Дворец на Разгуляе

Сегодня этот великолепный дворец — визитная карточка московской, в полном смысле слова, академии строителей, которая отметила свое 85-летие. Едва ли не самое успешное, востребованное и перспективное высшее учебное заведение занимает в столице немало зданий. Дворец на Разгуляе не только самое интересное, вошедшее в историю русской архитектуры и культуры, в нем самом воплощены интереснейшие страницы прошлого столицы и России.

Еще во времена отца Петра I, царя Алексея Михайловича, многочисленные иностранные путешественники, посещавшие Московское государство, отмечали, что между Немецкой слободой и Земляным валом по берегам реки Яузы тянутся одни лишь хлебные поля. Ржаной колос удивлял их своей густотой и высотой — «едва не по плечи!» — а стоявшие по обочинам житницы размерами. Самая большая — «Государева житница» — стояла на месте нынешнего здания Министерства путей сообщения.

Деревень не было видно, зато житницы перемежались с многочисленными кабаками, о которых один из членов приехавшего в Москву в 1678 году польского посольства специально записывает: «Перед городом есть у них общедоступное кружало, славящееся попойками… у них принято отводить место бражничанью не в Москве». Кабаки на Руси часто называли разгуляями, отсюда пошло, как предполагают некоторые историки, и сохранившееся до наших название улицы. Разгуляй — на перекрестке старой Стромынской дороги (Спартаковская улица) и новой дороги в Немецкую слободу (по Новой Басманной и Старослободскому переулку).

В середине XVIII века, при императрице Елизавете Петровне, обширный земельный участок между нынешней Спартаковской улицей и Доброслободским переулком принадлежал приближенному царицы Дмитрию Андреевичу Шепелеву, генерал-аншефу и гофмаршалу, строителю петербургского Зимнего дворца. Хотя на устройство своих московских владений у хозяина времени явно не хватало, во дворе появился большой каменный дом («лицом на Разгуляй»), жилые деревянные строения, которыми занимался живший на соседнем участке известный московский архитектор Алексей Евлашев, и был разбит за ними огромный сад. Евлашев — ведущий московский архитектор тех лет, выполнявший все придворные заказы по Москве, и, между прочим, автор интереснейшего, ныне исчезнувшего дворца Елизаветы Петровны в Перове.

В конце XVIII века построенное А. П. Евлашевым основное здание будет полностью использовано при строительстве дворца, задуманного новыми владельцами участка, которыми стали супруги Мусины-Пушкины — граф Алексей Иванович и графиня Екатерина Алексеевна, урожденная княжна Волконская. Заказ был сделан архитектору А. Менеласу. Имелся в виду не только открытый, по московским обычаям, образ жизни хозяев, но и увлечение хозяина — Алексей Иванович был знаменитым археографом, собирателем древних рукописей, к тому же президентом императорской академии трех знатнейших художеств. Свои сокровища Мусин-Пушкин никогда не скрывал, всегда стремился сделать доступными для всех желающих. Достаточно сказать, что «История государства Российского» Н. М. Карамзина была во многом написана на документах, собранных Алексеем Ивановичем. Дворец на Разгуляе стал для великого историка неисчерпаемым кладезем первоисточников — он постоянно работал в нем.

Занимая должность обер-прокурора Синода, Мусин-Пушкин черпал материалы из архивов монастырей и епархий. Он купил все бумаги, касавшиеся Петра I, из собрания известного историка Крекшина. Во многих городах Алексей Иванович держал постоянных комиссионеров для немедленного приобретения появлявшихся редкостей. Ему удалось открыть и издать «Слово о полку Игореве», древнейший список так называемой Лаврентьевской летописи, завещание Владимира Мономаха, «Русскую правду, или Законы великих князей Ярослава и Владимира». Список его публикаций и исследований бесконечен.

Дворец А.И. Мусина-Пушкина на Разгуляе.


И это не мешало Мусину-Пушкину предельно строго относиться к своим достижениям. Назначенный в мае 1794 года президентом Академии художеств, он говорит в своей вступительной речи на торжественной инаугурации: «Пламенеет сердце желанием и усердием к новому ревностному звания прохождения; но не равносильны оному ни сведения, ни способности мои».

Усердие нового руководителя, его бескорыстная преданность новому делу вызывали неудовольствие у назначившей его Екатерины II, тем более они не устраивали пришедшего к власти Павла I. Мусин-Пушкин был смещен с поста президента и занялся целиком своими московскими делами. В течение 1799–1801 годов заканчивается дворец на Разгуляе. Учитель детей Мусиных-Пушкиных, аббат Сюрюр, настоятель Французской церкви в Москве, сооружает на дворце солнечные часы, которые были сняты с фасада только в 1920-х годах.

Нельзя не вспомнить, что в этом доме жил сын Алексея Ивановича Владимир, член Северного общества декабристов. Не принимавший непосредственного участия в событиях на Сенатской площади, Владимир Алексеевич отделался сравнительно легким наказанием — в 1829 году он был переведен на Кавказ. По дороге к новому месту назначения молодой Мусин-Пушкин случайно встретился с давним своим знакомцем — А. С. Пушкиным, по собственным словам, «сердечно ему обрадовался», и дальше приятели продолжили свой путь на Тифлис в коляске Владимира Алексеевича. Несмотря на длившееся уже несколько лет следствие по делу декабристов, Мусин-Пушкин недавно женился на редкой красавице Авроре Шерваль фон Валлен, оказавшейся музой сразу трех поэтов — самого А. С. Пушкина, П. А. Вяземского и М. Ю. Лермонтова. Приговор следствия не только лишил младшего Мусина-Пушкина возможности продолжать службу в гвардии, перевел в пехоту и действующие части, но и запретил въезжать в Петербург. Единственным доступным местом жительства для него стала Москва, но к концу 1820-х годов дворец на Разгуляе семье уже не принадлежал.

Дворец А.И. Мусина-Пушкина на Разгуляе.


Дворец А.И. Мусина-Пушкина на Разгуляе.


Это была одна из самых тяжелых жертв пожара 1812 года — дворец на Разгуляе, в котором сгорела почти вся коллекция А. И. Мусина-Пушкина, в том числе единственная рукопись «Слова о полку Игореве». То, что сохранилось, случайно находилось в поместье графа, за городом. Восстановить свои московские владения Алексей Иванович не смог, как, впрочем, и большинство его даже самых состоятельных современников. Историки не сосредоточивают внимания на том, что в огне наполеоновской войны погибла дворянская русская культура. Ее носители были разорены, а их московские дворцы, чаще — остовы зданий, в большинстве своем скуплены городом. Именно с того времени их стали занимать казенные, как говорилось, учреждения. Дворец на Разгуляе отошел под 2-ю московскую казенную гимназию, ставшую одним из подлинных центров русского просвещения.

Уже в середине XIX века здесь учатся будущие выдающиеся ученые геолог А. П. Павлов, химик И. А. Каблуков, астроном А. А. Белопольский, зоолог Н. В. Насонов. В те же годы инспектором гимназии был поэт Л. А. Мей, у которого в том же здании собирался кружок великого драматурга А. Н. Островского. В кружок входили поэт и переводчик Н. В. Бберг, актер и рассказчик И. Ф. Горбунов, актер Малого театра Пров Садовский, скульптор Н. А. Рамазанов, поэт А. Григорьев, заглядывал поэт А. А. Фет.

Выдающийся физико-химик, И. А. Каблуков был новатором в электрохимии неводных растворов, много занимался проблемой химической переработки минерального сырья на удобрения, изучал соляные промыслы на юге России, провел исследования химического состава меда и воска. С 1889 года Каблуков возглавлял кафедру химии в Московском сельскохозяйственном институте (Сельскохозяйственная академия им. К. А. Тимирязева), пятью годами раньше начав работать в Московском университете. И, кстати, именно студенчество избирало его депутатом Моссовета, а в 1924 году И. А. Каблуков получил звание Героя Труда.

Получили мировое признание работы А. А. Белопольского по аспектроскопии. Студентом он жил одно время в мамонтовском Абрамцеве, давая уроки детям мецената. Отец Белопольского служил во 2-й гимназии воспитателем, бывал в доме Мамонтовых. Сохранился его портрет кисти И. Е. Репина. Но сына больше привлекала техника, и поэтому он оказался в университетской обсерватории, где прожил и проработал 10 лет. С 1888 года А. А. Белопольский перешел в Пулковскую обсерваторию.

Отстроенное после пожара 1812 года здание дворца, претерпело значительные изменения. Появился третий этаж, и, хотя историческую ценность представляют и три флигеля и ограда с воротами, судить о былом архитектурном решении можно главным образом по очень выразительной полуротонде бокового фасада с ее необычной колоннадой. И все же гимназический период истории дворца прошел, можно сказать, в щадящем режиме. Педагоги знали цену здания и умели внушить это сознание своим воспитанникам. Именно этот дворец на Разгуляе описал Лев Толстой в романе «Детство» в качестве дома Ивиных и горячо любимой им Сонечки Ивиной.

Загрузка...