Глава VII. Падение Ассирии

Смутные годы

Гибель Ассирии представляет собой одну из самых драматичных страниц истории человечества. При этом многие события последних лет существования империи покрыты толстой пеленой забвения и лишь частично открываются нам. Есть лишь небольшое количество месопотамских источников, которые интерпретированы современными исследователями.

Как установлено ассирологами, последние записи Ашшурбанипала приходятся на 639 год, умер же он в 627 году[242]. Получается, завершающие двенадцать лет его жизни и правления мы не можем проследить по официальным ассирийским источникам — таковых просто нет. Все же по крупицам разнородной информации (ссылкам и намекам в переписке, коммерческим документам, обращениям к богам и т.д.) удалось установить более-менее связную картину.

Как известно, великодержавные претензии требуют от государства значительных жертв, как финансово-материальных, так и людских, что в конечном итоге приводит его к краху. С этим столкнулся и могучий Рим, и наполеоновская Франция, и Третий рейх, и СССР... В последние годы своего правления Ашшурбанипалу пришлось расплачиваться за великодержавные амбиции новоассирийских царей. Пока войска наводили порядок где-нибудь в халдейском Приморье или Эламе, за тридевять земель оттуда, на другом конце империи, успевали отложиться другие территории; армия не успевала быть вездесущей и победоносной одновременно. Видимо, постаревший царь пытался решить периферийные конфликты дипломатическим путем, не прибегая к военному вмешательству, но в результате столкнулся с проблемами у себя дома. Прекращение завоевательных походов лишало ассирийскую военщину и чиновничество источника обогащения и настраивало против правящего монарха. Ему стали искать замену. В головах ассирийских государственных мужей возникла идея введения очередного дуумвирата. На роль соправителей подходили сыновья Ашшурбанипала — Ашшур-этел-илани и Син-шар-ишкун.

На каждого из братьев-царевичей ставила определенная придворная группа. Сначала подспудно, а потом и в открытую началась борьба дворцовых партий. На первое место выдвинулась группировка во главе с главным евнухом Син-шуму-лиширом. Престарелому властителю распадавшейся империи оставалось только жаловаться в покаянных псалмах:

«В стране раздор, во дворце ссора, не уходят от меня. Бунт и злые козни постоянно направлены против меня»[243].

В итоге в 630 году соправителем Ашшурбанипала стал Ашшур-этел-илани, которого поддерживал Син-шуму-лишир. За три года правления в Вавилонии Ашшур-этел-илани успел обрести там определенное влияние. Судя по одной из дошедших до нас клинописных надписей, он вернул из Ассирии на родину останки главы халдейского племени Бит-Даккури. Он также занимался реставрацией храма в Дильбате, что в двадцати четырех километрах южнее Вавилона.

В 627 году Ашшурбанипал уходит в мир иной. Ашшур-этел-илани сел на верховный, ассирийский, престол своего отца. Таким образом, вавилонский трон остался вакантным. Претендентами на него были два кандидата: Син-шар-ишкун и Син-шуму-лишир. Главный евнух Син-шуму-лишир, поддерживаемый партией ассирийских «ястребов», не прочь был взять всю власть на юге в свои руки. Известный полководец, он пользовался доверием среди части военных, которые его стараниями получили от Ашшур-этел-илани земельные наделы. Но в то же время не все влиятельные политические силы поддержали Син-шуму-лишира, и ему пришлось выйти из игры. Власть в Вавилонии досталась Син-шар-ишкуну. Не совсем ясно, полюбовно поделили братья империю или Син-шар-ишкун взял свое силой. Известно одно — после 627 года Ашшур-этел-илани уже не контролировал Вавилон, а в 623 году (не исключено, что уже в 626 году) Син-шар-ишкун сменил его на престоле Ассирии. Но долго почивать ему на лаврах не пришлось.

В том же 627 году из повиновения выходит Палестина, иудейский царь Йошийаху (Осия)

«начал очищать Иудею и Иерусалим от высот и посвященных дерев и от резных и литых кумиров»[244].

Где-то в 621 году он оккупировал часть Северной Палестины, населенной предками самаритян, и распространил на них монотеистический культ Яхве.

Еще раньше на севере, в Урарту, началась политическая сумятица. По мнению исследователей,

«как и Ассирия, Урартское царство накануне падения могло быть ввергнуто в гражданские войны, и в 640-е годы Урарту как целостное государство перестает существовать»[245].

Упадок Урарту облегчил его постепенное завоевание окрепшей Мидией. Последняя где-то в 630-е годы подчиняет еще одного союзника Ассирии — Персиду.

Но Син-шар-ишкуну было не до Палестины и не до Мидии, поскольку к свободе утремилась Вавилония.

Набопаласар во главе Вавилонии

Ситуацией ассирийской междоусобицы грех было не воспользоваться. Нужен был лишь человек, который возглавит борьбу за независимость. И такой лидер нашелся среди все тех же халдеев! Звали его Набу-аплу-уцур, а нам он известен как Набопаласар. Прежде чем нанести решительный удар, он собрал все антиассирийские силы в родном Приморье и заручился поддержкой в самом Вавилоне. Вавилоняне тайно, ночью, открыли ему ворота.

«Набопаласар, отправив войска в Вавилон, ночью вошел в город, и они вели бои в городе весь день. Они нанесли поражение Ассирии. Гарнизон Син-шар-ишкуна бежал в Ассирию»[246].

Син-шар-ишкун, конечно же, решил подавить восстание и вернуть Вавилон, поэтому

«на двенадцатый день месяца улулу войско Ассирии спустилось к Аккаду, вступило в Шасанаку, предало огню храм и опустошило его».

В следующем месяце прихода ассирийцев с тревогой ожидал гарнизон и жители Киша — одного из крупных провавилонских городов, что лежали у них на пути. Чтоб не повторилась история с городом Шасанаку,

«боги Киша ушли в Вавилон».

Син-шар-ишкуна ждали в Вавилоне, но ассирийское войско сосредоточилось на других городах. Была своя логика в том, чтобы для начала укрепиться в Ниппуре, зарекомендовавшем себя традиционно сильными проассирийскими настроениями. И действительно,

«войско Ассирии пошло к Ниппуру и Набопаласар отступил перед ними. Войско Ассирии и жители Ниппура преследовали его до Урука»[247].

Урук не был так предан ассирийцам, как Ниппур, и это стало одним из факторов победы Набопаласара в последовавшем здесь сражении. Ассирийцы вынуждены были уйти восвояси.

В следующем году они снова вступили на землю Аккада и на сей раз подошли к стенам Вавилона. Было это в первой половине осени, в 12-й день месяца ташриту. В тот же день

«вавилоняне вышли из Вавилона, сразились с ассирийским войском и нанесли тяжелое поражение ассирийскому войску и захватили у них добычу»[248].

В 26-й день месяца арахсамну (23 ноября) Набопаласар взошел на пустовавший целый год вавилонский престол. Первый этап освободительной анти-ассирийской борьбы остался за вавилоно-халдейскими силами. Но все прекрасно понимали, что ассирийцы не успокоятся и рано или поздно вернутся. Для упрочения позиций Набопаласару нужно было обзавестись союзниками, и сделать это как можно быстрее. В следующем году, в феврале-марте, он возвратил из Урука в Сузы статуи эламских богов, прежде вывезенные ассирийцами, и благодаря этому жесту обрел в лице Элама союзника.

Между тем Син-шар-ишкун снова двинул войска на Вавилонию. В мае, переправившись через Тигр, ассирийцы подвергли разграблению город Шаллат. Далее на их пути стоял Сиппар — последнее препятствие на пути к Вавилону. Но в этот момент Син-шар-ишкун неожиданно отступил. Существует предположение, что причиной этого загадочного поворота стало внезапное вторжение мидийского войска во главе с царем Каштарити (известным Геродоту под именем Фраорт). Не совсем понятно, были ли у Мидии с Вавилонией уже на тот момент какие-то договоренности и являлось ли это нападение частью их общего плана. Констатировать можно лишь тот факт, что Набопаласар и мидийцы действовали недостаточно синхронно. Каштарити вторгся в пределы ослабевшей Ассирии, однако та смогла справиться с мидийцами, и сам мидийский царь сложил голову в походе.

Приободрившись после этой победы, на втором году правления Набопаласара (624/623)

«армия Ассирии спустилась в Аккад и расположилась лагерем у канала Баниту».

Здесь, судя по вавилонской хронике, произошла новая битва непримиримых противников:

«Они сразились с Набопаласаром, но ничего не добились [...] и отступили»[249].

Ассирия теряла былую железную хватку, и как результат ей перестают подчиняться некоторые крупные города.

В следующем году (623/622) от Ассирии отложился стратегически важный Дер. Он контролировал подступы к Эламу, теперь состоявшему в коалиции с Вавилонией, и это стало для Ассирии серьезным ударом. Син-шар-ишкун

«спустился в Аккад со своими войсками и овладел Дером; он изъял городские сокровища и отправил их в Ниппур»[250].

Затем ассирийский царь поспешил на помощь Ниппуру, жители которого, хранившие ему верность, вели неравную борьбу с силами, союзными Набопаласару. Он опустошил земли враждебного ниппурцам города Урука, а в самом Ниппуре оставил сильный гарнизон. Во всей этой кампании показательна свобода передвижений ассирийской армии по Вавилонии. Осаждать крупные города они уже не рисковали, но и препятствий в продвижении им никто серьезно не чинил. Сам факт проведения глубоких рейдов на юг говорит о том, что тылам Ассирии, ее сердцу, никто пока не угрожал. Набопаласару, если он хотел переломить ситуацию в свою сторону, следовало искать союзника, который бы ударил по Син-шар-ишкуну одновременно с вавилонянами, но с другого направления. Таким союзником — с которым, видимо, уже были налажены контакты — стала Мидия.

Сведения о событиях следующих нескольких лет до нас дошли, к сожалению, в очень небольшом объеме, и они довольно туманные. Очевидно, как ассирийцы, так и вавилоняне активно сколачивали военные союзы. Вавилон мог рассчитывать на дружественные отношения с Эламом и какие-то договоренности с Мидией, где после гибели Каштарити воцарился Киаксар. Ассирия опиралась на помощь Манны и Египта. Впрочем, страна фараонов в силу своей отдаленности значимым союзником не являлась. К тому же война за, в общем-то, чужие интересы не очень привлекала египтян.

Можно полагать, и та и другая стороны еще не раз контратаковали друг друга и вели вязкую борьбу за ключевые города и крепости. Набопаласару удалось усилить систему фортификаций и перекрыть узкий проход в районе Шаллата и Сиппара; идти же на Вавилонию с востока ассирийцы уже не рисковали, опасаясь удара со стороны Мидии и Элама. Таким образом, ассирийские войска были вытеснены из Вавилонии бесповоротно.

Коренной перелом

После пробела в несколько лет вавилонская хроника[251] наконец предоставляет нашему вниманию сведения о происходивших событиях.

В апреле—мае десятого года своего правления (616—615) Набопаласар в очередной раз собрал закаленную в боях армию и двинулся на север, вдоль берега Евфрата в земли Суху и Хиндану. Местные жители, в основном арамеи, предпочли не воевать, а откупиться данью. Этот факт говорит о том, что ассирийцы за прошедшие годы сдали позиции в этом регионе и своевременной военной поддержки своим подданным уже оказать не могли. Всю летнюю пору вавилонские войска продвигались вверх по течению Евфрата, пока в месяце абу (июль—август) армия Син-шар-ишкуна не преградила им путь у города Габлину. Габлину располагался на Евфрате практически на той же широте, что и Ашшур на Тигре, то есть напротив «сердца» Ассирии. Противника, стоявшего у ворот отечества, ассирийцам нужно было остановить во что бы то ни стало.

Но удача уже отвернулась от ассирийцев. Битва, состоявшаяся двенадцатого дня месяца абу (24 июля) 616 года, окончилась победой Набопаласара:

«...он вступил в сражение с войском Ассирии, и ассирийское войско отступило перед ним. Он нанес Ассирии сокрушительное поражение и подверг их большому грабежу».

В плен попали не только ассирийские сановники, но и маннеи, пришедшие на помощь армии Син-шар-ишкуна. В довершение всего вавилонские войска в тот же день взяли Габлину. Потрепанные войска Син-шар-ишкуна отошли. Но развить успех и вторгнуться на территорию коренной Ассирии вавилонский царь не отважился. Он предпочел поживиться за счет вражеской ресурсной базы, продолжил поход на север и в том же месяце опустошил приевфратские города Мане, Сахири и Балиху, а на обратном пути

«взял людей и богов Хиндану в Вавилон».

Ассирийцы не смогли помешать Набопаласару — проблемы с обеспечением армии и затянувшееся согласование совместных действий с подоспевшим на помощь египетским контингентом отняли у них слишком много времени.

На примере этой кампании видно, как Набопаласар подтачивал жизненные силы своего противника. Прямое столкновение с прославленным «царским полком» ему было пока еще не по зубам. Поэтому он наносил удар за ударом по ассирийским провинциям — опустошая их и уводя в плен людей, Набопаласар лишал постоянную армию Син-шар-ишкуна ресурсов.

Если летом 616 года Набопаласар добрался до Мане, лежавшего вровень с Ашшуром, к западу от него, то в месяце аддару, завершавшем год, он проник до предместий Аррапхи, лежавшей на той же линии, но с востока от священного города ассирийцев. В местечке Мадану стороны вступили в сражение, и, как сообщает вавилонская хроника,

«войско Ассирии отступило перед войском Аккада».

Вавилоняне преследовали ассирийцев до реки Заб (очевидно, до Малого Заба). Победителям достались ассирийские колесницы, лошади и прочая добыча. Жителей области Аррапха Набопаласар депортировал в Вавилон.

Падение Ашшура и Ниневии

Положение Син-шар-ишкуна продолжало стремительно ухудшаться. Привлечение военных сил союзных Манны и Египта не принесло желаемых результатов. Вавилон же усиливался стремительными темпами, и его аппетиты росли.

В одиннадцатый год правления (615 год) Набопаласар поднялся по берегу Тигра и в месяце айяру

«встал лагерем напротив Ашшура».

Надо понимать, город был осажден. В следующем месяце, симану, Ашшур подвергся штурму, но вавилоняне не смогли его взять.

В месяце арахсамну (октябрь—ноябрь) того же года боевую «эстафету» от вавилонян приняли мидийцы. После поражения Каштарити в 623 году Киаксар реформировал мидийское войско и, достаточно укрепившись в регионе, начал осуществлять рейды на ассирийские территории. Теперь, когда ассирийское государство было обескровлено рядом поражений и представляло лишь осколок былой империи, Киаксар решил, что настал час для мести за отца. Вавилонская хроника сообщает, что в октябре—ноябре он вторгся в Аррапху, овладев которой в июле—августе 614 года

«выступил против Ниневии».

Проследовав вниз по берегу Тигра, мидийские войска осадили Ашшур — обиталище их бога-заступника. Но бог Ашшур своим подопечным не помог. Как гласит все та же вавилонская хроника, мидийцы

«сражались против города и разрушили его. Они устроили ужасный погром множеству народа, ограбили и разорили их».

Современные археологические раскопки говорят о попытках мидийцев прорваться через южные укрепления города — обнаружены следы таранов в глиняно-кирпичных валах, бронзовые крючки, недовырытый туннель), многочисленные наконечники стрел; атаке подверглись и главные ворота города — Табира, которые были сожженны. Ворвавшись в город, мидийцы сожгли храм Ану-Адад и полностью разрушили храм Ашшура; сгорели дворцы — Старый и Восточный. Жители пригородов Ашшура не сдались без боя, о чем свидетельствуют остатки баррикад, скелеты со следами насильственной смерти[252].

Набопаласар, согласно договоренностям, обещал участвовать в совместной атаке на Ассирию и был готов двинуть войска на взятие Ниневии. Но, как мы видели, мидийцы сосредоточили свое внимание на Ашшуре. Участвовать в святотатствах над священным городом Набопаласар не хотел, противиться разграблению Ашшура и ссориться из-за этого с ценным союзником ему тоже было не с руки; поэтому он намеренно «опоздал» к месту действия. На руинах Ашшура окончательно оформился союз Вавилона и Мидии, в знак которого дочь царя Киаксара вышла замуж за вавилонского царевича.

В месяце айяру следующего, 613 года против власти Набопаласара восстали жители недавно завоеванной им области Суху. Мятеж был, скорее всего, спровоцирован Ассирией, чтобы отвлечь вавилонское войско хотя бы на какое-то время от Ниневии. Царь Вавилона действительно вознамерился навести в Суху порядок и двинул армию вверх по Евфрату. В четвертый день месяца симану (11 мая) вавилонскому войску удалось с боем захватить город Рахи-илу, стоявший на острове посреди Евфрата. Позже Набопаласар осадил город Анати:

«Осадные механизмы он доставил с западной стороны... осадные механизмы он поднял наверх к стене»[253].

Город был захвачен, но, пока вавилонская армия штурмовала его стены, в тыл к ней зашла армия Син-шар-ишкуна с арамейскими союзниками, и, чтобы не испытывать судьбу, Набопаласар счел за лучшее отойти в родную Вавилонию. Это был последний случай в истории, когда вавилоняне отступали перед ассирийцами.

Конец 613 — начало 612 года Набопаласар и Киаксар посвятили обстоятельной подготовке к совместному походу на Ниневию. Син-шар-ишкун же готовился к защите своей столицы.

Это был огромный по тем временам город с численностью населения в 300 тысяч человек. Площадь его составляла 730 гектаров, периметр стен — 12 километров[254]. Однако при всей мощи укреплений Ниневии она была обречена. Вспомним, что вавилонянам и мидийцам именно ассирийцы не раз преподавали уроки захвата городских фортификаций.

В первой половине весны 612 года вавилонская и мидийская армии соединились, в месяце симану (май—июнь) поднялись вдоль Тигра до Ниневии и окружили ее плотным кольцом. Как гласит вавилонская хроника,

«с месяца симану до месяца абу — в течение трех месяцев — подвергали они город мощной осаде».

За эти три месяца город пережил все возможные ужасы, в довершение всего в нем разразилась эпидемия чумы. Ассирийцы сражались за родную обитель с мужеством обреченных, прекрасно понимая, что пощады не будет. В конечном счете союзники, отведя воды канала, питавшего город водой, ворвались внутрь. Есть версия (правда, не все ученые ее поддерживают), что для захвата ассирийской столицы они затопили часть ее территории водами Хосра — притока Тигра[255]. Так или иначе, Ниневия подверглась жесточайшему грабежу и была превращена в руины. Син-шар-ишкун, не желая сдаваться в плен, бросился в огонь, пожиравший его дворец. Новость о падении Ниневии облетела всю ойкумену и осталась на страницах Библии:

«Все, услышавшие весть о тебе, будут рукоплескать о тебе; ибо на кого не простиралась беспрестанно злоба твоя?»[256]

Другая ассирийская столица, Кальху, пала от рук мидийцев в 612 году. Следы древнего пожара были здесь обнаружены при археологических раскопках[257].

Союзники захватили огромную добычу и принялись активно делить ассирийское наследство. Ассирийской империи был нанесен смертельный удар.

Финал исторической драмы: бои за Харран

И все-таки ассирийские войска продолжали сопротивляться. В районе Харрана сгруппировалось довольно значительное количество ассирийцев. Во главе уцелевших встал царь Ашшур-убаллит II, сын Ашшурбанипала. В пока еще подконтрольных ему городах и поселениях Северного Приевфратья спешными темпами пытались набрать новые войска, но сделать это уже было нелегко — имперская инфраструктура рассыпалась на части. Одно из свидетельств тому — жалоба некоего Манну-ки-либбали из Тушхана:

«Что касается лошадей, ассирийских и арамейских писцов, командующих полками, чиновников, медников, кузнецов, тех, что чистят орудия и оборудование, плотников, изготовителей луков, изготовителей стрел, ткачей, портных и ремонтников, то к кому мне обратиться?.. Там нет ни одного из них. Как мне командовать?.. У меня нет списков. На основании чего смогут они собрать их? Все это обернется гибелью. Никто [не спасется]. У меня все!»[258]

К внутренним проблемам добавлялась и основная внешняя — Набопаласар продолжал наседать на оставшиеся ассирийские владения. Осенью 612 года вавилоняне вторглись в область Рацаппу, что в междуречье Тигра и Хабура, и взяли город Насибину (в античности — Нисибис). В месяце дуузу 611 года они продолжили экспансию и покорили город Шу (ду?), в следующем месяце, арахсамну,

«царь Аккада... выступил против Ругуллити»

и после ожесточенного сопротивления взял этот город; все жители его были вырезаны.

Ашшур-убаллит II спешными темпами пытался сколотить коалицию. Поддержку ему решил оказать Египет, который давно уже не считал Ассирию за соперника в Восточном Средиземноморье. Ее, напротив, нужно было поддержать в борьбе с новым конкурентом Египта — усилившимся Вавилоном. Последний явно жаждал прорваться в Сиро-Палестинский регион и главенствовать там. Решением фараона крупный египетский контингент прибыл в Харран. Но проверенная опытом вавилоно-мидийская коалиция действовала куда эффективнее.

С мая по октябрь 610 года армия Набопаласара совершила новый поход в Ассирию и практически хозяйничала там, подавляя последние очаги ассирийского противостояния. В октябре—ноябре вавилонское войско, снова соединившись с войском мидийцев, стремительно выдвинулось к Харрану, и Ашшур-убаллит с союзными египетскими войсками вынужден был уйти за Евфрат[259]. Город был взят, подвергнут разграблению, в стенах его разместили вавилонский гарнизон.

Правда, летом следующего, 609 года, при поддержке большого воинского контингента египтян, ассирийцы вернулись под стены Харрана и даже нанесли поражение вышедшему сражаться с ними вавилонскому войску, но отбить город у неприятеля так и не смогли[260]. Набопаласар тем временем отправился в область Изалла и дошел аж до Урарту[261]. Здесь могло в перспективе распространиться влияние союзников-мидийцев, чего Набопаласару допускать не хотелось. Сюда же, в сторону Урарту, могли отойти оставшиеся ассирийские силы. Теперь, блокировав направление на Изаллу и взяв под контроль всю окружавшую территорию, Набопаласар был уверен, что противники сами снимут осаду Харрана, взятие которого потеряло для них всякий смысл. Так оно и произошло.

Об Ашшур-убаллите и ассирийском войске вавилонские хроники больше не упоминают[262]. Собственно, на этом и заканчивается история Ассирийской державы — она навсегда сошла с исторической сцены. Территория ее была поделена между двумя царствами — Мидийским и Ново-Вавилонским. Скорбел ли кто о гибели великой Ассирийской империи? Если таковые и были, то их голоса до нас, увы, не дошли.

Причины краха

Думается, можно выделить как «стратегические», существенные, так и «тактические» причины краха Ассирии. Можно выделить также причины внешние и внутренние. Несомненно то, что главным фактором ее возвышения и падения стала агрессивная военная политика. Каковы же были основные причины войн, ведшихся ассирийцами?

Во-первых, необходимость защиты от внешних врагов (особенно на первых порах). Ассирийская держава,

«чтобы оградить себя от нашествий, сознательно и последовательно стремилась колонизовать, и, в конце концов, подчинить районы, в которых обитали племена, угрожавшие ей вторжением»[263].

Во-вторых, желание нарастить социально-экономический потенциал за счет внешних ресурсов. Действительно, большинства металлов, строевой древесины, лошадей, предметов роскоши, а также необходимых в культовых целях благовоний ассирийцы не имели и вынуждены были их ввозить. Блокировав или перенеся пролегавшие через Ассирию торговые пути, враг, таким образом, перекрывал ей кислород. В связи с этим существует справедливое мнение, что

«практически полная зависимость государственных ресурсов Новоассирийской империи от внешних источников, в конце концов, и погубила ее»[264].

На протяжении всей своей истории ассирийцы старались не допустить такого сценария. Теми или иными путями, но все чаще военным присутствием устанавливался контроль над торговыми артериями и обеспечивалось их бесперебойное функционирование.

Сохранение военного и экономического могущества требовало постоянного притока сырья, финансов и рабочей силы — как свободных работников, принуждаемых отбывать повинности, и наемных рабочих, так и рабов.

Чтобы выкачивать больше ресурсов и собирать больше налогов и дани, нужны были новые территории и новое податное население. Это выливалось в замкнутый круг непрекращавшихся войн. Здесь как раз можно применить банальное, но верное выражение, что Ассирия «выдохлась», надломилась от перманентного состояния войны. Так, уже к концу VIII века ассирийские офицеры опасались, что их новобранцы могут подвести в бою, потому что слишком зелены, и боялись предательства гвардейских полков, состоявших из инородцев[265]. Неудивительно, что документы того времени повествуют о военных мятежах и дезертирствах.

Необходимость поддерживать обороноспобность и экономическое благополучие являлись двумя первостепенными факторами, которые определяли действия ассирийской верхушки. Но по мере разрастания государства все большую роль играл социально-политический фактор. В Ассирии, как и в других державах, стабильность и могущество центральной власти во многом зависели от ее способности преодолевать внутреннее сопротивление крупных категорий населения планам превратить страну в территориальное государство с сильным централизованным управлением. Интересы разных групп ассирийских граждан, с которыми приходилось считаться, влияли на внутреннюю политику, а через нее и на внешнюю.

Наконец, негативно сказывался распухший вельможнобюрократический аппарат, в котором встречались как нерасторопные и инертные, так и откровенно жуликоватые типы. Имелась в наличии и своя административно-военная группировка «ястребов». Специалисты говорят о наличии в ассирийской правящей верхушке двух партий — торговой и военной.

Потакая возрастающим запросам привилегированных социальных слоев и кулуарных партий, империя требовала от провинций все больше, ничего не давая взамен. Подчиненные территории, испытывая потребительско-паразитическое отношение к себе метрополии (то есть исконно ассирийских районов), восставали, и не раз. Что немаловажно, торгово-экономическую деятельность в Новоассирийской империи вели не ассирийцы, а как раз выходцы с этих «окраин» — арамеи, финикийцы, арабы[266]. Это уменьшало спектр рычагов влияния центра на места и представляло огромную опасность в случае открытого конфликта.

До поры до времени потенциала ассирийской армии хватало, чтоб справляться с непокорными, тому сопутствовало и удобное стратегическое положение Ассирии, вклиненной аккурат между своими противниками и способной расправляться с ними поодиночке. Но так не могло длиться вечно...

Процесс «интернационализации», как мы уже замечали, затронул и армию — если раньше, будучи в целом моноэтничной, ассирийская армия не зависела от настроений в ее субъектах и подвластных странах, то в VIII—VII веках большинство ее уже составляли не этнические ассирийцы. На военнослужащих арамеев, халдеев, вавилонян, мидян влияли их этнические, а подчас и чисто шкурные интересы, и отнюдь не в первую очередь — интересы Ассирийской державы.

Все вышеперечисленные факторы, синхронно наложившись, в конечном итоге привели к логическому завершению существование ассирийского военного организма и соответственно ассирийского государства и народа.

Но зададимся вопросом: такой ли уж одрябшей была Ассирия на излете своего существования? Видимо, не все было так однозначно. Несмотря на вышеприведенные моменты, ассирийская армия даже в последние годы существования представляла грозную силу; процессы разложения не успели еще кардинально сказаться на ней. Какая-то часть военных кадров (этнические вавилоняне, халдеи и т.д.), конечно, переметнулась к Набопаласару, но истинные ассирийцы оказались способны оказывать сопротивление врагам с 626 по 609 год. Оставались верными ассирийской власти и многие города. Интересно было бы, конечно, найти документальные свидетельства того, кто остался верным, а кто переметнулся, узнать конкретные имена...

В заключение спросим себя, а могла ли Древняя Ассирия выбрать мирный путь развития и не превратиться в военного монстра? Думается, нет. Подобное еще мог себе как-то позволить Египет ввиду своего географического положения, но не Ассирийское государство. Эта страна, расположенная на перекрестке торговых путей, исторически была окружена сильными соседями, и те были не прочь заполучить для себя столь стратегически и экономически лакомый кусок. И вот, выжив в своеобразном естественном отборе, Ассирия к началу I тысячелетия до н. э. превратилась в чудовищного монстра, готового пожрать любое государство на Ближнем Востоке.

Загрузка...