Глава девятнадцатая

— Периметр нарушен! — заорал я, опять открывая огонь из лазпистолета и жалея, что не поменял энергоячейку, пока у меня был шанс. Юрген переключил селектор лазгана на непрерывный огонь, несомненно, считая, что если нам не удастся сдержать безрассудный порыв существ, пустой боезапас будет нашей далеко не главной проблемой. Вырвавшийся вперед упал под градом лаз разрядов, ему не хватило буквально секунды или двух, дабы добраться до меня, при отступлении клинком цепного меча я отбил в сторону его руку со зловещими когтями.

К моему ужасу, на мои опасения ответил лепет накладывающихся голосов и по коридору, казалось со всех направлений, эхом раздался отдаленный рев тяжелых болтеров, немедленно подтверждая мои худшие страхи. Казалось, генокрады просто выжидали время, подтягивая силы вне действия радиуса ауспекса, перед тем как атаковать.

— Вокруг множественные сигналы! — подтвердил один из терминаторов. — Быстро приближаются.

— Есть контакт, — позвал другой, когда я выпустил залп разрядов в перепрыгивающего тело лидера группы крада, по-видимому, одержимого идеей вырвать мне селезенку. В этот раз разряды едва замедлили его, и я парировал первый взмах его когтей цепным мечом, ощущая, как визжащие зубцы впиваются глубоко в хитин. Я рефлекторно продолжил, входя в радиус действия его четырех рук и направляя конец клинка ему в челюсти, погружая его глубже, до мозга.

— Комиссар, — Юрген послал еще очередь, притормаживая выпад другого, и когда клинок вырвался, развалив голову крада пополам, я крутанулся в сторону, потянув с собой труп, чтобы воспрепятствовать наступлению его приятелей.

— Сюда! — он занял позицию, защищая дверь через которую мы пришли в зал, охраняя наш путь к отступлению к "Громовому ястребу" и я поспешил присоединиться к нему, по пути беспорядочно стреляя в центр своры. Его лазган еще раз треснул и затих.

— Извините сэр, я пуст.

Лишенный его огня прикрытия, я положился на рефлексы дуэлянта, отступая шаг за шагом, парируя на чистом инстинкте каждый удар, нацеленный распотрошить меня. Некогда было думать, и если бы я попытался, был бы мертв. Я снова пару раз выстрелил из пистолета, удачно уложив еще одного крада попав тому в глаз, однако возложил миссию по моему спасению на потрепанный клинок в руке. Я не сомневался, что часы практики, проведенные в тренировочной часовне третьего братства на "Ревенанте" и мои бои с Драмоном, спасли мою никчемную шкуру во многих ужасных моментах, мое боевое мастерство было остро отточено и это все меняло.

Уголком глаза я заметил, как Юрген запустил руку в один из кармашков, но к моему удивлению и ужасу, вместо энергоячейки лазгана, которую я ожидал увидеть, он вытянул фраг гранату. До того как я успел выкрикнуть предупреждение, он уже взвел ее, только хватка его руки удерживала взрыв, который несомненно убьет нас обоих в таком замкнутом пространстве. Пристально глядя на меня, он отступил в коридор позади на шаг или два.

Хорошо, с гранатой или без, там все еще было лучше, чем в центре своры генокрадов, так что я махнул мечом последней отчаянной дугой, на мгновение, отгоняя нападающих, и кинулся через дверь, ударяя ладонью по пластине. Не то чтобы закрытая дверь особо помогла в последний раз, но даже секунда или две преимущества лучше, чем ничего и после более десятилетия службы вместе, я решил, что четко представляю, что у Юргена на уме.

Я был прав. В ту же секунду когда я достал до панели управления дверью, мой помощник высоко метнул взведенную гранату, и металлическая плита гладко закрылась как раз перед ее взрывом. За глухим ударом взрыва сразу же последовал металлический грохот, словно кто-то уронил поднос полный ложками для танна[126], и по защищающей нас стальной плите забарабанил ливень бритвенно-острой шрапнели. (С некоторой удачей, предварительно пройдя через толщу подвернувшихся генокрадов).

— Отлично сделано, — я поздравил своего помощника, и он достаточно удовлетворенно кивнул, — что бы ты без меня делал, если бы они убили меня до того, как я добрался до контроля двери.

— Ударил бы плиту локтем, — сказал Юрген, как всегда не способный распознать шутку и я тоже кивнул, как будто дело было в этом.

— Это бы сработало, — признал я, — но я рад, что спас тебя от этой заботы.

— Я тоже, сэр, — согласился он, наконец-то вставляя еще одну энергоячейку в лазган, так что он теперь мог прикрыть дверь на случай еще неприятных сюрпризов, не теряя времени, я сделал то же самое. Согласно мерцающим на тыльнике рунам, показывающим заряд, количество выстрелов упало до последней отметки и, учитывая свободно разгуливающих крадов, мне хотелось бы иметь намного больше.

Мы секунду или две напряженно ожидали, наше оружие было нацелено на невыразительную металлическую плиту, но если там и оставались крады, способные открыть ее и преследовать нас, то у них хватило здравого смысла не пытаться. Когда стало очевидно, что ничего не произойдет, я развернулся и трусцой побежал обратно к "Громовому ястребу". Должен признаться, мне на ум пришло засадить лаз разряд в пластину, только чтобы быть уверенным, что за нами не последуют, но разум возобладал над импульсом. Я едва ли смогу наладить хорошие отношения с Отвоевателями, если кто-нибудь выживет после первоначального нападения и обнаружит, что я запечатал его со слюнявой ордой голодных чистокровных, да и в любом случае не было гарантии, что ущерб нанесенный управляющему механизму обезопасит люк. Насколько что я знал, дух-машины, который так долго ухаживал за этим разрушенным судном, отреагирует на такой небрежный вандализм — открыв его снова со злости и последнее чего бы я хотел, так это спровоцировать его перейти на сторону хитиновой орды. Как выяснилось, я буду благодарен себе за сдержанность гораздо быстрее, чем ожидал.

— Отходим, — в моем ухе инструктировал голос Драмона и я понял, что прошла только пара секунд с моего первого панического предупреждения, — строимся на этой позиции и пробиваемся к посадочному доку.

Ему ответил согласный хор, который я проигнорировал; я не собирался поступать так сложно, когда до безопасного убежища оставалась пара минут бега. Или около того, подумал я, пока увеличивающийся шум не привлек мое внимания и я не увидел зрелище, которое испугало меня почти так же сильно, как валхалльский душ. Терминатор, которого мы прошли, постоянно стреляя, отступал спиной к нам, почти заполнив проход громадой своей брони. Ни одна, даже еретическая молитва не поможет пройти мимо него, хотя учитывая стробирующие вспышки дула его штурмболтера[127], которые отбрасывали аляповатые отблески на массу наседающих генокрадов, я ощутил серьезное нежелание даже пытаться. Как вы и могли ожидать, они умирали толпами, но на каждого убитого, приходился еще один, перепрыгивающий через трупы своих собратьев, чтобы рвануть прямо на дуло его оружия. Чего они хотели этим добиться, это было для меня за гранью понимания, по крайней мере, по началу; подобно породившим их нидам, выводок генокрадов, кажется, считал каждую отдельную особь разума восполняемой потерей, но по моему опыту, они так поступали только когда преследовали определенную цель. Но даже по их стандартам, это казалось зверской растратой жизней.

— Назад, — излишне сказал я Юргену, так как было понятно, что идти больше некуда; не было даже воздуховодов, в которые мы могли бы сжавшись протолкнуться. Он кивнул, флегматичный как всегда и побежал обратно туда, откуда мы пришли.

Когда я развернулся чтобы последовать за ним, цель стратегии разума выводка стала ужасающе понятной. Оружие терминатора заклинило, возможно, перегретое от постоянного огня; секунду он боролся, чтобы прочистить, затем ведущий крад, размахивая когтями, рванул вперед. Терминатор стоял на месте, пытаясь удержать его на расстоянии с помощью бесполезного оружия, но существо крепко схватилось за его руку. Когда он попытался разорвать захват другой рукой, из темноты выскочил второй и разорвал защищающий грудь керамит, словно бумагу. Я только подумал о том, чтобы вмешаться, он уже упал, сотрясение от падения провибрировало по подошвам. Я развернулся и побежал, в то время как остальные из своры неслись и боролись, чтобы обойти огромное препятствие и нашинковать меня вместе с помощником в салат.

Явно предупрежденный эхом моих бегущих шагов, Юрген тоже прибавил скорости, ударяя по дверной плите локтем, пока пробегал мимо и незамедлительно ныряя через открывающуюся щель с лазганом наготове. Не последовало никаких звуков боя, так что я без промедления продолжил, выпустив пару выстрелов, когда разворачивался чтобы закрыть за нами люк. Разряды врезались в морду крада, который умудрился пробраться через убитого астартес и свалку своих приятелей на нем, и подобрался слишком близко к моей незащищенной спине для моего же душевного спокойствия. Он зашатался от попаданий и пораженный распластался на полу, хотя убил ли я его, мне так никогда и не было суждено узнать. Дверь скользнула, закрываясь и пряча за собой картину резни.

— Нам лучше двигаться дальше, — сказал я, пробираясь меж украшающих комнату кусков генокрадов, из-за достаточно удовлетворительного результата трюка Юргена с гранатой.

Теперь существа были мертвы, но, кажется, их было меньше, чем запомнилось, было ли это по той причине, что выжившие сбежали или я просто был слишком занят для точного подсчета, я был не уверен.

— Они прорвутся в любой момент.

— Туда? — спросил Юрген, освещая люминатором проход, через который прошли Драмон и техножрецы в первый раз, когда мы проходили этот зал. Я секунду вслушивался и покачал головой. Из темноты, за границей светового луча эхом доносился слишком хорошо знакомый, скребущий звук.

— Нет, — ответил я, — впереди нас крады.

В данный момент они явно намеревались разделаться со спасательной командой, но я был уверен, что те уделят нам немного внимания, если мы по своей же глупости привлечем их. Я поднял свое оружие и ударил по контрольной панели запечатанной двери на другой стороне; мы уже знали, что наш выход ведет к генокрадам, так что по моему разумению, это было лучшей картой из бедного расклада на руках. Однако, несмотря на мой трепет, темнота за ней была успокоительно тиха, так что, не теряя времени, я устремился туда; секундой позже окружающее освещение чуть усилилось и маленькое, но заметное уплотнение воздуха подсказало мне, что Юрген уже рядом и я снова закрыл проход.

— Где мы? — спросил он, освещая лучом люминатора наше убежище.

Оно выглядело как все остальные виденные нами коридоры, но это не волновало меня; я достаточно вспомнил внутренний план, который видел на гололите, дабы оставаться уверенным, что без проблем найду маршрут назад к ангару, если по пути не попадется слишком много генокрадов. Я пожал плечами.

— Есть только один способ узнать, — сказал я, направляясь в темноту.


Я НЕ УВЕРЕН сколь долго мы тащились по проходу, но это определенно займет больше времени на возвращение к "Громовому ястребу", чем я ожидал. Мое врожденное чувство направления работало как всегда хорошо, так что я был достаточно уверен, что примерно знал, где мы находимся относительно ангара. Нельзя было обойти тот факт, что соединяющая две точки прямая была не столь прямой, как я надеялся. Я все еще мог вспомнить изображение на гололите с достаточными деталями, но реальность лабиринта пересекающихся проходов, в которой мы оказались, была значительно сложнее, чем четкие линии на предложенной схеме. Некоторые пути были блокированы обломками или настил был небезопасен, это вынуждало нас терять время на обходы, в то время как остальные были блокированы зловещим эхом царапающих звуков, которое выдавали рыскающих в темноте генокрадов. Нет необходимости говорить, что я полностью избегал этих проходов, дошло до того, что перед тем как повернуть в сторону, мы немного возвращались, чтобы точно знать, что обошли эти очаги активности и нас не обнаружили.

Все осложнилось незадолго до того как я понял, что мы прошли секцию "Отродья Проклятия", которую я видел увеличенной, так что большинство коридоров, труб и кабелей которым мы следовали, кажется совершенно не были отображены на том масштабе главной карты. Единственное в чем я был уверен, что мы отклонились еще глубже к центру скитальца и что прошли относительно простой путь в брошенном корабле, на который высадились и оказались в совершенно ветхом окружении. Пару раз я даже почувствовал любопытное ощущение мгновенного головокружения, как будто прямая палуба под ногами внезапно стала склоном или, наоборот, в то время как мои глаза упорно настаивали, что ничего не изменилось[128]. Как вы можете себе представить, особенно беспокоило, когда мы пересекали секцию перемешанных обломков из разных кораблей; пару раз мы с Юргеном пробирались по скоплению не работающих люминаторов, торчащих из пола наподобие поржавевшей поросли и осознали что шли вдоль того, что когда-то было потолком до того как варп заявил свои права на это несчастное судно. И один раз было особенно неприятно, когда мы пересекали корабль, который повернуло на девяносто градусов от соседних, в нем коридоры стали бездонными шахтами, глубже, чем мог достать свет нашего люминатора, вынуждая нас карабкаться вокруг них по узким выступам, которые когда-то были порогами.

Везде где мы проходили, были двери, хотя как только мы оставили окрестности древнего заброшенного корабля и почтенного духа-машины, стоящего на страже, их приходилось открывать и закрывать вручную, хорошенько попотев и с ругательствами. (Первое в основном от Юргена, второе от меня, хотя я должен признать, мы оба внесли достаточную лепту). В большинстве случаев, двери через которые мы проходили, оставляли открытыми, не желая тратить время и усилия, чтобы закрыть, и не желая отрезать известный путь к отступлению, хотя был более чем осведомлен о риске. Будьте уверены, я вслушивался в каждый подозрительный звук позади нас, мы останавливались бесчисленное количество раз, чтобы тщательно прислушаться и откинуть возможность преследования. Конечно в большинстве коридоров, по которым мы блуждали, тоже были двери, но памятуя об усилиях, чтобы открыть их и подстегнутые тревожащей вероятностью что "Громовой ястреб" улетит без нас, мы лишились желания обследовать боковые залы.

Возможно самой тревожной вещью нашего сложившегося положения было то, что я потерял связь с Драмоном и выжившими терминаторами. Моя комм-бусина определенно продолжала функционировать, если статика в ухе о чем-то говорила, но фрагменты передач, в которые я вслушивался, надеясь поймать весть об их продвижении (и, как следствие, местоположение самой высокой концентрации генокрадов, на что я искренне надеялся), со временем постепенно уменьшались. Теперь казалось, что огромная масса металла между нами совсем заглушала относительно слабый сигнал. Я задумывался, остался ли кто-либо из наших компаньонов в живых, надеясь на это, хотя последние несколько пойманных передач, которые я слышал, были менее чем воодушевляющими. Определенно погибли еще терминаторы, хотя некоторые связались с Драмоном к тому времени, когда я потерял связь. Но исходя из того что я видел, их шансы вернуться в ангар через лабиринт узких коридоров, были в лучшем случае незначительными.

Из мрачных размышлений меня вырвал Юрген, который шел на пару шагов впереди, методично освещая люминатором стены, потолок и пол, уделяя повышенное внимание теням вызванным выступами или разрывами. К этому момент мы оба достаточно насмотрелись и были хорошо осведомлены о том, с какой легкостью чистокровный маскировался, возможность внезапного нападения совершенно не радовала.

— Подождите, сэр.

Он предупреждающе поднял руку и сделал еще несколько шагов, луч высветил съежившуюся перед нами массу на палубных плитах. Я поднял свое оружие, как только стало лучше видно.

— Он мертв? — спросил я. Генокрад оставался неподвижным, вместо того чтобы запрыгнуть на ноги и рвануть к нам как я ожидал, но тем не менее я оставался настороже. Я раньше никогда не видел спящего (если они вообще спят), да и центр коридора, как минимум, достаточно странное место чтобы прикорнуть. Юрген нажал спусковой крючок и крад остался на месте, несмотря на свежий кратер, который возник на его деформированном лбу. Мой помощник пожал плечами.

— Сейчас уже да, — безразличным тоном ответил он.

Я слышал как, рикошетом летя по лабиринту, вдалеке затихало эхо от треска разряда оружия, и понадеялся, что это не привлечет внимания; но дело уже сделано и если что-то произошло, уже было бессмысленно упрекать Юргена. Вместо этого я просто кивнул.

— Кажется, так и есть.

Приободренный, я приблизился к существу и с любопытством исследовал его. Нанесенная Юргеном рана пробила череп, аккуратно, если пожелаете, но не это прикончило его. Его глотка была разорвана изнутри, это ранение я опознал с легкостью.

— Выстрел из болтера, — сказал я, интересуясь, во имя варпа, как, перед тем как сдохнуть, он умудрился уползти так далеко от атакующих астартес.

Мой помощник кивнул.

— Слишком старая, — добавил он, его лицо скривилось в гримасе отвращения, — и он достаточно подгнил.

— В самом деле, — согласился я, через близкий и хорошо знакомый аромат Юргена мое обоняние запоздало ощутило вонь разложения. Когда он расширил луч, я различил на стенах и решетке под ногами разбрызганный, высохший ихор и внутренние органы.

— И его подстрелили сюда.

Я указал на оставшиеся следы в нашем окружении от детонации разрывных снарядов где-то внутри грудной клетки существа. Юрген глубокомысленно кивнул.

— Вы думаете, на борту есть другая группа астартес?

— Сомневаюсь, — сказал я, секунду раздумывая над этим. Была вероятность что Грайс, не говоря мне, отправил еще одну группу, но это вряд ли было правдоподобно. Отправка нашей группы была жутким секретом, и я не видел, чтобы у него оставалось время на другую группу, даже если Отвоеватели имели какие-то свои тайные дела, о которых не хотели говорить остальным.

— Тогда зачем они стреляли в собственных КОТов?

Юрген пожал плечами.

— Без понятия, — признал он, — но зачем гибридам стрелять в других генокрадов?

В этом тоже не было смысла, и я в ответ тоже пожал плечами.

— Мы что-то упустили, — сказал я, осторожно огибая отталкивающий труп. Но тогда не было смысла об этом волноваться. Важным было вернуться в ангар и безопасность как можно быстрее. Я на секунду замешкался, ориентируясь и выбрал следующий поворот справа, который увидел через несколько метров от того места где мы стояли.

— Я думаю сюда.

На этот раз, казалось, мне повезло. Выбранный мной коридор был длинным и не захламленным, и мы наверстали время, несмотря на все предосторожности при движении. Хотя я как никогда раньше прилежно вслушивался в поисках зловещего звука бега, который я так хорошо знал, казалось, что в этой части скитальца поразительно отсутствовали генокрады, за что я шепотом продолжительно благодарил Императора. Несмотря на то, насколько это было неожиданным поворотом, я должен признать, что оно так же было несколько беспокоящим. Единственным объяснением, которое мне приходило на ум, было то, что Драмон и терминаторы продолжают сражаться и отвлекают разум выводка. Я не знал сколь долго продлится это удачное стечение обстоятельств, и в нем ли все дело, и торопился, как мог, чтобы пока было возможно, выжать из этой ситуации максимальное преимуществом.

Через какое-то время я осознал, что окружающая нас обстановка становится чуть более четкой, темные контуры опор и балок выступили из мрака и стали ясно видны очертания трубопроводов и вентиляционных решеток. Я махнул Юргену.

— Погаси люминатор, — сказал я. Он подчинился сразу же, погрузив нас во тьму, которая сначала казалась такой же глубокой, как и прежде. Однако когда наши глаза приспособились, я понял что был прав и откуда-то спереди к нам просачивался бледный мерцающий свет.

— Нам нужно идти осторожно, — предупредил я.

— Вы правы, сэр, — согласился Юрген, держа лазган наготове и мы поспешили, настороженно высматривая признаки засады. Насколько я знал, чистокровные генокрады нуждались в свете не больше чем астартес, но, кажется, некоторым гибридам было удобнее, когда у них была возможность видеть, куда идут[129], и я не мог представить себе никакого другого объяснения огней перед нами. Мы далеко ушли от нашей группы, (если от неё вообще что-то осталось), а шансы, что мы обнаружим на борту одного из брошенных кораблей люминаторную систему, функционирующую после столетий дрейфа через варп и без обслуживания техножрецом, были ничтожно малы. Все мои инстинкты советовали развернуться и бежать от всего, что нас там ждет, но я не видел непосредственных признаков угрозы, да и "Громовой Ястреб" не будет ждать нас вечно.

По крайней мере, если что-то сейчас попытается нас убить, то мы сможем увидеть что это такое, что, по моему опыту, как правило, давало реальное преимущество.

Как я и ожидал, по мере того как мы приближались к источнику, свет вокруг нас становился ярче, он просачивался из-за углов и из боковых проходов, пока мы, наконец, не вышли в секцию коридора, в которой люминаторы работали нормально. Когда я осмотрелся вокруг, то не совсем понятное беспокойство окутало меня, словно вездесущий покров удушливой пыли. Провода бежали между светящихся пластин на потолке, связывая их между собой, и уходили в рваное отверстие в соседней стене, за которой они были грубо соединены с искрящим и тревожно шипящим более толстым кабелем.

— Следы, — сказал я, наклоняясь чтобы изучить их, но пыль разлетелась слишком сильно, чтобы различить что-то, кроме факта значительной активности, но сам ремонт люминаторов уже много о чем говорил.

Юрген по краю обошел шипящий кабель, словно опасался, что он может внезапно встать на хвост, как змея, и ударить по нему. Признаться, меня охватили схожие опасения. Это явно была не освященная работа, не было ни одного амулета или защитной молитвы, которые оставил бы техножрец, чтобы сделать работу надежней, а это место определенно было наполнено кислым запахом опасности[130]: я ощутил, как зашевелились волосы на загривке. Чувство скрытой угрозы настолько пропитало это нечестивое место, что внезапные звуки стрельбы, вырвавшиеся из соседнего коридора, были почти как облегчение.


НА мгновение я заколебался, разрываясь, как это часто бывало в моей жизни, между импульсом сбежать и желанием точно выяснить, перед какой опасностью я оказался.

По правде говоря, вариант был только один и я его выбрал: на поле битвы вас убивает неожиданное и лучшая возможность обеспечить себе безопасность из имеющихся, заключалась в том, чтобы узнать, кто ещё скрывается в этих коридорах, кроме меня, зловонного гвардейца и неимоверного количества генокрадов. Думаю, я мог быть под впечатлением того, что по крайней мере часть выстрелов, кажется, была произведена из болтера, что могло бы означать присутствие большого количества скрывавшихся Отвоевателей, хотя в глубине души я знал, такой вариант слишком удачен, чтобы на него можно было рассчитывать всерьёз. Потому я подал Юргену знак следовать за мной и пошел, чтобы выяснить, что ещё Император засунул на "Отродье Проклятия", чтобы усложнить мне жизнь.

Уверенный, что звуки боя скроят любой шум, который могли бы устроить мы с Юргеном, я перешел на бег, радуясь, что наконец-то могу видеть, куда мы идем. Рев стрельбы, по мере приближения к его источнику, становился все громче, и я сжал рукоять своего пистолета, которая успокаивающе легла мне в ладонь. Моя недавно приобретенная аугметика теперь ощущалась как часть тела, указательный палец нежно покоился на спусковом крючке, готовый небольшим нажатием выплюнуть смерть в любого противника, дерзнувшего показать себя. В другой руке я держал цепной меч, и мой палец был готов за один удар сердца привести в движение кружащиеся лезвия. Все это передает лишь малость моих ощущений на тот момент: хотя я (как и всегда), не испытывал желания нарываться на опасность, но был полностью уверен, что мы сможем иметь дело с любым врагом, на кого натолкнемся, особенно если подкрадемся к нему сзади. Нужно сказать, что вскоре меня разуверили в этом мнении.

К этому времени рев оружия настолько усилился, что я начал различать звуки отдельных видов. Как я уже говорил, я уже узнал характерный лай болтера, но на него накладывался заикающийся пулемёт и резкие звуки выстрелов одного или двух дробовиков. Что-то в этой какофонии показалось мне смутно знакомым, но ума не приложу, что. Был ещё один звук, фоновый и накладывающийся на остальные, похожий на рев мусоропада[131] в выгребных ямах нижнего улья, вроде бы я должен был быть в состоянии опознать его, но почему-то он продолжал ускользать от меня.

— Мы, кажется, подходим к позиции или чему-то в этом роде, — сказал Юрген и я удивленно кивнул. За время нашего беспорядочного движения мы прошли ещё несколько открытых участков, но последним действительно большим отсеком, который мы видели, был ангар, к которому пристыковался "Громовой Ястреб", и чем глубже мы забирались в скитальца, тем, казалось, уже становились проходы[132]. Теперь же эхо указывало на открытое пространство, большее, чем любое, на которое мы до этого натыкались, и я снова начал двигаться более осторожно. Проход, по которому мы шли, кажется, заканчивался грубым прямоугольником более яркого света, который рос перед нами, хотя я по прежнему не имел понятия о том, куда мы идем, пока мы не достигли его.

Когда мы дошли до выхода, шум, больше не ослабленный расстоянием, ударил в нас словно физическая сила. Я попятился на пару шагов, когда оказалось что коридор заканчивается головокружительным провалом, и взглянул вниз, распластавшись вдоль последнего метра металлической стены. Моё дыхание, кажется, замерзло у меня в груди, и я пробормотал несколько ругательств в сочетаниях, которые я слышал в игорном заведении, когда выяснилось, что один из завсегдатаев пронес несколько своих собственных карт на счастье.

Юрген, как всегда, был более краток.

— Орки, — сказал он, словно это могло каким-то образом ускользнуть от моего внимания, — их тысячи.

Загрузка...