Глава четвёртая: в которой Пётр Дмитриевич вспоминает, как дело начало распутываться

Иногда клубок, который представляет собой преступление, поддаётся с большим трудом. Приходится тщательно собирать улики, играть в кошки-мышки на допросах, проверять версии — которые оказываются ложными… В этот раз всё вышло иначе. Хотя сказать, будто разгадка упала прямо в руки Инсарову, словно с яблони — тоже нельзя.

Просто события развивались как-то сами по себе. Следователю оставалось за ними поспевать да сохранить голову на плечах.

Проверка схожих происшествий шла, но очень медленно: больно много стало преступлений в городе. Осмотр места происшествия и опрос свидетелей не дали практически ничего. Толком описать налётчиков никто не смог, существенных улик они не оставили. Ну, несколько отчётливых следов обуви. Гильзы внутри салона: человек, который стрелял в потолок и убил посетителя, пользовался «Маузером», причём необычной модификации. Патрон — не 7,62х25, а 9х25 миллиметров; как объяснили Инсарову коллеги — экспортный вариант. Австрийцы отправляли такие в Южную Америку, азиатские страны, а также в Африку.

Улика, конечно, но никак не тянущая на самостоятельную зацепку. Со времени начала войны в Петербурге появилась масса совершенно разнообразного оружия. И официально, и в качестве трофеев, и нелегальными путями… мало ли?

Одно стало ясно: в полицейских стрелял на улице другой налётчик. Его гильз на мостовой не нашли. А раз уж после чудесного оживления бандит не удосужился собрать с неё собственные мозги — уликами также едва ли озаботился.

— Надо полагать, стрелял из револьвера? Можно это определить по пулям?

— Хлопотное дело, Пётр Дмитриевич: деформировались, частичная фрагментация… попробуем, конечно… — интонации эксперта как-то не внушали Инсарову особой надежды.

Невинно убиенного опознать так и не удалось. От лица почти ничего не осталось, на теле особых примет не было, отпечатки пальцев не значились в картотеке. И его, похоже, никто из близких не искал: по крайней мере, пока соответствующего заявления о пропаже не поступило. Иногородний? Или даже иностранец: одет убитый был очень хорошо. Но такой костюм из импортной шерсти вполне могли сшить и в Петрограде. Или в Москве. Или в Одессе. Хотя какая разница? Ясно, что жертва случайная, расследованию ничем не поможет. Увы, не до того…

Нужна была хоть какая-то зацепка, но за несколько дней не появилось ничего. Между тем преступление широко обсуждалось в прессе: налётом никого не удивишь, но гибель сразу нескольких городовых в центре города — иное дело.

Жертв в итоге оказалось четыре: тяжело раненный полицейский тем же вечером скончался в Мариинской больнице. Начальство, разумеется, требовало результатов. Пётр Дмитриевич из-за этого давления даже немного позабыл о мистической составляющей дела. Тем более что не имелось никаких идей, как к ней подобраться.

Небольшой прорыв в деле случился совершенно неожиданно, причём связан оказался как раз с самой загадочной его частью. Началось всё, как это часто бывает, со стука в дверь рабочего кабинета.

— Птр-дмытрыч? — какой-то говор; вошедший явно был не петроградским.

— Войдите-войдите.

Посетитель одет был в штатское, но полицейского в нём Инсаров узнал мгновенно. Видимо, тоже из сыскарей… но не из Департамента. Вошедший оказался человеком молодым, весьма статным, красивым на лицо. Черноволосый, кудрявый, с какими-то южными чертами.

— Епифанцев Владимир Валерьевич! — он вытянулся по струнке. — Следователь сыскного отделения…

Названное отделение Инсаров тут же выбросил из головы. Совсем не близко к месту расследуемого им преступления. Однако уже через мгновение он слушал Епифанцева очень, очень внимательно.

— Прослышал я, Птр-дмытрыч, про эту детальку… что якобы злодей-то у ювелирного салона вдруг ожил — хотя лежал, будто мёртвый. Известно, что вы таким завсегда интересуетесь: кабы не взяли дело на контроль, я бы слухам мог значения не придать. Скажите: и правда, были такие показания?

Инсаров немедленно предложил Епифанцеву присесть.

— Правда, Владимир Валерьевич. Почему же именно эта деталь вас так заинтересовала? Полагаю, не из любопытства.

— Никак нет. Я сразу вот что подумал: ограбление-то такое не первое. На нашей земле уже несколько случилось похожих, в одной детали… всё со стрельбой, с жертвами. Вы могли вовсе не слыхать, столько всего творится в городе…

— И что же это за деталь?

— Тут надо подробно объяснить, вы сразу не отмахивайтесь: две мысли, скажем так, имею… коротко расскажу для начала. Нужно будет подробнее — потом… Первая вот какая. Преступников в наших случаях тоже шестеро было, да к тому же одно о них говорят: какие-то больно бесстрашные. Не в том смысле, что дерзкие по почерку: отметились уже перестрелками, а на пули лезут — будто жить надоело.

— Так-так-так. Вы правы, подробности позже. Это была первая мысль, а какова вторая?

— А вот без второй я бы к вам не пошёл. Она на первый-то взгляд ерундовая, но едва услыхал про эту историю с ожившим — как громом меня ударило. Прямо картина нарисовалась! Суть в чём…

— Да вы не спешите так. Успокойтесь. Воды, вот, попейте…

Епифанцев действительно очень уж разволновался, даже покраснел. Несколько больших глотков помогли ему немного успокоиться.

— Я с осведомителями плотно работаю. На земле своей давно уже, хотя сам не петроградский, ну и как-то… получается у меня с людьми язык общий находить. Со всякими. Где-то с месяц назад нашептал мне один, из доходного дома: поселился у них мутный тип. По виду — воевавший. И, что важно, пьющий. И вот он осведомителю моему за пузырём начал заливать: якобы, банда в городе появилась новая, приезжая. Вроде бы люди как люди, а не совсем: пули их не берут. Выяснилось это случайно, когда те бандиты с какими-то василеостровским повздорили. Вроде как застрелили одного из них, а хоть бы хны… встал, отряхнулся и напустил на всех страху. Я, конечно, тогда-то к рассказу не прислушался: мало ли, какие байки рассказывают. А вот теперь…

Такого Инсаров, конечно же, не ожидал. Предполагал по опыту, что зацепка может приплыть в руки сама собой: но чтобы именно такая? Не то удача, не то… ой, лучше и думать о подобных вещах.

Совпадения случаются, конечно. Даже такие. Но куда чаще, как Инсаров давным-давно убедился, случайности бывают совершенно не случайными. Полицейский осведомитель слышит рассказ, который так чудесно совпадает с недавним происшествием… и когда! Месяц назад!

— Интересная вырисовывается история… «банда бессмертных» этакая…

Получается, странные налётчики могли уже давно действовать в городе. Но в общем хаосе никто не обратил на их преступления особенного внимания, не связал между собой… Сыскные отделения взаимодействуют хуже, чем хотелось бы. Не поднимись дело прямо в Департамент из-за гибели разом нескольких полицейских, да не возьмись за него сам Инсаров — как знать… могла бы потеряться зацепка. Повезло.

Хоть и горькое это везение: ценою четырёх жизней.

— В общем, Птр-дмытрыч, я как думаю: нужно мне с осведомителем этим теперь серьёзно поговорить. Я бы сразу и поговорил, но хотел сначала с вами — убедиться, что оно того стоит. Агентура-то дело тонкое: лишний раз лучше не соваться, от греха…

— Это правильное решение. В отделение, как я понимаю, осведомителя вызывать нельзя?

— Ну, побойтесь Бога…

— Понимаю. И уж тем более в Департамент…

Лет пятнадцать назад Инсаров даже не задумался бы: тотчас котелок на голову, револьвер в карман, трость в руку — и выяснять обстоятельства. Теперь, конечно же, самому бросаться в омут казалось мальчишеством. Будь это обычная зацепка по делу — поручил бы всё Епифанцеву, глазом не моргнув. Но тут-то отчётливо потянуло именно мистической загадкой расследования. А значит…

— Вообще-то… — молодой следователь ненадолго задумался и вдруг заговорил. — Если вам слушок этот интересен, можно обойтись и без осведомителя. Он ведь данные своего собеседника мне сообщил, всё записано. Можно и сразу к тому… только, конечно, осторожно. Невесть, как он с бандой связан: облавой можно сразу всех спугнуть. Да и простым задержанием….

— И это разумно. — согласился Инсаров.

Опять потребовалось энергично тереть виски, чтобы ускорить ход мысли. Что же, тряхнуть стариной — самому пойти всё выяснять? Хоть и рискованное то дело… ну а кому ещё доверишь? Шла бы речь об обычных налётчиках — без проблем. Но никто, кроме Инсарова, в странные тонкости дела должным образом не вникнет. Упустят, оболтусы, всё самое важное…

«Ох, Пётр Дмитриевич… куда ж тебя несёт… покой не по карману, что ли?»

Ладно уж, что тут думать? Самому что проще, что надёжнее, а к риску давно не привыкать. Да и Епифанцев, пусть Инсаров едва успел с ним познакомиться — производил впечатление хорошее. А потом, сколько можно жить сплошной кабинетной рутиной? Не настолько ещё Инсаров стар, если подумать. Порох в пороховнице имеется, насколько сухой — это как раз и можно проверить.

Решение явственно отдавало безрассудством, совершенно не соответствующим должности Петра Дмитриевича. Но он его принял — и после о том нисколько не пожалел.

Загрузка...