Глава 6.

Утро нового дня не принесло ничего хорошего. Проснулась я только к обеду и едва смогла проглотить кусок. Может, оттого, что, когда мылась, сняла платок с асмииралью и забыла на ночь его надеть. Порадовалась, что стала внятно говорить, и на тебе! Челюсть вообще была как будто не родная. Я её совсем не ощущала и не на шутку перепугалась. Нет, слава Создателю, когда платок с зачарованной цепочкой заняли своё законное место, отпустило… но уже ближе к вечеру. А до этого пришлось помыкаться.

Как всегда масса дел, мелких, но нудных, отнимавших прорву времени. Это не считая того, чтобы посмотреть сколько у нас стало пороха, как он храниться, сколько бомб и когда из него можно будет изготовить. Как там жернова и мельница? Где разместились мастер пороховых дел с дочерью и бывшие каторжане? Сколько мешков доставили кочевники и как с ними теперь рассчитываться?

Табиры, кстати, не заставили себя долго ждать, припёрлись гурьбой. Правильно, когда они были мне должны, я с них на следующий день расплатиться не требовала. Вот и делай после этого добро людям!

– М-м-мы, – замычала и затопала ногами.

Тут челюсть отказывается работать, какие на хрен переговоры! Да и Чойб ещё не вернулся.

Переговоры с Милларман шли уже не первый день. Я заломила за её сына Фальхрыма-джеха нехилую цену – пятьдесят золотых монет. Баснословная сумма? А почему бы нет. За предводителя марамала, единственного сына и наследника Чорхорона-джеха, пусть только попробуют не заплатить!

Как бы не выкобенивалась ханша, что бы о себе не вообразила, без своего отпрыска она никто и звать её никак. Нет, сразу бы она согласилась на выкуп, может я немного и сбросила цену, но та начала торговаться. Ну что ж, мы никуда не спешим. Всё равно все расходы по содержанию в плену молодого хана я включу в договор отдельным списком.

Со стороны ханши переговоры вёл Чойбилрит, тот самый, что продал драдмарцам Тошу и других табирок. Как младший амалат… Вернее, уже средний. После присоединения трёх "приблудных" родов, перешедших из отряда Аш-Кийшарра, его статус поднялся. Однако, вновь прибывшие ещё не заслужили доверия и не были официально включены в марамал Фальха. Да и не престижно это, посылать на переговоры кого не попадя – могут неправильно понять. А из старых кланов Чойб по-прежнему оставался младшим главой рода. Опять же оказанное доверие повышало его статус и всё такое. Как он мог не согласиться? Вот только по хмурому виду амалата было заметно, что эта челночная дипломатия не очень-то ему нравится.

Воин приезжал в мой замок, дожидался аудиенции, потом следовал обмен любезностями. Я узнавала, что Ханша пошла на небольшую уступку, высказывала своё "фи", что мне нужно всё и сразу, надо только оговорить сроки и порядок выплаты и Чойб отправлялся восвояси, чтобы следующий его приезд прошёл вновь по той же, уже накатанной колее.

Честно говоря, я недоумевала, почему Милларман тянет время. Оказалось – неспроста, но это выяснилось позже, когда… Впрочем, не буду забегать вперёд.

Пока же наш переговорный процесс буксовал, и обе стороны это устраивало.

Наряду с этими встречами были и другие. Не надо думать, что имперцы оставили наш налёт без внимания.

Уже на следующий день к нам заявились гости. Небольшой отряд добрался до одного пролома, подом до следующего. Имперцы полазили вокруг, забрали лодку… ту, на которой мы возили мешки… и убрались восвояси. У второй, как потом выяснилось, во время недавнего буйства стихии, когда вырвавшаяся на волю вода швыряла брёвна и льдины, было пробито днище и теперь она, полузатопленная, вмёрзла в лёд.

На вторые сутки после устроенной нами диверсии к эллиенскому дозору, в котором на всякий случай дежурил один из драдмарцев… чтобы на месте разобраться, о чём пойдёт речь… вышел парламентёр.

Молодой чиновник представился и объявил, что имперцы собираются восстановить плотину. Будем ли мы этому препятствовать? На этот счёт всё заранее было оговорено, поэтому драдмарец ответил не задумываясь: нет, не будем, чините себе на здоровье. А снова взрывать будете? Если на нас нападут – то непременно!

Молодой человек задрал нос: "Кто нападал? Когда нападал? Знать ничего не знаю". Так оглянитесь вокруг юноша. Убирать и сжигать трупы янгелонов я пока запретила. Пусть это нарушение обычаев и устоев церкви, только сейчас мороз и мёртвым телам ничего не сделается. А то доказывай потом, что на нашу территорию вообще кто-то вторгся.

Чиновник потребовал встречи с нашим руководством. Ещё чего, на всяких мелких клерков время тратить. Да и нечего шастать по горам, высматривая и вынюхивая. Вот приплывёт сюда рыба покрупнее…

В общем, мы дали понять, что от саммита с высоким имперским начальством не уклоняемся, но и бежать на него, сломя голову, не собираемся. Время, место и прочие условия следовало обсудить заранее.

Переговоры с имперцами, как и с табирами тоже затянулись. Впрочем, дипломатия сама по себе вещь муторная, не терпящая суеты.

Молодой чиновник появлялся у нас ещё раза три. В конце концов, мы договорились встретиться на озере. Я буду ждать на берегу, а роверцы приплывут на лодке. Наместник от рандеву отказался, а вот нирлис Виллариса… Всё-таки мэр или городничий главного города провинции тоже величина. С другой стороны, чем ниже статус чиновника, ведущего переговоры, тем легче мне будет представить королю этот пограничный конфликт как нечто несущественное, не заслуживающего пристального внимания его персоны.

Теперь мы с Нэбом стояли на небольшой полоске суши рядом с восстановленной плотиной, ожидая, когда из белесой пелены тумана вынырнет лодка с имперцами.

Я подняла голову, в очередной раз взглянув на хмурое небо и плотнее закуталась в плащ. Ветер, сырость, только снега не хватало для полного счастья. Тогда видимость вообще упадёт до нуля. Эллиенские стрелки со скалы ничего не смогут различить. Нас с Нэбом, конечно, противнику убить будет не просто, но оставаться против неизвестного числа роверцев без какой-либо поддержки, совсем не хотелось.

Наконец из мутной дымки показался какой-то силуэт. Вот они – гости.

Лодка остановилась в нескольких метрах от нас. В ней было пять человек.

– Кто вы?! – крикнул один из них.

– А вы?! – не остался в долгу Нэб.

– Я первый спросил!

В результате бурной перебранки выяснилось, что сидевший в лодке толстяк помощник нирлиса – Кромирус. Выходит, сам мэр тоже побрезговал задушевной беседой с соседями. Ну и фиг с ним.

– А это что за девчонка?!

– Это не девчонка, а Олиенн Вайрин Эсминн – нирта Золотого леса!

– Что за нирта?

– Я ж говорю, правительница Золотого леса!

– Что постарше никого не нашлось?

– А кто вам нужен, леворский король? Так он в столице.

Мы ещё поприпирались. Толстяк что-то сказал.

– Значит, именно она организовала налёт на город?!

– И что?

Двое имперцев неожиданно выхватили уже заряженные арбалеты, которые до этого прятали.

– Она поедет с нами на суд!

Нэб перевёл.

– Нет! – это крикнула в ответ я по-роверски.

Дальше события развивались стремительно.

Тяжёлая эллиенская стрела вонзилась в шею арбалетчику, что целился в меня, стоя на одном колене на носу лодки. Он успел нажать на спуск, но болт, изменив направление, тюкнул о камни в двух шагах справа от меня. Стрелок, стоявший позади чиновника тоже выстрелил.

Даже кинжалов выхватывать не стала. "Упала" вправо, пропустив над собой тог-свисс, и тут же оттолкнувшись "рукой" от земли, вновь возвратилась в вертикальное положение. Прямо как маятник или стрелка метронома.

Эльфы не спали. Новая стрела, туча ледяных брызг от рухнувшего в воду тела и толстяк остался вовсе без арбалетчиков. Имперцы заметались, пытаясь закрыться щитами.

Пока я раздумывала, что делать дальше, Нэб всё решил за меня. Высеченная искра поджигает фитиль, и вот уже граната летит в лодку.

Я только успела прыгнуть за лежавший на берегу камень, как грохнул взвыв, поднявший фонтан воды вперемежку со льдом. От лодки остались только болтавшиеся на поверхности обломки. Стоит ли говорить о том, что случилось с её пассажирами?

Вот в такой "тёплой и дружественной" обстановке и завершился первый раунд переговоров.

На следующий день на нашу сторону вновь прибежал Лортонис. Это тот самый молодой олух с визита которого всё и началось.

– Как так можно? Вы убили почтенного Кромируса, – юноша тараторил без умолку.

Эпш… в этот раз парламентёра встречал он… тоже не полез за словом в карман:

– Туда ему и дорога! Надо ж додуматься – напасть на нирту!

– Он не хотел. Это – случайность.

– За нечайно бьют отчайно! Ещё раз попытаетесь убить госпожу, подпалим ваш Вилларис с четырёх сторон. Посмотрим, как вы тогда попляшете. У вас там даже крепостных стен нет.

Не знаю, что больше возымело действие наши угрозы или здравый смысл самих имперцев, но в следующий раз на переговоры прибыл сам нирлис. Почтенный Норималус, оказавшийся не отягощённым жировыми складками мужчиной лет эдак пятидесяти, добрался к нам на маленькой лодке, в которой кроме него сидело ещё двое – гребец и, наверное, телохранитель.

В этот раз моя личность не вызвала никаких нареканий, но нельзя сказать, что наша беседа была конструктивной. Всё опять свелось к спору и взаимным обвинениям. Я настаивала, что на нас напали, а мы только защищались. Нирлис орал о грабеже и убийствах. Я всё отрицала.

Порох и пленных потребовали вернуть. Да нет проблем, вот только табиры… Кочевники ни за что не расстанутся со своей собственностью, но её можно выкупить. Сколько? Не дорого. Порох – всего империал за два мешка. Ещё по золотому за каждого пленного, кроме старика с дочерью. За них – десять империалов. За обоих.

От моей наглости Норималус потерял дар речи, ловя ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. А чего он, собственно, хотел, чтобы я ему всё бесплатно возвратила? Ха! Держи карман шире! Заодно узнаем, насколько важен для роверцев мастер Протилос. Нирлис думал недолго, на такую баснословную сумму он был не согласен. Что ж, его право!

С нирлисом я встречалась ещё дважды. Сколько раз нам докучал Лортонис я уж, честно говоря, и не помню.

Поскольку об уничтожении мельницы и склада речь не шла, значит они уцелели. Тем лучше, крупномасштабная диверсия могла послужить поводом к началу войны. Такое не скроешь. Точно приехал бы кто-нибудь из столицы. Нынче без этого тоже не обошлось, оттого мэр Виллариса так задёргался. Но одно дело какой-нибудь мелкий клерк, а другое – высокий чин с особыми полномочиями и бандой костоломов, чтобы проводить дознание по всей строгости. Ладно, не мои это проблемы, но и разжигать конфликт с империей тоже особого желания не было.

Короче, что почтенному от меня надо?!

А требовалось ему ни много, ни мало, как восстановить все разграбленные нами запасы.

– Этот олух приедет послезавтра, а у меня ни единого мешка готового пороха! – вспылил нирлис.

– Что ж, уважаемый Норималус, три мешка зелья я готова вам уступить прямо сейчас за чисто символическую плату в один империал. Исключительно из дружеского к вам расположения.

– Да это грабёж! – взвился чиновник.

Мы поприпирались и поторговались, сойдясь на сотне серебряных леворов. Даже чуть больше – ста пяти.

– Всё равно грабёж, – устало выдохнул нирлис.

– Вы ошибаетесь, почтенный, грабёж был раньше, а это – взаимовыгодная коммерческая сделка.

Вы думаете, почему я отдала порох даже дешевле, чем заплатила за него табирам. Прот его полностью забраковал. Это дерьмо не годилось даже в переработку. Не забуду, какую рожу состроил мастер, когда понюхал эту смесь, а потом лизнул. Так он "дегустировал" каждый мешок. То, что старик сказал после того, как снял пробу, даже Нэб постеснялся перевести дословно.

В общем, мне очень повезло, что это "сокровище" удалось сплавить обратно хозяевам.

Правда, этим не ограничилось. Ясное дело, моя "невинная шалость" была раскрыта. Пришлось вновь встретиться с нирлисом.

– Наглая вероломная девчонка, – бушевал мэр темпераментно жестикулируя и размахивая руками так, что я всерьёз испугалась, что его лодка опрокинется, – воспользовалась нашим бедственным положением! Да как ты посмела…

И далее в том же духе.

– Почтенный Норималус, произошла ошибка! Мастер Протилос болен, поэтому мешки мы схватили первые попавшиеся. Я сожалею, – надеюсь, мой вид был достаточно растерянный, чтобы пожалеть несчастного ребёнка, которому досталась такая тяжёлая ноша – управлять населением Золотого леса.

– Сожалеет она, – прорычал нирлис, – а что я предъявлю этому придурку из столицы. Ладно бы были наши мешки с готовой продукцией, так на возвращённых стоит клеймо получателя, штамп непригодности…

– Это не проблема, – прервала я его словоизлияния, – Чак, брось-ка сюда тряпки!

Спустя мгновение рядом со мной хлопнулся тюк.

– Забирай! – я швырнула его на разделявшую нас льдину.

Сидевший на носу воин ловко поддел вязанку багром, покачал на весу, проверяя, не сунули ли мы туда какой-нибудь неприятный гостинец, и быстро переправил добычу в лодку. Я метнула следующую пачку, которая отправилась вслед за предыдущей.

Чиновник принялся проверять содержимое, немного задумался, потом кивнул сам себе. Имперцы засобирались в обратный путь.

– До свидания, – вежливо попрощалась я.

– Надеюсь, мы с вами больше не увидимся, – не сдержался нирлис.

И это он мне вместо благодарности!

Как и следовало ожидать, пожеланиям чиновника не суждено было сбыться. Недели через две мы договорились о новой встрече.

Ларчик открывался просто. Уж не знаю, как в Вилларисе обошлись с первым проверяльщиком: подпоили, сунули денег, запугали… Не представляю, что придумали мэр с наместником, но мешков двадцать из сорока семи им списать удалось. И всё бы было шито-крыто, только на этих ухарей, похоже, кто-то настучал. Поэтому в город ехала новая комиссия, гораздо более серьёзная.

Шухер, к нам едет ревизор!

Ну, хорошо, едет и едет, я-то чем могу помочь? Норималус поделился своими соображениями… Как бы ни облапошили уехавшего олуха, сунув ему под нос мешки с песком, золой или цементом, но сейчас этот номер пройти не мог. И как это вилларцам удалось вскрыть на выбор три мешка именно с порохом… подозреваю, что те, что я передала накануне… Ловкость рук и никакого мошенничества!

Теперь, раз готового зелья нет, нирлис хотел показать хотя бы сырьё для него. Так отбрехаться будет гораздо проще.

Не поняла, а что, в империи его достать нельзя? В том-то и дело, что закупать его можно строго официально, а для этого нужно оформлять документы, разрешение на хранение и перевозку… Мало того, что вся эта канитель займёт прорву времени, так её при всём желании тайно не провернуть.

Думаю, тут мой собеседник лукавил, в Ровере не существует ничего такого, чего нельзя бы сделать за деньги. Вот только за оперативность, масштаб и секретность многоходовой комбинации пришлось бы изрядно раскошелиться и ещё не факт, что эту возню никто не заметил.

Хорошо, всё это понятно, но мне-то откуда взять этот самый малтьерос… или как его там. Как где? Вон же он – Тэррендис Бэртис, Западный хребет. Не сразу поняла, о чём идёт речь. У нас в Леворе другие географические названия. Оказалось, мэр говорил про Тачпан-юрхан-Тархтимризан – Спящего Скакуна Бога-Отца Тархтимриза. Если коротко – Тач-Тарх. С нашего берега заметно не было, а вот идущие с юга степняки могли узреть воочию, как из-за горизонта вырастает гигантская фигура лежащего на земле животного. За одно и проникнуться уважением к силе и величию своего верховного бога, что эту махину усыпил и оставил до лучших времён.

Что касается самих гор, не то, чтобы они изобиловали разными полезными ископаемыми, просто имперцы сюда ещё не добрались. Однако, разведать местные запасы… может, и не полностью… успели. Но вот незадача! Если бы тут было найдено золото, серебро или драгоценные камни, то это место, а то и весь район давно б окружили крепостные стены. А так, ничего особо ценного найдено не было.

Жаль, нирлис точно не знал, какие были разведаны руды, но он перечислил всё тот же малтьерос, лористус (сырьё для приготовления цемента) и кэрсис (каменный уголь). Разумеется, эти залежи были сосредоточены не в одном месте, а разбросаны вдоль всего кряжа. Точных мест выхода жил на поверхность городничий не знал… Или темнил, не желая делиться важной информацией. О-о, тогда я не смогу ему помочь. Лазить по горам зимой, по пояс в снегу, пытаясь там что-то раскопать. У-у-у. Нет, лучше подождать до лета.

Мой собеседник был категорически против, его поджимало время. Место, где искать малтьерос – основное сырьё для производства пороха, мэр указал точно. Заброшенная шахта находилась на нашей оконечности хребта, с северной стороны.

Чтобы было понятней, "туша" каменного зверя лежала не перпендикулярно реке, а наискось к югу. Да и сама горная цепь была не ровной, а изломанной линией, разной толщины, с уходящими в стороны отрогами. Это издалека она казалась единым целым.

Да, и ещё! Если относиться к этому хаотичному нагромождению скал, как к живому существу, то его голова была с той стороны, а с нашей… хм-м… так скажем – хвост.

Что ж, уже лучше! С местом, где следует копать разобрались, остался невыясненным сущий пустяк – отчего едва начав добычу, её тут же свернули?

Мэр опять заюлил, наводя тень на плетень.

– Почтенный Норималус, скажите прямо, это связано с табирами? Кто-то из амалатов поднял вой о попрании религиозных верований и вековых устоев?

– Раз вы всё знаете, нирта, зачем тогда спрашиваете?

Нирлис подтвердил мою догадку. Всё оказалось гораздо хуже, чем я ожидала. За дело взялись шаярлары – ревнители соблюдения Закона Степи. К счастью у имперцев среди табиров хватало соглядатаев. Так что пока судьи собрались, пока вынесли вердикт о запрете чужакам ковырять в заднице Скакуна Бога-Отца…

– Чего? Чего? – не поверила я собственным ушам.

– Чем хотите поклянусь, Ола, всё так и было. Так и гласило их решение, почти дословно. Запретить ковыряться… иначе верный тачпан Владыки Мира не сможет ему служить верой и правдой… и так далее.

Может, всё это и было из разряда "нарочно не придумаешь", вот только роверцам стало совсем не до смеха, когда против них едва не объявили "крестовый поход". Пусть те кочевники, что были давно прикормлены империей, его не поддержали, уклонившись под всеми возможными предлогами, всё это было настолько серьёзно, что степняки едва не сплотились в орду против общего врага. Тогда бы имперцам не поздоровилось! Им ничего не оставалось, как унести ноги подобру-поздорову.

М-да, и теперь Норималус любезно предлагал мне самой влезть в этот гадюшник. Спасибо, удружил! Век буду благодарна!

Вся надежда была только на Милларман! На следующий день мы как раз договорились о встрече.

– Сколько у меня дней? – уточнила я.

– Желательно уложиться в трое суток.

– Постараюсь. Да, вот ещё что. В чём доставляют этот… малтьерос.

– В кожаных мешках,… – мэр принялся объяснять.

– У нас таких нет.

– Сколько вам привезти и главное – когда.

– Столько, сколько не жалко. А когда?… Сделаем так: в случае удачного исхода переговоров мы подадим сигнал – три звука рога, потом один, затем ещё два. Устроит?

Норималус кивнул.

– Тогда до встречи!

О том, как ни шатко, ни валко шли переговоры с джехой, уже рассказывала. За три недели вся эта волынка мне изрядно надоела, и я, разозлившись, пообещала матери послать ей сына по частям. Сначала одну руку, потом другую и так далее. А плату брать за каждый кусок отдельно, раз ханше так расплатиться легче. То-то её отпрыск будет рад.

Осуществила б я эту угрозу? Вряд ли, но уж больно эта стерва меня достала. В конце концов, чей сын в плену, её или мой?!

Испугалась ли Милларман, или раньше просто не успела собрать выкуп, всё-таки полсотни золотых, это не пять медяков, но не прошло и недели, как Чойб доставил первую партию рабов. Джеха сразу сказала, что денег у неё сейчас нет, ну а меня они особо и не интересовали. С людей можно получить куда больше, да и наш пустынный край надо кем-то заселять.

Вот только "товар", что мне подсунули, был, мягко говоря, "не очень". Судите сами: из двадцати двух особей мужского и женского пола подавляющее большинство были детьми разного возраста. Хорошо, что хоть грудных младенцев не подсунули, чтобы я с ними делала?

Среди чумазой ребятни выделялись тощий сутулый старик и тонкая, как тростинка девушка с огромными глазами, которыми она, не скрываясь, метала громы и молнии во всех участников действа, как продавцов, так и покупателей. Ну а кому понравится, когда тебя продают в рабство, отчаянно при этом торгуясь. Да ещё и всячески хулят… это я про себя… стараясь сбить цену. Тут и старые хозяева, какими бы сволочами они ни были, покажутся ближе и роднее.

О-о, совсем забыла, ещё над сбившейся в кучку детворой возвышался молодой парень лет шестнадцати-семнадцати. То же тонкий и звонкий. Как потом выяснилось, хозяин… нет, конечно же хозяйкой этого "товара" была сама джеха, но сбор и передача "выкупа" была поручена Тану – Танубу, или на имперский манер – Танубису. Как этот роверский торговец оказался подле ханши – история тёмная, как и сама личность бывшего имперца, прижившегося среди кочевников. А, может, и не бывшего, а до сих пор работающего в поте лица на разведку своей Родины… Как бы то ни было, но этот проныра исхитрился заслужить доверие Милларман, которая не то, что ближайшим соратникам, родному сыну не доверяла.

И добился своего этот прощелыга не через постель.

Но об этом после… Кстати, я сомневаюсь, что ханша легла бы с этим хмырём… неприятный, скользкий тип… хотя, кто его знает.

В общем, так… Не знаю с какого перепугу, но Тануб решил, что привезённая им на трёх арбах детвора пойдёт за два империала. Он что думал – мы не в ладах с математикой? Может, на другом краю степи и есть такие расценки, но обычно какой-нибудь мастер (кузнец, шорник, резчик) идёт за сорок серебрушек, мужчина за тридцать, женщина за двадцать… за девственницу или просто молодую красавицу, могут заломить вообще бешеную цену… Юноши, ещё не ставшие воинами, но получившие статус добытчика, которым можно доверить уход за тачпанами, стоят пятнадцать. Малолетняя ребятня: и девчонки, и мальчишки – десятку.

Рассуждаю как махровый рабовладелец? А что делать: с волками жить – по-волчьи выть.

Вот и сейчас, шагая вдоль выстроенных по моему приказу в неровный ряд перепуганных детей, я выискивала в них изъяны. А как иначе? Выкупить всех скопом из жалости? А потом? Смотреть, как они загибаются в муках от какой-нибудь неизлечимой болезни, не в силах помочь? А вдруг эпидемия?

Я, конечно, не доктор, поэтому с собой взяла Эйву и Эну. Надеюсь, общими усилиями серьёзную болячку они выявят, ведь в отличие от них и Юсильмитхюн… таким было полное имя Юси… у меня самой склонности к медицине не было. Как раз наоборот: я отправляю чужие души за Грань, а не вытаскиваю их оттуда, потому от девчонок отличаюсь, как шаярхаар от файнах.

Миновав цепочку продрогших детей, я развернулась, вновь окинув их пристальным взором. Они же пялились на меня во все глаза, позабыв про слёзы и сопли. Так и застыли с открытыми ртами, что старые, что малые.

Не знаю, кем я им привиделась, ангелом или демоном, но настолько мой вид был необычен… маленькая, строгая, взрослыми командует, и, что самое удивительное, те её слушаются… Это всех их поразило.

– Да-а, – протянула я, вдоволь налюбовавшись на предложенные мне "сокровища", – И за всё ЭТО ты, Тан, хочешь два золотых? – презрительно скривив рот я вонзила взгляд в торгаша.

Но тот был тоже не лыком шит.

– Как же так, ваша милость, – Эпшир исправно переводил речь прохиндея, – Вот искусный мастер Тайшор, во всей Степи никто лучше него не делает упряжь для тачпанов. Рядом ученик шамана Рашшар, сам без пяти минут шаярхаар. А вот эта прекрасная дева – Лимиралан, да любой воин отдаст свою жизнь за один только взгляд её бездонных карих глаз.

– Даже ты? – усмехнулась я.

– Во мне уж нет той былой страсти, что так присуща молодости.

Э-э-э, дядя, да тебе б стихи писать. Или это ты кого-то из великих цитируешь?

А что я знаю о поэзии мира Аврэд? Только немного об эллиенских балладах. Уровень же знаний об имперском искусстве близок к абсолютному нулю. Даже у Фергюса об этой стороне имперской жизни не удосужилась ни разу спросить. Очередной прокол. Может ли дворянка из хорошей семьи ничего не знать о чужой культуре? Наверное, может, только как на неё будут смотреть в приличном обществе?

Поглощённая своими мыслями, я вполуха слушала то, о чём вещал торговец, машинально качая головой.

А он меж тем на все лады расхваливал достоинства привезённого "товара":

– То, что я, увы, не способен в полной мере насладиться прелестями этой красавицы, никак не умаляет её достоинств. Поэтому цена в пятьдесят серебряных монет за неё и за двух предыдущих мужчин, вполне соответствует качеству товара, так же, как тридцать за этих двух юношей. Ну, а за оставшихся девочек я прошу по десятку с каждой, итого – золотой, – размеренный хорошо поставленный голос прохиндея обволакивал и убаюкивал сознание, – Вот и получается два империала за весь товар.

Последняя фраза подействовала на меня, как ушат холодной воды:

– Че-его-о-о?! За этих задохликов по пятнадцать монет, да я их обоих за десять не возьму! А старик? Ну-ка посмотри мил человек, – обратилась я к пожилому табиру, – сколько пальцев видишь? – я показала три, – один или "руку" (пять)?

Юся, как смогла, перевела.

– "Руку", – эхом откликнулся дед.

Я усмехнулась.

– А будущий шаярхаар, что он там прячет за пазухой? Показать! – последнее слово я выкрикнула по-табирски.

Парень оторопело выдернул свою "клешню". Епическая сила! Это… даже рукой нельзя было назвать… Обе кости ниже локтя были сломаны в нескольких местах и вывернуты винтом. Будто они попали в мясорубку, но эмчеэсники успели выдернуть. В самый последний момент.

– Показывай! – хрипло прокаркала на языке кочевников.

Юноша закатал рукав. Я невольно поморщилась. Смотреть на этот кошмар было неприятно. По спине побежали мурашки, и я невольно передёрнула плечами. Бр-р-р!

Знаком показав бедолаге, что тот может опустить культю, я перешла к следующей "жертве".

– Посмотрим, что у тебя красавица.

– Вы же не будете обнажать её здесь, на морозе?! – задохнулся в притворном испуге роверец.

Комедиант хренов!

– Этого не потребуется! – "утешила" я его, и уже девушке, – Покажи запястья!

Морщась, та приподняла рукава

– Размотай тряпку!

Девица нехотя повиновалась.

– Ну что, Тан, думаю сапоги ей снимать не надо?

Торговец, который к тому времени стал чернее тучи, отрицательно мотнул головой.

– Теперь давай посчитаем. Ты хотел по полсотни серебрушек за больного старика, который нифига не видит, калеку-ученика, что никогда уже не станет шаманом и девицу, которую нужно держать всё время в колодках. Думаю, и спина у неё тоже вся "разрисована". Я не права? Что ты молчишь, Тан?

– И какую же цену вы считаете приемлемой?

– За ребятишек красна цена пятёрка, ну а за остальных – по десятке.

– Нирта, побойтесь Создателя!

– И кто мне об этом говорит, работорговец?!

– В этом занятии нет ничего зазорного!

– И я о том же!

Мы ещё изрядно поприпирались. Кто сказал, что торги тут не уместны?

В общем, к обоюдному согласию… Попробовал бы мне кто-нибудь возразить! Ведь именно тогда я пообещала отрубить руку Фальхрыму, если мои условия не будут приняты:

– Хорошо, Тан, забирай свои "сокровища"! Грузи их обратно в телеги. А ты сам подожди, передашь от меня джехе подарок… Бесплатный!

– Что за подарок? – окликнул меня роверец, когда я уже развернулась, чтобы уйти.

– Рука её сына!

Эпшир и Юся добросовестно перевели. Сзади наступила гробовая тишина. Лишь скрип снега у меня под ногами, да тихое подвывание ветра, что неутомимо гнал по обоим берегам и ледяной глади реки тонкие шлейфы позёмки.

– Нирта! Ола! Стойте! – Чойб опомнился первым, – Подождите! Я скажу этому, – он кивнул на ставшего белым, как мел, торгаша, – Два слова! Уно моменто! – добавил он почему-то по-имперски, как будто я понимала этот язык.

Я остановилась и развернулась. Самой стало интересно.

Чойбилрит подлетел к толстяку… не то, чтобы торговец был слишком жирен… но его массивная фигура изрядно заплыть салом. Отожрался он на ханских харчах, а предназначенных на обмен бедолаг, небось, и не кормил, гад, ни разу. То-то их ветром качает.

Пусть кочевник был на полголовы ниже своего "оппонента" и гораздо легче, но куда проворней и жилистее. Сейчас он сгрёб имперца за воротник, шипя и брызгая слюной, как гремучий змей. Из всех слов, что степняк буквально выплюнул в лицо прихвостню джехи, я разобрала только часто повторявшийся "тапас". О прочем можно было только догадываться, потому что Юся застыла в двух шагах от меня с открытым ртом, совершенно позабыв, что должна что-то переводить. Остальные присутствующие, что наши, что табиры, тоже с удивлением взирали на разыгравшуюся перед ними сцену. Видно и кочевникам она была в диковину.

– Говори! – Чойб ещё раз встряхнул свою жертву за ворот.

– Э-э, нирта, я согласен с ценой! – проблеял Тануб.

Очнувшаяся Юся исправно перевела, пожирая меня взглядом.

– Какой ценой?

– Последней, которую вы назвали.

– Хм-м, не уверена, что должна на неё согласиться.

– Ваша милость, побойтесь…

– Не поминай всуе имя Светозарного, – назидательно заметила я, прямо, как отец Фергюс. – Значит та-ак… Детвора пойдёт по восемь… Ладно, ладно, – поспешно добавила следом, видя, как скуксилось лицо роверца, прямо, как у ребёнка готового вот-вот расплакаться, – за мальчишек и вот эту девочку, – я указала на круглолицую, хорошо одетую табирку, выгодно отличавшуюся от остальных измождённых оборвашек, – по десятке. За этих калек, – кивнула на взрослых, – по двенадцать.

– Ну ни-ирта, – вновь заканючил Тан, – мы ж догова-аривались по четы-ырнадцать.

– Тринадцать и ни медяка больше.

Торгаш молча кивнул с таким видом – без ножа режете.

– Итого восемьдесят шесть за детей и тридцать девять за взрослых. Получается сто двадцать пять серебряных леворов. Так и запишем… Что-о?

А чего это все так удивлённо воззрились на меня? Быстро сосчитано? Так я ж не интегралы вычисляла.

Тануб тоже сперва похлопал глазами, затем выудил откуда-то из складок своей одежды счёты – этакий средневековый компьютер и принялся резво стучать костяшками. Теперь уже все взоры обратились на него.

К слову сказать, в мире Аврэд математика, письмо и стихосложение среди простого народа порой воспринимается, как некое волшебство. Почище любой магии. Та, наоборот, кажется проще и понятней: либо ты видишь дайхон, либо нет. А тут какие-то непонятные закорючки складываются в слова и цифры. Даже совершенно не владеющий даром может их прочитать. Вот это колдовство, так колдовство!

Ну а всякие чинуши рады стараться, выдавая своё унылое ремесло за священнодейство. Дворяне и купцы об этом знают, но помалкивают, сами не упуская случая пустить простонародью пыль в глаза. Дескать, все мы высшая каста – птицы высокого полёта. Вам, смертным, и не понять!

– Ну что? – спросила я Тана, когда тот убрал свой "калькулятор".

– Всё верно, – кивнул тот, внимательно посмотрев на меня, будто видел первый раз.

– Тогда сделаем запись.

Не тут-то было, пока мы торговались, чернила на морозе застыли.

Блин, не хотела я показывать имперцу замок, но видно придётся.

Чойб тут бывал, да и Фальха пришлось переселить в одну из комнат. Холодный подвал не лучшее место для заложника, жизнь которого хочешь сохранить.

Купленных детей и взрослых тут же отправила мыться, есть и спать. На сегодня с них хватит, и так все посинели на морозе. Будет время, со старшими поговорю.

Угостила табира и роверца обжигающе горячим клеа, они были счастливы. Сделала запись, что за ханского сына уплачено сто двадцать пять монет. Тануб поставил подпись, Чойб приложил измазанный чернилами палец.

Так завершилась первая сделка по выплате выкупа, но далеко не последняя.

В следующий раз ушлый имперец тоже попытался меня нагреть, всучив негодных тачпанов. Смотреть их за нами с Юсей увязался Дашмиршар, но стоило лишь молодому табиру бросить на товар один единственный взгляд, как его и след простыл. Воину-то нужен был боевой скакун, а кто на этих кляч позарится. Не уверена, что всех их можно было пустить хотя бы на мясо, которого у нас и так было навалом. После битвы на год хватит.

Как там сказал Портос: "Я уважаю старость, только не в варёном и не в жареном виде".

Семь старых кляч Юся отсеяла сразу.

– Ногу этого надо лечить, – указала она на серого в яблоках сайгака.

Тот был красив, но мелковат. Как сказала девчонка, даже если подрастёт, до полноценного боевого скакуна не дотянет.

– Брать будем?

– Не уверена, что смогу его выходить, ещё останется хромым.

– Десять монет.

– Да вы что? – взвился роверец.

– Да нехрена! Ты что, Тан, надо мною издеваешься?! То детей подсовываешь, которых хотели бросить в степи, то тачпанов, что со дня на день подохнут от старости. Ты что, так развлекаешься? Отлично, сейчас кликну Ильмиркая, привяжем тебя к четырём настоящим скакунам, и ты сразу поймёшь, чем они отличаются от пригнанных тобой. То-то смеху будет!

Торговец разом побледнел и принялся отпираться: он тут ни причём, каких животных дали, тех и привёл… И всё в том же духе.

– Но эту-то беременную козу возьмёте? Уж она-то полсотни сто?ит.

– Может, и сто?ит, только в ней нет жизни, – вынесла свой вердикт Юся.

– Как нет? А живот?

Брюхо самки действительно было округлым, но сам вид понурым и измученным, видно тяжко ей приходилось.

– Тут другое, – заявила неугомонная девчонка и, прежде, чем ей кто-то успел помешать, выхватила болтавшийся у неё на поясе тонкий и очень острый кинжальчик и ткнула в бок несчастной скотине.

– Фр-р-р! – вонючая струя бурой дряни вырвалась наружу, Тануб с Чойбом едва успели отскочить.

– Всё будет хорошо, моя хорошая, – проворковала Юся, вытерев о шкуру козы кинжал и пряча его в ножны, – А бочок твой мы зашьём, – доверительно сообщила она "пациентке" в самое ухо, обнимая за шею и гладя. Бедное животное облегчённо вздохнуло. Мне показалось, или в глазах этой козы действительно стояли слёзы.

– Десять монет, – прокомментировала я трогательную сцену.

В результате не шибко упорного торга нам досталась партия в тринадцать тачпанов оцененная в триста леворов, то есть по двадцатке с небольшим за штуку. Так в мои руки попал Фор. Это я сокращённо, от "Форум". Ну, не Виктором Салтыковым мне этого сайгака называть.

Стоило только взглянуть на него, как невольно вспомнилась песня моей молодости:

Кони в яблоках, кони серые,

Как мечта моя кони смелые…

И дальше:

А я маленький, ниже стремени…

И я теперь макушкой едва над ним возвышаюсь… Вот же попал в переделку! Аж слёзы на глаза навернулись.

Не скажу, что Фор был плохим тачпаном. Кр-расивый зар-р-раза в белых "носочках" и звездой во лбу, но какой-то самовлюблённый и недалёкий. И совсем не боевой, не то, что Злюка, но о ней после.

Не было в этом скакуне той смекалки и плутовства, что так свойственных этим рогатым бестиям. С другой стороны был он простоват и послушен, но при звоне железа поджимал хвост и норовил убраться куда подальше. Зато до умопомрачения любил носиться… Пофигу: по степи, по камням, по лесу… куда угодно, лишь бы скакать наперегонки с ветром, которого и считал главным своим соперником. И был прав.

Но, как уже говорила: трусоват и глуповат. Ну и фиг с ним, от слишком умного скакуна тоже одни неприятности. А Фор… Мне ж с ним не в шахматы играть!

Так вот, на следующий день после очередной беседы с нирлисом Норималусом мне предстояли весьма непростые переговоры с Милларман. Кто знает, как поведёт себя ханша?

Загрузка...