Объяснимые парадоксы


Итак, один из главных «секретов», которому обязаны своим возникновением моргановские миллиарды, — тесная связь с военным бизнесом. Так было в прошлом веке, так обстоят дела и сейчас. И тем не менее здесь ныне не все столь уж просто, как это может показаться на первый взгляд.

…Разговор продолжался уже больше двух часов. Мои собеседники, удобно расположившиеся в низких креслах в большой комнате, обставленной дорогой старинной мебелью, резко контрастировавшей заполнившему всю Америку крикливому модерну, явно не торопились завершить беседу, хотя был разгар делового дня. И уже одно это было необычным. Ведь передо мной находились два крупных предпринимателя: один — промышленник из Кливленда, другой — влиятельный уолл-стритовский финансист, заметная фигура в моргановских банках. А известно, что американские бизнесмены меньше всего расположены к неторопливым беседам.

Не потому, конечно, что все они эдакие счетно-решающие машины в облике людей, без человеческих слабостей, какими их иногда рисует подхалимствующая пресса, а Потому, что они рабы лихорадочного темпа. Того темпа, который ощущаешь прямо-таки физически, когда, стоя на галерее в главном зале фондовой биржи (расположенной, кстати сказать, рядом с моргановской штаб-квартирой на Уолл-стрите), глядишь на большой экран, где непрерывно бегут, стремительно вытесняя одна другую, черные строчки биржевых котировок. Сменяются названия компаний и фирм, цифры стоимости их акций, нервно и неритмично бьется пульс американской экономики. И если стоимость акций одной компании на мерцающем биржевом экране вдруг полезла вверх, принося барыш обладателям ее акций, то чаще всего это происходит за счет другой компании, акции которой тут же падают вниз, утекая из кармана тех, кому они принадлежат, а для мелких держателей оборачиваясь разорением, потерей незначительных средств, которые накоплены за всю жизнь, нищетой. Нет, не располагает обстановка, в которой живет бизнесмен, к неторопливым беседам.

И когда я, пройдя через вестибюль (нечто среднее между королевскими хоромами и картинкой рекламного проспекта) отеля «Региз» (само по себе местоположение отеля в одном из наиболее шикарных районов Нью-Йорка, на углу Пятой авеню и Пятьдесят пятой стрит, — свидетельство наивысшей деловой респектабельности его обитателей), поднялся в номер, где меня ждали, я не предполагал, что беседа будет столь продолжительной.

Деловых людей интересовало многое, но особенно — перспективы расширения советско-американской торговли. «Дальнейшее наращивание гонки вооружений, — заметил один из финансистов, — вещь, на мой взгляд, бесперспективная, надо искать для нашей экономики новые стимулы, и торговля с Востоком вполне может быть таким стимулом». К этой мысли он возвращался несколько раз. Признаюсь, в тот момент я не придал этому должного значения, посчитав, что это фразы, что называется, для установления лучшего контакта с собеседником.

Но вскоре после этой встречи в мои руки попал бюллетень, который издает для своих клиентов главный банк «моргановской империи» — «Морган гаранти траст». Он так и называется «Обозрение «Морган гаранта»». Вот что было написано в номере за август 1963 года этого бюллетеня: «В настоящее время кажется более разумным, чем когда-либо раньше, во времена «холодной войны», начать искать поворот с дороги все растущих и растущих военных расходов».

Это уже не отдельное высказывание в частной беседе. Заявление адресовано акционерам банка и в какой-то степени отражает позицию его хозяев. Но и этим дело не ограничилось. В последнее время американские наблюдатели обратили внимание на то, что некоторые представители моргановских компаний иногда выступают против линии Пентагона, критикуют крайности гонки вооружений, высказываются за некоторое сокращение военных ассигнований, настаивают на бездефицитном бюджетном планировании и сбалансированном бюджете.

Парадокс? Или, быть может, Морганы решили изменить своим вековым традициям? Но почему же? Ведь кто-кто, а эта могущественная группа монополистов США располагает возможностью получить и получает немалую часть правительственных военных заказов и, следовательно, имеет свою долю, и притом весомую, военных прибылей.

Некоторые американские экономисты, социологи и публицисты либерального толка пытаются объяснить такое, по их мнению, почти парадоксальное явление «наибольшим политическим опытом» и, опять-таки «прозорливостью» этой старейшей монополистической династии, тем фактом, что Морганы, дескать, понимают всю опасность (экономическую и политическую) политики безудержной гонки вооружений, чем, дескать, и объясняется такая их позиция.

Но подобное «объяснение» уж слишком наивно, чтобы его можно было принять всерьез. Прежде всего, ни в коем случае не следует преувеличивать «оппозицию» Морганов официальному курсу Вашингтона, на который они оказывают немалое влияние, — они имеют надежные рычаги для того, чтобы его корректировать. Но нельзя отрицать и того, что особые оттенки в их позиции действительно имеют место.

Чтобы исчерпывающе разгадать эту загадку, гарантировать ее решение с максимальной точностью, пришлось бы побывать на семейных советах Морганов и их управляющих, заглянуть в документы, которые хранятся за семью печатями. Но, поскольку такой возможности автору этого очерка пока не представилось, приходится заняться выдвижением гипотез. Одной из таких гипотез может служить следующее предположение: интересы моргановской группы в достаточной степени разнообразны — финансы, различные отрасли промышленности (как военной, так и гражданской), страховые компании, научно-исследовательские центры и так далее. Однако основным для Морганов по-прежнему остается финансовая сфера деятельности. Несмотря на огромную промышленную империю, им принадлежащую, Морганы и сегодня прежде всего банкиры.

А интересы Морганов-банкиров иногда приходят в противоречие с интересами Морганов — военных промышленников. Если, с одной стороны, усиление гонки вооружений им выгодно безусловно, то, с другой стороны, их тревожит и непомерный рост милитаризации экономики. Ведь чрезмерные военные ассигнования, создавая систематическое перенапряжение бюджета, стимулируют инфляцию, обесценение доллара, которое в годы «холодной войны» приняло невиданные прежде темпы и размеры. А обесценение доллара невыгодно тем, кто хранит в своих подвалах огромные денежные суммы. Да и вообще все, что подрывает финансовую стабильность, не может не вызывать тревогу банкиров. Морганы же, как мы сказали, все-таки прежде всего банкиры, а уж потом промышленники, в том числе и военные. Потому-то они и пытаются, не выступая против гонки вооружений в целом, ибо она приносит им немалые барыши, ввести ее в какие-то рамки, регулировать дело таким образом, чтобы не нарушались их финансовые интересы.

Вполне возможно, что одна из причин того, что кое-кто объявил «необъяснимым парадоксом», лежит именно в этом. Но то причина, так сказать, специфически моргановская. Однако в последние годы дают о себе знать и некоторые общие обстоятельства, заставляющие наиболее опытных деятелей американского бизнеса проявлять в отношении дальнейшего раздувания военного производства некоторую осмотрительность, еще совсем недавно совершенно несвойственную им. И поскольку это может иметь отношение как к объяснению «моргановского парадокса», так и представляет более широкий интерес, об этом следует сказать здесь несколько слов.

Как это ни может показаться на первый взгляд странным и неожиданным, но вот уже в течение некоторого времени не только дельцы из моргановского клана, но и некоторые их коллеги нет-нет да и выскажутся о том, что гонка вооружений и неуклонное увеличение государственных средств на ее финансирование, служившие основным средством активизации американской экономики на протяжении последних полутора десятков лет, уже теряют свою эффективность.

Что произошло? Уж не вознамерились ли пушечные короли, наслушавшись воскресных проповедей, перековать мечи на орала? Нет, конечно. Во-первых, сии короли обычно не принадлежат к числу наиболее исправных слушателей проповедей, во-вторых, в этих проповедях, как правило, не осуждаются действия, направленные на уничтожение рода человеческого, и, наконец, в-третьих, и это самое главное, пушечных королей проповедью не прошибешь. Дело в другом. Руководители американского делового мира столкнулись как с серьезными трудностями, явившимися результатом ярко выраженной и возрастающей кривобокости американской экономики — непомерно раздутые военные отрасли и отстающие остальные, а кривобокость ничто не красит и не укрепляет, — так и с совершенно необычной экономической ситуацией, связанной с новым характером военной продукции.

Что касается первого обстоятельства, то все возрастающая концентрация материальных и людских ресурсов в узко специализированных областях ракетно-ядерного производства, омертвление колоссальных ценностей на складах вооружений — все это привело в последнее десятилетие к резко отрицательным последствиям для экономики США. Промышленные товары США в результате известного отставания гражданских отраслей промышленности становятся неконкурентоспособными не только на мировых рынках, но и внутри страны. Их стали теснить западноевропейские и японские изделия. Это бросается в глаза, когда идешь по Пятой авеню или какой-либо из нью-йоркских улиц, где расположены крупные универсальные и другие магазины. Мелькают витрины, товары с табличками цен, и видишь, что торговцы, стремясь привлечь покупателя, на самые видные места обычно выкладывают итальянскую обувь и трикотаж, английскую шерсть, западно-германские автомобили, японские радиоприемники и оптику. Все эти товары и добротнее, и дешевле американских. И стоит постоять полчаса в торговом зале магазина, как убеждаешься, что, делая покупку, американец руководствуется отнюдь не «патриотическими», а хозяйственными соображениями, в ущерб американской продукции.

Нечего и говорить о том, как отрицательно сказалась гонка вооружений в таких областях жизни США, как народное образование и здравоохранение. Гонка вооружений тяжело отразилась и на состоянии государственных финансов США. Это выразилось в хронических бюджетных дефицитах и, как результат, в огромном росте государственного долга. В связи с уменьшением доли США в мировой экспортной торговле, а также в связи с высокими военными расходами за границей острый и хронический характер приобрел дефицит американского платежного баланса, вызвавший в свою очередь резкое сокращение золотых запасов страны.

Вот уж, действительно, «торговали — веселились, подсчитали — прослезились». На смену временному оживлению, который давал допинг в виде гонки вооружений, идут свойственные каждому возбудительному средству резко отрицательные последствия, причем не временного, а постоянного характера.

Но особенно важное и пока еще до конца не осмысленное обстоятельство, в котором начинает отдавать себе отчет лишь наиболее искушенный, опытный делец-экономист и которого пока не в состоянии понять значительное число бизнесменов и политиков, связано с новым характером военного производства и его последствиями. Дело заключается в том, что если раньше в течение многих десятилетий и даже столетий основную роль в военном производстве играл фактор количественный — произвести как можно больше винтовок, патронов, пулеметов, танков, пушек, самолетов и так далее, — то ныне происходящая научно-техническая революция кардинальным образом изменила и изменяет как вооружение современных армий, так и, следовательно, весь характер военной промышленности.

Военное производство настоящего и в еще большей степени ближайшего будущего имеет тенденцию терять характер массового производства. В самом деле, по подсчету крупнейшего американского ученого Л. Поллинга, разрушительная сила всех бомб и снарядов, примененных в ходе второй мировой войны всеми воюющими сторонами, вместе взятыми, составляла примерно 6 мегатонн. Сила одной современной термоядерной бомбы средней величины —10–15 мегатонн. Следовательно, создание миллионов снарядов и бомб заменяется значительно менее массовым, можно сказать почти штучным, выпуском атомного и термоядерного оружия. На смену десяткам и сотням миллионов единиц различных средств ведения войны приходит неизмеримо меньшее количество более сложных современных средств — ракет, электронных систем и так далее.

Речь идет о том, что в руках нынешних вашингтонских руководителей и тех промышленных воротил, которые стоят за их спиной, военные расходы — уже не такой действенный препарат взбадривания производства, каким они были еще несколько лет назад. Быстро изменяющаяся технология военного производства, намечающаяся тенденция — переход от массового производства самолетов, танков, артиллерии к специализированному малосерийному производству ракет и атомных боеголовок — все это означает, что каждый доллар прироста военного бюджета приводит в движение меньше производственных мощностей и меньше рабочей силы, оказывает меньшее воздействие на экономику, чем прежде.

Следовательно, встает перспектива того, что массовое военное производство, типичное для многих десятилетий, производство, в котором были заняты тысячи предприятий и миллионы людей, неизбежно должно отойти в прошлое. На смену этому приходит ограниченное число специализированных предприятий, обладающих более или менее ограниченным числом специалистов высокой квалификации, на смену массовому производству — создание сравнительно небольших серий, сложных и дорогостоящих систем современного оружия. Физическая масса оружия сокращается за счет многократного увеличения его силы и мощи.

Последствия этого процесса для массового промышленного производства очевидны. Если в 40-х и 50-х годах значительная часть мощностей американской промышленности, миллионы рабочих рук были заняты в военной промышленности, то в качестве перспективы предстоящих лет вырисовывается значительное сокращение как заводских мощностей, так и рабочих рук, занятых в военной кузнице, что отнюдь не означает само по себе разоружения и уменьшения опасности войны.

Однако военная промышленность США в начале 60-х годов, в свете вышеизложенных обстоятельств, оказалась подобной насыщенному соляному раствору, который не в состоянии более поглощать то, что в него вкладывается.

Новая ситуация требует новых решений, новой тактики. Но то, что не видят еще большинство бизнесменов средней руки, то, что не в состоянии пока осознать и многие крупные воротилы, моргановская группировка почуяла раньше других. Почему? Да потому, что огромные деньги и долгие годы дали возможность дому Моргана сколотить высококвалифицированную команду управляющих, найти или переманить от конкурентов самых ловких и оборотистых, вышколить их, заставить работать на приумножение моргановских миллиардов. Подробнее об этом речь впереди, а здесь надо только подчеркнуть, что, располагая штатом самых квалифицированных служащих — управляющих, экономистов, инженеров, финансистов, наследники старого Моргана уже не раз обходили конкурентов, раньше других улавливая, куда дует ветер.

Итак, парадокс объясним. Нет, Морганы не отказались и, судя по всему, не собираются отказываться от военных прибылей. Но и они вынуждены приноравливаться, применяться к обстановке.

Загрузка...