Глава 14

Она не сомневалась, что весть эта уже через несколько минут после ее ухода разнесется по всему жилищно-коммунальному отделу, а может, и дальше, что ей и было нужно. Она также была уверена, что и Алена Петровна тоже об этом узнает, и тогда, если рыльце у нее в пушку, она начнет предпринимать какие-то действия и ошибаться.

Яна могла себя поздравить — она вышла на след убийцы. Конечно, еще предстоит разоблачить Смурыгина и Алену Петровну, эту преступную семейку. С ними как-то связан еще один человек, тот парень, что охотился за ней.

Смурыгин… На вид такой представительный, солидный… Неужели он тоже участвовал в ночной эскападе, в ходе которой Панина оказалась вынужденной выманить ее, Яну, по телефону? Вот ведь как обманчива внешность! Яна мечтательно улыбнулась, направляясь в «Уют» и еще не зная, что скажет Смурыгину, как припрет его к стенке. В некоторых случаях она всем запланированным разговорам и действиям предпочитала спонтанное решение проблемы.

Если даже она ничего не добьется от Смурыгина, то, возможно, спровоцирует его на более решительные действия и тогда… Да, узнав от нее, что она в курсе его мерзких делишек, в курсе, что он — сынок аферистки, сшивающейся в мэрии, Смурыгин запаникует и вытворит чего-нибудь такое, что позволит ей разоблачить его, поймать с поличным. Она не стала размышлять, стоит ли ей тут же сообщить обо всем Руденко. Ведь он может все испортить, руководствуясь исключительно гуманными соображениями и искренне переживая за Янину безопасность. Он так печется о ней!

Из мечтательной улыбка превратилась в лукавую.

Хотя… насчет гуманности… Не так он прост, этот страж порядка, каким кажется на первый взгляд. Беспокойство за Яну не отменяет его желания быть в гуще событий, то есть пользоваться, откровенно говоря, плодами трудов ее. Под маркой волнения и заботы он обязательно вмешается и, сам того не осознавая, в один прекрасный момент примет эту подмену за истинный расклад, почувствует себя добрым самаритянином, в то время как его поступки будут продиктованы не только любопытством, но и выгодой.

Итак, Смурыгин… Его не было на вечеринке, но там был его сообщник. Вернее, сообщница. Оксана. Она открыла дверь, а там уж… Нет, Смурыгин — организатор. А исполнители? Могутин и тот парень, который преследовал ее от мэрии?

Прав был Руденко, здесь налицо действия преступного синдиката. Смурыгин — зам Санталова, после смерти последнего он ничего не приобретает. Ничего, кроме поста, если его пожелают перевести на директорское место. Все имущество Санталова отходит его жене Оксане. Значит, она все-таки причастна. Может, Смурыгин — ее любовник?

Такая вот банальная история: любовник убивает мужа своей любовницы, они делят добро убитого, женятся и живут себе поживают. Но здесь не все непонятно: если ее ранили по ошибке — расклад один, а если решили убить вместе с мужем — что более вероятно, так как ее пытались лишить жизни еще и в больнице, — все выглядит совершенно по-другому. А Шевчук? Может, это она сподвигла сынка на такое опасное, но прибыльное мероприятие? Какая-то доля санталовской собственности достанется ей. Да, вот так помогала сыну по работе, то есть помогала надувать клиентов, отбирать у них жилье… Санталов тоже пользовался, по-видимому, услугами Алены Петровны, а потом мама с сыном решили от него избавиться. Сыну одному было не по плечу справиться, и мама предложила задействовать дополнительные кадры…

Яна и не заметила, как свернула в знакомый по прошлому разу переулок. Пройдя полквартала, она вдруг затормозила и быстренько вошла во двор, не доходя до офиса Санталова. Она заметила высокую плотную фигуру Смурыгина. Яна проскользнула в тихий дворик и спряталась за выступ стены одного из домов.

Как только тень Смурыгина миновала проход, она побежала обратно. Высунула сначала голову, определяя расстояние, на которое было бы целесообразно отпустить Смурыгина, а потом неторопливо зашагала за ним. Смурыгин, очевидно, спешил. Поэтому Яна была вынуждена сменить вальяжную поступь на бодрую. Виктор Сергеевич перешел дорогу, еще прибавил скорость. И Яна уже почти бежала. Некоторые прохожие провожали ее удивленно-заинтересованным взглядом. Но вскоре Яне пришлось приостановиться — Смурыгин дошел до угла улиц Советской и Горького и застыл на месте. Нервно закурил, вертя головой, будто кого то ждал.

Так оно и есть. Минут через пять, в течение которых Смурыгин курил, нетерпеливо постукивая пяткой левого ботинка об асфальт, изборожденный мутными потеками тающего снега, а Яна «самозабвенно» разглядывала витрину свеженького бутика, у светофора затормозила вишневая «девятка». Смурыгин бросил окурок на тротуар и мигом сел в машину. Яна ринулась к дороге, подняла руку… Вдруг ей не удастся поймать левака! — занервничала она, но небеса сжалились над ней, тем более что на светофоре все еще горел красный.

Автомобили, подъезжая в конец очереди, выстроившейся у перекрестка, останавливались одна за другой. Водитель бежевой «шестерки» махнул Яне, мол, давай сюда. Она открыла дверцу, скользнула в салон. Мужчина лет сорока с добродушным улыбчивым лицом осведомился, куда ехать. Яна показала рукой вперед.

— Там, у светофора, стоит вишневая «девятка». За ней, если можно. О деньгах не беспокойтесь.

— Боевик, что ли? — встрепенулся мужчина.

— Нет, у меня есть подозрение, что мой муж изменяет мне… — со скрытой злобой сказала Яна. — Я его проучу!

— Да-а! — сочувственно протянул мужик. — Нехорошо это.

Тут поток автомобилей тронулся. «Девятка» повернула направо, и Яна показала водителю «шестерки», за какой машиной нужно следовать.

— А может, плюнешь на него? — фамильярным тоном обратился к ней водитель. — Ты еще молодая, красивая. Ему же будет хуже, если ты его кинешь. У меня тут калым намечается…

— 0-очень мило, — капризно процедила Яна, — значит, я тебе плачу за работу, а потом ты на свой гонорар меня в кафе угощаешь, так, что ли?

Мужик смутился, но, через минуту справившись с замешательством, решил не сдаваться. Для начала усмехнулся, мол, неужели она думает, что он зарабатывает подвозом барышень, преследующих неверных мужей. Потом перешел к рассказу о своей жизни, о том, что он, в принципе, ни в чем не нуждается. Сделав попутно Яне несколько комплиментов, широко улыбнулся, повернув к ней свое открытое обветренное лицо, и закончил смелым предложением провести вместе вечер.

Яна заметила, что «девятка» сбрасывает скорость. Машина остановилась у кафе «Садко», и не оказалось даже времени на то, чтобы ввернуть пару ироничных замечаний по поводу сделанного предложения. Она сунула водителю пятьдесят рублей, попросив немедленно остановиться. Тот затормозил и, пока Яна снимала ремень безопасности и дергала за ручку дверцы, повторил, что хотел бы скоротать вечерок в ее обществе. Однако мысленно Яна была уже по ту сторону от салона, поэтому обронила банальное «спасибо» и вышла.

«Шестерка» продолжала стоять на месте, и это очень нервировало. Ей пришлось сделать вид, что она интересуется прейскурантом туристической фирмы, располагавшейся здесь же, чтобы дать понять этому самонадеянному кретину, что она далека от какого бы то ни было флирта. Наконец бежевый «жигуль» отъехал. «Девятка» же продолжала стоять на обочине. Из нее никто не выходил — Яна краем глаза наблюдала за ней.

Она видела, что за рулем сидит мужчина, но разглядеть его не могла. Ее взгляд медленно скользил по прейскуранту, на котором толпились цифры и красивые названия, вроде Касабланки и Рио-де-Жанейро. Она явно переусердствовала в этом своем изучении туристических маршрутов и цен на них, потому что проглядела, как двое вышли из «девятки» и быстро направились в кафе. Она лишь заметила темные на фоне бледно-серого пролета улицы силуэты, моментально исчезнувшие за дверью заведения.

«Черт!» — выругалась она, вне себя от досады. Теперь у нее не оставалось выбора. Она войдет в кафе — решила она, опьяненная собственной смелостью и сознанием того, что близка к разгадке. Ни о чем не думать, просто войти, а там…

Яна пошла быстрым шагом к кафе. Она ни разу не была в нем, не знала, как расположены столики, какой там зал. «В любом случае я решила высказать ему все, что о нем думаю», — крутилось у нее в мозгу. Несколько метров, отделяющие ее от входа, показались нескончаемым лабиринтом. У самой двери она остановилась, решив дать время Смурыгину с приятелем сделать заказ и подумать, что если войдет следом, то, возможно, Смурыгин, не желая беседовать с ней, тут же встанет и уйдет. А она хотела захватить его врасплох и потому посчитала необходимым предоставить Виктору Сергеевичу возможность расслабиться, ибо поглощение пищи так или иначе настраивает на приятный лад.

Покрутившись у витрин близлежащих магазинов, она посмотрела на часы и вернулась в кафе. Помещение было небольшим, даже тесным, но довольно милым, воспроизводило интерьер кабачка. Приглушенный свет, пробивавшийся в прорези жалюзи, деревянные столы, картины со сценами охоты и раздела трофеев, обитая железом декоративная бочка с краном, поставленная на небольшой, слепленный из зеленовато-бурых камней постамент, официантки в платьях на шнуровке и расшитых передниках.

Смурыгин с приятелем сидели в уголке, у Самой стойки, за которой моложавая брюнетка лет сорока наполняла пивом высокие кружки с золотыми вензелями. Два парня с жадным вниманием следили за неспешно льющейся и тихо пузырящейся жидкостью. Подошедшая к ним официантка с вежливой улыбкой попросила их пройти к столу, миссию разноса пива она брала на себя. Приятель Смурыгина сидел к Яне спиной. Виктор Сергеевич поглощал огуречный салат, глядя в тарелку. Его безучастность тут же пробудила в Яне желание тихонечко присесть за соседним столиком и окунуться в молчаливое созерцание этих двоих. Не исключено, что она могла услышать обрывки разговора… Но как только она расслабленной походкой двинулась к столику, холодные глаза Смурыгина скользнули по ней и остановились, точно две стеклянные рыбы, вмерзшие в глыбу льда. Яна поняла, что скрыться некуда, и потому, демонстрируя завидную непринужденность, поздоровалась. Смурыгин быстро овладел собой, ответив ей сухим кивком и сипловатым «здрасьте».

— Можно присесть? — как ни в чем не бывало улыбнулась Яна.

Ее хладнокровие и беззаботность тем больше впечатляли, что она узнала приятеля Смурыгина. Не дожидаясь ответа, она села на лавку, рядом с… Гулько.

— Здравствуйте, Денис, — с тайным ликованием, в котором сквозило тонкое злорадство, произнесла она, — не ожидала вас здесь встретить.

— Я вас, признаться, тоже, — не растерялся и ответил за друга Смурыгин. — Чем обязан? — грубо спросил он.

— Хотела с вами поговорить, — Яна взяла меню и подозвала жестом руки официантку. — Крабовый салат и апельсиновый сок.

Девица в нарядном костюме благодушно улыбнулась и отправилась на кухню.

— Милое заведение, — тоном беспечной кокетки продолжала Яна, — тихое, оформлено со вкусом.

— Что вам надо? — Смурыгин вперил в Яну острый недружелюбный взгляд.

— Я и понятия не имела, что вы знакомы, — честно призналась Яна и бросила ироничный взор вначале на Смурыгина, потом на Гулько.

Последний, видимо, все еще не мог собраться с мыслями, ошеломленный встречей с Милославской.

— А что, это запрещается? — с вызовом спросил Смурыгин.

— Да нет, наоборот, приветствуется. — Яна хитро посмотрела в лицо Виктора Сергеевича, не выражающее ничего, кроме злобного раздражения. — Начну с того, что в силу своих способностей и имеющихся в моем распоряжении фактов проясню сложившуюся ситуацию…

— Какую ситуацию? — насмешливо спросил Смурыгин.

— Вокруг фирмы «Уют». — Яна краем глаза наблюдала за выражением лица Гулько, который еще ниже склонился над тарелкой. — Надеюсь, это не лишит вас аппетита.

— Да что вы себе позволяете? — издал приглушенный возглас обычно такой спокойный Смурыгин. — Устраиваете слежку, а потом намекаете…

— Я не намекаю, — резко возразила Яна, — а говорю прямо. Итак, с чего же мы начнем?.. Ах да, с Насти Парамоновой. Вы ее хорошо знали. Вы должны помнить, что помогли ее родителям избавиться от квартиры. — Яна саркастически усмехнулась. — Санталов тоже был в курсе, но сейчас это не имеет никакого значения. Вы, думаю, познакомили его с Парамоновой. Познакомили, руководствуясь собственной выгодой. Вы также, будучи прекрасно знакомы и имея влияние на Оксану, подтолкнули ее нанять господина Радзиевского, чтобы он произвел съемку любовных утех Юрия с Настей. Настя не интересовалась персонально теми людьми, которые сыграли злую шутку с ее родителями. Обладая прагматичным умом, недолго думая, она купила родителям новое жилье, поставив крест на их роскошной квартире, перешедшей в ваше владение. Я не могла понять, зачем Оксане понадобились две пленки, если принять во внимание, что она просто решила добыть доказательства измены мужа. Вы, очевидно, деликатно попросили Радзиевского сделать копию и передать ее вам. В ресторане «Золотое плато» Радзиевский за вознаграждение вручил пленку Оксане, а вам передал копию. За что вы, полагаю, отблагодарили этого опытного видеомастера.

Предложив Настю Санталову, вы собирались свалить на нее вину за убийство последнего. Проще говоря, подставить девушку. У нее был мотив — проведенная «Уютом» в лице его директора афера с недвижимостью ее родителей. Итак, — Яна повернулась к Гулько, — вы, Денис, свели знакомство с Оксаной, поджидая удобного случая… Думаю, что Санталов пригласил вас, Виктор Сергеевич, на ту злополучную вечеринку, но вы отказались, хотя уцепились за эту возможность лишить своего шефа жизни. Денис знакомится с Оксаной — я возвращаюсь к событиям, непосредственно предшествовавшим этому «празднику», — проникает в дом Санталовых, в нужный момент открывает дверь и впускает убийцу.

— Бред, — хмыкнул нервно передернувший плечами Гулько. — Виктор Сергеевич… — Он со смесью досады и упрека посмотрел на скривившегося в презрительной гримасе Смурыгина.

Смурыгин молчал, только его пустой взгляд перебегал с предмета на предмет, словно желал за что-то зацепиться и не мог. В этот драматический момент официантка принесла Милославской заказ. Та взяла салфетку и стала протирать ею приборы.

— Нет, это были не вы. — Она одарила посеревшего от ненависти и еле сдерживающегося от резкого жеста Смурыгина снисходительным взглядом. — Стрелявший был среднего роста, как доказала баллистическая экспертиза. Скорее всего это тот парень, который не далее как вчера встречался с вашей матушкой у мэрии, а потом чуть не прикончил меня…

Яна внезапно замолчала, неотрывно глядя в лицо Смурыгина. Она заметила испарину, выступившую у него на лбу, заметила, как дернулось полуприкрытое веко, увидела, как он сжал лежавшую на столе салфетку. Неожиданно он поднял на нее глаза, жевать он прекратил с самого начала разговора — и на Яну обрушилась холодная ярость. Пустой взгляд приобрел силу пронизывающей стрелы — стрелы, отравленной ядом.

— Я права? — Яна принялась за салат.

— У вас мрачное воображение, — выдавил из себя Смурыгин, — этак можно насочинять…

Он попробовал изобразить насмешливую улыбку, но его губы сами собой растянулись в горькой ухмылке. Гулько упорно молчал, он даже попытался вернуться к еде — все это время, склонившись над тарелкой, парень с достойным панегирика вниманием рассматривал кусок отбивной, — но ему помешало волнение, которое он сдерживал ценой героических усилий и которое было для Яны столь же очевидным, сколь и забавным.

— Я мог бы послать вас куда подальше, — осклабился Смурыгин, — но я не делаю этого по той простой причине, что прощаю одиноким женщинам подобные бредни. Отсутствие внимания со стороны мужчин может привести еще и не к таким тягостным последствиям.

На его полных губах застыла язвительная усмешка. Гулько дернулся в припадке безмолвного смеха.

— Ваше пошлое замечание ни в коей мере не унижает меня, ибо лишний раз подтверждает вашу вину. Если бы вы не раздражались, если бы правда не колола вам глаза, вы бы не стали опускаться до такой банальщины. И потом, откуда вам известно, что я живу одна? Вы интересовались моей жизнью? А еще говорите, что я обделена вниманием со стороны противоположного пола!

Теперь настала Янина очередь усмехнуться. Она дала достойный отпор Смурыгину, хотя в ее планы не входило препирательство с ним. Конечно, она не могла не предположить, что ее обвинения вызовут негативную реакцию, но все же ей хотелось просто плюнуть в лицо этому подонку все, что она о нем думает, а не заниматься с ним словесным пинг-понгом. Наивная мысль, особенно если учесть, что Яна чувствовала людей.

— Вы, Денис, — Яна снова обратила взоры к Гулько, — впустили убийцу, а потом разыграли спектакль с вызовом милиции. Прикинулись овечкой… Тот парень, которому бы поручили обтяпать это дельце, выстрелил вам в руку. Ваше пустячное ранение тоже было частью представления, как и то, что Оксана останется жива. Думаю, вы хотели использовать ее в качестве свидетеля и далее… Зная, какое влияние вы, Виктор Сергеевич, на нее имеете, становится понятным, что вы намерены были задействовать ее в деле присвоения фирмы. Но это позже… Вот почему Денис, когда я встречалась с ним, был немного расстроен: план слегка пошел наперекосяк — Санталова получила большую дозу свинца, чем вы рассчитывали. Или тот парень был неосторожен, или у него сдали нервы. Где вы его нашли? И где нашли Могутина? Не думаю, что в Санталова стрелял этот безработный — его вы наняли, чтобы убрать Санталову в больнице. Только вот не пойму, что изменилось в ваших планах, когда вы вдруг захотели ее убить?

— Какой еще Могутин? — искренне, как показалось Яне, изумился Гулько.

— Это мне надо у вас спросить, — томно улыбнулась Яна, — расскажите, Денис, как вы подбросили кассету Насте?

— Чушь! — возмутился тот. — Виктор Сергеевич, — он озабоченно глянул на часы, — нам пора.

— Вы сказали девушке, чтобы она спряталась. Убедили, что она попала в жуткую передрягу и непонятно, чем все это кончится. Не знаю, где она отсиживалась… Скорее всего в Устиновке. Знаете такое миленькое селение?

Яна приковала к Гулько долгий испытующий взгляд.

— А сами проникли в ее жилище, спрятали пистолет в ее белье, потом подбросили кассету с записью любовных сцен в ее сумку, чтобы показать, что она якобы шантажировала Санталова, но перед этим вы убили ее…

— Я пошел, — вскочил Гулько.

— Не торопись, — стал вдруг подозрительно равнодушным Смурыгин, — давай дослушаем.

Смурыгин сменил тактику. Видимо, понял, что целесообразнее играть роль безразличного слушателя: эта безучастность, по его мнению, должна была доказать его полную непричастность. А может, он задумал нечто криминальное… и стал вдруг спокоен — доказательств нет, а эта женщина столь хрупка и одинока!

— А потом устранили Радзиевского, когда поняли, что я близко подобралась, — ровным голосом продолжала Яна, не отрывая проницательного взгляда от Гулько.

Они сидели так близко друг к другу, что это прямое Янино разглядывание могло бы показаться стороннему наблюдателю неприличным.

— Но и на этом вы не успокоились, вам потребовалась еще и Панина. Ее вы решили использовать, чтобы выманить меня из дома. Не знаю, кто стрелял в меня, вы или тот, кто гнался за мной вчера…

— Вы никогда не писали сценариев или детективов? — как на идиотку посмотрел на нее Смурыгин. — Уверяю, вы бы здорово преуспели. Пошли, Денис. Самое интересное мы выслушали, остальное, чувствую, будет довольно скучно.

Гулько поднялся первым — ему давно не терпелось покинуть кафе.

— Если будете и впредь преследовать меня, — огрызнулся Смурыгин на прощание, — я пожалуюсь кому следует.

— Какой веселый каламбур! — засмеялась Яна. — Я еще не закончила… — Она разочарованно вздохнула, глядя, как неуклюже Смурыгин, будучи гигантского роста и внушительной комплекции, выбирается из-за стола. — Хотелось бы задать вам пару вопросов относительно вашего делового сотрудничества с вашей матушкой.

— Вы и так злоупотребили моим терпением, — прошипел Смурыгин. — Счет! — крикнул он официантке.

Та поспешила к столу, вручила Смурыгину чек, взяла деньги и ретировалась. Яна осталась одна. Она совсем не чувствовала удовлетворения после этого разговора. И самое главное, у нее не было доказательств. Может, она действовала необдуманно, неосторожно? Конечно, она же сама решила руководствоваться интуицией. Яна допила сок, расплатилась и покинула кафе. Она поймала машину и проехала пару кварталов до отделения. От дежурного позвонила Руденко. Он распорядился, чтобы ее пропустили. Она поднялась на второй этаж и без стука вошла в кабинет. Руденко был один. На его лице сияла довольная улыбка.

— Что-то ты расстроенная! — воскликнул он.

Яна опустилась на стул. Увидев поблескивающую, как надраенная алюминиевая кастрюля, физиономию лейтенанта, она расхотела делиться с ним своими сомнениями, да и вообще что-либо рассказывать.

— А ты что такой счастливый?

— В передовики выбился, — хитро посмотрел на нее Руденко, — может, в звании повысят. Намек был. Эх! Давай за это, а?

Он кивнул в сторону сейфа.

— Коньяк, — с гордостью пояснил он, — ты ж любишь…

— Люблю, но сейчас мне не хочется пить, — вздохнула Яна.

— Да что стряслось? — озабоченно спросил Руденко.

— В принципе, ничего, — пожала плечами Милославская.

— Ладно, давай колись, — наседал на нее Три Семерки, — я же вижу — что-то не так.

— Все так, Сеня. — Она достала сигарету и, глядя на засаленный рисунок поблекших обоев, закурила.

— Ну ты чего как партизан? — не унимался Руденко. — Мне что, из тебя клещами все вытягивать нужно? Держи. — Он достал из сейфа коньяк, плеснул на дно в два граненых стакана, один пододвинул ей. — За мое возможное повышение. — Он одним глотком выпил содержимое и поставил стакан на стол.

Яна пить не стала. Она рассматривала инвентарный номер, красной краской нанесенный на дверцу большого — в человеческий рост — сейфа, размышляя, стоит ли говорить лейтенанту о своем разговоре со Смурыгиным. Наконец она решилась.

— Знаешь, Сеня, — начала она, — у меня сейчас состоялся прелюбопытный разговор со Смурыгиным. Хотя говорила по большей части я, все же у меня сложилось впечатление, что он один из тех, кто замешан в этих убийствах.

Лейтенант заинтересовался, но вида не подал, кивая с отсутствующим видом.

— Я его увидела на улице совершенно случайно, — почти не соврала Яна, — пошла за ним и увидела, что он встретился с одним из участников той злополучной вечеринки — Денисом Гулько.

— С Гулько? — оживился лейтенант. — Ну и что же дальше?

Яна как можно подробнее пересказала ему содержание своей сегодняшней беседы и добавила:

— Нужно их брать, Сеня, пока они еще кого-нибудь не прихлопнули. Теперь, когда я прижала их к стенке, они ни перед чем не остановятся, чтобы спасти свои задницы.

— Все, что ты мне рассказала, — без особого оптимизма заявил Руденко, лохматя кончиком шариковой ручки свои пышные усы, — конечно, очень интересно.

— Интересно? — с вызовом спросила Милославская, жалея, что вообще затеяла этот разговор.

— Интересно, но не более. — Руденко плеснул себе еще коньяка и выпил. — Все, что ты рассказала, всего лишь предположения, гипотезы, так сказать, на основании которых мне никто не даст ордера на арест. Я как представитель власти должен действовать на основании закона, как ни смешно это звучит в наше время, а законных оснований на арест у меня нет. Да, Смурыгин знаком с Гулько, ну и что? Это же не основание. А твои видения и впечатления к делу не пришьешь. Кстати, на конверте, изъятом в квартире Могутина, есть отпечатки пальцев, но они не принадлежат никому из подозреваемых. Так что твоя теория не такая уж стройная.

— Что ты несешь, Семен Семеныч? Закон… Представитель власти… — презрительно произнесла Яна. — Да задержи ты этих подонков, сделай у них обыск, сними отпечатки пальцев. Я уверена, что найдутся и улики, только не нужно сопли жевать и лопать коньяк, в то время как преступники гуляют на свободе.

— Ну хватит, — обиделся Три Семерки, — мы, между прочим, здесь тоже работаем.

Он хотел еще что-то добавить, но на столе зазвонил телефон и он сорвал с аппарата трубку.

— Руденко, — рявкнул он. — Да. Да, знаю, она у меня. — Он бросил трубку и повернулся к Яне:

— Вот, кстати, звонят люди, которые охраняют тебя, хотя я просил, чтобы ты из дома пока не выходила.

— Что значит, не выходила? — не выдержала Яна. — Сидя дома, я не смогу собрать необходимые тебе факты. Если ты не хочешь никого задерживать, то я собираюсь встретиться с Аленой Петровной Шевчук и поговорить с ней. Думаю, после этого у тебя появятся факты.

— Я запрещаю тебе встречаться с кем бы то ни было! — взревел Руденко. — Хватит с меня головной боли. Да, мы по твоей наводке нашли тело Парамоновой, да, ты обнаружила копию кассеты у матери Оксаны Санталовой, да, ты предотвратила покушение на нее, да, ты видела, как стреляли в Радзиевского, — перечислял лейтенант, — но это нас ни на миллиметр не приблизило к раскрытию убийства Санта-лова.

— Ах, не приблизило?! — вскочила Милославская. — Может, ты еще скажешь, что я только создаю вам лишние проблемы? Да если бы не я, ты бы списал все на Настю Парамонову, закрыл бы дело и сдал его в архив. Я же понимаю, почему ты так возмущаешься: тебе просто лень работать. А я подкидываю тебе факты, от которых ты не можешь просто так отмахнуться. Чао, дорогой лейтенант, — она направилась к выходу, — оставайтесь здесь в своем вонючем кабинете.

Хлопнув дверью, она вышла в коридор.

— Погоди, — остановил ее Руденко, выскочив следом, — пойдем, надо кое-что обсудить.

Загрузка...