ГЛАВА 2


Утро началось с ежедневной суеты, проверить живность, у нас корова заболела, поэтому я каждое утро лечила ее, и проверяла остальных. Если умрет корова — зимой умрем мы, она наша кормилица. Потом на заготовку грибов и мха, их мы чистим и сущим на зиму. И хоть основную массу мы уже заготовили, все равно по мелочи еще доделывали, а там и время обеда пришло, завтрак я благополучно пропустила, как и всегда.

— Райли, пойдем со мной, — в пещеру, где я сидела вместе со всеми женщинами на заготовке, заглянула бабушка. Я, встав, вытерла руки и сняла фартук, после чего вышла вслед за ней. Она явно была чем-то расстроена, поскольку шла быстро, не оглядываясь и с абсолютно прямой спиной. Мне пришлось практически перейти на бег, чтобы ее догнать. Поравнявшись с ней, я шла молча, знаю, когда сама захочет, тогда и начнет говорить, и нет смысла ее спрашивать или торопить. Свернули мы в одну из пустых комнат-пещер, куда зимой ставим бутыли с талой водой.

— Вы собрались сегодня опять на бои? — она так резко развернулась ко мне лицом тогда, когда я только входила в комнату.

— Да, а что? — я знаю, бабушка не одобряет эти бои, но и не запрещает, поскольку знает, что это необходимость, а не блажь.

— Плохое предчувствие, — она тяжело вздохнула и опустила плечи, — сегодня с утра твой отец опять буянил, он пытается меня заставить продать наших людей, как скот, чтобы было за что купить мясо и вино. Не попадайся сегодня ему на глаза, а то не известно, что еще ему придёт в голову, — она посмотрела на меня виновато, но в чем здесь ее вина?

— С отцом понятно, ты его успокоила? — я старалась говорить беэмоционально, и кого-то чужого я бы провела, но не бабушку, она самый родной мой человек, та, которая стала мне матерью, отцом и целым миром, она знает меня, как облупленную.

— Отца отвлекли, а сейчас он у себя уже отвар пьет, — бабушка периодически потчует его отваром из трав, усиленным энергией, который выводит алкоголь из его крови.

А ведь я помню еще те времена, когда отец был самым замечательным мужчиной в мире, моим папочкой, давно это было.

— Ты мне зубы не заговаривай, может не пойдешь сегодня на бои? — бабушка чуть притопнула ногой и уставилась на меня очень внимательно, — Понятно, просить бесполезно…

— Ба, выигрыш хороший, мы тогда сможем…

— Да знаю я, — она перебила меня и махнула рукой, — просто неспокойно на душе.

Мало кто знает, что моя бабушка одаренная. Точнее, неправильно я говорю, уже никто кроме меня не знает, ну еще Вольф догадывается, но молчит, а раньше знала мама, и еще несколько женщин, но их всех уже нет.

Поэтому и про меня никто не знает, а все из-за этого дурацкого закона про одаренных! Его приняли двадцать лет назад, как раз перед моим рождением. Согласно ему, наследник одаренный может быть только мальчик, если рождается первая девочка ее необходимо было передать старейшинам. Но, как шепчутся люди, их или убивают, или берут в энергетическое рабство. Мы с братом двойняшки и родились естественно в один день, но никто кроме бабушки, мамы и старой повитухи не знал, что я родилась раньше на две минуты. Не знаю, почему так происходит, но одаренные только старшие дети. Мы с братом развиваясь одновременно, но, видимо, я была сильнее и вся энергия, и способность с ней работать досталась мне, но для всех вокруг наследником объявили брата. Чтобы спасти меня, ведь представитель старейшин ждал под дверью, чтобы засвидетельствовать рождение наследника Красного Дома.

Если бы не я, брат был бы жив, ему бы не внушали с самого рождения, что он защитник и опора нашего Дома, что он одаренный и он бы не поверил в свое всемогущество и не попытался призвать демона. Ему было двенадцать, когда он с друзьями решил, что, если наш Дом заполучит сильного демона, мы сможем победить на боях и былая слава снова вернется к нам.

Он нарушил ритуал, был к нему не готов и не был одаренным, он не мог управлять энергией и когда каким-то чудом начался ритуал, энергия потянулась из него, он отдавал свою жизненную энергию и медленно умирал, без возможности прервать все это сумасшествие. Не знаю, как мама почувствовала, что с братом что-то не так, видимо, материнское сердце или суть одаренной, но она примчалась к нему, и попыталась перехватить нити управления. Не смогла, она была слабо одаренной, поэтому и не подлежала уничтожению, а может из-за того, что она была наследницей Дома Красных. Теперь уже энергия тянулась из них двоих, они так и погибли, мама прижимала брата, пытаясь отодвинуть, закрыть собой. В тот день я стала сиротой, потому что вместе с мамой и братом потеряла и отца, который практически сошел с ума, потеряв любимую.

Он жалел только себя, ведь это он потерял любимую женщину и сына. Нет, что вы, я не потеряла мамочку и брата, нет, только ему больно и плохо, только он в отчаянье и тоскует, и бабушка не дочь и внука хоронит, нет, что вы. В ночь их похорон я сбежала из дома не выдержала того, как он на меня наорал, и тогда же я заблудилась и как спаслась, знают только двое во всем мире.

— Я тебе везде разыскиваю, а что вы тут делаете? — Вольф, как всегда вломился в комнату без стука и спроса, просто распахнул дверь и засунул сюда свою любопытную голову, — гадости думаете? Или что-то замышляете, если что, я в деле! — его глаза горели весельем, вот же неунывающий.

— В этом-то никто и не сомневался, — бабушка ворчала, но губы уже трогала улыбка, она очень хорошо относится к Вольфу, а к нему по-другому, наверное, и нельзя, хоть и бесит он многих, слишком языкатый, — на бои едете, — она не спрашивала, утверждала.

— Конечно, нам нужна еще одна порцию любовного дурмана, Райли надо на всю зиму запитаться образом Скотта, иначе не дотянет, начнет грезить о ком-то другом. А я что, я всегда рядом.

— Вольф!

— Уже восемь лет Вольф, мне нравится, но подумываю сменить, на что-то более мужественное и животрепещущее, например, Скооотт! — он так протянул имя Скотта, что прям руки зачесались дать ему тумаков.

— Будьте осторожны, а то что-то мне неспокойно, — бабушка прошла мимо застывшей скульптуры: я чуть ли не паром дышащая и невинно хлопающий глазами Вольф.

— Чего ты издеваешься? — стоило бабушке выйти за дверь, накинулась я на напарника.

— А чем еще тут заняться, скучно ведь, а ты ведёшься на провокацию, я тебе сколько раз говорил, хочешь, чтобы не цепляли, не ведись. Что там с бабушкой не так? — спросил уже абсолютно нормальным серьезным голосом, а не этим раздражающим.

— Предчувствие.

— И что, не поедем? — я тяжело вздохнула, сама колеблюсь, у бабушки дар одаренной, только слабое усиление настоев и вот эти не понятные предчувствия, но они не однозначные, — ясно, поедем, тогда нечего думать, пошли есть и собираться скоро будем. Батенька твой сегодня порядки наводил.

— Знаю, — буркнула я.

— А про то, как бабушка его полотенцем лупила, знаешь? Страшная она женщина, прямо ух, — он сымитировал, что хватает что-то в кулак и сильно сжимает, потряхивая.

— А про это поподробнее, — я невольно улыбнулась, и мы пошли на кухню.

— Да он начал гнать ерунду, что мы продадим детей и стариков в другие Дома, ему там кто-то предложил и купим мясо, а весной можем выкупить всех обратно, а бабушка ему такая «Может и меня, как старуху продашь?», — он пародировал ее голос и мимику, и вот эти упертые руки в боки и потом наставленный вперед палец, короче копия, бабушка в гневе, — Батенька попытался отрекаться, что мол кто тёщу любимую продает, их только травят, но бабушка уже разошлась, короче, смеялся я так, что еле удержался, чтобы не сползти по стенке.

Я тоже разулыбалась, я много раз видела бабушку в гневе, так что сейчас все было ярко и очень реалистично перед глазами, а бабушка она такая, спокойная, корректная, но если ее зацепить, то все, проще лечь и прикинуться мертвым и надеяться, что хоть мёртвого пинать не станет.

— Бабушка огонь! — хором выдали мы с Вольфом и заржали уже в голос.

Рядом с кухней есть помещение, где обедают все домочадцы, просто обычно все едят в разное время, поэтому на кухне всегда есть дежурный. Но сегодня, видимо, почти все закончили свою работу и решили прерваться на обеденный перерыв. Бабушка, как дирижёр. командовала расстановкой еды, периодически призывая к порядку малышню. Но кто их может призвать к порядку, они успокаиваются только, когда засыпают, так это с учетом того, что у каждого из детей есть своя работа по силам. И по идее, они тратят энергию, но не тут-то было, стоит им собраться вместе-и вот маленький ураган носится возле ног.

Я поймала Каринку, самую маленькую и, как по мне, самую милую и шкодную девчонку на руки и сразу начала тискать, приговаривая, что вот она и попалась. Ребенок извивался, верещал, а я продолжала свое черное дело — щекотка-терапия, причем для меня.

— Райли, да отпусти ты эту сирену! Уже уши болят, — бабушка уже не пыталась перекричать Каринку, это нереальная задача. Пришлось прекратить щекотать ее, на что ребенок отреагировал моментально.

— Ну еще, ну давай! — я засмеялась, только что кричала отпусти, а тут ещё подавай, вот же…

— Не могу, ты кричишь так громко, что бабушка недовольна, — я поправила одежду на ребенке и собиралась поставить ее на пол, что не легко сделать, поскольку Каринка вцепилась в меня, надеясь, что я ее не отпущу.

— Я не буду кричать, буду только хихикать и не громко, хотя, — она тяжело вздохнула и сдула прядь кудрявых волос с лица, — если не кричать, не так весело.

— Знаю, так что в следующий раз поймаю и сильно защекочу! — я подкинула малявку на руках, поймала и поставила на пол, вот и плюс от того, что еды мало у нас. Каринка в свои три года весит килограмм четырнадцать, не больше и кажется просто пушинкой.

Ребенок прижался щекой к моей руке и побежал к своей банде. Этой зимой она чуть не умерла, заболела сильно и, если бы не бабушкины отвары, наверное, не выжила бы, но повезло, спасибо старым и новым богам, жива, здорова и просто нереально светлая и милая.

Пока я веселилась с ребенком, Вольф взял еды и занял мне место, рядом с собой. Сегодня на обед была каша, и что приятно, с грибами, тушенными в сметане, вкуснотища. Бабушка, пройдя, всем разложила хлеб, я же свой кусочек автоматически отдала Каринке, схлопотала от бабушки суровый взгляд, но осталась при своем мнении. Я слишком хорошо помню это маленькое тельце все горячее, потное, спутанные волосы, ее, мечущуюся в бреду, нет уж, пусть съест лишний кусок хлеба. После обеда ушла к себе, нужно собраться и уйти из дома таким образом, чтобы не попасться на глаза домочадцам, ведь никто не знает, что я защищаю наш Дом на боях.

Хорошо жить в пещерах, есть куча путей к отступлению и запасных выходов, прорубленных для разных целей. Одним из них мы постоянно пользуемся с Вольфом.

— Готова? — он заглянул ко мне, я же, еще раз затянув волосы, надела на голову шапку и натянула жилетку, сверху, уже на выходе, надену куртку, — просто красавица заморенная, ни дать, ни взять.

Я фыркнула и вышла следом за ним, сама в курсе, как выгляжу, глаза не вылезли, так что видно. Пройдя запутанной вереницей коридоров, спустились на уровень ниже и вышли через маленький лаз, обойдя дом, который с улицы больше напоминал нагромождение камней под снегом, взяли трайк и вот мы уже мчимся на бои.

— На прямую зайдем или по правилам? — Перекрикивая ветер, спросил Вольф мне в ухо, в ответ крикнула одно слово, он поймет:

— Правила! — и он действительно понял, по правилам демоны должны или сидеть в клетке или же работать под контролем одаренного, а перемещаться между локациями должны в камне, но никак не на трайке за спиной у одаренного.

Да, там есть даже уточнение, «не поворачивайся спиной к демону, он обозлен и обязательно нападет». Как бы не так, уважаемые мужчины! Там на самом деле много правил, но все они мне кажутся рассчитанными на каких-то зверей, но никак не на разумных существ, какими и являются «демоны», да, не людей, поскольку мы отличаемся, они совершенно другая раса, но от этого они не стали хуже или страшнее.

— Приехали, — тихо говорю я, глуша мотор, поворачиваюсь к Вольфу.

— Да ладно тебе самобичеванием заниматься, активируй камень, — ничего не могу с собой поделать, знаю ведь, как ему там неудобно и сколько энергии это вытягивает. Ведь портальные камни на этом и работают, на той энергии, которую вытянут из «демона». И вот у меня на шее висит горячий камень, где временно заточен Вольф. Надо спешить, еще проходить обязательные процедуры допуска к боям.

Загрузка...