2

Без сомнения, он ее тоже узнал. На миг он замер, глаза его расширились.

Справившись с волнением, Татьяна почти машинально взяла протягиваемый им букет. Олег выдвинул стул, приглашая ее присесть. На ватных ногах Татьяна сделала шаг и села, держа в дрожащих руках букет. Катя взяла у нее цветы и положила их на свободный от посуды край стола.

— Мама, познакомься. Это Виктор Владимирович.

Он безмолвно смотрел на нее.

— Татьяна Сергеевна, — побелевшими губами прошептала она, протягивая ему руку.

Несколько торопливо, едва не опрокинув бокал, он пожал ее.

— Максимов Виктор Владимирович.

Сердце Татьяны стучало как паровой молот. В первые минуты она ни о чем не могла связно подумать.

Заметив смущение родителей, инициативу беседы взяли на себя молодые люди.

— Давайте закажем телячий эскалоп с овощным рагу, — предложил Олег, взмахом руки подзывая официанта. — Он нам очень понравился в прошлый раз.

— И шампанского, — добавила Катя.

— Шампанское уже заказано. Но папа у нас предпочитает белое вино.

— Сначала выпьем шампанского. Ведь у нас сегодня вроде помолвки. А на помолвке полагается пить шампанское.

Олег рассмеялся.

— Тогда будем пить шампанское!

Катя взглянула на мать.

— Вообще-то, мы наметили сыграть свадьбу в октябре…

Татьяна вздрогнула. Как ни была она поражена воскрешением былого кошмара, слова дочери мгновенно вернули ее к действительности.

— Что? Свадьба в октябре? — Она посмотрела на Виктора, потом на Олега, и остановила взгляд на дочери. — Но осталось всего лишь… три месяца! Катенька, дочка, ты, случайно… — последние слова она уже шептала, — не беременна? — Она подумала, что будет ужасно, если дочь повторит ее судьбу.

По выражению лица матери Катя сообразила, что тут уже не до шуток, и приняла серьезный вид.

— Успокойся, мамочка, со мной все в порядке. У нас будет ребенок только тогда, когда я сама этого захочу, и не раньше. А пожениться мы собираемся не по этой причине, а потому…

— Что всегда хотим быть вместе! — закончил за Катю Олег, кладя руку девушке на плечо.

Татьяна посмотрела на Виктора. Что бы ни было между ними двадцать лет назад, в настоящую минуту он был отцом Олега, который вместе с ней должен был повлиять на решение молодых.

Виктор ослабил галстук под подбородком, словно ему не хватало воздуха.

— Это еще не причина для такого ответственного шага, как женитьба, — сухо произнесла Татьяна. — Вряд ли вы еще способны глубоко разобраться в своих чувствах. Вы слишком молоды для этого.

Олег беспечно отпил из бокала и с улыбкой взглянул на отца.

— Кстати, папа, когда он женился, был еще моложе меня.

Татьяна, покосившись на своего соседа, заметила, как легкая краска залила его лицо. Виктор негромко кашлянул и передвинул на столе вилку. Татьяне его молчание показалось странным. Неужели ему вообще нечего сказать о таком важном вопросе, как женитьба сына?

— Это еще ни о чем не говорит, — быстро возразила она.

— Мой брак оказался неудачным, — с усилием выдавил Виктор.

— Вот видите! — Татьяна осуждающе посмотрела на Олега. — Ранние браки практически всегда оказываются неудачными. Тем более вы оба еще только на втором курсе. А на третьем и четвертом учиться в тысячу раз труднее!

— Ну и что? — воскликнула Катя. — Мне, например, замужество абсолютно не помешает. Сейчас, мамочка, можно с легкостью совмещать карьеру и замужество! — С этими словами она лучезарно улыбнулась своему жениху.

Татьяна беспокойно поглядела на Виктора. Почему он все время молчит?

— Крайне легкомысленная точка зрения, — заметила она. — Я, конечно, не сомневаюсь, что вы испытываете друг к другу известное чувство, но надо же понимать, что супружеская жизнь — это не только постель…

Подошел официант, который принес заказанный ужин, и Татьяна оборвала себя на полуслове. Разлили по бокалам шампанское. Татьяна хотела было продолжить свой выговор дочери, сказать, что «совмещать», конечно, можно, но далеко не «с легкостью» и что такое «совмещение» потребует очень многих усилий, неизбежно чем-то придется пожертвовать, и еще многое в таком же духе, но, посмотрев на сияющие Катины глаза, устремленные на Олега, поняла: сейчас любые ее слова повиснут в воздухе.

Катя поднялась и потянула за собой Олега.

— Мы пойдем немножечко потанцуем, хорошо?

Молодые люди направились к толпе танцующих. Олег обнял Катю за талию, она положила руки ему на плечи, и влюбленные закачались в такт медленной музыке.

— Послушай, твоя мать определенно произвела впечатление на моего старика, — заметил Олег.

Катя, танцуя, прижалась к нему.

— Я тоже заметила. Он, как увидел ее, даже в лице переменился.

— Давно я не видел его таким ошарашенным, — продолжал Олег. — Все время сидел и молчал как рыба!

Катя рассмеялась.

— Маманя тоже как-то странно посматривала на него.

— А он только краснел!

— Может, они уже встречались раньше? — предположила Катя.

Олег покачал головой.

— Абсолютно исключено.

— Тогда у них любовь с первого взгляда! — Катя прыснула. — Вот было бы здорово!

— Я почему-то тоже подумал, что это любовь.

— По-моему, лучшего мужа, чем Виктор Владимирович, маме не найти.

— Еще бы! Мой предок — высший класс! А вот мамаша твоя, как я заметил, любит поворчать…

— Ты просто ее не знаешь. Она совсем не такая.

— Возможно. Но все же она лучше, чем Элеонора. Я тебе говорил о ней?

— Нет. А кто это?

— Папашина любовница. Не знаю, что он в ней нашел. Приторные улыбки и томное закатывание глаз, одним словом — сплошное кривлянье, даром что была актрисой… Мне она с самого начала не понравилась. А когда я с ней крепко разругался, она вообще перестала бывать у нас. Теперь папаша к ней ездит.

Сообщение об Элеоноре опечалило Катю, и это сразу отразилось на ее личике.

— Он ее любит?

— Может, любит. — Олег пожал плечами. — А впрочем, не знаю.

— Почему же они не поженятся?

— Элеонора замужем и очень привязана к своему мужу. Представь себе, ее муж — паралитик, передвигается в инвалидном кресле. Ему отдавило ноги в автомобильной катастрофе. Отец говорит, что она бы давно развелась, если бы не беспомощное состояние мужа. Ей, говорит, совесть не позволяет бросить его. Когда с ним это случилось, Элеонора будто бы поклялась никогда с ним не расставаться и всю жизнь посвятить уходу за ним… На отца это произвело впечатление. Он мне чуть ли не со слезами рассказывал, как трогательно Элеонора ухаживает за своим больным Николенькой…

— Но это не мешает ей изменять ему!

Олег усмехнулся.

— Черт ее поймет, эту Элеонору. Хотя, наверное, ее трудно осуждать. Муж не может с ней жить нормальной жизнью, а она баба в самом соку. К тому же у ее супруга есть родственники в Бельгии, которые каждый месяц переводят на его содержание кое-какие деньги. Этих денег хватает Элеоноре, чтобы жить далеко не бедно. Отец уверяет, что Элеонора ухаживает за мужем из чувства сострадания, что у нее натура такая, но мне-то думается, что деньги играют далеко не последнюю роль в ее привязанности к паралитику…

— Почему ты так думаешь?

— Не знаю. Просто мне кажется, что таким субъектам, как Элеонора, не свойственно сострадание.

Некоторое время они танцевали молча. Катя осмысливала услышанные от Олега новости.

— Значит, у Виктора Владимировича есть Элеонора… — прошептала она, и губы ее недовольно надулись. — Жаль.

Олег понял ее мысль.

— Мне, откровенно говоря, тоже. Твоя мать была бы для него лучшей парой.

Когда Олег с Катей ушли танцевать, за столом установилось молчание.

Наконец Татьяна выпрямилась на стуле. Ее вид выражал негодование.

— Ты это специально устроил? — резко спросила она.

— Что?

— Все это. Знакомство твоего сына с Катей, их предстоящую женитьбу, даже сегодняшнюю встречу в ресторане?

— Откуда я мог знать, что она твоя дочь? Мы же не виделись с тобой двадцать лет. Я даже не знал, что у тебя есть дочь. Я вообще ничего не знал о тебе все эти годы…

— Ты хочешь сказать, что наша встреча произошла случайно?

— Татьяна, я был поражен, увидев тебя сегодня. То, что наши дети встретились и полюбили друг друга, это случайность, поверь мне.

С минуту Татьяна молчала. Скорее всего, он прав. Не было ничего удивительного в том, что сын решил пойти по стопам отца и стать юристом. И даже в том, что они с Катей поступили в один и тот же институт. Если подумать, то и любовь Кати и Олега не является неожиданной. Они оба очень симпатичные и не могли не высмотреть друг друга в толпе однокурсников. Но как причудливо повернулась судьба! Она вновь столкнула ее с человеком, который однажды уже принес ей страдание. Татьяне никогда не забыть унижений, испытанных той ночью…

Комок горечи подступил к горлу. Татьяна сидела, выпрямившись, стараясь не смотреть на своего соседа.

— И все же я не верю в игру слепого случая, — пробормотала она. — Ты не мог не расспросить Катю о ее родителях, хотя бы просто поинтересоваться ее фамилией.

— Демина. Ну и что? — Он пожал плечами. — У меня по крайней мере двое знакомых с такой фамилией. Я даже не мог предположить, что ее мать — это ты…

Татьяна закусила губу. Она вспомнила, что сама примерно так же думала об отце Олега. Его фамилия показалась ей достаточно распространенной, чтобы предположить, что Олег — сын именно того Виктора Максимова… Он не отрываясь смотрел на нее.

— Татьяна, поверь мне, наша сегодняшняя встреча — сюрприз не только для тебя…

Она чувствовала себя неуютно под его пристальным взглядом.

— Возможно, — сухо ответила она.

— Кстати, ты мне не объяснишь, почему уехала тогда? Мне пришлось тебя разыскивать.

— Разыскивать? — Она иронично усмехнулась. — А, по-моему, тебе на меня было просто наплевать. Ты даже не удосужился довести до конца бракоразводный процесс.

— У меня так сложились обстоятельства, что я должен был срочно уехать из Москвы. А когда вернулся, тебя уже не было. На следующий год я закончил университет и получил распределение в Ленинград, потом проходил стажировку в Болгарии, оттуда был командирован в ФРГ… В Москве я бывал только короткими наездами…

Она кивала, продолжая усмехаться. В памяти ее всплыло раннее утро после той кошмарной ночи, пробуждение в грязной душевой кабине, где она уснула в неудобной позе, с куском мыла в ногах. Над ней всю ночь горела лампа. С каких-то труб, протянувшихся под потолком, капля за каплей сочилась вода.

Ее разбудил громкий стук в дверь.

— Освободите душевую! — кричал визгливый женский голос. — Сколько можно ждать!

Таня пошевелилась, нащупала пальцами ноги затычку в днище и отбросила ее. Грязноватая ржавая вода с глухим урчаньем начала вытекать.

Таня неловко повернулась на бок и взглянула на след запекшейся крови. Теперь кровь не шла, но девушка не решалась притронуться к паху, опасаясь вызвать новый приступ боли.

В дверь заколотили сильнее.

— Вы уже целый час сидите! — почти хором кричали двое. — Мы вызовем коменданта!

Тане до тошноты противно было думать о том, что произошло ночью, но мысли упорно возвращались к тем страшным минутам, заставляя все переживать сызнова. «В этом ничего особенного нет, — вспомнились ей слова Раисы. — Все привыкают, и ты привыкнешь…»

«И ты привыкнешь!» — стучало, как колокол, в ее мозгу. Прошедшая ночь что-то перевернула в сознании Тани. Рассыпались в прах грезы, лелеемые с детства, мечты о любви, ожидание высокого, светлого и радостного чувства. Все рухнуло, обернулось болью, тошнотой и пробуждением в грязной душевой…

— Лучше бы ты взял с меня деньги, — прошептала Татьяна побелевшими губами.

— Прости. Я не ожидал, что воспоминание об этом до сих пор причиняет тебе боль. Хотя прошло столько лет.

— Такое не забывается. И не прощается. Я была совсем девчонкой, провинциальной дурочкой, у которой в мыслях было только одно: учеба в Москве. Ты не имел права пользоваться моей доверчивостью.

— Это так. Но не забывай, что тогда мы оба были молоды, и не ты одна совершала необдуманные поступки.

Татьяна проглотила подступивший к горлу комок. Лицо ее сделалось похожим на неподвижную маску — столько усилий уходило на то, чтобы сдерживать слезы.

— Ты прав, — произнесла она, почти не разжимая зубов. — Во всем случившемся есть и моя вина.

Виктор посмотрел ей в глаза.

— Она несоизмерима с моей, — сказал он тихо, с мольбой в голосе. — Прошу тебя, Татьяна, прости, хотя бы ради наших детей.

Она вздрогнула и метнула на него настороженный взгляд.

— Надеюсь, твой сын ничего не знает о том, что было между нами?

— По-моему, они оба уверены, что мы познакомились только сейчас.

Татьяна облегченно вздохнула.

— Катя тоже ничего не знает…

— Но по нашему виду они могли догадаться…

— О чем?

— Хотя бы о том, что это не первая наша встреча.

— Вздор!

— Ты очень бледна.

— Здесь душно, несмотря на кондиционеры. У меня что-то разболелась голова. Я, пожалуй, пойду.

Он беспокойно взглянул на танцующих и затем снова на Татьяну.

— Но мы не поговорили о наших детях. По-моему, их отношения зашли слишком далеко. Нам есть прямой смысл обсудить вопрос об их свадьбе.

Татьяна с минуту молчала, глядя перед собой. Ее рука машинально теребила салфетку.

— Свадьба… — произнесла она чуть слышно и посмотрела на своего собеседника. (Ее взгляд показался ему странным.) — Свадьба между Катей и твоим сыном? — Она сделала ударение на слове «твоим». — Это невозможно!

— Не понимаю. Почему?

Татьяна энергично помотала головой.

— Нет, свадьбы не будет. Я ее не допущу.

— Это слишком жестоко. Ты до сих пор злишься и хочешь отомстить. Не мне, так моему сыну, а через него и мне…

— Мстить! Ты сошел с ума! Я никому не намерена мстить. Дело в другом.

— В чем же?

— Я желаю счастья своей дочери. Когда-нибудь она узнает о том, что произошло между нами. Для нее это будет потрясением. Поэтому им лучше сразу расстаться и не думать о браке.

Виктор взял бокал и сделал небольшой глоток.

— Они могут и не узнать, — произнес он тихо. — Об этом знаем только ты и я. Пусть это и останется нашей тайной.

— Пойми, Катин брак с твоим сыном станет для меня вечной мукой. Все эти двадцать лет я только тем и занималась, что вытравливала из памяти твой образ. И вот ты явился снова, и как! В качестве моего родственника! Думаешь, мне легко будет с этим смириться?

— Татьяна, ты ненавидишь меня?

Она отвернулась, стараясь сдержать слезы.

— Это не ненависть, а всего лишь горькое разочарование, сожаление о трагично оборвавшейся юности… Но хватит об этом. — Татьяна достала платочек и высморкалась. — Мы, кажется, уже все обсудили. — Она сделала движение встать.

— Татьяна, постой, — попытался удержать ее Виктор.

— У меня правда болит голова.

— Я не хочу, чтобы наша встреча так окончилась. Может быть, перенесем их свадьбу на более поздний срок? Всегда есть возможность найти повод.

— Свадьбы не будет, Виктор. Это мое твердое решение.

— Боюсь, что это толкнет их на необдуманный поступок. Их действия могут выйти из-под нашего контроля…

— Я займусь переводом Кати в другой институт. Это хлопотно, но другого выхода просто не вижу.

Виктор хотел было возразить, но промолчал. Она встала. Он тоже поднялся.

— Я подвезу тебя на машине.

— Не надо. Доеду на такси.

Они вдвоем вышли из ресторана.

На Ленинском проспекте уже зажглись фонари, хотя было еще светло. В воздухе стоял ровный гул от непрерывного потока автомобилей.

Татьяна подошла к кромке тротуара. Виктор остановился рядом. Она постоянно чувствовала на себе его взгляд, и по телу ее пробегала невольная дрожь.

— Надеюсь, мы расстаемся не навсегда? — сказал он.

— Возможно, мы еще увидимся, но наши встречи будут иметь сугубо деловой характер, — холодно ответила она.

Он замолчал. Татьяна подняла руку, пытаясь остановить машину.

— Я давно хочу сказать тебе, что ты отлично выглядишь в этом платье… — пробормотал он. — И вообще внешне ты мало изменилась.

— Спасибо за комплименты, но они совершенно излишни.

Возле них притормозила машина. Татьяна наклонилась к кабине.

— На Шаболовку.

Водитель отрицательно покачал головой, и автомобиль отъехал.

— Ты знаешь, — снова заговорил Виктор, — самая большая ошибка моей молодости — это та, что я не удосужился найти рыжеволосую девчонку, с которой переспал однажды в общаге. Я слишком мало приложил усилий, чтобы вернуть тебя.

Из сжатых губ Татьяны вырвалось что-то похожее на стон. Она еще энергичнее замахала рукой. Снова подъехала машина, но и ее водителю было не по пути. Татьяна продолжала «голосовать».

— Таня, послушай. Неужели мы так и расстанемся?

Она пожала плечами.

— А как мы, по-твоему, должны расстаться?

Он приблизился к ней. Татьяна замерла с вытянутой рукой. Ей казалось, что она чувствует его дыхание.

— Мы оба еще не стары. В сущности, впереди у нас немалый отрезок жизни… Почему бы нам сейчас не исправить ошибку нашей молодости? Ведь еще не поздно.

— О чем ты? — Она изумленно посмотрела на него.

— Тогда, двадцать лет назад, я безумно влюбился в тебя. С первого взгляда, как только увидел на вечеринке в общежитии. Но я повел себя глупо, словно последний дурак. С самого начала стал играть какую-то идиотскую роль… изображать этакого Казанову… Но это была любовь!

Пораженная Татьяна не знала, как отнестись к этому странному признанию. Ей хотелось поверить Виктору, но рассудок твердил: «Все это ложь. Он всего лишь хочет оправдаться. Это уловка».

— Сейчас все это уже не имеет значения, — пробормотала она.

— Но ты веришь, что прежнее чувство может вспыхнуть с новой силой?

— Нет. После того, что произошло, мне трудно в это поверить.

Подъехал автомобиль. Татьяна наклонилась к окну.

— На Шаболовку поедете?

На этот раз ответ был утвердительным. Виктор раскрыл перед ней дверцу.

— Татьяна, мы с тобой все-таки муж и жена.

— Наш брак был фиктивным.

— Но ведь только от нас двоих зависит, чтобы он не был таким!

Она бесстрастно посмотрела на него.

— Хорошо, что ты мне напомнил. Давно пора избавиться от этих ненужных штампов в паспорте. Я сама подам на развод.

Она захлопнула дверцу. Машина отъехала. Виктор остался стоять у кромки проезжей части, глядя вслед удаляющемуся автомобилю.

Загрузка...