Глава шестая

- Не понимаю, зачем я вам, - сказал Джаво, когда похититель привел его на станцию общественного транспорта.

- Ты телепат, - пожал плечами Рахаб. – А телепаты должны держаться вместе.

- Я не хочу ни с кем держаться вместе, - мальчик поморщился и потер плечо, зудевшее после сделанной новым знакомым инъекции, подменяющий на несколько часов основные идентификационные данные интегрированного жидкого чипа, что позволяло избавиться от преследования, исчезнув для нейронных служб контроля. – Я просто хочу домой, - Джаво увидел подошедшую капсулу общественного транспорта и покосился на Рахаба.

- Не сейчас, - качнул головой новый знакомый.

Джаво не знал, боится этого человека или нет. Наверное, за сегодняшний день он уже устал бояться, устал бежать. Хотелось закрыть глаза и уснуть, отыскав на перроне сводную нейронную скамейку, которая подстроится под любое тело, приняв лучшую форму и положение.

Пассажиры высыпали из капсулы на станцию и, не замечая никого вокруг, засеменили прочь. Станция снова опустела. Была середина дня – точнее Джаво определить не мог, так как инъекция микросистем блокировки, которую ему сделал Рахаб, ограничила доступ почти ко всем функциям общественных нейронных сетей, оставив лишь восприятие образов, созданных, чтобы прикрыть неприглядность жилого комплекса.

- Перед тем, как я начал видеть мысли других, у меня отключился жидкий чип, - сказал Джаво, глядя, как закрываются двери капсулы общественного транспорта. – Я был вне системы. У всех нейропатов так?

- Нет.

- А у тебя так было?

- Нет.

- Это не страшно. Я уговорил отца, и мы пошли кататься в капсуле общественного транспорта. Там большие перегрузки, и если ты не подключен к нейронным сетям, то выходит очень забавно. Я буквально летал по капсуле, пытаясь удержаться на ногах.

- Я знаю, - Рахаб едва заметно улыбнулся. – Мы наблюдаем за тобой с того дня, когда у тебя обнаружили склонность к нейропатии.

- Но это незаконно!

- Быть нейропатом и не сообщить об этом Иерархии – незаконно.

- А мой отец не сообщил обо мне?

- Нет.

- Я не знал, но догадывался, - Джаво тяжело вздохнул. – Думаю, он надеялся вылечить меня.

- Это не болезнь.

- Но и не дар! – сверкнул глазами мальчик, догадавшись, не используя способности нейропата, о чем думает новый знакомый.

- Я хотел сказать, что это неизбежность, - соврал Рахаб. – Как дети Квазара. Понимаешь?

- Дети Квазара – миф!

- Но когда-нибудь он станет реальностью, - Рахаб заставил себя улыбнуться. – Ты знал, что о нейропатах говорили задолго до нашего появления?

- Как о детях Квазара?

- Да. Если изучать реконструкции хронографов, то корни истории нейропатов уходят в далекое прошлое. Нас называли по-разному, но суть оставалась одна – инженеры давно рассматривали возможность эволюции человеческого сознания в соответствии с изменениями окружающей среды.

- А если я не хочу эволюционировать?

- А если я скажу, что не хочу жить в мире, где Великий ледник сжимает в своих объятьях три жилых комплекса, заставляя человечество пользоваться нейронными сетями и жидкими чипами, интегрируемыми с рождения, чтобы можно было более экономично перераспределять энергию, необходимую для борьбы с вечным холодом?

- То есть от меня ничего не зависит? – спросил мальчик, хмуря светлые брови. – Во всем виноваты нейронные сети?

- Выходит, что так.

- Тогда я их ненавижу.

- Это ничего не изменит.

- Я знаю, но… - Джаво отвернулся. Интегрированный ему от рождения жидкий чип переработал слезы, прежде чем они успели навернуться на глаза, превратив в энергию, не позволяя мальчику заплакать. – А если я не буду пользоваться нейронными сетями? – спросил Джаво, не поворачиваясь к новому знакомому. – Я не люблю Квазар, но… У моего отца много единиц Влияния, он может устроить меня в Квазаре, и я никогда больше не вернусь в Размерность.

- Твое сознание никогда не вернется в Размерность, - поправил мальчика Рахаб. – А тело придется держать в местных терминалах, так что…

- Когда я вернусь из Квазара, то чувств во мне станет меньше? – догадался Джаво.

- Для коренных жителей Квазара это ничего не значит, но для тех, кто вырос в Размерности…

- Думаю, я смогу приспособиться жить там.

- Ты можешь приспособиться жить здесь.

- Без чувств? Как робот?

- Всемирная Иерархии отмалчивается касательно нейропатов, но неофициально существуют науки, позволяющие контролировать развитие сверхспособностей, выбирая какими чувствами ты готов пожертвовать, а какими нет… - Рахаб тронул мальчика, заставляя обернуться. – Сегодня, когда нейронные службы контроля допустили ошибку, уничтожив нарушителя, ты заблокировал свой страх, верно?

- Я не хотел этого делать, - сказал Джаво, глядя новому знакомому в темные глаза коренного жителя Размерности. – Просто когда я начал видеть чужие мысли… - он замолчал, вспомнив, что беды начались, когда у него восстановился после сбоя жидкий чип. – А что если я попрошу отца, и он найдет для меня хорошего инженера, который согласится за достойное вознаграждение удалить или заблокировать интегрированный мне при рождении жидкий чип? Без него я не смогу связаться с нейронными сетями, а значит, и мысли других людей не смогу читать, верно? Это ведь так работает?

- А еще без нейронного чипа ты не сможешь получать и перерабатывать жизненно важную энергию. Тебе придется принимать пищу, очищать тело от переработанных продуктов питания. Тебе придется мыться, потому что ты начнешь потеть. Нейронный медицинский помощник не сможет наблюдать за состоянием твоего тела двадцать четыре часа в сутки. Ты не сможешь пользоваться современными технологиями, которые повсюду внедряются в нашем жилом комплексе после того, как нейронные сети седьмого поколения получили от Всемирной иерархии официальное разрешение на интеграцию и замещение старых сетей в Isistius labialis.

- Это как перегрузки в капсуле общественного транспорта? – прищурился Джаво. – Думаю, с такими трудностями я смогу справиться. Можно сделать специальные крепления, чтобы пристегиваться к сиденьям…

- А как ты поступишь с нейронными лифтами? Сейчас их начинают внедрять повсюду в нашем комплексе. Плюс, не забывай о том, что ты лишишься возможности пользоваться терминалом переходов. Доступ в другие жилые комплексы будет закрыт для тебя, если только твой отец не организует Великую Экспедицию, чтобы переправить тебя в Galeus longirostris или Hexactinellida по ледяной поверхности. Да и как ты собираешься бороться с вечным холодом? Независимые нейронные генераторы, выделенные для этого, лишь частично справляются с задачей, контролируя пробирающийся в жилые комплексы ледник по периметру. Остальное перераспределение тепла и выравнивание температур в соответствии с установленными Всемирной иерархией нормами осуществляют обычные общественные сети.

- Отец сможет построить для меня отдельный дом, где будет свой нейронный генератор, который борется с холодом в обход персональных жидких чипов, как это происходит на окраинах жилых комплексов.

- И ты готов провести свою жизнь взаперти? Повзрослеть, возмужать и состариться в четырех стенах индивидуального дома?

- Это лучше, чем лишиться чувств, став роботом, - сказал мальчик, сверкнув не менее темными, чем у нового знакомого, глазами.

- И какая разница: лишишься ты чувств, оставшись полноценным членом двухуровневого общества КвазаРазмерности, или сохранишь чувства, став изгоем, проведя жизнь в изоляции? – Рахаб едва заметно улыбнулся, отметив промелькнувшие в глазах мальчика сомнения. – Позволь, перед тем как примешь окончательное решение, показать тебе, как в действительности живут нейропаты. Не забывай, что мы коренные жители Isistias labialis, а здесь, как ни в одном другом жилом комплексе, сильна связь с Размерностью. Плюс повсеместное использование нейронных сетей седьмого поколения усиливает способности нейропатов, которые, если верить неофициальным исследованиям, в разы превосходят способности нейропатов других жилых комплексов. Последние исследования показывают, что местные нейропаты принципиально отличаются от нейропатов других комплексов. Мы тратим меньше сил, следовательно плата за чтение чужих мыслей становится ниже. Последние исследования показывают, что при грамотном обучении взрослый нейропат Isistias labialis может сохранить до тридцати процентов чувств, а это не так мало, если учитывать, что процент этот можно распределять неравномерно. Так что, уменьшив практически до минимума чувство страха, можно сохранить почти полностью чувство эмпатии.

- Сохранить чувство эмпатии – это хорошо, - шмыгнул носом Джаво.

Нейронные образы возле пневмотоннеля активировали сообщение о прибытии новой капсулы общественного транспорта. Пространство вспыхнуло яркими переливами, но так и не сформировалась в ясное сообщение. Даже информационный нейронный поток, доступный для всех, кто находился в зоне действия новостной рассылки станции, не дал вразумительных объяснений касательно предстоящего прибытия.

- Что происходит? – насторожился Джаво, когда понял, что происходящее видят только он и Рахаб.

- Инъекция, которую я тебе сделал, блокирует не только некоторые функции твоего жидкого чипа, но и открывает доступ к не доступным прежде, - сказал новый знакомый, поднимаясь на ноги.

Нейронная скамейка для пассажиров, ожидающих своей капсулы, приняла нейтральную форму, сбросив настройки характеристик последнего пользователя. Блокировавший доступ к пневмотоннелю образ распался, являя взору пустоту – недопустимая ошибка служб контроля. Джаво растерянно вертел головой, не веря, что подобные нарушения возможны в современном мире. Где хранители, которым надлежит изучить ситуацию и найти виновных? Где нейронные предупреждения об опасности?

- Доверься мне, - сказал Рахаб, когда у перрона появилась старая капсула общественного транспорта.

- Ты хочешь, чтобы мы ехали в этом? – растерялся Джаво, тщетно пытаясь получить ответ из нейронной сети о дате производства капсулы. – Ее нет в основной базе данных, - сдался мальчик.

Двери капсулы открылись. Джаво неуверенно посмотрел на нового знакомого, дождался, когда тот войдет первым, и только после этого вошел сам.

- Ионизаторов для ежедневной дезинфекции здесь, конечно, тоже нет, - скривился мальчик, смахивая с сиденья толстый слой пыли.

Двери закрылись. Загудели вакуумные рельсы, швырнув капсулу в темноту тоннеля, который выглядел крайне зловеще с учетом, что нейронные рекламы оставались деактивированными, потому что основные системы не регистрировали старую пневмокапсулу.

- Если система нас не видит, то мы можем столкнуться с другой капсулой? – пришел к выводу Джаво.

- Можем, но не столкнемся, - сказал Рахаб.

- У вас здесь своя система учета транспортных потоков?

- Можно и так сказать.

Старая капсула лихо рванула вверх, заставляя Джаво спешно пристегнуться – пережиток прошлого, которым до сих пор снабжались современные средства транспорта на случай сбоя нейронных компенсаторов, хотя официально подобного никогда не случалось. Джаво попытался заглянуть в мысли Рахаба, но то ли нейронные сети не работали здесь, то ли инъекция блокировала способность. «Интересно, можно ли сделать, чтобы так осталось навсегда?» - подумал Джаво, решив, что избавиться от нейропатии, сохранив пятидесятипроцентный доступ к нейронным сетям, не так уж и плохо. Он уже собирался спросить об этом нового знакомого, когда старая капсула, лихо взяв в сторону, устремилась в тупик, проткнув нейронный образ стены прежде, чем Джаво успел закричать.

- Это ремонтные полости, - пояснил Рахаб.

Джаво кивнул, тщетно пытаясь отдышаться. Крик застрял в горле удушьем. Капсула снизила скорость, перестроившись на дополнительные пути. От гула активировавшихся старых вакуумных рельсов заложило уши. Остатки нейронных образов рассыпались на части, сжались, пытаясь компенсировать недостатки энергии уменьшением площади покрытия, и снова рассыпались, растаяв в воздухе гаснущими призрачными бликами. Похолодало. Температура упала так резко, что Джаво испугался, увидев, как дыхание паром вырывается изо рта. За окнами были видны обледеневшие стены тоннеля.

- Я всегда думал, что за исправностью пневмотоннелей следят биоавтоматы, - сказал Джаво. – Не такие, конечно, как отправленные давно на другие планеты, но…

- О, не думал, что ты разбираешься в истории! – удивился Рахаб, лицо которого в молочно-белом освещении казалось серым и рыхлым, как грязный лед на стенах тоннеля за окном или иней, покрывавший до основания проржавевшие конструкции старой капсулы. – Ты увлекался реконструкциями хронографов или просто отец любил рассказывать о проектах и капиталовложениях?

- Друзья любят ужастики… - смутился Джаво, сбивчиво пытаясь пересказать страшные истории о туристах, пневмокапсула которых сбилась с пути, оказавшись в ремонтных полостях жилого комплекса.

- И что с ними стало? – подыграл мальчику Рахаб.

- Сначала они пытались остановить капсулу и вернуться, пока не стало слишком поздно, потом на них напали ремонтные жуки, пытаясь превратить в материал для реконструкции тоннелей, а под конец, когда все думали, что самое страшное уже позади, и капсула достигла ремонтных площадок, туристов пленили модифицированные биологические автоматы, разобрав их на органы! - воодушевленно подытожил Джаво, решив, что чем бы не закончилась эта поездка по закрытым для использования тоннелям, он все равно давно уже перещеголял друзей, и приключений за один день у него было столько, что хватит на всю жизнь. Вот только все прежние ценности теперь ничего не значат.

- А эта история о туристах… - попытался отвлечь мальчика от мрачных мыслей Рахаб. - Ты просто слышал ее от друзей или пользовался развлекательной интерактивной реконструкцией?

- Слышал от друзей. Родители никогда не разрешали мне пользоваться подобными продуктами… - на губах Джаво появилась несвойственная ребенку ироничная улыбка. – А теперь я не просто участвую в интерактивных путешествиях по закрытым для людей территориям жилого комплекса, а нахожусь здесь на самом деле, сбежав от хранителей и став причиной смерти двух человек… Думаю, знай моя мать, что я натворил за последние несколько часов, то у нее пошла бы изо рта пена, - он тщетно попытался притвориться, что его все это веселит. – Мне ведь, если честно, никогда ничего не разрешали, а тут такое! Наверное, родители верили, что я всегда буду оставаться ребенком. Даже когда тесты показали, что у меня есть склонность к нейропатии, родители убедили себя, что вероятность мала и ничего страшного не случится. Уверен, они прямо сейчас обвиняют меня в потере контроля и бегстве, планируя, какое наказание лучше всего пойдет мне на пользу: либо ограничить общение с друзьями, либо доступ к детским интерактивным нейронным каналам...

Старая капсула вздрогнула, перестраиваясь на дополнительный путь, заставив мальчика замолчать. Ремонтная платформа была пуста, но едва зажимы зафиксировали капсулу, двери в мастерские открылись и оттуда вышли три робота.

- Это синергики? – шепотом, почти благоговейно спросил Джаво.

- Еще одна история, рассказанная друзьями? – снисходительно улыбнулся Рахаб.

- Все знают, что боевые синергики запрещены Иерархией.

- С чего ты взял, что видишь боевых синергиков?

- А разве есть другие?

- Конечно.

- Я слышал обратное. Каждый синергик сильнее любого человека. Он может обойти нейронные блокировки и способен действовать как в одиночку, так и пользуясь коллективным разумом… - Джаво попятился, увидев подошедших к капсуле синергиков. – Чего они ждут? – шепотом спросил мальчик.

- Пытаются получить доступ к архивным базам данных, чтобы понять, нужен ремонт нашей капсуле или нет.

- А почему бы им просто не отправить нашу капсулу в утиль?

- Потому что информация занесена в их первичный код, и они просто игнорируют ее.

- Выходит информация о капсуле для синергиков – это вирус?

- Выходит, да.

- Круто! – мальчик осторожно выглянул из капсулы, но тут же обернулся, недоверчиво уставившись на нового знакомого. – А разве можно изменить первичный код после активации основной нейронной цепочки алгоритмов машины?

- Твой отец занимается и этим? – удивился Рахаб.

- Пытался, - нахмурился мальчик. – Последнее время все кому не лень болтают об экспедиции к центру Великого ледника. Всемирная иерархия готова тратить на проект колоссальные суммы единиц Влияния. Отец говорит, что все, у кого есть мозги, пытаются пристроиться к этой кормушке. Одни работают над коммерческими перевалочными базами, другие над передвижными исследовательскими платформами, третьи пытаются предложить нейронные варианты связи, что даст возможность работать удаленно… В общем, отец тоже хотел стать частью этого проекта, пытаясь возродить закрытый проект синергиков. Он планировал усовершенствовать старый биоэлектронный мозг, внедрив в основные ядра искусственно выращенные чипы, способные напрямую взаимодействовать с нейронными сетями последнего поколения. Проект считался перспективным, так как в случае провала с синергиками, мог трансформироваться в разработку принципиально новых жидких чипов, интегрируемых от рождения людям, но клирики выкупили у отца разработки и заморозили исследования прежде, чем его ученые смогли добиться серьезных успехов. Отец счел это удачей, потому что не верил в успех затеи – нейронные сети восьмого поколения вряд ли появятся в ближайшие несколько веков, а что касается биоэлектронного мозга, то взлом основных ядер оказался сложнее, чем планировалось вначале, так что… - Джаво покосился на застывших возле капсулы синергиков. – Отец, конечно, следил, чтобы я не совал нос в его дела, но и того, что мне удалось пронюхать, хватает, чтобы знать – после того, как биоэлектронный мозг активирован невозможно внести изменения не в одно из миллиардов ядер, не разрушив основные связи, что приведет к отключению основных систем био-машины.

- А ты не думал, что первичный код мог быть изменен до активации биоэлектронных систем? – улыбнулся Рахаб без намека на снисхождение.

- Я ребенок, но не глупец! – обиделся Джаво. – Этим синергикам не одна сотня лет. Никто не мог знать, что появятся нейропаты и будут скрываться в ремонтных полостях пневмотоннелей, добираясь сюда из Размерности на старой, давно списанной с обслуживания капсуле общественного транспорта.

- А если мог?

- Что?

- Прежде чем отрицать, попробуй найти объяснение.

- Говорите, как чокнутые акеми.

- Говорю, как обыкновенный нейропат, который видел достаточно людских мыслей, чтобы разучиться делать поспешные выводы.

- И что это значит? – скривился Джаво. – Кто-то научился заглядывать не только в прошлое, но и в будущее? Но как? Новое понимание дома жизни? Взлом схем жизнеустройства и полный доступ к плитке многоуровневости бытия?

- Не так сложно, - Рахаб улыбнулся, увидев, как мальчик нетерпеливо всплеснул руками. – Ты слышал о разработанном Иерархией специально для нейропатов модуле блокировки?

- Совсем чуть-чуть, когда мне сказали о новых способностях.

- Думаю, доктора официального центра не сообщили о множестве сторонних программ, разработанных независимыми инженерами, для основных базисов модуля блокировки, кроме классического теста эмпатии, который проверяет процент развития способностей нейропата и отмирание основных чувств?

- Если честно, то я не помню даже о модуле блокировки, - признался Джаво.

- Понимаю. Когда я узнал, что мой тест на нейропатию дал положительный результат, то с трудом мог вспомнить, как меня зовут.

- Нет, я помнил, - натянуто улыбнулся Джаво. – Вот отец мой, наверное, забыл в тот момент обо всем.

- Да, мой тоже забыл.

- А мать наоборот была сильной и притворилась, что ничего страшного не случилось.

- Думаю, матери в подобных случаях просто запрещают себе думать о плохом, - сказал Рахаб.

Джаво нахмурился, затем осторожно кивнул, соглашаясь. Воспоминания нахлынули, заставляя интегрированный нейронный чип активировать системы взаимодействия со слезными железами, перерабатывая выделяемый секрет прежде, чем он успеет миновать выводные протоки, превращая в энергию, перераспределяемую на жизненно важные функции и процессы.

- Так что там со сторонними программами для модуля блокировки? – спросил Джаво, шмыгнув носом. – Еще один тест или что-то интерактивное?

- Большинство сторонних программ использует подмену воспоминаний последних минут жизни, гарантируя вернуть реальность, после того как игровая программа закончится.

- Когда-то давно нечто подобное использовали в игровых порталах, - оживился мальчик, услышав что-то знакомое. – Старая, изжившая себя практика. Отец говорит, что эффект погружения не нужен современному обществу. Люди научились отличать реальность от вымысла и не желают смешивать границы… Хотя мне иногда хотелось бы попробовать нечто подобное…

- Боюсь, здесь речь немного о другом.

- Так это не игрушка для модуля блокировки?

- Нет. Ты слышал историю об азиатской девочке-призраке?

- Я не верю в призраков! – гордо заявил Джаво.

- Никто не верит, - согласился Рахаб. – В мире двухуровневой реальности призракам нет места, но вот что касается системных ошибок, резонансных отклонений, подпространственных аномалий и неучтенных разработок, которые продолжают существование после смерти создателей, превращаясь в белый шум КвазаРазмерности, то здесь, пожалуй, так много реальных примеров, что спорить не имеет смысла.

- Так азиатская девочка, о которой ты говоришь, один из проектов прошлого, продолжающий существовать в настоящем? – задумчиво спросил Джаво, пытаясь понять нравится ему подобный поворот или нет.

- Ты разочарован? Зря. В прошлом было очень много перспективных проектов, опережавших время, которые закрылись, не найдя финансовой и технологической поддержки. Взять хотя бы космические программы…

- Мне не нравятся космические программы, - скривился мальчик. – Отец говорит, что глупо тянуться к звездам, живя в комплексах, где не видно неба. Да и Великий ледник не позволит потратить необходимую для пробных запусков энергию. КвазаРазмерность сбалансирована и в ней нет места космическим программам. Они выглядят нереальной мечтой, понимание несбыточности которой ранит… - Джаво задумался на мгновение и тяжело вздохнул. – Не помню, что говорил об этом отец дальше. Наверное, дело в том, что здесь нет доступа к нейронным сетям, и я не могу получить доступ к большинству реконструкций разговоров с отцом.

- Сомневаюсь, что нейропатам есть дело до космических программ. Мы ведь тесно связаны с нейронными сетями и без них наши способности равны нулю, так что…

- Забытые разработки, о которых ты говоришь, связаны с запрещенными модуляторами и нейронными наркотиками? – оживился мальчик. – У меня был друг, который клялся, что пробовал нечто подобное, но я думаю, что он врал. А мне тоже придется принимать нейронные наркотики?

- Нет, - Рахаб заставил себя не улыбаться, чтобы не обидеть Джаво. – Если говорить о времени, когда существовали нейронные сети, пусть и в примитивном их виде, то последний всплеск популярности нейронных модуляторов пришелся на период предшествующий Великому леднику, а то, о чем хочу рассказать тебя я, намного старше современного периода истории.

- Неужели Третья мировая война? – вздрогнул мальчик, и глаза его предательски сверкнули, выдавая интерес.

- Если верить Юмико, то немного раньше.

- Раньше Третьей мировой войны?! – Джаво раскрыл рот, затем подозрительно прищурился. – Кто такая Юмико? Звучит, как имя девчонки.

- У тебя нет среди друзей девчонок?

- Фу!

- Ну, ради тебя, думаю, Юмико примет другой образ. Хотя ей нравится быть девчонкой. Таким был создан ее основной алгоритм.

- Алгоритм? Так она всего лишь сложный протокол?

- Она гениальная разработка тек-инженера из далекого прошлого. Она называет его мастер Ючи. Ты знаешь, кто такие тек-инженеры?

- Инженеры – всегда инженеры, - пожал плечами Джаво.

- Верно. Но Ючи, пожалуй, можно назвать гением. Если верить Юмико, то он создал базу основных нейронных протоколов восприятия Размерности еще до того, как появились необходимые для этого сети и само понимание Размерности.

- Если верить Юмико? – зацепился за слова мальчик.

- В свободном доступе нет реконструкций периода предшествующего Третьей мировой войне.

- Можно проникнуть в официальные архивы Иерархии, - предложил Джаво.

- Мы нейропаты, а не банда «Двухголовых драконов» из игрового проекта «Голод».

- Но… - мальчик помрачнел.

- Зато Юмико может предвидеть будущее, - поспешил обнадежить его Рахаб.

- Чушь! – вытаращил глаза Джаво.

- А как, ты думаешь, я смог найти тебя?

- Ну, для тех, кто может взломать защитные системы пневмотоннелей общественного транспорта, написать алгоритм слежения, подключившись к нейронным службам контроля не составит труда.

- А то, что нас не трогают ремонтные синергики? Ты же сам сказал, что невозможно внести изменения в активированные ядра биоэлектронного мозга.

- Можно придумать новый протокол восприятия, который сделает нас для синергиков невидимыми.

- И ты слышал, что такое возможно?

- Нет, но и о том, что можно предсказывать будущее, я тоже не слышал… Тем более странно, что это может делать какая-та девчонка из прошлого.

- Это не девчонка, - не смог сдержать улыбки Рахаб. – Ее создали во времена, когда люди ничего не знали о Подпространстве и терминалах. Учению Энрофы только предстояло зародиться. По всему миру функционировали коррекционные тюрьмы класса «Тиктоника». Планета была разделена на Технократические и Корпократические державы. Правительства стран-лидеров готовились к войне, в тайне начиная возводить гигантские военные базы, которые позднее превратятся в Жилые комплексы, став основой современного мира. Если верить реконструкциям, созданным хронографами, то центром столкновения противодействующих держав оказались азиатские страны. Большинство аналитиков сходятся, что название Свободный Токио больше подчеркивает весь период того времени, нежели название одного города, который, по мнению многих, играет важную роль в начале Третьей мировой войны, не вписываясь в устройство мира той эпохи.

- Это как сейчас не вписывается наш жилой комплекс? – подметил Джаво и гордо вздернул нос, когда новый знакомый похвалил его за сообразительность.

- Думаю, о коррекционных тюрьмах класса «Тиктоника» тебе не нужно рассказывать? – спросил Рахаб.

Мальчик энергично тряхнул головой, выдвинув предположение, что тек-инженер, создавший первичный алгоритм Юмико, работал в одной из таких тюрем, и смутился, когда Рахаб дал отрицательный ответ.

- Но ведь это же логично! – заупрямился мальчик. – Коррекционные тюрьмы работают с сознанием. Где, как не там, создавать революционный первичный алгоритм сознания?!

- Это же не игра, - пожал плечами Рахаб. – В жизни часто все наперекосяк. Взять хотя бы коррекционный тюрьмы времен Свободного Токио. Правительство искренне верило, что способно извлечь из человека сознание, корректировать личность и вернуть обратно в тело. В действительности технологии тех времен позволяли только копировать алгоритмы личности, нарушая основные связи сознания, в результате чего появлялась возможность вернуться копию воспоминаний в тело, которое превращалось в тюрьму для подлинника. Люди думали, что совершили прорыв, научившись извлекать и корректировать сознания, но в действительности разработали новую пытку для каждого заключенного, проходившего корректировку. В защиту ученых можно лишь сказать, что любые открытия достигаются методом проб и ошибок.

- Как радиация, исходившая от реакторов древних источников питания?

- Ты очень образованный мальчик, - похвалил Рахаб, отдавая должное, что и без доступа к информационным базам данных нейронных сетей Джаво продолжает давать правильные ответы и находить уместные сравнения.

- Но кем тогда был тек-инженер по имени Ючи? – спросил мальчик, пропустив похвалу мимо ушей. – На кого он работал? Тогда ведь не было акеми, Энрофы и адептов «Мункара и Накира».

- Ты что-нибудь слышал о кланах якудзы? – спросил Рахаб, увидел, как вспыхнули темные глаза Джаво, и понял, что долгие объяснения о природе и важности клана не потребуются.

- Думаю, что якудзы – это самая лучшая раса на игровой площадке «Голода», - сказал мальчик, заставляя Рахаба признать, что игры иногда приносят пользу. – Ты знал, что наномечи и нейронные татуировки, которые используются в «Голоде» являются прототипом настоящего оружия прошлого? – Джаво увидел улыбку нового знакомого и смущенно поджал губы.

- Тек-инженер Ючи работал на клан большой тройки, - пояснил Рахаб, боясь, как бы мальчик не начал развивать идеи и домыслы игровых площадок, где задействованы персонажи прошлого. – Проверяя правдивость истории Юмико, я изучил много реконструкций того времени, но расхождений не нашел… Впрочем, не нашел я и подтверждения этих историй… - Рахаб осознанно выдержал долгую паузу, подогревая интерес Джаво. – Юмико говорит, что первые ядра протоколов ее программы были созданы в коррекционной тюрьме – копия сознания девочки, отец которой пытаясь спасти дочь, использовал тело одного из заключенных…

- Так Юмико все-таки девчонка! – всплеснул руками мальчик.

- Спасая дочь, отец не знал, что не извлекает ее сознание, а всего лишь делает копию, - терпеливо продолжил Рахаб. – Таким образом, личность заключенного оказалась плененной в собственном теле, взаимодействуя с новым ядром сознания.

- Алгоритм внутри алгоритма! – восхищенно воскликнул Джаво.

- Биоэнергетическое сознание внутри искусственного алгоритма, - уточнил Рахаб. – В те времена ученые еще не открыли мир Подпространства, поэтому и о связи энергетической части сознания с биологической оболочкой ничего не знали. То, что случилось с Юмико можно назвать ошибкой коррекционных систем. Отцу умирающей девочки пришлось работать в экстремальных условиях – одна из реконструкций, изученных мной, подтверждает, что на «Тиктонику» было совершенно нападение одним из кланов якудзы. Событие вызвало резонанс в мировой политике и повлекло за собой ряд радикальных мер, включивших в состав охраны коррекционных тюрем предоставленных Корпократами боевых синергиков. В числе жертв действительно были один из главных врачей коррекционного центра и его дочь. О пропавших заключенных не сообщалось, но в те времена о многом замалчивалось, чтобы не обострять и без того накаленную обстановку. Так что, мы склонны верить Юмико, которая рассказывает, что, покинув «Тиктонику» попала, к тек-инженеру по имени Ючи, который занимался программированием синергиков для клана «Тэкия». Незаконченная коррекционная программа, сохранившая остаточные связи сознания заключенного с мозгом собственного тела, позволили вступить ему в симбиоз с копированным сознанием девочки – ядро внутри ядра, как ты уже подметил. Подобное отклонение превратило мозг девочки в мощнейшую аналитическую систему, которая, усиленная нейронными модулями для лучшей интеграции в существующие в то время информационные сети, могла просчитывать развитие мировых событий на десятки шагов вперед. Тек-инженер, отметив эту особенность, провел исследования и усовершенствовал систему, восстановив незавершенный процесс корректировки заключенного, тело которого использовала Юмико, чтобы создать сеть из подобных аномалий. На свет появилась дюжина оракулов, способных анализировать триллионы вариантов развития событий, отметая малозначимые и тупиковые, оставляя единственно верные.

- Почему они не предотвратили войну? – подозрительно прищурился мальчик, решив, что обнаружил важную нестыковку.

- Некоторые войны должны случиться, - пожал плечами Рахаб. – Юмико говорит, что так устроен мир людей – катастрофы и трагедии должны происходить, иначе человечество разучится ценить то, что у него есть. Меньшее зло предотвращает большее. Это сложно понять, когда ты не можешь планировать на тысячи ходов вперед, но Юмико уверяет, что не случись Третья мировая война, и энергетический кризис привел бы к созданию новых источников энергии, из которых впоследствии создадут оружие, способное уничтожить планету. Только на этот раз управлять им будут не люди, рука которых может дрогнуть в последний момент. Развитие адаптивных алгоритмов неизбежно. Вопрос лишь в том, какими будет создавать их человечество. К тому же без Третьей мировой войны человечество не смогло бы объединиться. Военные базы получили статус жилых комплексов. Затянувшаяся на несколько веков война сошла на нет. Не было ни победителей, ни побежденных. Сначала люди привыкли, что мир находится в состоянии войны, забыли, что значит жить в мирное время, а затем сочли это нормой. Так что Третья мировая война так официально и не закончилась. Человечество изолировало себя в гигантских жилых комплексах, дожидаясь, когда измученная боевыми действиями планета начнет оживать, восстанавливая себя, подготавливая тихоокеанские пляжи и Пиренейский полуостров для зарождения Размерности и науке, посвященной изучению Подпространства, пусть вначале это и воспринимали миром бога. Именно на тихоокеанских пляжах Юмико впервые и осознала себя, как личность. Это случилось много веков спустя после смерти ее создателя – тек-инженера по имени Ючи, жившего в эпоху Свободного Токио. Юмико не многое помнит о последних годах своего существования в тот период – коллективное сознание, собранное из множества ядер, состоявших из биоэнергетического сознания, включавшего в себя искусственные алгоритмы, работало исключительно как машина, собирая и анализируя необходимую информацию. Созданная Ючи система продолжала работать и в первые годы войны, но перегрузки были такими частыми, что тот период стерся из памяти Юмико. Да и тек-инженер, пытаясь освободить биоэнергетические сознания оракулов, заменив их ядрами усовершенствованных искусственных алгоритмов, провел ряд неудачных экспериментов, взяв за основу первые знания о мире Подпространства. Нет официальных свидетельств, но, возможно, именно тек-инженер Ючи провел первый успешный эксперимент по извлечению сознания из биологической оболочки посредством переноса в Подпространство и последующего возвращения. Правда, вторая стадия эксперимента не удалась, и вместо того, чтобы извлечь ядра биоэнергетического сознания из ядер искусственных алгоритмов Ючи уравновесил их, нарушив иерархию первичных связей. Оракулы утратили тела и личности, став случайным нейронным всплеском, который существовал в первое время только благодаря дополнительным адаптивным протоколам, которые действовали независимо от нового ядра сознания, оберегая его, защищая от внешних атак примитивной нейронной сети того времени, считавшей Юмико вирусом. На протяжении нескольких лет Ючи продолжал работать над внешними протоколами взаимодействия для нового ядра, занимаясь этим в основном в свободное время – военное положение накладывало свои обязанности. Последнее упоминание о мастере Ючи, которое мне удалось отыскать в архивах хронографов, датировано периодом ожесточенных сражений на территории нейтральных государств, оказавшихся волею судьбы между воюющими державами. Интерактивные реконструкции тех событий позволяют отыскать след тек-инженера Ючи в Военном комплексе Isistius labialis, в отделе, разрабатывающем новые модели боевых синергиков. Прямых сведений о Ючи нет, но его персонаж четко прослеживается как в реконструкциях, так и в непосредственном изучении сохранившегося в Подпространстве эха прошлого. Можно предположить, что он пытался возродить идеи, культивируемые им еще в Свободном Токио – использовать тела синергиков для ядер биоэлектронного сознания.

- А почему мастер Ючи не остался в Свободном Токио? – спросил Джаво, обрывая нового знакомого на полуслове.

- К тому времени Свободный Токио находился на грани гибели. Заговоры и коррупция разрывали город изнутри. Окружающая среда становилась непригодной для жизни не в силах вынести технологические войны корпократических заокеанских стран и технократического Севера.

- Может быть, если такие, как тек-инженер Ючи не бежали из родных городов в Военные комплексы, то и война не продлилась бы так долго?

- Думаешь, они смогли бы придумать решение, как прекратить неизбежный конфликт?

- По крайней мере, не стали бы изобретать новые виды оружия, питая конкуренцию и иллюзию победы.

- Боюсь, эта теория не применима для тех времен. Не забывай, это была одноуровневая реальность, и видение мира строилось иначе.

- Неизбежная война?

- Да, именно так, - Рахаб выдержал паузу и снова вернулся к истории Юмико, которая долгое время находилась в плену созданных тек-инженером Ючи защитных протоколов, продолжавших улучшать себя и после смерти создателя. – Первую попытку освободиться, Юмико предприняла, когда на тихоокеанских пляжах восстановившегося после Третьей мировой войны побережья начали создавать аналог современной Размерности. Нейронные сети действовали ограничено, и это едва не погубило Юмико, попытавшуюся связаться с людьми, упрощая структуру ядер своего сознания, подгоняя его под примитивные алгоритмы восприятия.

- И сколько было всего таких попыток?

- Согласно Юмико, пять, но только когда появились нейронные сети седьмого поколения, а у некоторых из нас проявились способности нейропатов, она смогла вступить в контакт после четырех с половиной тысяч лет одиночества.


Загрузка...