки, усираетесь? — стирал главарь в пыль зубную эмаль. — Не зря воины аллаха отрезали вам половые органы, вы способны только на одно — плодиться и размножаться…

Чеченец уходил от преследователей все дальше и дальше, машины с маломощными двигателями были не в силах развить скорость больше двухсот километров в час. Патруль, таившийся в засаде на одном из крутых виражей, снова попытался его обстрелять, но и на этот раз безрезультатно, Асланбек прорвался, теряя осколки стекла, куски изодранной в клочья обшивки. План «Перехват», введенный в городе, удался лишь отчасти, банда прославившегося зверствами Асланбека перестала существовать, но ее главарь остался невредимым, он не уставал выжимать из «мерса» новые лошадиные силы. Вылетев с другого конца Западного микрорайона, он вырвался мимо опустевшего авторынка, мимо автосервиса, в первобытную степь, менты с солдатами отстали окончательно. Чеченец, сдвинув меховую шапку набок, снова провел пальцами по виску, кровь, обильно текущая из глубокой раны, смочила волосы, шарф и воротник пальто. Требовалось остановиться и перевязать борозду, пропаханную пулей, но кто давал гарантии, что менты задержались на выезде из города, на то их и прозвали цепными псами. Асланбек, покосившись на молчаливых своих соседей, вихляющихся с края на край салона гуттаперчевыми манекенами, оскалил зубы и, подняв голову, завыл по волчьи, тоскливо и монотонно. Если бы кто услышал этот безысходный вой, он бы упал от страха в обморок. Отплакав, чеченец снова обратил все внимание на дорогу, притормозив перед очередным мостом через Дон, привязал на переднем сидении ремнями телохранителя, положил плашмя на заднем командира отряда боевиков. Затем достал из-под толстого половика на полу автомат с двумя запасными рожками, перезарядил пистолет, и вкатился на покрытые асфальтом бетонные плиты. Никто не удосужился выйти из темной будки ему навстречу. Главарь чеченских отморозков, отъехав километра три, остановил изрешеченный пулями «Мерседес», вылез из салона наружу. Поднял кулаки и, повернувшись окровавленным лицом в сторону города, гортанно выкрикнул. По русски:

— Я еще верну-у-усь…

Вековая заснеженная степь вокруг сумрачно и безмолвно впитала возглас, ничего для нее не значащий, она помнила орды диких степняков и горцев, устлавших ее первозданное тело костями.

Загрузка...