3

Псевдоокно в гостевой комнате открывало вид на безбрежное море леса с высоты порядка трёхсот-четырёхсот метров. Там гулял сильный порывистый ветер, гнул, трепал деревья, веером проходясь по лесу, изредка бросал на окно клочки низких редких облаков. За стеклом было солнечно, но, как почему-то казалось, холодно. Ветер подвывал в несуществующих щелях, вызывая в комнате ощущение промозглого сквозняка — видимо предыдущий гость нирванской станции был натурой деятельной, живой и не терпел уюта. Это подтверждалось и минимальной обстановкой: лишь узкое жёсткое ложе, да стереопроектор у изголовья.

— Вы наш новый гость? — осведомилась комната.

— Да. Лев Волошин, текстолог из КВВЦ. Можно просто Лёвушка. — Волошин улыбнулся. Он любил фамильярничать с системой жизнеобеспечения. Иногда получались довольно забавные пассажи.

— Желаете что-либо перестроить в комнате?

— Пока нет. Пока я желаю принять душ.

— Пожалуйста.

Дальняя стена комнаты разошлась, и Волошин увидел небольшую голую площадку на вершине скалы, с которой открывался всё тот же вид на лес.

— Это что — душевая? — недоверчиво спросил он.

— Да.

— Гм… — непроизвольно вырвалось у Волошина. Слов он не нашёл.

Он вырастил стол, вынул из кармана систематизатор, положил на столешницу. Затем разделся, опустил одежду в приёмный люк реактиватора и шагнул в душевую. И если бы не пронизывающий ветер, швырнувший его на стенку душевой кабинки, то он непременно распластался бы на полу от бешеного удара ледяного ливня, обрушившегося сверху.

— Спинку потереть, Лёвушка? — интимно осведомилась система жизнеобеспечения.

— Воду горячую! — придушенно заорал Волошин. — Убери ветер!

Ветер, швырявший его от стенки к стенке так, что создавалась жутковатая иллюзия, будто через мгновение он полетит вверх тормашками с головокружительной высоты, исчез, ударили горячие струи.

— Тише! — снова заорал Волошин. — И, вообще, подключи ко мне свои сенсоры!

Предыдущий гость-спартанец явно не любил, чтобы ему потворствовали, и выбирал режим жизни вопреки желаниям своего организма.

«Вот и первый пассаж, — запоздало подумал Волошин, вспомнив реплику системы жизнеобеспечения по поводу своей спины. — Один-ноль, только не в твою пользу».

Горячий душ сменился тёплым, затем последовал комплекс биритмичного массажа, вода отключилась, а ионный душ быстро высушил тело. Волошин вышел из кабинки, и тут же в стене открылась ниша реактиватора с освежённой одеждой.

Лев оделся и принялся за переустройство комнаты. Первым делом погасил окно, но другого изображения не вызвал — во время работы он любил замкнутое уединённое пространство. Стол передвинул в угол, зажёг над ним яркий точечный светильник, освещавший только столешницу, — от чего вся комната погрузилась в полумрак, вырастил жёсткое кресло с подвижной спинкой. Затем занялся ложем — расширил его, умягчил и застабилизировал. И только потом взял в руки кристаллозапись, лежавшую на предметном столике стереопроектора.

Псевдоожиженный наполнитель кюветы был закристаллизован лишь наполовину — значит, сеанс рассчитан не более, чем на пять часов. Волошин подбросил кювету в руке и неожиданно вспомнил, как долго и обстоятельно Берзен уверял его в том, что они не собираются проводить мнемоскопирование. Поколебавшись, он всё же вставил кювету в сенсорный анализатор. Как и положено для любой кристаллозаписи суггестия изложения оказалась в норме, то есть, в пять раз ниже, чем у учебно-воспитательной. Никто не собирался навязывать Волошину свою волю.

Хотя рядом никого не было, Лев густо покраснел. Всё-таки углублённое изучение психологии человека двадцатого века наложило на него свой отпечаток: невольно и он начал подозревать, что кто-то ведёт с ним двойную игру.

Он сел в кресло и поставил на стол кювету кристаллозаписи. Взгляд скользнул с неё на систематизатор, и ему вдруг захотелось послать к чёрту свои обязанности текстолога и заняться любимым делом. Желание было понятным — именно по ночам он совершал свои экскурсы в историческую психологию.

Система жизнеобеспечения уловила двойственность и нерешительность его поведения и предложила третий вариант:

— Быть может, Лёвушка поужинает?

— Нет! — вспылил Волошин. — Попрошу полностью отключиться и реагировать только на устные команды!

Он отодвинул систематизатор на край стола в тень — подальше с глаз от соблазна, — отослал в стену стереопроектор и запросил текстуальный транслингатор. Вообще-то он не чуждался стереопрограмм, но только в качестве отдыха и развлечения, работать же предпочитал с печатным текстом. Причём предпочитал читать не с дисплея, а с отпечатанных листов. По его мнению, только тогда у человека вырабатывался чёткий взгляд на исследуемую проблему.

— В настоящий момент в системе нет свободных транслингаторов, сообщила система жизнеобеспечения. — Если вы согласны подождать, то через двадцать одну минуту вам доставят его со склада. При срочной работе вам может быть предоставлен резервный транслингатор из зала перевода нирванских информкювет. Но этот транслингатор подлежит возврату в течение десяти минут.

— Нет, спасибо. — Лев бросил непроизвольный взгляд на систематизатор. — Транслингатор будет необходим мне постоянно. Доставляйте со склада, я подожду.

Транслингатор прибыл через девятнадцать минут, что при скрупулёзной точности системы жизнеобеспечения вызвало у Волошина недоумение. Впрочем, он тут же вспомнил, что его биочасы по-прежнему отмечают земное время. Он хотел было подстроить их под нирванское, но махнул рукой. На Нирване Лев рассчитывал провести не более двух недель, а всякая перестройка организма являлась не очень приятной процедурой.

К его удивлению среди фактурного материала, который транслингатор предложил для печати, оказалась и бумага, что и у земных транслингаторов встречалось не часто. Бумагу практически вытеснили пластики, и ему, книжному червю, пропитанному бумажной пылью, было немного грустно, когда в архивах он получал вместо пожелтевшего, чуть ли не рассыпающегося в руках оригинала газеты, её пластиковую копию. Поэтому, вложив кристаллозапись в приёмное окно, Лев с удовольствием заказал текст именно на бумаге.

Транслингатор мягко загудел, и на предметный столик аккуратной стопкой стали осыпаться листы отпечатанного текста. Дохнуло тёплым запахом бумаги, и Волошин неожиданно понял, почему нирванская станция показалась ему столь привычной и знакомой буквально с первых минут. В коридорах станции ощущался неистребимый и в то же время еле уловимый запах книжной пыли. Настолько привычный Волошину, что с ним невольно ассоциировалось понятие уюта и родного дома.

Лев улыбнулся. Настроение сразу улучшилось. Транслингатор мелодично звякнул и сменил освещение предметного столика на зелёный свет. Против ожидания стопка листов оказалась довольно тощей.

«Общие сведения о биологических и социальных особенностях нирванской цивилизации»

(краткое популярное изложение)

— прочитал он на первом листе, отложил его в сторону и, удобнее расположившись в кресле, принялся знакомиться с текстом.

Postquasifungi sapiens nirvanaei — гетеротроф с рудиментарной аутотрофией эпидермиса. Межцарство дикариотов Нирваны. Выделение биоценоза Нирваны в особое межцарство обусловлено цитологическими особенностями органического мира. Основа клеточного строения — биодипольный дицитоид с пространственно симметрично ориентированными клеточными и ядерными органоидами относительно центра разделительной мембраны (рис. 1, стр.2).

Брови Волошина полезли на лоб. Из прочитанного он уяснил только то, что ему следует обратиться к рисунку на следующей странице. Он и обратился.

Цветная стереокартинка с экспозицией в четыре минуты демонстрировала основу нирванской жизни — диклетку, напоминающую два сильно сдавленных между собой воздушных шарика. В её центре на разделительной мембране находилось двойное ядро, повторяющее своей конфигурацией диклетку. Как в самой диклетке, так и в двойном ядре перемещались какие-то образования. Изредка, достигнув мембраны, они застывали на несколько секунд, а затем вдруг оказывались по другую сторону мембраны и продолжали движение. Возникшие на рисунке красные стрелки показали, что передвижение образований в клетке происходит попарно симметрично её центра, точно также, как и скачок через разделительную мембрану. Спустя четыре минуты экспозиция закончилась, изображение мигнуло и стало повторяться.

Волошин затребовал светокарандаш, возвратился к первой странице и пометив непонятные слова, запросил их толкование. Через мгновение на предметный столик транслингатора опустился лист бумаги.

Postquasifungi sapiens nirvanaei — эволюнт псевдогриба разумный нирванский. Представитель разумной расы планеты Нирвана.

Гетеротроф — организм, метаболизм которого основан на усвоении органических веществ.

Рудиментарная аутотрофия эпидермиса — способность кожи к усвоению минеральных веществ, практически утраченная в процессе эволюции вида.

Межцарство дикариотов (межцарство экзотрофических диквазикариотов) согласно систематике органического мира Пространства особое промежуточное царство организмов с необычной диклеточной структурой (характерно исключительно для органического мира Нирваны).

Биоценоз — самодостаточная экосистема живых организмов, ограниченная рамками среды обитания и характеризующаяся отношениями животных между собой и окружающей средой.

Цитологические особенности — особенности клеточного строения.

Биодипольный дицитоид — двухбиополюсная двойная клетка. Строение живой клетки, характерное исключительно для органического мира Нирваны.

Органоиды — постоянные структуры животных и растительных клеток.

Волошин перечитал начало. Теперь, в первом приближении, было хоть что-то понятно. Он попытался читать дальше, но наткнулся на ту же терминологическую абракадабру.

«Ничего себе — популярное изложение!» — подумал он, собрал листы и положил их на предметный столик транслингатора.

— Попрошу адаптировать текст для человека, далёкого от биологии, сказал он.

Транслингатор мигнул освещением, зажужжал, и на стопку листов опустился блестящий штатив. Страницы веером зашелестели, и эта операция напомнила Волошину работу аппарата по пересчёту денежных купюр из коллекции второго помощника капитана. Затем пачка разделилась на две стопки, которые, зашелестев навстречу друг другу страницами, вновь сдвинулись в одну. Пачка стала толще. А вот это уже напоминало манипуляции крупье с картами интересовался когда-то Волошин психологией азартных игроков.

Штатив втянулся в корпус транслингатора, предметный столик мягко осветился зелёным светом — операция адаптации текста закончилась. С некоторым предубеждением Лев взял стопку листов. Название осталось прежним, зато текст претерпел коренные изменения.

Разумный мир Нирваны представлен единственным видом: Postquasifungi sapiens nirvanaei — эволюнт псевдогриба разумный нирванский. Тривиальное название вида дано первооткрывателями на основе некоторых цитологических аналогий (аналогий клеточной структуры) с земными организмами (в частности, с царством грибов — Fungi).

1. Цитологические особенности органического мира Нирваны

Клеточное строение организмов Нирваны представляет собой уникальное явление в космической биологии, не встречающееся не только на Земле, но и в изученной Вселенной, что и обусловило выделение органического мира Нирваны в особое межцарство диклеточных организмов (дикариотов). Основа строения органического мира Нирваны — псевдодиплоидная (здесь: лжедвуполая) экзоклетка. (Далее следовал уже известный Льву рисунок.) Изучение внутреннего строения диклетки показало значительные различия в органоидах (составляющих клетки) между земными и нирванскими организмами, но данная работа не ставит своей целью рассмотрение этого аспекта. Следует лишь упомянуть, что расположение идентичных органоидов внутри диклетки строго симметрично центра, и при их перемещении в определённый момент наблюдается инверсия (взаимный переход) парно симметричных органоидов из одной клетки в другую через разделительную мембрану. Согласно гипотезе Майлетского экзоцитологического центра инверсия является необходимым условием репродукции (воспроизводства) любого нирванского вида.

Применяемый термин «репродукция», хотя и не является полностью адекватным, наиболее близок к существу процесса смены поколений нирванских организмов, поскольку, по нашему мнению, термин «размножение» для органического мира Нирваны абсурден. Точно также неприемлемым является и разделение органического мира Нирваны на растительный и животный миры. Дело в том, что организм одного и того же вида обладает способностью к трансмутации (здесь: к перевоплощению), выражающейся в резкой перестройке функциональных систем с аутотрофии (усвоение минеральных веществ) к гетеротрофии (усвоение органических веществ) и наоборот. Что в свою очередь сопровождается изменением способа существования от оседлого к миграционному. Проще говоря, нирванские организмы обладают достаточными степенями свобод к многократному, в зависимости от условий, переходу от растительного существования к животному.

Следующая стереокартинка продемонстрировала Волошину трансмутацию вида Quasifungisauros nirvanaei. В течение тридцати восьми суток, спрессованных на видеокартинке в пять минут, серая пористая бесформенная гора псевдомицета преобразовалась в блестящего, словно из полированного металла, слоноподобного псевдоящера, который, ещё не закончив трансмутацию, принялся пожирать растущий рядом псевдомицет с тривиальным названием «гордиев узел», напоминающий своим видом моток хаотично запутанной проволоки.

Пожалуй, единственным представителем органического мира Нирваны, не претерпевающим трансмутацию и постоянно существующим только в гетеротрофной форме, можно считать вид Postquasifungi sapiens. При этом следует воздержаться от определения «является», поскольку по заключению Института экзобиологии вид искусственно препятствует своей трансмутации в аутотрофное состояние, в то время как имеются все предпосылки для такого метаморфоза. Вместе с тем следует указать, что заключение Института экзобиологии основано лишь на косвенных данных, вытекающих из многолетних наблюдений за жизнью и поведением отдельных особей вида, так как чисто биологические исследования, по вполне понятным этическим соображениям, не проводились.

«Ещё бы, — саркастически хмыкнул Волошин. — Кто бы вам позволил анатомировать живое разумное существо. А мёртвых у них нет».

2. Репродукция вида Postquasifungi sapiens.

Как уже говорилось, вид Postquasifungi (обиходное название по аббревиатуре — пикьюфи) единственный из организмов Нирваны, который можно было бы отнести к Царству Животных, несмотря на сохранившуюся рудиментарную способность кожи к осмотической аутотрофии. Однако такое выделение вида до сих пор остаётся под вопросом по выше приведённым причинам.

По земным понятиям пикьюфи — существа бесполые. Способ их репродукции не имеет аналогов в космической биологии и получил название симбиозной репродукции (репродукции на основе биологической взаимопомощи двух видов). Репродукция пикьюфи осуществляется путём симбиоза с видом Pseudomycota bigenericus (псевдогриб двуродящий) и происходит следующим образом. В достигнувшей определённого возраста (около двухсот земных лет) особи пикьюфи спонтанно (самопроизвольно) начинается неуправляемая инверсия внутриядерных органоидов, которая, по предположению того же Майлетского экзоцитологического центра, включает генетическую программу воспроизводства, вынуждающую особь прекратить любого рода деятельность и побуждающую к единственному действию: поискам особи вида Pseudomycota bigenericus, находящейся в гетеротрофной форме. Особь Pseudomycota bigenericus поглощает особь пикьюфи, при этом наблюдается цитологическая трансформация (перестройка) обоих особей в новый организм: так называемую диматрицу межвидовую. Биодипольные дицитоиды обеих особей расщепляются, а затем цитоид вида Pseudomycota bigenericus воссоединяется с цитоидом вида пикьюфи, образуя новые симбиозные биодипольные дицитоиды. Поскольку клеточная масса особи Pseudomycota bigenericus во много раз превосходит клеточную массу особи пикьюфи, наблюдается от четырех до двадцати аналогичных операций, пока не достигается практически полное клеточное равновесие. После этого диматрица межвидовая трансмутирует в аутотрофное состояние и существует в нём довольно продолжительное время (от пяти до тридцати лет), не подвергаясь никаким цитологическим изменениям. Затем, по необъяснённым до сих пор причинам (как установлено, ни внешние факторы: сезонные изменения, температура, освещённость, время суток и т. п.; ни чисто биологические: как, например, скорость метаболизма, — не оказывают влияния на продолжительность предваряющего репродукцию периода), начинается бурная инверсия клеточных и ядерных органоидов. Однако дальнейшая внутриклеточная трансформация диматрицы межвидовой не изучена из этических соображений, поскольку исследования могли повлиять на процесс репродукции. Поэтому о происходящем можно судить лишь на основе визуальных наблюдений.

На очередной стереокартинке была изображена огромная белая масса бесформенного псевдогриба в масштабе один к пятидесяти. Время экспозиции составляло девять минут, скорость — тридцать суток в минуту. Экспозиция включилась, и в строке отсчёта суток быстро замелькали цифры. В течение первых двадцати-тридцати суток псевдомицет приобрёл шарообразную форму, а затем стал медленно темнеть. По его поверхности заструились концентрические деформации, словно внутри завращались огромные лопасти, смешивающие вязкую тестообразную массу. На сто тридцатые сутки, когда псевдогриб приобрёл тёмно-коричневый блестящий цвет, деформации поверхности прекратились, а на сто сорок вторые сутки псевдогриб начал быстро сморщиваться. Скорость экспозиции резко упала до трёх суток в минуту. На сто сорок шестые сутки псевдогриб сморщился примерно наполовину, на нём образовался отросток, который лопнул, и изнутри, как из земного гриба дождевика, ударила слабая струйка фиолетового спорового дыма. «Споры вида Pseudomycota bigenericus», — появилась объясняющая надпись. На сто сорок седьмые сутки кожура псевдогриба стала растрескиваться, а затем распалась, обнажив лежащие на дне шарообразные, сильно припорошённые спорами, образования. За следующие двое суток образования приобрели форму аборигенов, при этом хорошо было видно, как их поверхность активно поглощает споровый порошок. «Эмбриональная гетеротрофия эпидермиса (зародышевое питание через кожу органическими веществами)», — пояснила следующая надпись. И на сто сорок девятые сутки уже вполне сформировавшиеся репродуцированные особи пикьюфи зашевелились, а затем самостоятельно покинули вконец рассыпавшееся чрево псевдоматери.

Экспозиция закончилась.

Из предложенной экспозиции можно предположить, что в момент репродукции происходит обратная реконструкция дицитоидов с воссозданием зародышевых форм вида Pseudomycota bigenericus (споровый порошок) и вида пикьюфи (эмбриональная форма). Численность репродуцированных особей пикьюфи не зависит от количества особей, вступивших в симбиозную репродукцию (может быть больше, может быть меньше), и не поддаётся анализу, так как природа этого явления не выяснена. Также не выяснены факторы, стабилизирующие общую численность пикьюфи на планете (за пятьдесят лет изучения она остаётся практически постоянной, хотя по имеющимся данным намного меньше, существовавшей в эпоху «До»). Вместе с тем установлено, что часть информации, полученной особью за период своего существования, передаётся по наследству и проявляется затем в так называемом интуитивном мышлении, что, в общем-то, подтверждается сведениями из нирванских информхранилищ. Так в эпоху «До» существовало разделение общества на кланы, члены которых вступали в симбиозную репродукцию только со строго определёнными, «клановыми» особями Pseudomycota bigenericus.

Подобный способ репродукции на Нирване более не встречается. По гипотезе Института морфологических исследований экзокультур (Института по исследованию возникновения и развития внеземных культур), основанной на данных реконструктивного анализа филогенеза (исторического развития организмов), вид пикьюфи мог появиться только в результате искусственно направленной мутации [коренного изменения наследственности, приводящего к частичному (или полному) исчезновению старых отличительных признаков вида и появлению новых]. По той же гипотезе современный вид пикьюфи искусственный эволюнт предшествующей ему расы Protoquasifungi sapiens, чья цивилизация имела биологическую направленность и трансформировала сама себя.

3. Способы общения и передачи информации

Общение особей пикьюфи между собой осуществляется на основе интактильной гиперосмии (неконтактного сверхобоняния). Информационным носителем являются молекулы феромонов [веществ, несущих одорантную (запаховую) информацию], продуцируемые так называемым «одорантно-речевым» органом, не имеющим аналогов в космической биологии по широте испускаемого спектра. Обнаружение феромона происходит не хеморецептивно, как, скажем, воспринимают запахи органы обоняния земных животных, а дистанционно, рецептивным полем. При этом определяется не только сам феромон, но и пространственная конфигурация молекулы, также несущая информацию. Чувствительный порог восприятия составляет приблизительно одну молекулу в кубическом метре (к сведению: наиболее высокий чувствительный порог восприятия некоторых земных насекомых не превышает ста молекул в кубическом сантиметре). Наряду с чувствительным порогом существует и так называемый шумовой (мешающий) порог, который при малых концентрациях феромонов составляет одну молекулу определяемого вещества на сто заглушающего. При увеличении концентраций шумовой порог резко возрастает и при концентрации феромонов более одной молекулы в кубическом сантиметре составляет уже девять молекул к десяти. То есть, информация первого феромона улавливается только при условии практически одинаковой концентрации со вторым.

На этом принципе основана запись информации на одорирующих феромонных валиках: феромоны наносятся на инертный одорирующий носитель таким образом, что при их сублимации (переходе в газообразное состояние) в воздухе достигаются практически равновесные концентрации. Феромонные валики хранятся в металлокерамических кюветах особого устройства (рис. 4, стр. 11), позволяющих производить последовательную считку информации.

Что-что, а устройство нирванской информационной кюветы Волошин знал досконально. Впрочем, следуя совету Берзена, он всё-таки внимательно ознакомился с рисунком. Кюветы представляли собой полые трубки, внутри которых находился полимерноорганический одорирующий валик, приводимый в поступательно-вращательное движение заглушками на концах трубки. Молекулы феромонов истекали из кюветы через трёхмикронное отверстие в стенке, и их состав менялся по мере движения феромонного валика. Информативная ёмкость полимерноорганического валика была в среднем от ста пятидесяти до шестисот гигабайт, хотя его феромонный состав не превышал пятиста ингредиентов, переходящих в аэрозольное состояние. Столь высокая информативная ёмкость объяснялась тем, что каждая отдельная аэрозольная частица включала в себя до пятнадцати молекул различных феромонов и несла в себе не битовую, а пиктографическую информацию.

Волошин обречённо вздохнул и снова вернулся к тексту.

4. Историческая справка об открытии и изучении нирванской цивилизации

— Наконец-то, — буркнул Волошин. Ему было тяжело читать сугубо научный текст из чрезвычайно далёкой для него области. Тяжело и неинтересно. Азы биологических особенностей аборигенов Нирваны он знал давно. Правда лишь в общих чертах, но большего ему и не требовалось. Но когда начал знакомиться с исторической справкой, то неожиданно поймал себя на мысли, что теперь известные ему сведения воспринимаются несколько иначе. Словно с глаз пали некие шоры, и он видит нечто новое, на что до сих пор не обращал внимания.

Волошин отложил листы и заказал чашку кофе. Берзен был прав. За годы работы знание биологических особенностей аборигенов Нирваны оказалось похоронено под спудом адаптированных текстов информационного наследия цивилизации пикьюфи. Адаптированный перевод невольно вызывал в сознании пользователя метафорическую деформацию, так что казалось, будто он имеет дело с несколько экзотическим, но всё же человеческим обществом. Вводная же кристаллозапись Берзена возвращала пользователя на исходные позиции, снимая невольный эффект метафорической деформации.

Неторопливо прихлёбывая горячий кофе, Волошин по достоинству оценил внезапно создавшуюся ситуацию. Всё-таки Берзен не зря ел свой хлеб. Настроение приподнялось, и он, не допив кофе, вновь обратился к тексту.

Планета Нирвана открыта шестьдесят девять лет назад в системе звезды ЕН 13018 и зарегистрирована в астронавигационном атласе, как землеподобная планета с кислородосодержащей атмосферой, автоматическим зондом, исследующим триста восемьдесят шестой сектор Пространства в соответствии с многоцелевой программой картографической службы. Спустя два года после открытия на Нирвану высадилась комплексная экспедиция Центра космических исследований, проработавшая здесь полгода. Разумной жизни на планете экспедиция не обнаружила, зато были найдены многочисленные следы некогда существовавшей технологической цивилизации. По экспертной оценке цивилизация исчезла с лица планеты сравнительно недавно: порядка шестисот (плюс-минус пятьдесят) лет назад. Первоначальные гипотезы о космических и планетарных катаклизмах (резко возросший уровень космического излучения, землетрясения), социальных конфликтах (войны, революции), чисто биологических факторах (эпидемии), могущих привести к гибели цивилизации, не нашли подтверждения. Жилые строения, технологические сооружения и т. п. подверглись разрушению только в результате старения и обветшания. В то же время не было обнаружено и останков представителей цивилизации.

«Естественно, — подумал Волошин. — Какие ещё останки, при таком способе репродукции. Впрочем, тогда многое не было известно…»

Аргументированных гипотез исчезновения цивилизации нет до настоящего времени.

Исследование органического мира показало, что наиболее высокоразвитым видом, могущим претендовать на экологическую нишу разумного существа в биоценозе планеты, является вид Postquasifungi pseudosapiens. Однако более детальное изучение вида на основе анализа когитограмм (мыслезаписи) отдельных особей дало негативный результат, согласно которому вид находится на уровне, сравнимом с уровнем развития общественных насекомых с жёстко заданной, вероятно генетической (наследственной), программой поведения.

«Ну уж здесь можно было и не давать пояснений, — хмыкнул Волошин. Совсем меня за идиота принимают».

Вместе с тем жёстко заданная программа поведения, по которой каждый индивидуум обязан подчинить личные интересы интересам всего вида для жизни сообщества единым организмом, выглядит абсурдной, поскольку отсутствует какая-либо цель существования такого общественного организма. Наличие программы отсутствия цели жизни приводит к полной апатичности каждой отдельной особи, замедленной реакции на внешние раздражители, заторможенности сознания и длительному погружению в прострацию (столь алогичное психическое состояние вида Postquasifungi и послужило основой для названия планеты). Просчитанная на вариаторе вероятность жизнеспособности вида дала лишь две десятых, в то время как степень выживаемости вида в экологической нише биоценоза не должна быть ниже пяти десятых, иначе он однозначно обречен на вымирание. Тем не менее численность вида Postquasifungi за последние пятьдесят лет сохраняется на одном и том же уровне, что представляет собой нонсенс.

Всё вышесказанное позволило выдвинуть две альтернативные гипотезы. Согласно первой особь вида Postquasifungi является искусственным биологическим объектом, созданным исчезнувшей разумной расой Нирваны; согласно же второй — она и есть тем самым представителем разумной расы, деградировавшей в результате насильственного наложения на сознание генетической программы общественного поведения. Обе гипотезы долгое время оставались равноправными, поскольку не подтверждались фактическим материалом, способным пролить свет на проблему — не было обнаружено не то что какого-либо информационного наследия, но даже ни одного изображения представителя разумной расы.

По возвращении комплексной экспедиции на Землю и на основании её доклада Центр космических исследований совместно с Комиссией по вопросам внеземных цивилизаций подготовили Положение о статуте планеты Нирвана звёздной системы ЕН 13018, согласно которому она не подлежит колонизации по следующим причинам:

1…неустановления причин исчезновения ранее существовавшей на планете технологической цивилизации;

2…отсутствия на планете свободной воды;

3…высокой температуры на поверхности планеты, даже в самые прохладные сезоны не опускающейся днём ниже 50 °C.

Кроме того, согласно пункту первому, на планете запрещено проведение любых частных исследований.

«Странное резюме, — с недоумением отметил Волошин. — Для объяснения невозможности колонизации Нирваны хватило бы и одного — любого из пунктов…»

Через два года на Нирвану прибывает совместная экспедиция отделения экзоархеологии КВВЦ и Института экзобиологии, которая основывает на планете стационарную научно-исследовательскую станцию. С тех пор изучение Нирваны проходит планомерно и последовательно. Через четыре года экзоархеологи на основании параметрического анализа жилых помещений, предметов обихода, транспортных средств, средств по управлению и ведению технологических процессов производств и пр. с вероятностью в девяносто две сотых подтверждают, что вид пикьюфи является именно той самой деградировавшей разумной расой.

Спустя семь лет при раскопках в центре одного из мегаполисов вскрывают подземное информхранилище. Однако определение его истинного предназначения растягивается ещё на шесть лет.

Следует сказать, что ранее в жилых помещениях находили металлокерамические кюветы, заполненные разложившейся органикой, но что они собой представляют и какую роль выполняли в жизни нирванского общества оставалось неясным. Впрочем, таких предметов неидентифицированного назначения насчитывалось на то время более полутора тысяч (семьдесят шесть процентов), суть применения большинства которых, кстати говоря, была определена благодаря последующей расшифровке информационных записей на полимерноорганических валиках.

В информхранилище сложной системой естественного охлаждения поддерживалась постоянная температура в 12,4 °C, что позволило сохраниться полимерноорганическим валикам внутри кювет. Собранная информация о подземном хранилище и металлокерамических трубках вместе с биологическими данными особи пикьюфи были заложены в вариатор, который и выдал ошеломляющий результат, что полимерноорганические валики внутри кюветы являются информационными носителями гиперосмического характера. Однако расшифровка записей была осуществлена лишь двенадцать лет назад, на основе моделирования хеморецепторного (здесь — обонятельного) органа восприятия пикьюфи и ассоциативной переработки воспринятой гиперосмической информации.

5. Историографическая справка социального устройства нирванской цивилизации

История развития и упадка нирванской цивилизации условно подразделяется на два этапа: эпоху «До» — собственно, само существование технологической цивилизации, и эпоху «После» — до сих пор необъяснённой внезапной деградации общества, взрывообразно приведшей к самоликвидации цивилизации около шестисот лет назад. В настоящее время в результате проводящейся расшифровки нирванских информкювет имеются обширные сведения о социальном устройстве нирванского общества эпохи «До», и в то же время полностью отсутствует какая-либо информация об эпохе «После», кроме последних пятидесяти лет непосредственного изучения Нирваны. И если этот факт ещё можно объяснить тем, что ни у одной деградировавшей личности пикьюфи не замечено и намёков к стремлению вести какие-либо феромонные записи, то отсутствие даже минимальной информации о социальной катастрофе «смутного времени» — периоде перелома между эпохами — вызывает удивление. Создаётся впечатление, что социальная катастрофа произошла внезапно, спонтанно и взрывообразно без всяких на то предпосылок, и, похоже, причины её имеют не внутренний характер, а внешний. Хотя данный вывод может оказаться неверным, поскольку на настоящее время расшифровано немногим более десяти процентов сведений из информхранилищ.

Социальное устройство технологической цивилизации пикьюфи имело сложную и разветвлённую структуру, основанную на взаимодействии разобщённых кастовых родов. Кастовый род представлял обособленное образование особей, специализирующееся на определённом виде деятельности и генетически рафинирующем свои профессиональные навыки посредством воспроизводства из сугубо клановой грибоматрицы. Так, например, известны касты врачевателей, пищевиков, торговцев, металлургов…

Неожиданный стук в дверь оторвал Волошина от работы.

«Час пятьдесят две минуты, — машинально отметил он по биологическому хронометру. — По-местному, где-то третий час ночи… Кому это не спиться?»

— Входите! — разрешил он.

Перепонка двери лопнула, и Волошин остолбенел. В дверном проёме стояла Томановски.

— Можно? — скованно спросила она.

— Да-да, пожалуйста… — совсем растерялся Лев и суетливо вырастил ей кресло возле самой двери.

— У нас только что закончился бурный диспут в кают-компании по общественной психологии пикьюфи… Я проходила мимо… Вижу, ты не спишь… — Статиша говорила быстро, словно оправдываясь, и явно смущаясь. Жаль, что тебя не было.

Она села и застыла в неестественно прямой позе. В комнате повисла неловкая тишина. Вокруг Томановски словно скопился полумрак, и, благодаря ему, её широко распахнутые глаза не вызывали сейчас у Волошина того странного, муторного состояния, как днём в столовой. Лев немного успокоился и безбоязненно посмотрел в них. И не ощутил того момента, когда всё-таки её взгляд стал оказывать на него магическое действие. На этот раз Лев погружался в глаза Статиши медленно, спокойно, будто засыпая.

— Я… не помешала? — неуверенно, натужно выдавила из себя Статиша. Казалось, говорила не она, а кто-то со стороны — её напряжённая неудобная поза ничуть не переменилась, губы не дрогнули.

Вопрос долго, мучительно долго, окольными путями доходил до сознания Волошина.

— Что? — запоздало отреагировал он. — Да нет…

Чтобы избавиться от наваждения, он прикрыл веки и опустил голову.

— Кофе хочешь? — нашёлся он.

— Хочу, — снова словно со стороны прошелестел ответ.

Волошин заказал кофе для гостьи, и в комнате опять повисло неловкое молчание.

«О чём же мне с ней говорить? — лихорадочно пытался сообразить он, уставившись в пол перед креслом Томановски. — Десять лет назад, когда она внезапно ушла — неожиданно, ничего не сказав, не предупредив — сколько было слов… А сейчас — где они? Выгорели…» Ему были видны только её ноги, зашнурованные в древнеримские сандалии, и Лев как-то отстранённо уличил себя в извечной мужской ненаблюдательности — одета она была явно не в комбинезон. Но вот в чём, как ни силился, вспомнить не мог. А поднять глаза выше боялся.

— Кофе для гостьи! — торжественным церемонимейстерским тоном возвестила система жизнеобеспечения. Из стены у кресла Статиши выдвинулся столик с чашечкой кофе.

— Спасибо, — поблагодарила Статиша и, наконец, расслабившись, взяла чашку.

Лишь тогда Волошин осмелился на мгновение бросить на неё взгляд. На Статише было туманно-чёрное платье, сконтурированное субстанционным полем последний крик земной моды, как и древнеримские сандалии.

«И когда только на периферии успевают приобрести для синтезаторов программы последних образцов моды?» — недоумённо подумал Волошин, вновь, как в спасительную соломинку, вперившись в ноги Статиши. И тут же отвёл глаза в пустой угол. Хорошо, что точечный светильник освещал его со спины могла получиться весьма конфузная мизансцена.

— Хороший кофе, — проговорила Томановски, похоже, только для того, чтобы что-то сказать. — И горячий. Меня почему-то морозит…

Лев потянулся за своей чашкой с недопитым кофе, отхлебнул. Его кофе уже остыл. А вот ему бы — ледяного…

— Ты сейчас работал?

— Да.

— Значит, я всё-таки помешала…

— Ну что ты! Я как раз собирался… — с языка Волошина чуть не сорвалось: «спать», и он запнулся, не представляя, как закончить фразу. Такая концовка была равносильна нетактичному выпроваживанию.

— Я сейчас вдруг вспомнила, — тихо проговорила Статиша, — как ты работал по ночам, а я тихонько лежала в постели и смотрела на тебя.

Лев замялся, не зная, как себя вести. В голове был полный сумбур.

— Можно… Я сейчас посмотрю, как ты работаешь? — В её голосе прорезались жалобные, просительные нотки. — Я не буду мешать…

Кровь ударила Волошину в голову. На мгновенье он оцепенел, а затем повернулся к столу, взял в руки очередной лист и попытался сосредоточиться.

«По нашему мнению…» — выловил он из текста, но дальше почему-то не смог различить букв. Они мельтешили, словно живые, сливались в нечёткую иероглифическую вязь. Всё забивала мысль, что сидеть спиной к женщине нетактично. Он поёжился и сел вполоборота.

«По нашему мнению…» — ещё раз начал Лев, но снова ничего дальше не смог разобрать. И только тут заметил, что лист бумаги в его руках мелко дрожит.

«Этого ещё не хватало!» — в сердцах подумал он. Аккуратно положил лист перед собой, придавил его левой ладонью, а в правой руке накрепко зажал светокарандаш. Но сосредоточиться на тексте опять не смог. Тогда он прикрыл глаза, расслабил мышцы тела и провёл сеанс психонастройки. Минут через пять ему таки удалось отрешиться от всего постороннего и полностью восстановить в памяти прочитанный текст. Правда, по-прежнему где-то на периферии сознания оставалась мысль о дискомфорте работы, вызванном присутствием в комнате Томановски, но душевное равновесие было восстановлено, хотя и приходилось постоянно себя контролировать.

«По нашему мнению, — нашёл он знакомую строчку, — присутствие в атмосфере Нирваны информационных телергонов [веществ, выделяемых животными во внешнюю среду и воздействующих на животных того же (феромоны) или другого (кайромоны, алломоны) видов] способствует воспитанию и обучению репродуцированных особей, поскольку какие-либо воспитательные учреждения в нирванском обществе отсутствуют. Нет упоминаний о таких учреждениях и во всей расшифрованной информации об эпохе „До“. В то же время объяснить довольно высокий потенциальный уровень интеллекта аборигенов Нирваны лишь наследственной передачей информации (по гипотезе Центра психологии внеземных культур) не представляется возможным по следующим причинам…»

«Так. — Волошин прервал чтение. — Кажется, я что-то пропустил…» Прочитанное явно не состыковывалось с усвоенным ранее. Он потянулся было за предыдущим листом, да так и застыл с протянутой рукой, каждой клеткой тела ощутив присутствие рядом с собой Статиши. Блокаду психонастройки прорвало, кровь толчком ударила в голову, уши запылали. Он ещё успел уловить тонкий сухой запах терпких духов, как к его волосам чуть слышно прикоснулась её рука.

— Лев…

С усилием ломая в себе жёсткий каркас нелепого панциря нравственных комплексов, Волошин неловко повернулся.

Загрузка...