МАХЕШ ВЫГОНЯЕТ СВОЕГО СЫНА

Рамеш с Рошаном возвращались из школы.

— Я сказал дяде Абдулу, что у меня есть друг, — сказал Рошан. — Этот друг — ты.

— И я сказал, — быстро произнес польщенный Рамеш. — Я сказал маме про тебя, и она спросила меня, почему ты не приходишь к нам в гости.

Он вдруг остановился.

— Послушай! А почему бы сейчас тебе не пойти к нам?

— Куда?

— К нам домой! А?

— Я не знаю, можно ли, — неуверенно ответил Рошан.

— Конечно, можно! — воскликнул Рамеш и хлопнул друга по плечу. — Ведь ты мне как брат! Идем!

Он уже все решил и не собирался отступать.

Дом судьи Махеша Капура выделялся своими размерами и красотой. Рошан никогда не переступал порог такого дома, и поэтому остановился в воротах в нерешительности, не решаясь войти во двор. Рамеш взял его за руку и потянул за собой.

Они вошли в дом, который внутри оказался более прекрасным, чем снаружи. Красивые полы были застланы коврами, изящные статуи отражались в многочисленных зеркалах. Как все это было не похоже на жилище старого Абдула!

— Пойдем, Рошан! — Рамеш тянул своего друга за руку. — Я покажу тебе дом.

— Хороший дом! — сказал Рошан искренне, не в силах сдержать восхищения. — Мне у вас нравится.

Они прошли в следующую комнату. Со стены на них смотрели два старика: красивые портреты в обрамлении цветов.

— Кто эти люди? — спросил Рошан.

— Это два моих дедушки. Вот тот — папин отец, а тот — мамин. Но их уже нет.

— Нет? — вскинул брови Рошан.

— Они умерли, — сказал Рамеш и вздохнул. Очевидно, он очень любил этих людей.

Чуть в стороне, на комоде, стояли в подставках еще две фотографии: мужчина и женщина. Рамеш показал на них.

— А это — мои родители, — сказал он. — Вот папа, а вот мама.

Рошан взглянул на фотографию Махеша, сказал уважительно:

— У тебя очень красивый отец.

— У меня и мама красивая!

Рамеш хотел еще что-то добавить, но в этот момент откуда-то из глубины дома раздался женский голос:

— Рамеш! Мальчик мой!

Малти спускалась по лестнице. Рамеш влетел в ее объятия, прижался.

— Здравствуй, мой хороший! — сказала Малти и тут увидела стоящего поодаль Рошана.

— А это кто? — спросила он с улыбкой, которая выдавала в ней доброе сердце.

— Это Рошан. Он мой друг! Помнишь, я тебе о нем рассказывал?

— Помню, конечно, — кивнула Малти.

Она подошла к Рошану, потрепала его по волосам. Никто из женщин еще не гладил так мальчика по голове, он не знал материнской ласки и поэтому замер.

— Какое хорошее имя — Рошан, — сказала Малти. — Оно означает — «светлый». Ты принесешь своим родителям счастье, — она повернулась к сыну. — Давайте пообедаем. Мойте руки.

Пока дети плескались в ванной комнате, Малти накрыла для них стол. Рамеш и Рошан появились одновременно.

— Садитесь, — сказала Малти.

У Рошана от обилия еды на столе разбегались глаза, но он ни к чему не притрагивался, потому что был гостем.

— Молоко! — канючил Рамеш. — Я не хочу пить молоко!

— Рамеш! — Малти склонила голову. — Не капризничай, ладно?

После этого она хлопнула в ладоши.

— Значит, так. Берите по стакану молока, а я буду считать до десяти. Кто первый выпьет — получит в награду яблоко. Договорились?

Она была хорошей матерью и знала, что надо делать.

Мальчишки с готовностью придвинули к себе стаканы.

— Ну? — сказала Малти и взглянула на них лукаво. — Готовы?

— Готовы! — ответил Рамеш.

— Приступайте! — скомандовала Малти.

На счет «десять» два пустых стакана со стуком были поставлены на стол.

— Я выпил! — выпалил Рошан.

— Я выпил! — выпалил и Рамеш.

— Что ж, — подвела итог состязанию Малти. — Молоко вы выпили одновременно.

Она улыбнулась. Этот мальчишка, Рошан, ей определенно нравился.

— Знаешь, Рошан, — сказала она. — Ты можешь приходить к нам каждый день, если хочешь.

— Правда, он хороший? — спросил Рамеш, довольный тем, что его друг понравился матери.

— Да, хороший, — сказала Малти с улыбкой.

Рошан, смущенный, покраснел, но его смущение осталось незамеченным, потому что в дом вошел Махеш, и Рамеш закричал, вскочив из-за стола:

— Папа приехал!

Он бросился навстречу отцу и повис на его шее.

— Как дела, малыш?

— Хорошо, папочка.

— А в школе? Оценки хорошие?

— Да.

— Вот какой ты молодец! А не покататься ли нам по этому случаю на машине, а?

— Вот здорово! — сказал Рамеш. — Но я хочу ехать вместе с другом.

Махеш повернул голову, встретился взглядом с Рошаном — тот вежливо поприветствовал судью — и узнал этого мальчика. Конечно, это его он видел в кабинете директора школы. У него ведь нет родителей, насколько ему помнится. Махеш поморщился.

— Рамеш! — сказал он. — Почему этот мальчик в нашем доме?

— Он мой друг, — сказал Рамеш и добавил для большей убедительности. — Лучший друг!

— Ты не должен с ним дружить, — сказал Махеш жестко, нимало не заботясь, что Рошан слышит его слова. — И не приводи его к нам никогда! Слышишь?

— Почему?

Рошан побледнел и отложил в сторону яблоко, которое ему дала Малти.

— Потому что эта дружба не принесет тебе ничего хорошего, — сказал Махеш.

Вошла Малти, она слышала последнюю фразу, но ничего не понимала.

— Что такое? — спросила она у мужа.

— Дорогая! — сказал Махеш, стараясь говорить как можно мягче. — Этот мальчик запятнан.

— Это неправда! — воскликнул Рамеш, желая хоть что-нибудь исправить. — Он очень хороший!

— Ты еще слишком мал, — все так же мягко сказал Махеш. — И не можешь всего понять. Вот у тебя, например, есть папа и мама. А кто его родители? Это никому не известно.

Ему, наверное, и самому был неприятен этот разговор, и он хотел закончить его как можно скорее.

— Этот мальчик незаконнорожденный, — сказал Махеш. — И поэтому не приводи его больше никогда.

Он вдруг сорвался и воскликнул, словно кто-то пытался ему перечить:

— А если ты его все-таки приведешь, я тебя накажу, Рамеш!

Бледный Рошан медленно встал из-за стола, — никто и не пытался его удерживать — и пошел к выходу.

— Рошан! — не выдержал Рамеш. — Подожди, не уходи!

Отец пытался его удержать, но Рамеш вырвался. Он настиг друга у самых дверей, встал перед ним, загораживая выход. На глазах Рамеша блестели слезы.

— Рамеш! — требовательно крикнул отец. — Вернись!

Возраст Рамеша — это возраст подчинения. Он не смел ослушаться отца, сделал шаг в сторону, освобождая дорогу Рошану.

Рошан вышел. Он не плакал, но ни кровинки не было в его лице.

Загрузка...