ГЛАВА 37

Селимус был, как никогда, уверен в себе. Он с триумфом ехал по территории враждебного государства, народ которого приветствовал его с восторгом, как избавителя. Казалось, мечта о создании империи начинает осуществляться.

Путешествие по Моргравии тоже принесло ему много положительных эмоций. По совету Джессома Селимус издал указ о значительном сокращении податей и налогов на четыре месяца в честь своей коронации. Решение вызвало бурное одобрение народа. Жители Моргравии встречали его цветами и улыбками. Они выстраивались вдоль дороги и радостно приветствовали своего короля. Селимус бросал в толпу серебряные монеты, и моргравийцы возгласами и рукоплесканиями выражали свой восторг. Слух о предстоящем браке между правителями двух соседних государств разнесся по всей стране, и люди надеялись на прекращение многовековой распри.

Король проявлял по отношению к своим подданным невиданную щедрость. На каждой остановке кортежа всех пришедших приветствовать Селимуса угощали бесплатным элем и вкусной едой. Джессом советовал Селимусу быть великодушным, чтобы в будущем без боязни проводить в жизнь непопулярные решения. Народ, полюбив своего правителя, будет поддерживать и одобрять жесткую политику, помня прежнюю доброту своего короля.

– Вы пленили их сердца, мой король, – говорил скакавший рядом с Селимусом Джессом. – Они обожают вас.

Придворных неприятно удивляло то, что Селимус назначил Джессома, чужака, явившегося в Стоунхарт неизвестно откуда, своим советником и прислушивался к его словам.

Селимус улыбнулся. Ему нравилось обожание черни. Правда, Джессом советовал королю не употреблять это слово, а говорить «подданные» или «мой народ». Однако про себя Селимус продолжал называть моргравийцев «деревенщиной». По его мнению, им крупно повезло с монархом. Селимус понимал причину восторга жителей королевства.

Дурачье, презрительно думал Селимус. Плевать мне на мир! Мне нужны власть и богатство. Когда Бриавель покорится, я пойду на север, чтобы приструнить разбойников, спускающихся с гор и убивающих моих солдат.

Селимус не желал понимать, что агрессивность Кайлеха была всего лишь ответной реакцией на его собственную жестокость. По приказу короля моргравийцы казнили ни в чем не повинных горцев. Что же касается отряда Герина, то Селимус сам послал его на верную гибель.

Кайлех за все поплатится, мстительно думал Селимус. Я загоню его в угол и заставлю молить о пощаде. Весь мир будет у моих ног, я стану императором!

Однако через некоторое время Селимусу почему-то стало не по себе. До его сознания наконец дошло, что он находится на чужой территории, где с ним может произойти все что угодно.

– Ты уверен, что нам не понадобится подкрепление? – спросил он Джессома.

– Да, сир. Пяти сотен воинов вполне достаточно для того, чтобы внушить страх бриавельцам. В последней войне они понесли жестокие потери. Ваш отец хорошо проучил Валора.

Король презрительно фыркнул.

– Мой отец был слабаком, впрочем, как и его дружок, этот старый идиот Фергюс Тирск! Я бы на их месте завершил разгром противника, полностью уничтожив бриавельскую армию. Бриавель был на волосок от гибели, но мой отец проявил сострадание. – Селимус поморщился. – В этой истории меня радует только одно – смерть Тирска, да сгниет его душа в аду!

Видя, что Селимус не на шутку разошелся, Джессом поспешил утихомирить его льстивыми речами.

– Тем не менее, ваше величество, бриавельцы до сих пор не оправились от поражения. Они не представляют для нас никакой опасности и видят в вас свое единственное спасение. Только вы можете дать им мир и надежду на будущее.

Успокоившись, Селимус огляделся вокруг. Народ соседнего королевства встречал его восторженно. Судя по всему, Селимуса не собирались обвинять в гибели Валора. Возможно, многие бриавельцы в душе подозревали короля Моргравии в нечестной игре, но молчали об этом. Советники Валентины были мудрыми людьми.

Из донесений шпионов и послов Селимус знал, что Валентина из толстой неуклюжей девочки превратилась в стройную очаровательную девушку. Ромен, похоже, не обманывал, когда описывал внешность королевы Бриавеля. Тем лучше, думал Селимус, значит, мне не придется морщиться от отвращения, ложась с ней в одну постель. Селимус мечтал о наследнике. Он хотел, чтобы его сын правил объединенными королевствами.

– Далеко еще до Веррила? – спросил он.

– Часа два пути, ваше величество, мы послали вперед гонцов, они известят королеву о нашем приближении, – ответил Джессом.

Король облегченно вздохнул. Ждать встречи с Валентиной осталось недолго. Он бы с удовольствием выпил, но позволить себе такое не мог: чтобы произвести на королеву благоприятное впечатление, необходимо было сохранять трезвость ума.

– Сегодня вечером в вашу честь будет устроен пир, ваше величество, – как будто прочитав его мысли, сообщил Джессом.

– Мы обязательно должны присутствовать на нем?

– Да, сир. Бриавельцы готовят нам радушный прием. Мы должны быть учтивы и вежливы с ними.

– Жаль. Я хотел пораньше лечь спать после столь утомительного путешествия.

– Я вас прекрасно понимаю. Но ничего не поделаешь.

– А когда начнем официальные переговоры?

Прежде чем ответить, Джессом тяжело вздохнул. Он боялся, что король вспылит, услышав его слова.

– После турнира, сир.

Выпрямившись, Селимус бросил сердитый взгляд на своего советника.

– Это шутка?

– Нет, сир. Сегодня утром я получил письмо от королевы. Валентина сообщает, что, узнав о вашей доблести, она решила устроить в вашу честь турнир, на котором вы могли бы продемонстрировать свое боевое мастерство. Королева подчеркивает, что народ Бриавеля с нетерпением ждет вашего выступления. Подданным Валентины будет приятно видеть ее и вас вместе, сир.

Слова советника успокоила Селимуса, и он горделиво расправил плечи.

– Хорошо, я дам им возможность порадоваться. Пусть увидят, какого бравого жениха заарканила их королева, – с самодовольной усмешкой сказал он.

Джессом подобострастно засмеялся.

– Кроме того, ваше величество, вы покажете им свою мощь и силу. Увидев, как мастерски вы владеете оружием, они поймут, как опасно иметь дело с таким противником. Ваше участие в турнире должно устрашить воинов Бриавеля.

– Ты прав. Но о турнире могли бы известить и заранее!

Упрек прозвучал довольно мягко.

– Вы должны простить королеву, она молода и неопытна, – вздохнул советник.

– Как думаешь, Джессом, когда будет уместно заговорить с ней о браке?

– Лучше всего это сделать сразу после турнира, сир. Думаю, это будет самое подходящее время для выражения… э-э… чувств. А официальные переговоры начнем ближе к вечеру. Я уверен, что до ужина мы успеем все обсудить и подпишем документы.

– Отлично. Продолжайте двигаться в том же темпе, а я поскачу вперед.

– Конечно, сир. Пусть все видят, какой вы бравый наездник, – с улыбкой сказал Джессом.

И король пустил лошадь галопом.


Валентина в облегающем фигуру розовом платье выглядела великолепно. Даже у Лайрика, когда он увидел ее, захватило дух. Лицо королевы разрумянилось после утренней конной прогулки. Алые чувственные губы, на которых играла улыбка, притягивали взоры мужчин. Распущенные иссиня-черные волосы подчеркивали безупречную белизну кожи. Остановившись на ступенях парадной лестницы, королева окинула взглядом присутствующих.

Лайрик был восхищен ею. Королева Бриавеля решила оказать Селимусу особые почести. Этикет не требовал от правителя страны лично встречать гостей даже самого высокого ранга вне стен дворца. Своим поступком Валентина хотела подчеркнуть, что считает Селимуса особенно дорогим гостем. Лайрик по достоинству оценил мудрость и хитрость молодой королевы. Она стояла одна на ступенях лестницы, горделиво расправив плечи.

Лайрик взглянул на зубчатые стены замка, на которых выстроились лучники. Они смотрели вдаль на приближавшуюся к Веррилу колонну моргравийцев. Присутствие большого количества солдат в столице должно было показать гостям, что дворец под надежной охраной. Вокруг него стояли в оцеплении бриавельские гвардейцы. Их было раз в десять больше, чем солдат в свите короля Моргравии. Лайрик не хотел рисковать. Он не сомневался, что Селимус прибыл в Бриавель с добрыми намерениями, но на всякий случай все же принял все необходимые меры предосторожности, чтобы исключить неприятные сюрпризы. Его люди были готовы в любой момент дать отпор моргравийцам.

Когда король Моргравии со свитой торжественно въехал во двор замка, Валентина встретила его ослепительной улыбкой, незаметно вытерев о юбку вспотевшие от волнения ладони. Селимус остановил своего великолепного жеребца неподалеку от лестницы, на которой стояла королева.

Какой красавец, невольно подумала Валентина и чуть не рассмеялась. Ее восхитил вовсе не король, а его чистокровный конь. Прекрати любоваться жеребцом, сказала она себе, и поприветствуй гостя. Селимус спешился, бросив поводья своему конюху, и королева спустилась к нему во двор.

Когда Селимус отвесил низкий элегантный поклон, Валентина, стараясь сохранять спокойствие, сделала реверанс. Король нежно поцеловал ей руку.

– Счастлив видеть вас, ваше величество, – промолвил Селимус, не сводя с Валентины пылких карих глаз. – Примите мои заверения в искреннем почтении к вам и знайте, что король Моргравии всегда к вашим услугам.

Видя перед собой приятное лицо с широкой улыбкой, Валентина почувствовала себя дичью, которую охотник пытается подпустить поближе, прежде чем пустить в нее стрелу.

– Добро пожаловать в Бриавель, – ответила она.


Для короля Моргравии и его ближайшего окружения накрыли стол в розарии дворца. Гостям предложили закуски, фрукты и охлажденный сок из парильонов. Селимус взял с собой Джессома и нового генерала, командующего моргравийской армией, грубоватого человека средних лет. Глядя на него, Валентина сразу же вспомнила Уила Тирска, который, наверно, перевернулся бы в гробу, если бы увидел своего преемника. Сопровождавших Селимуса солдат ответили в казармы.

– У вас, Валентина, наверняка есть шпионы в Стоунхарте? Иначе откуда вам известно, что парильоны – мои любимые фрукты? – спросил Селимус.

Они называли друг друга по имени, подчеркивая свое равенство.

– Надо же! Я тоже люблю парильоны, – солгала Валентина. На самом деле о пристрастии Селимуса к этим фруктам ей рассказал Ромен. Валентине не нравилась их слишком сладкая мякоть, тем не менее она делал вид, что с удовольствием пьет сок.

– В этом году в наших садах богатый урожай парильонов, – продолжала Валентина.

– Давайте как-нибудь прогуляемся вдвоем по этим садам, моя дорогая, – снисходительным тоном предложил Селимус.

– Конечно, это доставит мне большое удовольствие, Как прошло путешествие, Селимус?

– Прекрасно. Мне редко случается путешествовать по провинции и видеть свой народ. Нынешняя встреча с моргравийцами наполнила мое сердце гордостью.

Конечно, подумала Валентина, ты ведь и носа не высовываешь из своего замка. Однако она тут же остановила себя, напомнив, что знает о характере и образе жизни Селимуса лишь с чужих слов. Нужно составить собственное представление о человеке, а уж потом судить о его недостатках. Будь с ним учтива, мила и приветлива, приказала она себе. Произведи на него благоприятное впечатление. Валентина знала, что визит продлится всего два дня, и была готова потерпеть.

– Вы, наверное, хотите отдохнуть с дороги. Не желаете ли сейчас пройти в свои покои? Надеюсь, они вам понравятся.

Селимус кивнул, довольный ее услужливостью. Он уже с нетерпением ждал завтрашнего турнира, горя желанием предстать перед будущей невестой во всей красе – обнаженным по пояс и с оружием в руках. Он не сомневался, что сумеет пленить ее сердце демонстрацией воинского умения.

– Я слышал, вы устраиваете сегодня праздничный ужин в мою честь?

– Да, мы счастливы, что вы посетили Бриавель, поэтому даем пир, на котором вы будете почетным гостем.

– В таком случае, до вечера, Валентина.

Встав из-за стола, Селимус расправил плечи, давая королеве возможность полюбоваться его статной фигурой, и еще раз приник к ее руке.

– Спасибо за радушный прием.

Джессом и генерал поклонились Валентине, и она с улыбкой кивнула им.

Когда гости ушли, королева вздохнула с облегчением. Она с честью выдержала первое испытание, но самое трудное было еще впереди. Встав, Валентина направилась в свои покои, где ее ждали Ромен и Финч.

– Вам ни в коем случае нельзя попадаться на глаза Селимусу и его людям, – промолвила она, увидев любимого.

Уил страстно поцеловал Валентину в губы, и она, придя в ужас от его бесстыдства, смущенно взглянула на Финча.

– Не обращайте на меня внимания, ваше величество, – сказал мальчик.

– Прости, Финч, что я до сих пор не рассказала тебе о наших отношениях.

– Финч все знает о нас, любовь моя, – признался Уил. – Успокойся и расскажи, как дела.

– Все идет по плану. Вы оба совершенно точно описали Селимуса: высокомерен, тщеславен, заносчив и поразительно хорош собой.

– Надеюсь, ему не удалось очаровать вас своей красотой?

– Он привлекателен только внешне, за внешней мягкостью чувствуется хищник. Его вкрадчивые манеры вызывают у меня отвращение. Вы удовлетворены моим ответом?

– Более чем. Значит, пока все хорошо?

– Да, но я побаиваюсь сегодняшнего вечера.

– Вы выглядите великолепно, ваше величество, – заверил ее Финч. – У вас все получится.

Валентина взъерошила ему волосы.

– Как бы мне хотелось, чтобы вы оба были рядом со мной, – призналась она.

– Мы будем с вами незримо, – сказал Уил. – А сейчас нам пора уходить.

Валентина взглянула на него сквозь пелену слез.

– Вы любите меня? – тихо спросила она.

– Всем сердцем. Я влюбился в вас с первого взгляда. Вы очаровательны, особенно когда мчитесь верхом с раскрасневшимся лицом, и ветер треплет ваши роскошные волосы.

Они крепко обнялись, и Финн вышел в коридор, чтобы не мешать влюбленным.

– Вам нужно идти, – сказала Валентина, отстраняясь от Уила.

Он кивнул, не в силах говорить из-за подкатившего к горлу кома, повернулся и молча вышел из комнаты.

Сердце Валентины сжалось от боли и страха навеки потерять самое дорогое, любовь Ромена Корелди. Будь ее воля, она завтра же вышла бы за него замуж. Но сегодня ее ждало нелегкое испытание: развлекать опасного, непредсказуемого гостя, приехавшего с намерением предложить ей руку и сердце.

Загрузка...