Фиона Маунтин Бледна как смерть

И мать нашла три красных ягоды,

И сорвала их со стебля,

И сожгла их с первым пением петухов,

Чтобы мой дух не мог являться.

Элизабет Сиддал, «В конце концов»

Посвящается Тиму, Дэниэлу, Джеймсу и моей маме

О, бледная женщина с тяжелыми веками,

Почему твои щеки мертвенно бледны

и о чем боятся проговориться твои глаза?

И женщина ответила мне: «Я бледна, как мертвец,

Потому что мертвый любил меня

и я мечтаю о мертвом».

Артур Симонс, «Бледная женщина»

ОТ РЕДАКТОРА

Часто ли, глядя на картину талантливого художника, мы задумываемся о том, какой замысел, какие чувства он вложил в свое произведение? Как мы воспринимаем живопись? Кто-то моментально привешивает картине ярлычок соответствия определенному стилю или модному направлению в искусстве, у другого чудо понимания и сопереживания рождается в душе... Уверена, второй вариант славянскому сердцу роднее и ближе. Мы умеем ценить богатство и чистоту красок, боготворим женскую прелесть и мужскую строгую красоту, замечаем прекрасное в повседневном и дорожим каждой мелочью, будь то цветущая ветка черемухи или первое любовное послание, храним в сердце каждый фрагмент, из которых впоследствии сложится замысловатая мозаика жизни. Счастливой, трагичной, бурной, эгоистичной или же посвященной служению великим идеалам искусства и любви... С таким же трепетом мы храним воспоминания, лелеем родственные и дружеские связи, бережем чувства. Словом, многие из нас с достоинством и гордостью носят титул неисправимых романтиков.

Именно романтикам и истинным ценителям жанра психологического детектива будет приятно познакомиться с новой книгой талантливой английской писательницы Фионы Маунтин, в которой настоящее и будущее героев тесно переплетено с судьбами далеких предков, а украшением сюжета является переосмысленная автором легенда-быль о любви Данте Габриэля Россетти, поэта и одного из талантливейших художников-прерафаэлитов, к Элизабет Сиддал, вдохновившей его на создание волнующей галереи женских образов, пламенно-страстных и мечтательно-грустных.

Следует заметить, что, выбрав в качестве эталона манеру великих итальянских мастеров эпохи Раннего Возрождения, которая привлекала искренностью чувства, чистотой и простотой форм, пытливым отношением к миру, члены созданного в 1848 году «Братства прерафрэлитов» привнесли в английское искусство нечто ранее ему несвойственное, создали собственный оригинальный стиль – символический, декоративный, полный мистических отголосков. Краски являлись основой для передачи настроения и чувств, сутью которых были неопределенность и неуловимость. Чистые и ясные, освобожденные от темных тонов, они позволили создать прекрасный мир, наполненный ярким солнечным светом. Мир, населенный божественными образами прекрасных женщин и отголосками неземных чувств...

Не потому ли Данте Габриэля восхищали идеалы платонической любви к небесному женскому образу, воспетому итальянскими поэтами эпохи Возрождения? Петрарка и Лаура, Данте и Беатриче... Лиззи Сиддал, его возлюбленная, непостижимым образом повторила судьбу, уготованную музам великих поэтов. Суждено ли потомкам приподнять завесу тайны над обстоятельствами ее ранней и трагической смерти?

В память об ушедшей возлюбленной Россетти написал волшебную картину «Beata Beatrix» и полотно «Сон Данте», сюжеты которых навеяны мыслями о неразделенной вечной любви и смерти – единых в звездной красоте своей...

«Под аркой жизни, где любовь и смерть,

Ужас и тайна стерегут ее святилище, я увидел

Красоту, восседавшую на троне...»

Загрузка...