Глава 26

Следующего дня Виктории привезли ее фрейлин и служанок. Ее привели в порядок, одели и причесали, так, словно ничего и не менялось. Только на этот раз кроме дежурных фраз девушки хранили гробовое молчание, каждый думая о своем. Виктории почему-то было стыдно, а еще неловок. Фрейлины смотрели на нее, словно ту приговорили к казни и жалость в их глазах убивали менестрель. Служанки наоборот, не могли поверить, что она так поступила, в их глазах была обида, непонимание и легкое сочувствие. Словно Виктория уже умерла, и от этого хотелось кричать. Кричать и кричать, пока бы от звука не оглохнуть и ослепнуть, чтобы не видеть и не слышать всего этого!

Хозяева дома, небогатые люди, боялись в собственном владении и шаг сделать. Их дом оказался просто поблизости, вот и его использовали на время, пока Виктория приходила в себя и оправлялась от ранения.

Ближе к обеду, приготовленная словно подарок, завернутый в яркие ткани, девушка, в сопровождение фрейлин, вышла к императору. Элестэй встречал ее у двери, натянув на лицо официальную улыбку и протягивая, совей фаворитке руку. Вокруг собрались охранники и слуги, а в сторонке стояли хозяина дома, пара средних лет.

Виктория была разбита, и ей было лень ко всему. Потому она молча подала руку императору, постаравшись скопировать его улыбку. Тот поцеловал и улыбнулся ей, накрывая ее руку своей. Со стороны все это было пропитано такой неискренностью, что девушке стало противно, но того требовал этикет. Однако одного она не могла понять: зачем Элестэю нужно разыгрывать любящего 'супруга'? Перед кем? Хозяевами? Чтобы показать, как он ее любит и рад, что нашел ее и, что с ней все в порядке? Какой он заботливый? Пожалуй, а лишний раз показать себя в лучшем свете излюбленная прерогатива 'Его Величества'!

Поставив Викторию слева от себя, он сделал легкий поклон в сторону хозяев дома и проговорил торжественным голосом:

- Я благодарю за оказанный приют для моей леди. И поверьте, я позабочусь о том, чтобы вы были достаточно вознаграждены за этот благородный поступок.

- С-спасибо, Ваше Велич-чество! - Запинающаяся пара не знала, как и реагировать, а потому неловко поклонилась императору. Тот сделал легкий жест рукой и один из дорого одетых слуг преподнес хозяевам сундучок. Открыв его, показывая всем, что тот полон золота, он вручил его онемевшей паре и пошел следом за вышедшим из дома Данганом, ведущим под руку свою Викторию.

Император с фавориткой сели в дорогую карету, фрейлины со служанками пошли в отдельную, так что Виктории пришлось всю поездку довольствоваться обществом 'Его Величества'.

- Так и где ты была все это время? - Когда кортеж двинулся в путь, едя по трясущейся каменной дороге, Элестэй начал свой расспрос. Менестрель ожидала его, но все равно была застигнута врасплох.

- В лесу, - холодно отозвалась она, приподнимая шторку, рассматривая открывшийся вид. Карета как раз выехала из города и ехала по направлению во владения Элестэя.

Элестэй усмехнулся, она ответила ему так, словно чем-то была обязана. Мужчина решил не ходить вокруг да около, а посему ответил сразу:

- Тебя ведь привели, ты сама и не пришла...

- Я сама пришла, - на этот раз ее взгляд уперся в императора. - Просто кто-то решил воспользоваться этим!

Что-что, а этому предателю и его подручным она помогать не собиралась. В принципе, Виктория сама решила сдаться, они лишь привели ее, хотя она справилась и сама!

- И даже не знаешь, кто это был? - Хмыкнул Данган, пристально смотря на нее. Ее невозмутимое выражение лица радовало его. Девушка, безусловно, врала, только не понятно зачем?

- Нет, - коротко ответила Виктория, слаживая руки на груди, показывая тем самым, что не настроена на разговор. - Судя по виду, разбойник какой-то! - Добавила она для убедительности, видя, что император с недоверием смотрит на нее.

- Виктория-Виктория! - Элестэй покачал головой, встряхивая темные волосы. - Ты так наивна!

Девушка лишь одарила его презрительным взглядом и хмыкнула, отвернувшись.

- Я знаю, что этот человек никакой не разбойник, хотя скажу честно, вид у него и повадки самые, что не есть бандитские. Возможно, он им и был до того, как стал... повстанцем. - Элестэй нарочно сделал паузу, следя за ее реакцией. Виктория и вправду была удивлена, словно он ей сказал какое-то 'откровение'. Что ж, актриса из нее хорошая - истинная фаворитка!

- Вряд ли бы повстанец стал сдавать меня тебе! - Хмыкнула она, продолжая свою игру. Данган улыбнулся, оправляя челку.

- Виктория, предатели были всегда. То есть, верные подданные императора! - И мужчина коротко засмеялся, только Виктории было не до смеха. Она искоса посмотрела на Элестэя, поморщив нос от омерзения. От его взгляда не укрылось это, и он замолчал, продолжая потешаться, улыбаясь:

- Этот человек захотел выслужиться передо мной, ведь действия его эм... соратником вредят мне, вот и привел тебя. Виктория я знаю, что все это время ты была у повстанцев. Только скажи мне как? Как ты нашла их? Кто привел тебя к ним? Ведь все это время ты была со мной в замке...

- Я не знаю о чем ты. - Девушка пожала плечами, отвечая. Она и вправду не знала, что в таком случае говорить, а что врать. Наверное, проще притвориться дурочкой.

- В общем, как ты попала на эту женщину, Мариам, кажется? - Спросил Элестэй.

- Случайно, - Не хотя ответила Виктория. На что император недоверчиво хмыкнул.

- Так уж случайно?

- Да! - Огрызнулась девушка. - Я искала, где бы спрятаться от стражи, а она приютила меня! Вот и все - честно! Ты ведь ничего ей не сделал? Ты ведь обещал! - Виктория как-то испугано вцепилась ему в кисти рук, заглядывая в глаза. - Обещал!

- Я помню, - раздраженно отозвался он. - Более того, я предоставил ей лекаря, хотя она и не заслуживала такой милости.

- Но ведь по твоей вине ее избили! - Выпалила девушка, а после добавила, осекшись. - Спасибо тебе, - почти не слышно прошептала она, понимая, что император мог оставить женщину и без помощи, ведь условия он выполнил, а умрет она от побоев или нет, не его заботы!

Элестэй улыбнулся, довольный.

- Первый раз я услышал от тебя слова одобрения.

- И в последний! - Огрызнулась Виктория, возвращаясь в первичное отстраненное состояние. Данган засмеялся, словно от хорошей шутки.

- Ладно, я сделаю вид, что поверю тебе, - отозвался он, становясь серьезным. В груди у Виктории все похолодело от этих слов. Повстанцы. Что теперь будет с ее братом? Боги, хоть бы с ним было все хорошо!

Как же ей теперь быть? Император не пощадит никого и ее брата тоже. Поговорить с ним? Просить? Умолять? Он тогда узнает, что ее брат повстанец, но исполнит ее просьбу? Виктория никогда не могла угадать в каком расположении духа император, а от этого зависит его решение. Каждый поступок очередной каприз! Но он ведь не откажет 'своей леди'?

От таких мыслей у девушки закружилась голова, а тряска езды только усилила это чувство. Она посмотрела на Элестэя, который улыбнулся ей. К горлу поступила тошнота, а корсет вдруг показался слишком тугим. Дышать было не чем.

- Останови карету, - прошептала она.

- Что? - Не расслышал император, витающий в своих мыслях.

- Останови карету! - Громче сказала Виктория. Элестэй испугался и поспешил исполнить ее просьбу. Приоткрыв дверцу, он выкрикнул кучеру остановиться.

Карета резко затормозила, и девушка выскочила из нее, побежав к ближайшему дереву. Ей хотелось вырвать, но свежий воздух избавил ее от этого желания. Посему она лишь уперлась рукой об сосну, тяжело отдыхиваясь. На лице выступили бисеринки пота, а платье казалось небывало жарким и тяжелым.

- Виктория, ты в порядке? - Вдалеке послышался голос Элестэя, но ответить ни желаний, ни сил не было. Не дождавшись ответа, Данган сам подошел к ней. Увидев склонившуюся девушку, император забеспокоился.

- Что с тобой? - Поинтересовался он, аккуратно ложа ей руки на плечо и живот.

- Дышать нечем, - отозвалась она. Мужчина кивнул, и тут же Виктория почувствовала облегчение. Корсет был расслаблен, Элестэй расшнуровал веревку.

Но, только почувствовав себя лучше, девушка с ужасом отпрянула, выпрямив спину.

- Это неприлично! - Отозвалась она, грозно смотря на императора. - Завяжи обратно, что о нас подумают!

- Это не их дело! Тем более я умею только развязывать! - Ответил Элестэй, гадко улыбаясь. Виктории было не до смеху, она лишь зло посмотрела на него.

- Тебе было плохо. Что я должен был еще делать? - Недовольно спросил мужчина, слегка раздраженно. Но быстро взял себя в руки, прикладывая ладонь к ее разгорячившемуся лицу. Его прикосновение было холодным и, не смотря ни на что, приятным.

- Тебе лучше?

- Да, - кивнула девушка, больной притворяться было не в ее принципах.

- Пойдем, - ласково сказал Элестэй.

- В таком виде? - Готова была возмутиться девушка, но император подхватил ее на руки, прерывая все споры по корню.

- Но...

- Я император, а ты моя фаворитка, кто, что смеет нам сказать? - Усмехнулся Элестэй, целуя обхватившую его за шею Викторию. Девушка была удивлена, так что даже спорить не стала и противиться. Данган понес ее на руках к карете, где ждали взволнованные слуги и охрана. Даже фрейлины выглянули из своей кареты, смотря, что с Викторией.

Элестэй не стал отчитываться, только усадил девушку, и велел продолжить путь. В карете император сел около Виктории, заботливо обнимая ее за талию. Менестрель это напомнило, чего ей стало плохо. Стать снова к нему приветливой? В принципе, как он и просил, сыграть? Для него и ради брата.

- Ты снова улыбаешься, - шепнул он ей на ухо. - Я не успеваю за тобой, Виктория.

- За тобой тоже, - отозвалась она, улыбнувшись еще шире. Элестэй наклонился к ней, так чтобы их лба соприкасались, а глаза смотрели друг на друга. Водил ласково рукой по щеке.

- Ты меня радуешь, - наконец, сказал он, вздыхая. - Почему ты не можешь быть такой всегда?

- Ты ведь тоже не можешь быть одним и тем же, - пожала плечами Виктория. Элестэй прищурился, всматриваясь в ее лицо, а после притягивая ее к себе.

- Ты напугала меня. Что с тобой?

- Переволновалась, - просто отозвалась она, заставляя себя продолжить смотреть на императора, хотя зная, какие последствия последуют за этим действием. Он наклонился и поцеловал ее, на этот раз полностью наслаждаясь ее губами, а не мимолетным прикосновением. И, конечно, она позволила, как и тогда. Как и потом разрешит, ведь от него зависит жизнь ее брата, а от нее его настроение, а значит, и милость императора.

Элестэй не стал настаивать на своем обществе, хоть и сильно соскучился, позволив себе лишь поцелуй. Лишь обнимал ее за талию пока они ехали, а она, отвернувшись от него, рассматривала меняющийся пейзаж за окном.

Когда кортеж подъехал к стенам замка, император со счастливой улыбкой на лице, вышел, помогая Виктории.

- Вот мы и дома! - Отозвался он, девушка промолчала, но ее мнение было противоположно Элестэю.

Передав ее в руки фрейлинам, император оставил девушку, сам отправился в зал заседаний. Вновь мятежники и на этот раз у него под носом! Это не могло не оскорбить его самолюбие. Чтобы Элестэй фирэ Данган, когда либо, кому-то позволил вот так плести интриги у него под носом? Да никогда! И как им удалось?

Громко стуча по начищенному полу, император быстрым шагом шел по коридорам замка. По дороге он встретил Тиманэша.

- О, замечательно, что я встретил тебя ранее! - Элестэй подхватил альбиноса под руку. - Я бы хотел переговорить с тобой до того, как соберется весь совет.

Маг кивнул, он предполагал, что император захочет спросить его мнения до начала переговоров.

- Пошли, - Данган потянул советника в одну из небольших комнат для отдыха, как он их называл. Небольшие за площадью, с парами кресел, иногда и софами, и маленькими столиками. В одну из таких комнат император всегда мог уединиться, чтобы переговорить или подумать в одиночестве. Они были полезны тем, что из своего множества, другим людям, кому он был нужен, приходилось потратить время, прежде чем найти его. Единственным исключением был Тиманэш - он всегда легко находил императора благодаря своим возможностям.

- Присаживайся, - Элестэй плюхнулся на одно из розовых кресел и предложил магу. Тиманэш не спеша сел напротив, слаживая пальцы вместе и упор смотря на императора, ожидая, пока тот начнет первый.

- Тот, кто якобы привел Викторию, он что-то сказал? - Элестэй начал из далека, начиная с предателя-мятежника, который понял, что идти против него, а значит, Империи - бессмысленно.

- Да, не думаю, что там что-то важное, - альбинос пожал плечами, изобразив при этом на лице незаметную для императора улыбку: от него не укрылось, как тот не забыл уточнить про Викторию.

- Мне не понравилось это, - Данган был как никогда угрюмым. - Они были у меня под самим носом!

- Ну да, извини, конечно, но ты сам виноват, - Тиманэш скептично хмыкнул, как всегда, не стесняясь говорить прямо. - В последнее время ты ничего не видишь!

Данган недовольно посмотрел на мага, но промолчал, подпирая голову кулаком, задумываясь.

- Да, это моя оплошность, - согласился он, обдумывая сказанное. С магом наедине он мог признать свои ошибки. - Мне стоит как-то волноваться?

- Не думаю, - кивнул альбинос, тоже опускаясь в раздумья. - Их не так уж много и я не думаю, что они бы смогли собраться так близко от тебя, даже если ты и ослеп в последнее время, но твои люди, все еще боятся твоего гнева и просто не могут плохо видеть!

Элестэй скептично посмотрел на Тиманэша и улыбнулся. Его точка зрения всегда не была лишена толики иронии и сарказма, даже когда дело касалось политики императора.

- Ты думаешь? - Элестэй пожал плечами.

- Очередные мятежники, как и в других местах.

- Раньше они встречались только в монополиях, - печально протянул император. - Сейчас они добрались уже до моего замка! Да что там - оказывается, в столице есть недовольные люди, которые против меня! Взять же ту женщину, Мариам.

- Недовольные люди есть всегда! - С раздражением сказал альбинос, вставая с кресла. - Под всех подстроится нереально.

- Мои воины уже обследовали лес? Мятежников нашли? - Элестэй перешел на другую тему, решив, что та уже потеряла смысл, а заниматься самобичеванием долго он не любил.

- Я думаю, что об этом тебе расскажет лучше Лез, он как-никак твой военный советник!

- Не поверю что ты пока не в курсе! - Элестэй хитро улыбнулся. - Ты знаешь все о моих делах и давно стал не только главным магом, но и воином.

- Спасибо за предоставленную честь! - альбинос скривился, на что Данган громко засмеялся, подходя к магу, хлопая того по плечу. - Так как знаешь?

- Пока нет, но пару человек уже было поймано - так группка недовольных, как и всегда! Возможно, они скажут больше после пыток...

Данган снова стал мрачен, отходя в сторону.

- Неприятно, но придется провести показательную казнь в столице. Иначе по другому люди не понимают! Не думал, что когда-то такое будет в том месте, где я живу!

- Власть не вечность, иногда ей приходит крах, - тихо прошептал Тиманэш, перебирая в руках четки. Элестэй недовольно посмотрел на него.

- Ты сомневаешься во мне?

- Нет, но в сотый раз напоминаю, что вожжи правления отпускать нельзя, иначе конь тебя чего доброго скинет!

- Ты сравниваешь народ, Империю с конем? - Данган громко засмеялся, потом резко прекращая и впритык смотря на мага: - Такого при мне никогда не будет, я тяжело получил это право и не потеряю его. Пошли, я думаю, что нас уже заждались!

***

Викторию вновь ждали ванные процедуры, так как фрейлины заявили, что с дороги это просто необходимо! Девушке была иного мнения, ведь вся поездка заключалась лишь в комфортном пребывание в карете.

- Здесь ванна лучше, а там пришлось пользоваться малым! Тем более что вы вся мокрая с дороги, погода была жаркой, как для осени! - Навела аргумент Юлиэнн и Виктория не стала спорить, впрочем, как и всегда.

Ее выкупали и одели в легкое платье, что не могло не радовать. В последнее время ее камердинер выдавала ей только самые тяжелые и напыщенные платья, которые, по мнению этой жесткой женщины должны были порадовать глаза Элестэя.

- Кстати, а как поживает мадам Маргарет? - Невзначай спросила Виктория, искренне желая, чтобы ее не оказалось на прежней должности. Без злого умысла, просто чтобы в этой жизни ее больше не видеть - пускай работает где-то в другом месте!

- Ей стало плохо после случая, ну... - Юлиэнн замялась, не зная, как описать поступок Виктории. - В общем, вынуждена сообщить, что пока она отправилась к родным, дабы поправить свое здоровье!

- Надеюсь, ей там так понравится, что она не захочет уезжать! - Понадеялась менестрель, прося, чтобы девушки не делали ей сложных причесок, ведь и так скоро спать. Фрейлины кивнули и зачесали густые волосы в низкий хвост, подвязав голубой лентой, под цвет платью.

- Спасибо, - Виктория развернулась к девушкам, учтиво им кивнув, в знак признательности. - Я пока отпускаю вас, думаю, что вы и сами желали бы освежиться с дороги. За мной пока присмотрят служанки.

- Благодарим, - Августина и Юлиэнн вместе поклонились, поспешили с покоев по своим комнатам. В спальне остались Виктория и Энья с Лили, которые вежливо стояли в сторонке, уже убрав разброшенные вещи за фрейлинами.

- Я устала, хочу побыть на улице, - сообщила менестрель служанкам и отправилась к двери, подождав, пока время пройдет, чтобы фрейлины достаточно далеко отошли. За Викторией собрались идти и Энья с Лили, но девушка их остановила.

- Нет, я одна.

- Но, - служанки замялись, не зная, как и сказать, дружно краснея. Менестрель поняла их реакцию, недовольно поджав губы - теперь за ней пристанет клеймо беженки!

- Здесь кругом охрана - я никуда не денусь - честно! - Ответила она, ложа руку на сердце. - Я лишь в сад...

Служанки помялись с ноги на ногу, но согласно кивнули - у них и выбора не было, ведь Виктория была все-таки официальной фавориткой и могла делать, что вздумается!

Захватив с собой гитару, девушка что есть мочи кинулась в сад, не обращая внимания на недовольные и волнующиеся взгляды охраны. Виктория пришла на свое любимое место, где среди деревьев стояла лавка и заиграла. За этими событиями она очень соскучилась по музыке.

Мелодия полилась успокаивающая, как и ее состояние умиротворения. Ей просто стоило расслабиться, уйти на время от проблем, побыть сама с собой, услышать голос внутри себя. Музыка помогала в этом, и вскоре девушка обо всем забыла, кроме прекрасной мелодии.

Она закончила играть первую песню и открыла глаза лишь на миг, чтобы начать новую мелодию.

- Ты все-таки редкостная идиотка, - резкий голос мага вывел ее из транса. Виктория тут же забыла все ноты, что родились в ее голове и готовые были выйти наружу, и растерянно посмотрела на стоящего в сторонке альбиноса. Случай напомнил тот момент, который она не хотела вспоминать, когда была разбита гитара. Но он все же ее и починил, сжалился, что заставляло менестрель думать о маге с того пора намного лучше, даже когда она сомневалась и ненавидела этого человека, то всегда находила оправдание его пренебрежительного отношения к ней.

Сейчас же все было немного иначе. Он не стал прерывать ее игру, дождался окончания и тогда заговорил. Его руки неизменно были сложены на груди, а на лице играла саркастическая улыбка.

Виктория смотрела на него и не знала, как ей реагировать. Тиманэш нарушил ее покой, и это ее слегка злило, но не более. Однако она ожидала, что сейчас он скажет ей что-то гадкое, иначе, зачем тогда приходить?

- Такой шанс у человека бывает только раз в жизни, в твоем случае он напоминал абсурдность, так глупо с достоинством императора еще никто не играл, но у тебя вышло, хотя я до сих пор не понял как. Не столь важно - Элестэй дурак, раз позволил обмануть себя или же ты оказалась не так глупа. Нет, - альбинос прищурился, - все же Элестэй дурак. Но ты могла использовать шанс, вместо этого вернулась! Я думал, что ты хочешь сбежать от этой жизни, а я смотрю, тебе она пришлась по душе. Такого лицемерия я не видывал даже у императора!

Как и ожидалось, маг пришел сделать ей больно морально и как всегда в точку. Сжав кулаки, Виктория прошипела:

- Меня поймали и привели!

Тиманэш искривился не то в улыбке, не то в отвращение.

- Не неси чушь! Я знаю, что это был добровольный приход. И не важно каким способом!

Девушка скривилась, сникнув. В этом смысле Элестэй ей нравился больше, он никогда не настаивал на правде, и ему всегда можно было придумать 'правду', которая ему понравится! Что не скажешь про мага, тот видел людей изнутри, прожигая своим холодным взглядом, от которого дрожь шла по телу. Виктория привыкла к его светло-голубым глазам, но сейчас они снова ее испугали, что девушке пришлось наклонить голову, чтобы скрыться от него.

- Я не хотела смерти той женщины! - Призналась она, соизволив посмотреть на мага. Тиманэш прищурился, оценивая ее слова.

- Глупо! Ей рано или поздно все равно светит виселица - это дело времени!

- Но Элестэй обещал! - Испуганно воскликнула Виктория, не веря. Маг удивленно приподнял брови.

- О, так мы ему уже так доверяем? - Хмыкнул альбинос и прежде, чем девушка вновь подняла возмущенный гамм, объяснил: - Он обещал и выполнит слово, но до первого промаха, тогда уже пощады не будет. А я не сомневаюсь, что она продолжит свою 'деятельность'! Так что, ты совершила глупость, прикрываемую мнимым благородством!

- Я не думаю, что с ней уже будут иметь дело - за ней и так теперь повышенная слежка, - выпалила Виктория, хотя и не собиралась обсуждать с магом повстанцев. Такая щекотливая тема могла навредить им, ведь альбинос умел разговорить людей, и девушка боялась неосознанно их выдать.

- Есть много других способов совершить ошибку, - коротко ответит Тиманэш. - Повторюсь, она не тот человек, который сможет вот так просто отойти от 'дела'.

Виктория сжала губы, маг был прав. Да и сам он это знал, так что спорить было глупо. Нужно было перейти на другую тему, пока он не стал расспрашивать ее!

- А чего ты ко мне пришел? - Вопрос был самый первый пришедший на ум и совсем нелогичным. Он мог спровоцировать мага вновь вернуться к нужной теме. Однако Тиманэш, похоже, не собирался донимать ее расспросами о повстанцах.

- Услышал твою магию и решил сообщить тебе какая же ты все-таки идиотка!

Менестрель замерла, немного шокированная, не зная, что опять говорить. И стоит ли? Маг был не тем человеком, беседы с которым были приятны. А посему просто заиграла. Он и раньше слышал ее игру, так что стеснения не было. Наоборот, это отвлечет от гнетущих мыслей, заставит не думать о сказанном и о тех вопросах-ответах, которые могут быть. Ей было все равно, что он здесь и может услышать музыку предназначенную только для нее. Можно ли это назвать было доверием - вряд ли. Скорее привычкой, он ее учил и знает. Ничего не изменилось и того побега как небывало. Призрачный сон о свободе, которой не было. Призрачная встреча с братом, который разуверился в ней. И, наконец, то, что больше всего пугало Викторию - призрачность собственной гордости. Там, на воле, если можно было это назвать таковым, она много раз думала про себя, и каждый раз понимала, что уже не знает, чего хочет. Гордость переросла в гордыню, а любовь в самолюбие. Злоба на императора казалась уже более ненавистной ей. Виктории чудилось, что не любовь к умершей семье и друзьям толкает ее на поступки, вызывает ненависть к императору, а собственный эгоизм. Возможно, она стала думать только о себе, и в этом вновь виноват он - Элестэй. Император довел ее до такого состояния, заставил жалеть себя, ненавидеть свое существование и свои мысли. Запутаться в собственных доводах и рассуждениях и, в конце концов, оправдывать его. Порой ей казалось, что она оправдывает жестокость Элестэя, ведь он так привык! И это пугало, очень пугало...

- Раз ты уже здесь, то ты снова будешь учиться магии, - голос Тиманэша призраком пробрался в ее сознание, заставляя девушку вновь ошарашенно на него посмотреть.

- Что?

- Я лишь говорю, что ты снова должна учиться магии, - альбинос явно был раздражен, что его не с первого раза услышали. Виктория замялась, не зная, что и сказать, лишь кивнула.

- Тогда я жду тебя завтра, - отозвался маг, украдкой смотря на озаренное ранними звездами небо. - Пожалуй, я пойду, начинается дождь.

Тиманэш ушел бесшумно, как и явился. Виктория сидела, ощущая пустоту внутри себя и глупо думая, что небо для дождя слишком ясное. Однако ливень грянул тут же, как эта мысль появилась в ее голове. Даже когда начался проливной дождь, девушка продолжала сидеть, устремившись в одну точку и даже не думая о гитаре. Ничего не поменялось. Эта мысль крутилась в ее голове, пока ее не забрали перепуганные служанки.

- Виктория, простудишься! - Бросила Лили, тяня девушку за собой, прилаживая немалых усилий, чтобы заставить ту подняться. Менестрель очнулась и посмотрела на служанку. Снова на 'ты', возможно ли это, что ее простили? Тогда она права - все, как прежде!..

Усмехнувшись, Виктория запоздало вспомнила о гитаре. Проклиная свою глупость, и мысленно прося прощения у инструмента, она побежала за служанками, принимая от них плащ-дождевик, чтобы укрыть намокший пострадавшую гитару.


Загрузка...