5

И вдруг ребята замерли. На пустыре, направляясь к ним, появились трое. Первым шел милиционер Иса. За ним какой-то незнакомый русский в кепке блином, надвинутой на самые глаза, в галифе и кожаных сапогах. Руки он держал глубоко в карманах брюк, хотя это явно мешало ему при быстрой ходьбе.

- Сыщик, - сказал Кудрат.

- Наверно, из угрозыска, - сказал Садык.

Третьим шел Саидмурад.

Трое по диагонали пересекли футбольное поле и направились в сторону оврага.

Захватив мяч, ребята побежали за ними.

На дне оврага была свалка. Спустившись вниз, милиционер Иса носком своего сапога приподнял корзину и указал на что-то человеку в кепке.

Ребята подошли совсем близко.

Под старой поломанной корзиной, под какой-то рухлядью лежал железный ящик Махкам-ака.

- Я его нашел здесь, - сказал милиционер Иса человеку в кепке.

- Так, так… - промычал тот, достал из правого кармана карандаш, из левого блокнот и что-то записал.

- Теперь все ясно, - сказал милиционер Иса. - Они украли ящик, сбили замок, украли документы и печать и скрылись. Но я уверен, что их найдут!

- Может быть, и так, - сказал человек в кепке.

- Дядя Иса, - по-узбекски спросил у милиционера Кудрат, - а если печати там не было?

- Не говори глупости! - также по-узбекски ответил ему Иса.

А Саидмурад как-то странно поглядел на Кудрата.

- Что он говорит? - спросил русский.

- Глупости, - ответил милиционер Иса.

- Заберите это, - приказал человек в кепке.

Милиционер с Саидмурадом подняли ящик. Человек в кепке зашагал в сторону перекрестка. А ребята стояли и смотрели до тех пор, пока те не свернули за угол.

Играть расхотелось.

- Пошли на чердак, - сказал Закир.

- Вы идите, а мы с Садыком скоро придем, - сказал Кудрат. - Идите, нам поговорить надо.


Они сидели на краю оврага. Солнце зашло где-то за дальними тополями, за дувалами, за домами.

Наступал синий ташкентский вечер, такой синий, как будто его специально подсинили. То ли отсвет дальних гор, то ли воздух, поднимающийся от окружающих Ташкент степей, то ли еще что-то, - синий вечер, даже с фиолетовым отливом.

- Я вру, вру, - вздохнул Кудрат, - а вы мне верите.

- Что ты врешь? - спросил Садык.

- Много вру.

- А ты не ври.

- Как же не врать, когда вы все равно верите! Вот сегодня про штангу вам наврал, а вы верите. Он в нее и не попал даже, наверное, метров на десять выше ворот пробил.

- Это у тебя, наверно, болезнь такая, - сказал Садык.

- Нет, не болезнь, - вздохнул Кудрат. - Я про такую болезнь не слышал.

- Тогда это нехорошо, - сказал Садык.

- Вот сейчас, - сказал Кудрат, - милиционер Иса говорит - украли документы, печать и скрылись. Но их найдут, говорит.

- Конечно, найдут, - сказал Садык. - Преступников всегда находят. Если сыщики хорошие. Ты же читал, Дик Портер…

- Я не про это.

- А про что?

- Понимаешь, печать не в ящике.

- А где?

- Не могу сказать. Махкам-ака одному мне доверил. Он знал, я никому не скажу. Только она не в ящике.

Садык как-то странно посмотрел на Кудрата. Тот замолчал.

- Значит, бандиты еще здесь, - сказал Садык, - или поблизости.

- Почему ты так думаешь? - удивился Кудрат.

- Ты точно знаешь, что она не в ящике?

- Точно.

- И не была в ящике?

- И не была.

- Если им была нужна печать и они ее не нашли, - сказал Садык, - что они будут делать?

- Откуда я знаю… - сказал Кудрат.

- Они будут ее искать. Они отсюда не уйдут, пока не найдут печать.

- Ты самый умный из нас, - сказал Кудрат, - ты даже умней меня.

Садык не стал возражать, он и сам так думал.

- Пошли, - сказал он.

- Погоди немного, я открою еще одну тайну. На справке печать поставил я сам. Я залез, достал печать, потом дома поставил ее на справку, потом хотел отнести обратно, на место положить - вы пришли: «Пойдем, пойдем»… Я и не успел. Только ночью смог. А когда я ночью туда залез, Махкам-ака уже убитый лежал.

Садык молчал. Долго молчал. Слишком долго.

- Что ты молчишь? Ведь в справке все правда было. Мы же все равно никому ее не давали. Она до сих пор у меня дома лежит.

Садык молчал.

- Ну, что ты молчишь!

- Получается, что это ты его убил.

- Кого?! - спросил Кудрат.

- Махкам-ака… - ответил Садык. - Если бы печать была на месте, бандиты ее взяли бы и ушли. Махкам-ака сам отдал бы, и все. Я, конечно, не знаю, но так может быть.

Теперь долго молчал Кудрат. Ему стало холодно. Он поджал под себя босые ноги и долго сидел так, обхватив их руками.

- Я думаю, ребятам пока ничего говорить не надо, - сказал Садык. - Потом скажем.

- Никогда не буду больше врать… - сказал Кудрат.

…Ребята играли во дворе с собакой. Они по очереди кидали в дальний угол двора их старый футбольный мяч - две сшитые тюбетейки - и по очереди же кричали: «Пиль!» Доберман добросовестно кидался в угол, хватал мяч, а потом кругами ходил по двору и никому его не давал.

- Он еще наших голосов не знает, - предположил Рахим.

Появление хмурых и озабоченных Садыка и Кудрата встревожило остальных. Когда все собрались на чердаке, Кудрат сказал:

- Ребята, я вам раньше много врал.

- Ну и что? - сказал Рахим. - Вот Эсон все время мне врет.

- А я больше не буду, - сказал Кудрат. - Вот сегодня я наврал, что Коротыш штангу сломал. А он ее не сломал, он мимо пробил. И вообще я сегодня много врал.

- А для чего ты врал? - спросил Закир.

- Чтобы вам интереснее было, - понурив голову, сказал Кудрат.

- Вот и врешь! - сказал Эсон. - Ты врал, чтобы тебя с дерева не стащили.

- Если бы «кошки» достать, - сказал Закир, - мы бы все сами видели. Но ты хорошо рассказывал.

Никто, кроме Садыка, не понял, зачем Кудрат затеял этот разговор.

Загрузка...