Глава 41

Замки с помощью когда-то давно конфискованного набора отмычек заранее вскрыл Борис. Сан Саныч пришел вслед за ним, через двадцать минут, в уже незапертые двери.

— Я — мебель и вещи. Ты — строительную основу, — распределил обязанности Борис. — Книги и прочую мелочевку — вместе. Если до того ничего не обнаружим. Лады?

Сан Саныч согласно кивнул. Во всем, что касалось взламывания дверей и сейфов, отключения мудреных сигнализаций, поиска тайников, — Борис был дока. Здесь с ним лучше было не соревноваться.

— Не вздумай халтурить. Я вторым кругом проверю!

— Какая, к черту, халтура? Не грибы ищем! Осмотр Полковник начал, как и положено, с прихожей. Ощупал обивку на входной двери.

Внимательно, сантиметр за сантиметром, осмотрел стены, пол.

Никаких повреждений естественного фона не заметил. Двинулся дальше. Вдоль внутренней стены. Справа налево и снизу вверх. Расчерчивая осматриваемые площади на двухсантиметровые, тщательно исследуемые, полосы.

Так, не пропуская ни одного простенка, ни одной ниши или стенного шкафа, он, обойдя всю квартиру, должен был вернуться в исходную точку — к входной двери. Именно так проверяют помещения, когда по-настоящему желают что-то найти.

Сан Саныч осматривал только строительные конструкции: стены, потолки, полы, косяки и двери.

В туалете.

В ванной комнате.

В кухне.

В большой комнате.

В маленькой.

В прихожей.

И когда ничего не обнаружил — по новой: в туалете… в ванной… в кухне… в комнате… еще в одной комнате… в прихожей.

Борис шел в обратном порядке, осматривая мебель и вещи. Он аккуратно растворял шкафы, простукивал полки, перещупывал одежду, протыкал тонким шилом ковры и паласы и землю в цветочных горшках.

Массивную мебель отодвигали от стен общими усилиями, предварительно приподняв простейшим домкратом и загнав под ножки толстые, пропитанные вазелином, для лучшего скольжения, тряпки и специальные роликовые «лыжи».

Нельзя сказать, чтобы поиски были безрезультатными. Отыскались две денежные заначки в тайниках под полом. Какие-то бланки с печатями за ванной. Мелкокалиберный, без заводских номеров, пистолет под подоконником.

Много чего интересного обнаружилось. Кроме того, что нужно было.

Неужели все-таки здесь ничего нет?

Но тогда и вообще нет. Этот адрес последний. Другой, внушавший надежды, оказался и вовсе безнадежным. Если не сказать больше. Тот адрес от фундамента до крыши разобрали по кирпичику и вывезли на свалку работники СМУ номер 17, чтобы построить на освободившемся месте новый дом. Если и была там дискета, то ее сровняли с землей гусеницами бульдозеров.

— Что у тебя?

— Ничего. Стерильная чистота.

— И у меня то же самое.

— Может, тогда передохнем?

Обессиленные поисками, Сан Саныч и Борис уселись на чужой кухне, сварили чужой кофе и выпили его из хозяйских чашек.

— Так долго мы не выдержим. Предлагаю спать. По очереди. По четыре часа. Как в карауле.

— А если вдруг вернется хозяин?

— Не вернется. Он за триста километров отсюда. Отдает священный долг. Под присмотром высшего офицерского состава. Это надежно. А на тот случай, если вернется, — дверь не сможет открыть. По причине выхода из строя замка.

— Ты постарался?

— Я. И завод-изготовитель, запускающий в производство подобную халтуру. Пока он ключом в замочной скважине ковыряется, пока дверью трясет и жалуется соседям, мы все здесь успеем привести в божеский вид и даже посуду помыть. А когда он, отчаявшись, пойдет за слесарем, мы по-тихому слиняем. В крайнем случае через окно. Здесь только второй этаж.

— Нам и одного много. Не молодые.

— Ерунда. Вниз падать — не вверх карабкаться. На это сил не надо. Только вес.

Следующие шестнадцать часов работали посменно, как и предлагал Борис. Один спал, другой осматривал помещение и через каждые несколько минут толкал спящего в бок, чтобы старческий храп и сонные вскрики не привлекли внимания прохожих на прилегающих улицах.

Последними пересматривали книги. Каждую обложку.

Ни-че-го!

— Будет, — сказал Сан Саныч. — Пора подводить итоги. Дискеты здесь нет. А если и есть, то найти ее мы не в состоянии. Продолжать поиски бессмысленно. Мы лишь в третий раз перещупаем то, что уже щупали дважды. Надо признать, что мы проиграли. Или ты имеешь на этот счет другое мнение?

Борис досадливо отбросил в сторону толстый том.

— Сколько нам, на твой опытный взгляд, потребуется времени на приборку? Борис оглядел комнату.

— Если на капитальную, чтобы комар носа не подточил — часа полтора. Если с поправкой на профнепригодность хозяина квартиры — можно не убираться. Вся мебель стоит там, где стояла, все вещи лежат на своих местах. А на мелочи он внимания не обратит.

— Тогда уходим сейчас?

— Тогда уходим.

Они проиграли не отдельный бой, они проиграли всю войну. Им нечем было противостоять напору преступников. Они остались безоружными против превосходящих сил атакующего противника. Они не смогли вернуть то единственное средство, которое могло перевесить чашу весов военной удачи в их сторону.

Они были обречены.

Их должны были убить если не сегодня, то завтра.

Затирая за собой возможные следы, остановились возле входной двери.

— Я первый, — показал Борис. — Ты следом.

На лестничной клетке было спокойно. Но все равно постояли, прижавшись ушами к замочным скважинам, еще минут пятнадцать.

Тихо!

Открыли дверь. Вышли не таясь — не в кино, чтобы протискиваться в чуть приоткрытые двери и по-пластунски красться вдоль стен. Теперь изображать злоумышленников было глупо и опасно. Теперь надо было действовать открыто и нагло, чтобы если кто что и заметил, ничего бы дурного не заподозрил. Уверенность в отличие от робости подозрений не вызывает.

В крайнем случае можно уверенно наврать, что они дальние родственники вот этому самому жильцу, который на время отъезда поселил их у себя. Или вообще сказать, что жилец скоропостижно, двадцать минут назад, помер и теперь, согласно новому ордеру, жильцы они. Будем знакомы.

Замки Борис закрыл так же, как они и были закрыты до их визита. На два оборота.

— Всё. Пошли, — махнул он, сделав шаг к лестнице.

Но вдруг остановился. И еще раз посмотрел на дверь.

— Ты что-то забыл? — спросил глазами Сан Саныч.

Борис не ответил. Он вновь подошел к уже осмотренной квартире.

И вытащил шило.

— Ты что? Решил с досады нахулиганить? Обивку ободрать? — тихо спросил Сан Саныч.

— Ага, обивку, — ответил Борис и ткнул шилом в пузырящийся на двери дерматин.

И еще раз ткнул.

И еще.

И еще сто раз через каждые два-три сантиметра.

Черт его знает, что заставило Бориса в последний момент изменить свое решение и вновь, уже с лестницы, вернуться к осмотренной квартире. Словно кто-то под руку его подтолкнул. Под ту, в которой было зажато шило.

Может, интуиция. Может, случай. Но вернее всего, опыт. Тот, который говорит, что если хочешь что-то отыскать, то начинай искать не за порогом, а до него, лучше даже от самых дальних границ объекта. Чтобы охват побольше был. В точности как у рыбаков: надеясь иметь богатый улов — распускай самый длинный трал. С самыми мелкими ячейками.

Немало огородов и дорожек, ведущих в чужие дома, перекопал за время работы сыскарем Борис. А тут поначалу маху дал. Пошел по пути наименьшего сопротивления. Поторопился от посторонних глаз за дверью спрятаться. И только когда в самой квартире ничего не нашел — спохватился. Вспомнил о том самом пороге. И вернулся.

Почему бы в самом деле бывшему хозяину квартиры не устроить тайник не внутри, а снаружи своего жилища? Кому придет в голову искать его там, где он сам просится в руки. Истина старая, еще в классической литературе описанная: если желаешь надежно припрятать какую-нибудь особо ценную вещицу — оставь эту вещицу на самом видном месте. И тогда ее не заметят.

Борис споро ощупывал шилом невидимую ему поверхность, фиксируя на лезвии ногтем каждое новое расстояние от дерматина до двери.

— Есть! — напряженно сказал Борис.

— Что есть? — переспросил Полковник.

— Не знаю что, но оно на полсантиметра выступает над поверхностью двери.

— А форма?

— Квадрат. Примерно десять на десять сантиметров.

— Квадрат? — заволновался Сан Саныч. — Похоже. Очень похоже. Просто один к одному! Неужели нашли? — и на радостях ткнул Бориса кулаком под ребра. — Нашли ведь!

— Потише резвись. И вытащи бритву. Я дверь буду резать.

— Может, не резать? Может, аккуратней? Без следов, — насторожился Сан Саныч.

— Некогда аккуратней. И потом, о чем ты говоришь? Какой, к дьяволу, след? Мы же не внутри квартиры. Мало ли кто мог ободрать чужую дверь. Бритву давай!

Борис раскрыл опасную бритву и полоснул по дерматину. И еще раз — по утеплителю. Протиснул в узкую прорезь руку. Напрягся.

— Ну?

— Баранки гну!

Где-то на верхних этажах хлопнула дверь.

— Быстрее! — поторопил Сан Саныч.

Теперь, когда долгожданная добыча была уже почти в руках, не хотелось лишаться ее из-за случайного пустяка.

Борис резко выдернул руку из разреза и сунул ее в карман.

По лестнице вниз стучали шаги.

— Уходим! — потянул его за руку вниз Сан Саныч.

— Погоди! — приостановился Борис. — Тут еще одно дельце есть, — и, дотянувшись, наотмашь и крест-накрест резанул еще одну дверь. Для маскировки. Чтобы не думали, что хулиганов интересовала одна-единственная дверь.

— Ты бы еще весь подъезд испакостил, — проворчал Сан Саныч.

— И испакостил бы, кабы время было. Ветераны побежали вниз.

— Вот ведь паразиты, — услышали они голоса на площадке, где только что были. — Взяли двери изрезали. Кому они мешали! Сколько раз предлагал поставить замок на подъезд.

— Не замки надо ставить, а ловить и драть их как Сидоровых коз. А лучше уши обрывать и при входе в подъезд на ниточках развешивать. Чтобы неповадно было.

— Ну ты скажешь тоже — уши.

— А что, я бы так и сделал… Ветераны, словно нашкодившие школьники, выскочили во двор.

— Куда рвем? — крикнул на ходу Сан Саныч.

— Сигай налево. Во дворы. Там не догонят.

И пыхтя, переваливаясь и подгоняя друг друга, старики потрусили к ближайшей арке. Как будто кто-то мог покуситься на их уши. Как будто кто-то мог признать в двух почтенного возраста пенсионерах дворовых хулиганов.

— Ух! Все. Я больше не могу, — сказал Борис.

— Я тоже, — признался Сан Саныч. И удачно сбежавшие с места преступления ветераны без сил упали на первую же скамейку.

— Ты чего побежал? — спросил, отдуваясь, Полковник.

— Чего, чего? Там же народ спускался.

— Дурак ты, Борис. Кто бы на нас подумал? Постояли бы вместе с ними перед испорченными дверями, повздыхали, посетовали на нынешнюю молодежь. Потом бы спросили какой-нибудь адрес и пошли себе спокойненько. Что ты с места сорвался как ошпаренный?

— А ты чего?

— Потому что ты первый побежал.

— Я первый? Ты себя не видел. Полудурок старый. Так бежал, что собственный живот чуть не обогнал.

— Я?

— Ты.

— А ты…

— Ладно, старый, — поднял руки вверх Сан Саныч. — Капитулирую. И признаю свою вину. Во всем. Даже в том, что не совершал. Сегодня на твоей улице праздник. Сегодня ты герой дня. Глумись надо мной, как душе твоей будет угодно. Все стерплю. Скажешь — на колени по такому случаю перед тобой бухнусь. В знак особой признательности.

— Денежное вознаграждение было бы, конечно, предпочтительней. Но в крайнем случае согласен и на коленки, — милостиво согласился Борис.

— Будут коленки. И прочие возможные в рамках двухмесячной пенсии вознаграждения, — пообещал Сан Саныч. — Показывай. Не томи.

Борис заговорщически подмигнул. Вытащил из кармана изъятый им из-за обивки предмет. И раскрыл ладонь.

На руке лежала толстая металлическая табличка с выгравированным на ней порядковым номером квартиры.

С давным-давно проржавевшей цифрой 39.

Загрузка...