Глава 22

Я не стала посвящать Лару в подробности пропитого вечера, только сообщила, что рассталась со своим парнем.

— Мороженое, — посоветовала она по телефону. — Куча мороженого и текила. Верное дело.

— Мне нельзя сейчас много пить.

— Тогда попробуй взять ароматизированное мороженое. Что-нибудь вроде «Калуа» или «Ирландского ликера».

— Еще предложения есть?

— Смотри мелодрамы.

— Господи боже!.. Все, я кладу трубку.

— Тогда попробуй вот что, — обиженно сказала она. — Мне только что звонил мужчина, который уверяет, будто у него в подвале завелся тролль. Думаю, если прикончишь такую нечисть, это возымеет определенный терапевтический эффект.

— Лара врет как сивый мерин, — заявил мне Тим, когда я пересказала ему наш разговор. — Зачем женщинам мороженое? Они от него толстеют, потом начинают ненавидеть себя, снова и снова грузятся, что их никто не любит, бла-бла-бла. Это глупо. Вот если у тебя где-нибудь припрятано немного пейотля, это совсем другое дело…

— Нет, — отрезала я. — Никакого пейотля. Хватит с тебя кактусов с мескалином, особенно после прошлого раза.

Тим скривился.

— Ну и ладно. Хочешь совет? Не звони. Он, наверное, уже прошел по всем кругам вины и сожаления. Если позвонишь, решит, что ты на него давишь, и станет обороняться. Пусть помучается немного, а потом позвонит тебе первый.

— Я не хочу ему звонить.

— Разумеется, Эжени.

В конце концов я занялась троллем, но мне это не слишком-то помогло. Не было толку и от пазла с изображением группы «Kiss», за который я засела ночью.

Моя депрессия все нарастала. Поэтому я только обрадовалась, когда на следующий день отправилась на новое занятие с Дорианом. Я помнила о его интересе ко всему человеческому, новому, вот и подумала, что ему понравится возможность где-нибудь перекусить. Не знаю, почему меня это заботило. Наверное, нам просто следовало перейти к новому уроку. Может, я чувствовала вину по поводу всех этих сексуальных проблем. Или мне просто было одиноко.

Я быстро приехала в «Каталина лодж», вычурный отель, находящийся примерно в миле от Национального лесного парка Каталина, припарковалась на самой окраине, чтобы избежать чужого любопытства, и села на землю, скрестив по-турецки ноги. Рядом со мной на асфальте лежало кольцо Дориана. Я надела солнечные очки, прислонилась к машине и принялась ждать.

Я приехала как раз вовремя, через несколько минут почувствовала повышение давления воздуха, покалывание. Дориан материализовался возле меня. Свои мантии и плащи он оставил дома, был одет в темные брюки и просторную серо-зеленую рубаху, которая выглядела совершенно нормально.

Король сощурился на ярком солнце, потом заметил меня, сидящую на земле.

— В этом адском месте когда-нибудь бывает пасмурно?

Я выпрямилась. Он протянул мне руку, помогая подняться.

— Могу устроить, если ты этого хочешь.

— Рискуя стереть с лица земли половину твоего прелестного города? Нет, благодарю.

— Думала, ты оценишь. Это облегчит твою задачу по завоеванию нашего мира. Одним городом меньше захватывать.

— Нет. Мне нужно, чтобы это место осталось неприкосновенным. Я планирую устроить здесь тюрьму, ссылать сюда врагов. Где мы сегодня очутились?

— Всего в нескольких шагах от самой вкусной еды в твоей жизни, если верить слухам.

Он сверкнул своей фирменной ухмылкой.

— Сначала удовольствия, потом работа? Ну и ну! Ты не перестаешь меня удивлять.

— Черт побери, погоди. Ты еще увидишь, как я найду в ресторане все источники влаги.

Таков был единственный стоящий результат Бельтайна. Я могла чувствовать кактусы, колодцы и любые источники воды на определенном расстоянии, даже людей, поскольку человеческое тело, кажется, на шестьдесят пять процентов состоит из воды. Это означает, что теперь никто не может ускользнуть от меня незамеченным.

Дориан вошел внутрь, сел и решил, что наблюдать за окружающими намного более увлекательно, нежели изучать меню.

— Закажи мне что-нибудь, — сказал он, глядя на семейство отпускников с четырьмя ребятишками.

Король с любопытством вскинул голову.

— Милостивые боги, неужели это все их собственные малыши?

Я посмотрела на семейство.

— Похоже на то.

— Судя по виду, их мать снова беременна. Невероятно. У нас этих людей почитали бы как божеств плодородия. Семья, в которой есть двое детей, — уже выдающееся явление.

Подошла официантка. Я заказала себе равиоли, фаршированные шпинатом, и какую-то острую курицу для Дориана.

— Если честно, немногие из наших семей среднего или высшего класса имеют более двух детей. Почти все мои сверстники вообще не торопятся пока заводить ребенка.

— Непостижимо.

Дориан уперся локтем в столешницу и положил подбородок на ладонь.

— Женщина твоих лет могла бы уже иметь множество детей.

— Но-но, мне почти двадцать шесть. Я еще не так стара, даже не выгляжу на свой возраст.

— В тебе говорит кровь отца. Я вовсе не оскорблял твой возраст, просто сделал наблюдение. — Дориан вздохнул. — Отдал бы полцарства за ребенка.

Я смущенно улыбнулась.

— А за шанс стать отцом внука короля Бурь?

— Я был бы счастлив стать даже отцом его внучки, любого ребенка.

— Тогда отчего бы тебе не найти какую-нибудь славную девушку и просто не завести с ней детей?

— Поверь, это не оттого, что я мало старался.

Лицо Дориана было на редкость серьезным, но его выражение тут же сменилось.

— Ах, какое соблазнительное юное создание!

Я посмотрела туда же, куда и он, и увидела высокую блондинку, выходящую из туалета. На ней было натянуто крошечное платьице из спандекса. Грудь практически вываливалась наружу из декольте. Я сжалилась над Дорианом и не сообщила ему, что там, скорее всего, сплошной силикон. Он не сводил с нее глаз, но потом, видимо, сработала внутренняя сигнализация, предупредившая Дориана о том, что я остаюсь без внимания.

Король повернулся ко мне.

— Ты тоже очаровательно выглядишь сегодня.

— Не успокаивай, — расхохоталась я. — Можешь сколько угодно поедать взглядом других женщин.

Наш поздний обед прошел в теплой обстановке. Все здесь продолжало восхищать Дориана. Его внимание особенно привлекла кредитка, которой я расплачивалась в конце мероприятия.

— На ней записана информация обо мне, — попыталась я объяснить, — С помощью этой штуки я могу заплатить за еду.

Дориан осторожно взял карту и принялся крутить ее в пальцах.

— Занимательно. Предполагаю, это имеет какое-то отношение к электричеству, кровеносной системе вашего мира?

Его ироническое замечание вызвало у меня улыбку.

— Что-то вроде того.

Напряжение между нами возникло лишь тогда, когда мы прошли уже полторы мили к национальному парку Каталина.

— Слышно что-нибудь о кицунэ?

— У него есть имя, — огрызнулась я.

— О Кийо что-нибудь слышно?

— Нет.

— Правда? Он не попытался связаться с тобой и попросить прощения?

— Нет, — ответила я сквозь сжатые зубы.

Что-то в его вопросе наводило на мысль, что речь идет о страшном оскорблении.

— Странно. Если бы я так унизил свою любимую женщину, то попытался бы немедленно извиниться. Впрочем, полагаю, что глупо ожидать цивилизованного поведения от того, кто полжизни проводит в обличье животного.

Я остановилась и повернулась к Дориану.

— Хватит. Просто хватит, ладно? Не пытайся настраивать меня против него.

— Зачем мне делать то, что он уже сделал самостоятельно?

— Черт подери, Дориан!.. Я серьезно.

Мы двинулись дальше, но через несколько минут тишины именно я вернулась к теме Кийо:

— Ты знал! Ты знал, что Майвенн беременна, и ничего мне не сказал.

— Это не моя тайна, чтобы ее раскрывать. В прошлый раз я создал проблему, потому что плохо отозвался о королеве. Ты обвинила меня в том, что я пытался настроить тебя против нее.

— Не уверена, что это одно и то же. Сейчас мы говорим о Кийо. В прошлый раз речь шла о том, что Майвенн пыталась убить меня.

— А ты думаешь, это не одно и то же?

Я остановилась как вкопанная.

— Что ты хочешь сказать?

— Кийо — ее друг, бывший любовник, а теперь еще и отец будущего ребенка. Он полностью поддерживает ее отношение к вторжению, спланированному королем Бурь. Но на чью сторону он встанет, когда ему придется выбирать между ней и тобой? Вдруг Майвенн решила, будто ты — слишком серьезная угроза? Как он поступит? Что он сделает, если ты вдруг забеременеешь?

При этих словах меня обдало холодом. Я внезапно отвернулась и произнесла, едва узнавая свой собственный голос:

— Я больше не хочу об этом говорить.

Дориан вскинул руки в примирительном жесте. Его лицо оставалось спокойным и приветливым.

— Честное слово, я не хотел причинить тебе боль. Давай сменим тему. Побеседуем, о чем хочешь.

Я вообще не хотела больше разговаривать, так что оставшаяся часть прогулки прошла в молчании. Когда мы наконец вошли в парк, солнце опустилось до самого горизонта, но света еще хватало. Мы принялись искать подходящее место для занятия, выбрали самую заброшенную тропинку и дошли по ней до дальнего уголка парка, поросшего редким леском. О плотном покрове листвы и говорить не приходилось, но попадающиеся на пути скальные обнажения, несколько чахлых сосенок и отдаленность этого места обещали нам относительное уединение.

Занятие началось как обычно. Дориан усадил меня на землю, спиной к камню. У него был с собой нескончаемый запас шелковых шнуров, и он снова принялся обвязывать меня. Скала мало годилась для того, чтобы привязывать к ней человека, так что Дориан просто положил мои руки на колени и стянул их в запястьях. Естественно, все это он проделывал с уже привычным изяществом, хитро сплетая между собой синий и красный шнуры.

Король передвинулся, чтобы обвязать мои грудь и плечи, глянул мне прямо в глаза, потом обратно, на свое плетение.

— Ты так и будешь злиться на меня весь оставшийся день?

— Я не злюсь.

Он рассмеялся.

— Конечно злишься. Врунья из тебя никудышная. Пожалуйста, наклонись.

Я так и сделала, позволив ему затянуть узлы у меня за спиной.

— Мне просто не нравятся твои игры, вот и все. Я тебе не верю.

— Скажи на милость, какие такие игры?

— Не всегда и разберешь какие. Твои джентрийские игры, полагаю. Ты всегда говоришь правду, но за ней каждый раз скрывается какой-то подтекст.

Он мягко прислонил меня к скале, присел на корточки и заглянул в лицо.

— Да, но я действительно говорю только правду.

— Просто иногда я не понимаю, чего ты хочешь, Дориан. Что ты задумал. Тебя сложно понять.

Его лицо расплылось в восторженной улыбке.

— Меня трудно понять? Это говорит женщина, которая то убивает обитателей Мира Иного, то спит с ними? Та самая женщина, которая клянется, что не доверяет мне, а я при этом связываю ее, подчиняю полностью своей воле?

Я поежилась в путах.

— Ладно, в этом я тебе доверяю.

— Ты уверена?

Он прижался к моим губам в крепком поцелуе. Я испугалась, но ничего поделать не смогла. Этот человек, то есть джентри, который мог помочь или воспользоваться мной, поймал меня в ловушку. Я не могла сделать ничего, кроме как позволить ему целовать меня. Осознание этого возбуждало, что удивительно, учитывая мои пунктики насчет самообладания и беспомощности. Я чувствовала себя уязвимой, и это заводило меня.

Я, насколько возможно, отвернула голову, пытаясь прервать поцелуй.

— Прекрати.

Он качнулся назад.

— Я просто доказал свою правоту.

— Нет, ничего ты не доказал. Ты всего лишь пытался меня поцеловать.

— Ну да, ты меня подловила. Однако факт остается фактом. Связанная или нет, ты можешь доверять мне. Я никогда не причиню тебе вреда. То же самое касается и твоей личной жизни. А теперь не пора ли нам приступить к занятию? — Дориан поднялся.

— А как же глаза завязать? — спросила я, все еще немного взбудораженная.

— Нет необходимости. Ты знаешь, где вода, или узнаешь через секунду.

Он достал флягу, которую я прихватила с собой, отвинтил крышку, осмотрелся и выбрал валун, доходивший ему почти до плеч. Дориан поставил наверх флягу, нашел пятачок возле колючих кустов, откуда ясно было видно меня и посудину, и расположился там.

— Чувствуешь воду?

— Да.

— Убедись в этом. Если ты случайно дотянешься до одного из деревьев и призовешь воду, содержащуюся в нем, то убьешь несчастное растение.

Я освободила свои чувства, помня о том, что сказал Дориан, и через несколько мгновений уже различала все источники воды, находящиеся поблизости.

— Нет, я все чувствую.

— Вот и хорошо. Призови воду во фляге.

— Я должна заставить ее подняться или что-то в этом роде?

— Не так. У тебя нет связи с флягой, но с водой есть. Ты ее чувствуешь. Прикоснись к ней разумом, затем уговори подойти к тебе, покинуть эту емкость. Бурю ты уже призывала. Суть в том, что сейчас ты сделаешь то же самое, но на крайне примитивном, конкретном уровне. Забудь о теле — оно тебе сейчас ни к чему. Все зависит только от разума.

— Еще инструкции будут, господин тренер?

— Боюсь, что нет.

Он перекатился на бок удобства ради и растянулся на земле. Для мужчины, который так беспокоится о своей одежде, Дориан вел себя удивительно беспечно, не боялся испачкаться. Я подумала, что стирка — не проблема для того, у кого есть такое количество слуг.

Потом я вздохнула и повернулась обратно к фляге. То, что я пыталась сделать, казалось нелепым, но поначалу и поиск ощущения воды представлялся мне таким же бессмысленным. Итак, я изо всех сил пыталась сделать то, что велел мне Дориан: прочно ухватилась за воду, как будто она уже была в моей руке. Я концентрировалась, как могла, но так и не заставила ее пошевелиться. Это напоминало ветер. Я чувствовала его, но не контролировала. Ну, может, если обучение будет продвигаться, то в один прекрасный день я смогу подчинить и его. Тем не менее эта аналогия оставалась лишь теоретической.

Время все шло. Не шло — ползло. Я снова и снова приказывала воде приблизиться, но она не желала повиноваться.

Это продолжалось бесконечно. Даже хорошо, что шнуры закрывают мои часы. Я взбесилась бы, если бы узнала, сколько уже сижу здесь. Мне казалось, что прошло несколько часов. Становилось все темнее и темнее.

Я посмотрела на Дориана, обнаружила, что он спит, и позвала:

— Эй!

Тишина.

— Эй!

Он приоткрыл один глаз.

— У меня ничего не получается. Мы так всю ночь просидим.

Король сел.

— Так быстро сдаешься?

— Быстро? Да уже часа два прошло, если не три.

— Чудеса в одночасье не происходят. Это дело требует времени.

— Сколько именно? Такое чувство, что ты специально придумал это волшебное правило, только бы отсрочить спасение Жасмин.

— Что ж, если тебе от этого легче, то можешь так и думать. Поверь мне, правда состоит в том, что все это делается ради твоей же безопасности. В идеальном мире мы бы пошли и тихо вытащили девчонку. В реальности же нам, скорее всего, придется схватиться с охраной Эзона и с ним самим. Я бы предпочел, чтобы мы оба вышли из схватки живыми. В прошлый раз у тебя не очень хорошо получилось.

— Но твое обучение займет целую вечность.

Я знала, что вела себя занудливо и нахально, но спина жутко болела, да еще и комары повылезали. Хорошо было лишь то, что я кое-как научилась определять источники воды и могла уже делать некоторые догадки насчет собственных дальнейших успехов. Мне оставалось лишь ждать и смотреть. Не выйдет, значит, не выйдет.

— Извини, — сказала я Дориану. — Я просто устала. Я не хотела бесить тебя.

Похоже, моя реакция вовсе не огорчила его, как и всегда. Я видела лицо Дориана, доброжелательно смотревшего на меня из сумрака.

— Никаких проблем. Значит, собираемся. — Он подошел к фляге и завинтил крышку.

Я закрыла глаза, откинула голову, прислонилась к скале и стала ждать, когда он подойдет, чтобы снять шнуры. Сидя так, я почувствовала что-то холодное и влажное, словно туман расползающееся за спиной и шеей. Теперь я могла определять воду, и это ощущение казалось каким-то неправильным. Через несколько секунд, прежде чем я смогла понять, в чем же разница, туман сгустился и превратился в скользкую кожу.

— Дори…

Холодные когтистые лапы вцепились в меня, оборвав крик. Одна заткнула рот, другая сдавила горло. Дориан резко обернулся еще до моего вскрика, и я решила, что он тоже что-то почуял. Он бросился ко мне, но четыре мокрые человекоподобные фигуры выросли из воздуха перед ним, преграждая путь.

Никси. Водяные духи.

Двое мужского пола, еще двое — женского. Легенды гласят, что они могут принимать куда более изящные формы, но в этот раз никси явились в мерзком неряшливом виде. Липкая кожа в серых пятнах. Мокрые одежды, с которых так и текло. Развевающиеся патлы, похожие на водоросли.

Никси вцепилась в меня и опрокинула на землю, явно стремясь выжать остатки кислорода. Вода капала с ее волос, а глаза в сумерках светились нездоровой зеленью. Она шипела от удовольствия и давила все сильнее, пока я прикидывала свои шансы.

На это не ушло много времени, потому что шансы отсутствовали. Я была полностью вооружена, но не могла дотянуться ни до чего из-за треклятого фетишистского пристрастия Дориана к связыванию. Заткнутый рот не давал возможности призвать моих слуг. Когда воздуха стало совсем не хватать, мир вокруг начал вспыхивать россыпью искр. Легкие и горло отчаянно пытались добыть хоть каплю воздуха. Когти никси вонзались в нежную кожу моей шеи. Я краешком сознания подумала, что тварь, наверное, не дождется, пока я задохнусь, и просто разорвет ее. Вся надежда была на Дориана, но он никак не мог добраться до меня, задерживаемый группой собственных неприятелей.

Внезапно все до единого камушки и куски гальки, валявшиеся поблизости, взмыли в воздух. Вскоре после этого к ним присоединились валуны и куски горной породы покрупнее. Большие глыбы взорвались, разлетелись на тысячи осколков. Все эти крошечные куски камня поднимались все выше, соединялись, медленно вращались по часовой стрелке.

Хватка моей противницы немного ослабла, явно от удивления. Воздуха мне это не прибавило, но я смогла повернуть голову ровно настолько, чтобы увидеть Дориана, стоявшего с поднятыми руками, словно дирижер симфонического оркестра. Каменная круговерть вращалась над ним все быстрее и быстрее, расплываясь на глазах. Тут, словно дав сигнал к началу торжественного музыкального финала, он резко опустил руки, и камни изменили направление.

Часть этого вихря пронеслась по воздуху. Камушки повели себя как примитивные предшественники пуль. Поначалу их движение казалось мне хаотичным. Я с ужасом ждала, когда окажусь у них на пути. Но каждый камень имел свое собственное направление и цель. Эти острые осколки взялись полировать водяных духов, с жестокой точностью пронзая и разрезая их плоть.

Никси, державшая меня, в безмолвном крике раскрыла рот в тот миг, когда хлынула ее кровь, а затем искромсанное тело рухнуло мокрой кучей. Я выбралась из-под нее, отчаянно хватая ртом воздух.

Дориан сделал еще один взмах руками, и его оркестр с готовностью подчинился. Камни понеслись к другому никси и в момент изрезали его в клочья. Потом пришла очередь остальных. Водяные духи скоренько превратились в окровавленные ошметки. Выполнив свою задачу, камни опустились на землю так аккуратно, тихо и безмятежно, словно это были капли дождя.

Вся схватка заняла меньше минуты.

Потом Дориан опустился возле меня на колени и помог сесть. В это время я усиленно дышала, возвращая себя к жизни.

— Тише, тише, — предупредил он.

Мы оба были залиты кровью.

— Дыши помаленьку.

— Развяжи меня! Убери все это!

Он снял у меня с пояса небольшой серебряный кинжал, в один миг разрезал шнуры, освободил руки и плечи. Я отшатнулась, все еще переполненная адреналином.

Дориан потянулся ко мне, но я принялась молотить его кулаками.

— Будь ты проклят! Ты чуть меня не убил! — истерически вопила я. — Ты чуть меня не убил!

Он крепко схватил меня за плечи и прижал к себе.

— Эжени, успокойся. Эжени!

Дориан сильно тряхнул меня, все еще сопротивляющуюся, и я внезапно замерла, подавленная резким окриком и неистовой хваткой. Куда только девался дурашливый, изнеженный король джентри. Меня держал незнакомец с жестким, властным лицом.

— Ты думаешь, я позволю, чтобы с тобой что-то случилось? — громко и требовательно спросил он. — Неужели ты веришь, что я бы дал им убить тебя?

Я сглотнула. Горло все еще болело там, где его давила никси. Меня трясло. Хватка Дориана была такой крепкой, что даже показалось, будто я по-прежнему связана. Он испугал меня, превратившись в кого-то иного, властного и грозного. Глядя в его глаза, видя лицо, покрытое испариной, я поняла, что не мне одной страшно. Дориан тоже испугался, но не за себя, а за меня. Он испугался того, что чуть не случилось со мной.

Что-то внутри меня оборвалось, я едва не повисла на нем и прошептала:

— Поверить не могу, что ты это сделал.

Мне приходилось убивать не задумываясь, не прилагая особых усилий, но это… это было что-то совершенно другое. А ведь в моем мире Дориан даже не обладал своей полной силой.

— Ты просто искромсал их всех.

— Я сделал, что должно.

Гнев в его голосе постепенно угасал, сменяясь убийственным спокойствием.

— В один прекрасный день ты тоже будешь способна на такое.

Он освободил руку, поднес ее к моему лицу и убрал с него волосы.

Потом Дориан прижался ко мне всем телом так, что наши щеки соприкоснулись, и прошептал на ухо:

— Ты превзойдешь меня, Эжени. Твоя сила станет так велика, что равных тебе не будет. Армии и королевства падут, склонятся перед тобой.

Я поняла, что снова дрожу, чувствую тот же страх и возбуждение, которое переполняло меня во время нашего прошлого поцелуя. Только в этот раз я не знала, что вызывало эти чувства. То ли близость наших тел, то ли обещание силы, о которой он говорил.

Загрузка...