Глава 6

– Это было восхитительно, Джексон, – благодарно вздохнула Хонор, пока Джексон МакГвайр, дворецкий Белой Гавани, присматривал за тем, как уносят блюда с десертом. Точнее, строго говоря, сиротливое блюдо с десертом, так как блюдо, стоявшее перед Хонор, было на столе единственным. – Передайте, пожалуйста, Табите, что с этим шоколадным муссом она превзошла себя.

– Буду счастлив сделать это, ваша милость, – сказал Джексон с легким полупоклоном и подмигиванием. Потребность генетически модифицированного организма Хонор в питании была феноменальна и Табита Дюпи, повар Белой Гавани, вместе с помощниками восприняли это как персональный вызов. Пока что, несмотря на частые в последнее время визиты Хонор к семейству Александеров, они ещё не разу не повторили ни одного блюда и Хонор даже держала небольшое пари с хозяевами на то, как долго это может продолжаться.

Хонор начала было говорить что-то ещё, но остановилась, так как Нимиц выпрямился на своём специально сделанном для древесного кота табурете. Он и его супруга Саманта сидели между своими принятыми людьми и сейчас кот поднял обе передние лапы со сложенными внутрь ладонями к макушке, оттопыривая мизинец и безымянный палец на обеих лапах и покачивая их назад, изображая букву «U». Затем правая лапа переместилась вниз, ладонью к телу, пальцы оттопырены влево, и двинулась слева направо. Потом его лапы изобразили букву «C»: кончик большого пальца одной лапы оперся на вздёрнутый мизинец другой перед тем, как обе лапы сложились перед котом, указательные пальцы распрямились, сомкнулись между собой и двинулись поперек тела, пальцы разделились и вернулись тем же путём в исходное положение. И, наконец, безымянный палец правой лапы кота коснулся его губ перед опущенной вниз и немного в сторону лапой, в то время как большой палец потирал мизинец.

– Разумеется, Нимиц, – сказал МакГвайр с улыбкой. – Я лично передам это Дюпи.

– Пожалуйста, передайте, – подтвердила Хонор, наклоняясь ласково потрепать ушки кота. – Хотя я не ценитель тушеного с сельдереем кролика, но вот Паршивец его обожает. Если уж он говорит, что это восхитительно, то Табита наверняка могла бы открыть сеть ресторанов для котов и разбогатеть!

– Разумеется, я передам ей и это тоже, ваша милость. – заверил её МакГвайр.

– Джексон, я думаю, что нам ничего больше не нужно, – произнес со своего места во главе стола Хэмиш Александер, тринадцатый граф Белой Гавани. – Если нам что-нибудь понадобится – или если у её милости ещё где-то обнаружится свободное местечко, которое нужно заполнить – то мы позвоним.

– Разумеется, милорд, – с улыбкой ответил МакГвайр и вышел из столовой вслед за уносящим поднос с тарелкам лакеем.

Столовая, в которой это происходило, была одной из самых крохотных столовых усадьбы Белая Гавань. Официальная столовая зала была достаточно велика для того, чтобы вместить огромное сборище мантикорских аристократов – даже от человека, располагающего столь малым временем для «социального бахвальства», как Хэмиш Александер, ожидалось, что он будет время от времени устраивать приемы. Однако, так как он, Эмили и Хонор были единственными людьми, собравшимися за столом, то монструозной палатой решили не пользоваться. Вместо этого Эмили распорядилась сервировать ужин в намного меньшей столовой своих личных покоев. Это была уютная маленькая комната, расположенная в одном из старых крыльев усадьбы, с простирающимися от пола до потолка окнами, открывающими панораму восточной лужайки, залитой светом Руха, единственной луны Мантикоры. Алый огонёк Феникса, также известного под названием Мантикора-А-II, тлел над горизонтом, чуть выше верхушек обрамляющих лужайку сосен Старой Земли, а на фоне звезд двигались мерцающие бриллианты по меньшей мере десятка орбитальных платформ. Эмили и Хэмиш нередко обедали здесь, так как столовая располагалась близко к комнатам Эмили, но пригласить сюда кого-либо все ещё было для них редким делом.

Дверь за МакГвайром и лакеем закрылась, и на мгновение наступила полная тишина. Несмотря ни на что, Хонор всё ещё чувствовала себя немного скованно и ощущала покалывание лёгкой взаимной неловкости со стороны Хэмиша. Граф отпил из своего бокала, а его супруга слегка улыбнулась. Эмили неподдельно наслаждалась. Хонор это знала, и это было важно для неё.

– Хорошо, – произнес Хэмиш, осторожно опуская бокал, – я бы сказал, Хонор, что, наверное, Саманта столь же счастлива видеть Нимица, как мы с Эмили тебя.

Настала его очередь протянуть руку и потрепать ушки сидящей около него небольшой пестрой древесной кошки. Супруга Нимица потерлась о его руку и её громкое мурлыкание сделало любое другое подтверждение совершенно ненужным. Эмили и Хонор хихикнули, а Нимиц тоже промяукал смешок, прежде чем легко перескочить со своего табурета к Саманте. Оба кота переплели свои пушистые цепкие хвосты и счастливое, идущее из глубины мурлыканье Нимица присоединилось к мурлыканью Саманты.

– Я полагаю, что это скорее всего безошибочное утверждение, дорогой, – сухо заметила Эмили.

– На самом деле, – серьёзнее произнесла Хонор, – для них действительно тяжело находиться вдали друг от друга. – Она покачала головой. – Я подозреваю, что одной из причин, по которым они – единственная супружеская пара, в которой оба супруга приняли людей, является фактор разлуки. Древесные коты представляют собой буквально часть друг друга, особенно супружеские пары, и для них почти… физически больно быть в разлуке столько времени, сколько проводила эта пара с тех пор, как Саманта приняла Хэмиша.

– Я знаю, – вздохнул Хэмиш, глядя на Хонор, и она почувствовала в его тоне глубокий подтекст. – Иногда я боюсь, что Саманта сожалеет об этом.

– О, нет, – сказала Хонор, возвращая ему взгляд. – Это странно и никому из них не по душе все последствия, но коты не колеблются в однажды принятом всем сердцем решении. Как нам когда-то заметила Эмили, они в этом отношении замечательно трезвомыслящи.

– Настолько, насколько должны быть, – высказалась Эмили. Она переводила взгляд с мужа на Хонор и начала было что-то говорить, однако Хонор почувствовала, что Эмили поменяла тему еще до того, как заговорила. – С другой стороны, Хонор, не то, чтобы Саманта не была способна найти себе интересное занятие пока вы оба были далеко.

– Да? – Хонор воззрилась на Саманту, которая ответила на её взгляд, с несомненным самодовольством приводя в порядок свои бакенбарды.

– О, да. Она и доктор Ариф позавчера официально начали переговоры, – сказала Эмили.

– На самом деле? – Хонор села прямее, её взор прояснился. – Как это проходило? – нетерпеливо спросила она.

– Хорошо, – с нежной беззаботной улыбкой ответила Эмили. – Даже очень хорошо. Разумеется, это был всего лишь первый день, Хонор. Вы же понимаете, что для любого реального продвижения им потребуется долгое время, не так ли?

– Конечно же понимаю. – Хонор покачала головой, её губы задрожали, когда она ощутила отклик Эмили на её собственный пыл. – Но сама идея является для сфинксианцев невероятно захватывающей, особенно для принятых котами. Когда столько сотен лет эксперты не могли прийти к согласию насчет того, насколько на самом деле коты разумны – или неразумны – видеть, как они садятся с людьми за стол переговоров для того, чтобы официально обсудить способы, которыми древесные коты могут влиться в человеческое общество в качестве полноправных партнеров, это… ну-у, – она опять покачала головой, – это то, для описания чего действительно нет слов.

– И разве всё это не твоя идея, любимая? – сказал Хэмиш Саманте, наклоняясь погладить её шелковистую шкурку.

– А мне кажется, что Саманта очень настырна, – сухо заметила Эмили и Хонор рассмеялась.

– Судя по тому, что говорили другие коты, научившись объясняться знаками, это почти столь же большое преуменьшение, как сказать, что королева относится к Республике Хевен достаточно прохладно.

– Что, – произнес Хэмиш и его голос и чувства внезапно омрачились, – сказано точно, но не настолько забавно, как могло быть день или два назад.

– Что ты имеешь в виду? – с острым беспокойством спросила Хонор, но Эмили вмешалась прежде, чем Хэмиш смог ответить.

– А вот теперь достаточно, Хэмиш, – сказала она серьёзно. Её муж посмотрел на неё и она погрозила ему пальцем. – Мы не видели Хонор – ты не видел её – почти две недели, – продолжила она. – Всё это время ты сражался с делами в Адмиралтействе, а она занималась проблемами её лена. Однако сегодня вечером ни один из вас не находится при исполнении служебных обязанностей. Вы не будете обсуждать военную ситуацию, дипломатическую ситуацию или ситуацию во внутренней политике – ни мантикорской, ни грейсонской – этим вечером. Я выразилась достаточно ясно?

– Да. – спустя мгновение произнес Хэмиш, его голубые глаза улыбнулись Эмили. – Да, ты выразилась достаточно ясно.

– Отлично. И не забудьте, вы оба, что мои пушистые разведчики, – она махнула в сторону котов, – с радостью доложат мне, если мои указания будут нарушены.

– Предатели они, вот кто, – пробормотал с усмешкой Хэмиш.

– Предательство, мой дорогой, часто является всего лишь вопросом точки зрения. – сказала ему Эмили и её кресло жизнеобеспечения медленно поплыло на антигравах от стола. – А теперь, почему бы вам не продолжить вдвоём? У меня был тяжелый день, а вам действительно есть о чём поговорить. Но никаких деловых разговоров.

– Нет, мэм, – кротко согласилась Хонор.

Они с Хэмишем поднялись и Хэмиш отворил дверь для кресла Эмили. Он наклонился и поцеловал жену, она приподняла действующую руку и слегка провела по его тёмным волосам. Затем она удалилась и Хэмиш с Хонор поглядели друг на друга.

– Ты знаешь, – очень нежно сказала Хонор, – мы её не достойны.

– Я не знаю никого, кто был бы достоин её, – просто произнес Хэмиш.

Он пересёк комнату, и Хонор оказалась в его объятиях. Несмотря на то, что Хонор была достаточно высока для женщины, Хэмиш был чуть выше неё и его руки необыкновенно уютно охватили её. Она склонилась в его объятия, наслаждаясь вкусом его эмоций, его радости, его любви. Древесные коты называли это «мыслесветом» и, чувствуя его яркую мощь и смакуя еще раз то, как хорошо они подходили друг к другу на столь многих уровнях, она точно представляла себе, откуда взялся этот термин.

Его рот встретился с её ртом и руки Хонор обняли Хэмиша. Казалось, их губы были вместе бесконечно, затем она неохотно оторвалась и поглядела на него.

– Я тосковала без тебя, – сказала она спокойно. – Но ты понимаешь, что это действительно сумасшествие?

– Не сумасшествие, – с небольшой кривой улыбкой отверг Хэмиш. – Всего лишь… политическое неблагоразумие.

– И, возможно, нарушение военного кодекса, – указала Хонор.

– Ерунда. – Хэмиш покачал головой. – Ты же знаешь, что статья один-девятнадцать касается только находящегося в прямом подчинении персонала.

– Но ты – Первый Лорд, а я назначена на должность командующего флотом.

– А Первый Лорд – гражданский человек, моя дорогая. – губы Хэмиша изогнулись в комбинации удовольствия и очень реального и горького разочарования. – Если бы я был Первым Космос-Лордом, то ты была бы права. Но в своем настоящем качестве я не мог бы законно отдать тебе прямой приказ, даже если бы и захотел. Кроме того…

Звонкое, громкое мяуканье прервало его и Хэмиш посмотрел вниз. Саманта ответила ему серьёзным взглядом. Её правая передняя лапа поднялась, два первых пальца прикоснулись к большому, изображая букву «N», после чего обе лапы переместились вперёд, правая лапа с открытой ладонью – буква «B» – описала перед нею дугу чтобы вернуться и стукнуть по задней части левой лапы, изображая букву «S», затем опять изображая букву «N» и опуская пальцы и ладонь левой лапы.

– Хорошо, – смеясь сказал Хэмиш. – Хорошо! Больше никаких дел, я клянусь.

Саманта фыркнула, помахивая хвостом. Хонор вторила смеху Хэмиша.

– Ты когда-нибудь обращал внимание, насколько плотно нас опекают? – спросила она. – Было уже достаточно плохо, когда этим занимался один Нимиц. Затем появился МакГиннес, за ним Эндрю, Миранда, Саймон, Спенсер и Саманта. И вот теперь Эмили.

– Мы явно задавлены численно превосходящим противником, – согласился Хэмиш. – В таком случае, похоже, нам остается только капитулировать.

– Хорошо. Между всеми ними и Эмили, Нико, Сандрой и Эндрю составлен заговор проследить, чтобы никто нас не потревожил, – нежно сказала Хонор, прикасаясь ладонью правой руки к его лицу. – И, поскольку все они пошли на такие жертвы ради нас, то я полагаю, что для нас было бы лучше всего приняться за дело.


* * *

Её разбудил звонок.

Сорок пять лет службы на флоте приучили Хонор просыпаться мгновенно и в полной готовности, но этим утром глаза её открывались медленно и с наслаждением, которым её наполняла струящаяся через их взаимную связь тихая радость Нимица. Тёплое тело Хэмиша прижималось к её спине, он обнимал её левой рукой. Она почти забыла, насколько приятно просыпаться таким образом. Поднимаясь, она улыбнулась, ощутив сонный мыслесвет Хэмиша.

Он спал и, несомненно, видел хороший сон. Хонор не удивилась, хотя должна была бы, обнаружив, что может ощущать эмоции спящего человека не хуже, чем бодрствующего. Она не могла точно сказать, что именно Хэмиш видит во сне, такое было доступно лишь древесному коту с другим котом, но то, как он слегка пошевелил пальцами левой руки, сжимая их, по крайней мере проясняло сюжет.

Нимиц мягко мяукнул и потянулся потереться носом об её нос. Затем сел, изобразил правой передней лапой знак буквы «C», прикоснулся к своему правому плечу, а затем ткнул в левое запястье пальцем правой лапы.

Хонор нахмурилась и напрягла мускулы левой глазницы таким образом, который вызывал в поле зрения её искусственного глаза дату и время. Цифры не замедлили появится и она резко села.

– М-м-м? Ш-што? – пробурчал Хэмиш, когда она выскользнула из объятий его левой руки и вскочила на ноги.

– Вставай! – сказала она, тормоша его. Глаза его открылись и она слегка дёрнула его за кончик носа. – Мы опоздали!

– Не может быть, – запротестовал Хэмиш, садясь на кровати. Глаза его заблестели, когда он окончательно проснулся, а его эмоции внезапно напомнили Хонор, что на ней ничего нет.

– О, нет, может, – сказала она и шлепнула его по правой руке, когда он потянулся к ней. – И, не смотря на все похотливые мысли, бродящие у тебя в голове, у нас нет на это времени.

– Нико бы разбудил нас вовремя, – возразил Хэмиш.

– Если только, может быть, кое-кто не посоветовал ему не делать этого, – ответила Хонор. Его глаза внезапно расширились, затем сузились и она кивнула. – Меня посетила та же мысль, – добавила она.

– Она всерьез настаивала, чтобы мы воздержались от разговоров о делах, – заключил Хэмиш, выбираясь из постели с другой стороны. – Однако, она ведь знала и то, что нас ожидает аудиенция у Елизаветы этим утром.

– Которая по чистой случайности является её кузиной и, скорее всего, не снимет с неё голову, если мы опоздаем из-за того, что она, опять-таки случайно, не разбудила нас вовремя, – отметила Хонор. – Однако, к несчастью для этой утонченной интриги, которую столь усердно плетут наши приспешники, Нимиц утверждает, что чувство долга Эндрю вот-вот заставит его постучать в дверь твоей спальни. После чего будет достаточно трудно притворяться, что я провела ночь в Голубых покоях, как мне следовало!

– Ты знаешь, эти ухищрения не так уж необходимы, – рассудительно заметил Хэмиш, наблюдая как она облачается в кимоно, которое каким-то образом оказалось на полу. – Как ты только что заметила, все наши люди знают, что же происходит на самом деле.

– Может быть. Нет, даже наверняка. Но Эндрю будет чувствовать себя неудобно, когда ему наконец придется признаться нам, что он всё знал.

– А как насчет тебя? – более осторожно спросил Хэмиш и она пожала плечами, завязывая пояс.

– Не знаю, – призналась она. Улыбнулась. – Заметь, что несмотря на запоздалые приступы чувства вины, я в восторге от того, как всё обернулось. По крайней мере пока. А учитывая, что я уже знаю, что он знает, что я знаю, что он знает… ну, ты понял. Учитывая это, я не ожидаю больших проблем, когда этот день наконец настанет. Но я не до конца уверена. – Её улыбка стала таять. – Как я уже говорила Эмили, во мне всё ещё много от Сфинкса и Грейсона. А то, что со дня смерти Пола я жила практически как монашка, не очень-то помогает.

– Это я могу понять, – сказал он и она вновь улыбнулась, радуясь тому факту, что они могли без смущения упоминать имя Пола Тэнкерсли. – Однако, – продолжил он, – понимаешь ли ты, что рано или поздно это выйдет наружу?

– В настоящий момент, – Хонор подхватила Нимица на руки, поскольку у её кимоно, в отличие от мундира и грейсонской гражданской одежды, не было специальных подкладок на плечах, – я бы предпочла поздно, если не возражаешь. У меня нет ни малейшего понятия, как отреагирует Грейсон. А учитывая, через что нам пришлось пройти, когда оппозиция настаивала, что мы уже любовники, когда мы ими не были, я даже не хочу думать, что выкинет политическая пресса, если просочиться весть о том, что мы ими всё-таки стали.

– На этот раз может обернуться удачнее, – предположил он, выбираясь из постели и провожая её к дверям спальни, натягивая при этом свой халат. – На фронте, в Силезии и в Скоплении Талботта происходит столько всего, что это может пройти относительно незамеченным.

– И какой же момент в прошлом позволяет тебе предположить, что какая-то новость о наших взаимоотношениях может «пройти относительно незамеченной»? – едко спросила она.

– Верно, – признал он, подтягивая её к себе чтобы поцеловать, прежде чем она открыла дверь. – Я временами забываю, насколько хорошо расходятся новости о «Саламандре».

– Можно сказать и так, – произнесла она и ткнула его двумя пальцами в живот достаточно сильно, чтобы он задохнулся. Затем она выскользнула через дверь, предварительно оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что не наткнется на Лафолле. – А теперь вставай и одевайся. – твёрдо заявила она ему и помчалась вниз по тайному ходу, соединявшему Голубые покои с покоями семьи Белой Гавани.

Она пробралась в свои комнаты через заднюю дверь. Когда терминал, стоявший на столике возле нетронутой кровати, осторожно звякнул, Нимиц смешливо замяукал.

– Заткнись, Паршивец! – сказала она, сбрасывая его на кровать. Но он только сильнее залился, когда Хонор приняла вызов в режиме «только голос».

– Да? – ответила она.

– Мы опаздываем, миледи, – произнес голос Эндрю Лафолле. Он был слишком далеко, чтобы можно было читать его эмоции, но чтобы распознать в его голосе облегчение этого и не требовалось. – Э-э, я вызываю вас, миледи, уже в третий раз, – добавил он.

– Прости, – отозвалась она. – Я постараюсь наверстать опоздание.

– Конечно, миледи, – ответил он.

Хонор снова скинула кимоно и бросилась в душ.


* * *

– Ты сегодня привлекательно выглядишь, Хонор, – заметила Эмили, когда Хонор вместе со следующим за нею по пятам Лафолле вошли в залитую солнечным светом обеденную залу. Она была в форме, Звезда Грейсона висела на своей малиновой ленте, так что «привлекательно» не было тем эпитетом, которое она бы выбрала для себя. – И очень хорошо отдохнувшей. – продолжила Эмили с небольшой ехидцей.

– Спасибо, – сказала Хонор отодвинувшему для неё кресло Лафолле и уселась. – Возможно это потому, что я, кажется, пропустила этим утром побудку.

– Боже мой, – безмятежно произнесла Эмили. – Как такое могло случиться? Нико обычно очень пунктуален в подобных вопросах.

– Да, – вежливо согласилась Хонор. – Мак тоже… обычно.

– О, ну не надо так расстраиваться, – заверила её Эмили. – Я звонила на Королевскую Гору и говорила с Елизаветой. Я сказала ей, что вы с Хэмишем, похоже, сегодня немного задержитесь. Она просила заверить вас, что это не критично и только просила сообщить ей, когда вы в конце концов выедете.

– Понимаю, – секунду Хонор оценивающе смотрела на неё через стол, а затем покачала головой, сдаваясь. – И почему я не удивлена, что ты даже королеву Мантикоры можешь поймать в свои сети?

– Дорогая, послушать тебя, так я выгляжу неимоверно изощрённой, – вежливо упрекнула ее Эмили.

– Нет, не изощренной – просто… искусной.

– Полагаю, что это можно считать комплиментом, так что я так и поступлю, – любезно заявила Эмили. – Кушай.

Хонор взглянула на входящего в залу одного из слуг Белой Гавани, нагруженного подносом с едой. На подносе был типичный завтрак человека с ускоренным метаболизмом: стопка оладий, яйца по-бенедиктински, томатный сок, круассаны, дыня и парящий кувшин горячего какао. При виде всего этого у неё в желудке радостно заурчало. Но когда поднос оказался перед ней, и запах пищи наконец достиг её ноздрей, она почувствовала внезапный приступ тошноты.

Хонор поморщилась, а Эмили подняла бровь.

– Хонор, с тобой все в порядке? – спросила она без дразнящих интонаций предыдущей беседы.

– В порядке, в порядке, – ответила Хонор, твёрдо подавляя тошноту и протягивая руку к вилке. – Просто я сегодня не так голодна, как обычно. Возможно потому, что, несмотря на твои попытки перестроить наше расписание, я всё ещё чувствую себя сконфуженно от одной мысли об опоздании на официальную аудиенцию к собственному монарху.

– К одному из твоих монархов, – поправила её Эмили.

– Да, – согласилась Хонор и решила начать с оладий, чей запах казался менее раздражающим, чем у яиц. Желудок возмущенно содрогнулся, когда она откусила, но столь же внезапно успокоился, стоило проглотить первый кусочек.

– Простите за опоздание, – произнёс глубокий голос и Хонор вместе с Эмили подняли головы на входящего в столовую Хэмиша Александера. – Кажется, я пропустил побудку, – добавил он и захлопал глазами, когда обе женщины дружно разразились смехом.

Загрузка...