Глава 22

Из черного круга портала появилась носовая часть БТРа, и сразу же послышался слабый шум двигателя. Машина медленно выползала, показав ствол пулемета, башню… Шум резко усилился, завоняло отработанной соляркой, и во двор выехал первый из пяти купленных БТР-80. Бронетранспортер отъехал к указанному дружинником месту, после чего смолк шум двигателя, и из открытого люка вылезли два тепло одетых бойца.

— Давайте быстрее, — по–русски поторопил их дружинник. — На поддержание канала тратится много силы.

Они заспешили к порталу, на ходу оглядываясь на громаду крепости бывшего братства. Через несколько минут после того, как ушел экипаж БТРа, все повторилось. На то, чтобы перегнать все пять боевых машин потребовалось двадцать минут. Два последних бронетранспортера притащили прицепы с горючим. После боевой техники из портала одна за другой выехали три тяжело груженные ящиками трехосных грузовых автомашины. Последняя из них, тоже притянувшая прицеп с бочками, осталась стоять во дворе, а две других после разгрузки вернулись в канал.

— Сегодня разберемся с тем, что получили, а завтра переправим остальное, — сказал мне Алексей. — Эти скачки размера портала… Как ты думаешь, насколько он может расширяться?

— А что ты хочешь протащить? — спросил я. — Слушай, пошли под крышу, там договорим. Меня этот ветер уже достал.

— Зима, — сказал он. — Наверное, я все–таки буду скучать по нашей.

— Кто мешает смотаться на Землю? — спросил я. — Если есть желание поморозить яйца…

Разговаривая, мы вошли в братство, которое все теперь называли крепостью, и поднялись на второй этаж в рабочую комнату Сигара. Сам Сигар, которого я вчера произвел в майоры, сейчас руководил разбором груза. Разбираться с тем, что и куда нести ему помогали два наших брата.

— Есть у меня мысль разжиться зенитными системами, — сказал Алексей. — В перечне есть «Тунгуска». Они еще выпускаются серийно, поэтому можно взять новые, а не после капиталки. Дорогие, правда…

— Если кто–то сюда проковыряет дырку, первым делом притянут авиацию, — сказал я. — И тогда никакая цена не будет большой. А если этого не случится, зря потратим золото. И потом, в твоей «Тунгуске» все очень непросто. Кто ею будет управлять? У нас со временем будут проблемы с БТРами, а ты хочешь натянуть сложную технику. Водителя или стрелка подготовить нетрудно, а механика? Наверное, и наши потянут, только учить придется с нуля и потратить на это уйму времени и сил.

— Есть два пути, — сказал он. — Или нанимать специалистов, чтобы они учили наших парней, или взять уже готовых, как мы брали моих старцев. Наших нужно будет учить и в этом случае, но тогда это можно делать без спешки.

— А где взять тела? — спросил я. — Наведаться к соседям? Так если потом узнают…

— Если просто похищать, то да, — сказал он. — А как мы поступаем с телами врагов — это только наше дело. В Дарминии нас и раньше не любили, а похищение алтаря любви не прибавит. Думаю, нас в покое не оставят. Я уже говорил об этом с Ольтом. Нужно перевести к нему брата Парда. Он в свое время в ФСБ чем только не занимался. Пора нам выстраивать нормальную службу безопасности.

— Не будем мы пока брать твои «Тунгуски», — отказался я. — Без всякого толку переведем золото. Нужно брать то, что нам пригодится в любом случае. Нам, Алексей, до фига всего нужно! Я собрал много золота и принял меры к увеличению добычи, но все свои потребности мы им все равно не закроем, даже если купцы выкачают из саев все золото. Нужно подумать о развитии своих ремесел. Искусные мастера у нас есть, им только нужно дать знания и нормальные инструменты. Никакого станочного производства пока не будет, но хотя бы на перспективу нужно купить самые простые станки и что–нибудь для электроэнергии. На солнечной мы не выедем, а вот насчет ветра нужно подумать. У нас полгода дуют сильные ветра, да и в остальное время мало полностью безветренных дней. В Европе с ветроэнергетикой продвинулись далеко, так что можно привлечь кого–нибудь из тех, кто там этим занимается. Еще я бы хотел притащить сюда хоть один нормальный корабль, понятно, что не большой, а что–нибудь вроде сторожевого.

— А войдет? — усомнился Алексей.

— Должен, — не очень уверенно ответил я. — В крайнем случае можно убрать мачты, а то и разобрать надстройку.

— Хочешь навестить материк, откуда летят твари? — спросил он.

— Нет, туда плыть слишком рискованно. Все северное побережье — это масса мелких и крупных островов, мелей и торчащих из–под воды камней. Там нормального мореплавания никогда не было, так, ловили рыбу с баркасов. Я не думаю, что твари летят с материка, скорее, с группы больших островов. Но плавать в тех водах слишком рискованно. Туда хорошо бы на чем–нибудь слетать. Раз долетают не очень крупные твари, расстояние не должно быть слишком большим. Поэтому небольшой самолет или вертолет с вооружением должны долететь. А корабль мне нужен для другого. Я, можно сказать, пообещал заняться торговлей тварями. Только разговор шел не о тех тварях, которые к нам летят, а о динозаврах, на которых можно сделать большие деньги. Наших тварей тоже можно продавать, но на них не будет такой реакции, как на что–нибудь вроде тираннозавра.

— Что–то я не понял, — озадаченно сказал Алексей. — Разве на других материках не такие же твари?

— Там совсем другая жизнь, — ответил я. — По крайней мере, тысячу здешних лет назад материки заселяли существа, во многом похожие на земных динозавров. Есть книги с картинками, так на них изображены не наши твари, а птеродактили.

— Непонятно, как такое может быть, — сказал он. — На Земле в Австралии тоже своя жизнь, но она расположена на большом расстоянии от других материков. А здесь все рядом.

— Завтра будем переправлять БТР для экспедиции, и я поговорю с учеными и послушаю, что они скажут.

— За детенышей динозавров дадут хорошие деньги, — согласился Алексей. — Можно даже продавать яйца, пусть их сами высиживают. Но скоро пройдет новизна, а на земле динозавры сами начнут давать потомство.

— Я на сто лет вперед не заглядываю, — возразил я. — Но лет тридцать, а то и больше, будем в шоколаде. Это на Земле по остаткам восстановили считанные виды, у нас их должны быть тысячи. А океан? Ты можешь представить кальмара длинной в полсотни метров? Или такой же длинны морского змея? Отловить детенышей и пусть откармливают, лишь бы хватило ума не выпустить в свои океаны. Я уже не говорю об исследовании другой морской живности. Представляешь, что смогут накопать биологи? Сами мы этим заниматься не будем, но пустим экспедиции, как уже пустили две. Хотят изучать — пусть платят! Это ведь не просто знания, можно найти массу полезного, хотя бы для медицины. Когда заработают эти проекты, можно будет покупать сложную технику и услуги землян по ее эксплуатации. Самим саям, чтобы до нее дорасти, из–за их неприятия нового потребуется слишком много времени.

— Не такие они консерваторы, если судить по нашей дружине, — возразил он. — От экрана телевизора приходится оттаскивать за уши.

— То дружинники, — сказал я. — Почти все вторые или третьи сыновья дворян. Они давно оторваны от семей и нормальной жизни. Авантюристы по природе, служащие вождю и всецело ему доверяющие. Уже в гвардии это выражено не так сильно. А большинство горожан, не говоря уже о крестьянах, воспринимают новое очень болезненно, даже когда новшества идут сверху. Когда заставляет необходимость, как в случае с винтовками, тогда принимают, потому что некуда деваться. А если такой необходимости не будет, большую часть нововведений начнут саботировать. Нужно время и большие усилия, чтобы это переломить. И как еще себя поведет жречество. Без реформы религии не обойтись. Помнишь, что было в России после такой реформы? И ведь там не затрагивались основы, а у нас придется с них начинать.

— Ладно, это все перспективы, — сказал Алексей. — Скажи, что будешь делать с Аленой?

— Пока ничего, — ответил я. — Эмма этой ночью просмотрела ее память и убедилась, что за этим прыжком на алтарь не стоит ничего, кроме ее желания приобщиться к магии.

— Это что–то меняет? — спросил он. — Зачем давать России своих магов?

— Ты сегодня с Эммой говорил? — спросил я. — Не говорил, а я это сделал первым делом еще до завтрака. С магией жрецов еще возиться и возиться, но кое в чем она разобралась. Энергия восьмого потока не позволяет активно влиять на материальные тела, только на энергетические процессы в живых организмах. Это я тебе пересказываю своими словами, а Эмма говорила немного иначе. Поэтому ты с ее помощью не сможешь открыть канал или, например, влиять на предметы, и сколько бы в тебе ни было сил, не отобьешь ни одного болта. А вот исцелить или наслать болезнь, повлиять на чье–то поведение или мысленно с кем–то связаться — это можно. Поэтому сами жрецы повсеместно использовали обычные семь потоков, а восьмой только против саев. Амулеты сделаны магами и от воздействия восьмого потока не защищают, поэтому жрецы легко могут убить или подчинить любого сая, кроме сильного мага. На магов их сила действует точно так же, только собственная сила мага тут же ликвидирует последствия нападения. А Алена не может пользоваться даже этими куцыми возможностями, только связью. И не сможет, пока мы ее не научим! А мы этого еще сами не умеем, узнали только общие принципы.

— И чему ее будем учить?

— Еще не знаю, — ответил я. — Потом будет видно. Скорее всего, дадим что–нибудь для защиты и исцеления. У нее усилились остальные потоки и прочистились каналы. Для магии этого недостаточно, но наше долголетие она у алтаря выцыганила. Проживет лет двести, только земных, и надолго сохранит молодость. Но для нас Алена опасности не представляет. Она умная девушка и прекрасно понимает, какими жизненными сложностями могут обернуться ее способности, если о них узнают. В ее случае не поможет даже крутой дед, поэтому постарается, чтобы узнали как можно позже. Ее прыжок, если подумать, может нам сильно помочь. Как ты думаешь, найдутся влиятельные люди, которые отработают авансом вечное здоровье, запредельное долголетие и кое–какие магические способности? Вопрос только в том, примет ли их алтарь. Мне кажется, что этот гроб обладает собственной волей. Ладно, с этим со временем разберемся. Ты завтра сам идешь получать оружие?

— Хочу сходить сам. А что?

— Нужно договориться, чтобы нам для пересадочного узла выделили какой–нибудь пустой склад или ангар. Одним словом, любое просторное помещение под крышей. Гнать БТРы своим ходом пятьсот км на север — это дебилизм. Но переправлять российскую боевую технику через американскую территорию — это тоже не самая умная затея. Я вообще не хочу, чтобы они знали об объемах наших военных закупок в России. И так жену уже спрашивали, почему мы не заказываем оружие, а берем только гражданские ружья и винтовки. А я, если честно, не знаю, что у них брать. Патронов для пулеметов докупили, эти их ручные орудия и снаряды тоже взяли, а все остальное лучше брать в России. Качество не хуже, а цены раза в два ниже.

— По многим позициям выигрыш еще больше, — сказал Алексей. — «Тигры» возьмем по сто тысяч за штуку, а в Америке армейские внедорожники потянут в четыре раза больше. Если заняться экономией, надо и гражданскую продукцию брать не в Штатах, а где–нибудь в Азии. Она у американцев отличная, но уж больно дорогая.

— На будущее так и сделаем, — согласился я. — А сейчас лучше переплатить и не париться. Все обговорили? Тогда пойдем, подброшу тебя до нового дворца, а ты по дороге расскажешь, как думаешь использовать Ветрова. По–моему, он уже здоров.

— Игоря буду использовать, как зама по технике, — ответил Алексей. — Он закончил Автомобильно–дорожный институт и потом занимался самыми разными системами оружия. Причем занимался не только на бумаге. При необходимости сможет починить БТР или «Урал», тем более что мы для них набрали и запасные части, и инструмент. Черт, холодно!

Мы вышли во двор к поджидавшей карете. За то время, пока сидели в крепости, ветер усилился так, что его порывы мешали идти, а кроны деревьев небольшого парка с шумом раскачивались, роняя на землю подсохшие ветви.

— Воздух не такой уж холодный, — крикнул я. — А этот ветер ненадолго. Хорошо, что дождей уже не будет до весны, а ветер можно перетерпеть.

Мы забрались в карету, которая покатила к воротам. За нами на лошадях пристроились дружинники эскорта. Лошади недовольно фыркали и отворачивали морды от ветра, а дружинники подняли воротники курток. Мы не стали заезжать в новый дворец, высадили Алексея у ворот и поспешили домой. Я уже покинул карету и прошел в подъезд, когда вызвал отец.

— Можешь зайти ко мне? Это очень важно.

— Только что приехал, — ответил я. — Сейчас зайду.

Когда я прошел в его гостиную, помимо Хонга с Сардеем в ней находился высокий и крепкий мужчина, напомнивший своей фигурой жреца братства. Судя по уставшему лицу и запыленной одежде, он прибыл откуда–то издалека. Здоровяк закрывался магией и, судя по наличию восьмого центра силы, был жрецом. Такое могли определять только сами жрецы, ну и мы теперь. Но и он во мне увидел силу жреца и растерялся. Я прошел в кабинет Ларга и увидел его у окна с какой–то бумагой в руках.

— Прочитай, — сказал он и протянул ее мне. — Это письмо от дяди.

— Это не письмо, а ультиматум, — сказал я, прочитав короткую записку. — Меня убьют, жену тоже убьют, моим магам… ну это вообще противно читать. Это послание передал тот жрец, который торчит в гостиной?

— Почему жрец? — спросил отец. — Он представился нашим дворянином с границы. Передали пакет и оплатили доставку. Обычное дело.

— Это хорошо, что он скрыл свою суть и вам солгал, — сказал я. — Раз он не парламентер, то с ним будет совсем другой разговор.

Я положил записку на стол и вышел в гостиную. Первым делом я лишил жреца магии, а потом дал мысленный приказ Хонгу. Гном обладал громадной силой, поэтому вырубил жреца с первого удара, после чего снял с его штанов пояс и принялся сноровисто связывать руки.

— Что думаешь с ним делать? — спросил выглянувший из кабинета отец.

— Если бы я боялся угроз Гордоя, я бы с ним совсем не связывался, — сказал я отцу, одновременно через Саймура вызвав дружинников. — Поэтому ничего он не получит. Если бы этот тип представился его доверенным лицом, я бы его отпустил, только не здесь, а на границе, куда отправил бы под охраной. Но он соврал, поэтому лишился неприкосновенности. Это один из моих врагов, а с врагами я церемониться не собираюсь. Отдам его Эмме, может быть, ей удастся прочесть в его голове что–нибудь полезное. А потом используем это тело для нужного мне человека. А дядя пусть ждет ответа, чем больше пройдет времени, тем лучше. Скоро ему будет не до меня.

— Тебе виднее, — вздохнул он. — Только береги жену и будущего ребенка. Теперь ей для охраны двух дружинников будет мало.

— Охрану увеличим, — пообещал я. — И сделаем так, что на дружинников не будет действовать магия жрецов. Наверное, этим займется барон Ольт — это его прямая обязанности. Дружинников много, поэтому охрану будем увеличивать всем.

Вошедшие дружинники поклонились отцу, подхватили связанного жреца и выволокли его в коридор. Я вышел следом и прошел за ними к комнатам Эммы.

— Кто это? — спросила она, наблюдая, как дружинники приматывают жреца к одному из стульев ее гостиной.

— Посланник Гордоя, — пояснил я. — Но представился мелким дворянином с нашей границы. Привез мне ультиматум насчет алтаря. Если я его верну, то, может быть, убьют сразу и безболезненно. В противном случае буду долго мучиться и не один, а в большой компании.

— Я в этой компании буду? — спросила она.

— А ты как думаешь? Охрану всем увеличим и в качестве охранников возьмем наших магов из дружины и прогоним всех через алтарь. А ты будь осторожней. Через месяц Гордою будет не до алтаря. Но это мстительная гадина, поэтому не будем расслабляться. А у жреца нужно покопаться в голове. Наверняка ему известны хотя бы атакующие воздействия. Нам тоже не помешает их знать. Потом ему нужно будет стереть личность.

— Еще один старец? — спросила она.

— Что–то вроде того, — ответил я и повернулся к зашедшей в гостиную Алене. — Что сделала круглые глаза? Никогда не видела преступников? На этого можешь посмотреть, он тебя не укусит. Не бойся, через пару часов его уберут, так что он тебе спать не помешает.

— А что он сделал? — с любопытством спросила она.

— Пока еще ничего, — ответил я. — Но если бы его не схватили, убил бы меня, мою жену, Эмму, ну и еще кое–кого. Говорю потому, что кое–кто у нас слишком доверчивый и наивный. Тебе, Алена, нужно быть осторожнее. Любой жрец увидит у тебя силу бога, а это уже достаточный повод для убийства. А ты сейчас ни защититься, ни ударить не сможешь. Лучше бы тебе уехать в дружину. Не хочешь? Тогда, по крайней мере, старайся далеко не удаляться от Эммы. У нас все под охраной, а у тебя ее нет. И ты весь день мотаешься бог знает где, никого не ставя об этом в известность. Мне не хочется тебя хоронить и еще меньше хочется отвечать за твою смерть перед крутым дедом. И заметь, что я тебя на алтарь не тянул, сама забралась.

Я вышел в коридоре, где столкнулся с Гератом.

— Хотел зайти к Эмме, — пояснил он.

— Лучше зайдите позже, — сказал я. — У нее срочная работа.

— Вы к себе, милорд? — спросил он. — Я почему спросил… Давайте я вас немного провожу, заодно и поговорим. Можно пообщаться мысленно, но лучше так. У меня сегодня было свободное время, и я решил пройти в кабачок на Круглой площади. Раньше, когда у тройки были только обязанности и почти не было работы, я в него частенько захаживал. Понятно, что не пить, а просто пообщаться с интересными личностями, которые там частенько собираются за кружкой пива. Посидишь, послушаешь, а иной раз и сам скажешь что–нибудь умное. В этот раз я тоже услышал немало интересного. Кто–то очень умело настраивает против вас горожан. Основная мысль всех пересудов следующая. Вы вытягиваете золото из дворян и купцов, запугивая всех северными тварями. Наличия таких тварей никто не отрицает, просто пытаются внушить, что их очень мало. Мол, тридцать лет северяне с ними справлялись, справятся и сейчас. Я одной компании напомнил о сбежавших северянах и услышал, что это вы подбили сбежать своего родича графа Вальша, а потом поделились с ним золотом. Во второго графа они не верят и даже не захотели меня слушать. Голова дракона, конечно, страшная, но такой дракон был один на весь север. Я думаю, что такие разговоры ведутся не только в столице. Не удивлюсь, если эти слухи распространяют даже по деревням. Многие графы и раньше были вами недовольны, а теперь вы еще заставили их платить. А уцелевшие бароны с запада обвиняют вас в том, что из–за бездействия власти они лишились своих замков и родни. Я бы не стал оставлять такое без внимания.

— Я поговорю с бароном Ольтом, — сказал я. — Спасибо за предупреждение.

— Это еще не все, — нерешительно сказал он. — Понимаете, милорд, если вы сейчас перебьете всех тварей на севере, то здешним саям потом уже никто не докажет, что вы их спасли. На севере у вас будет сильная поддержка, но северяне у нас никогда не пользовались большим влиянием. Да что там влияние, их даже не уважали. Не знаю, откуда пошло такое отношение, но это уже традиция.

— И вы полагаете, что местных нужно пугнуть?

— Я думаю, что это не помешало бы, милорд! — решительно сказал он.

— Интересная мысль, — задумался я. — Еще раз спасибо. И имейте в виду, что на нас могут наехать жрецы, поэтому с завтрашнего дня вашу охрану усилим.

— Алтарь? — догадался он. — Быстро они отреагировали.

— Гордой прислал интересное письмо, — сказал я. — Пишет, что за кражу алтаря с меня живого сдерут шкуру, а если я его не верну, сдирать шкуру будут со всех вас. Но я в его списке буду по–прежнему числиться на первом месте.

— Я бы на вашем месте не относился к этому так легкомысленно, — мрачно сказал маг. — Не стоит ждать, пока ваш дядя нанесет удар. У него здесь огромные связи и авторитет посильнее вашего. Нужно не ждать, а ударить самим! Прогнать дружинников через алтарь, а потом вывести всех в Госмар к Главному храму… У вас были такие штуки, выстрел которых крушит стены. Потребовать выдачи Гордоя, а когда не отдадут, сравнять храм с землей. Горожане не сунутся, а графские дружины… Сами говорили, что им все равно умирать. Если кого и принимать, как беженцев, то только крестьян и мастеровых, а графов у нас своих хватает! И еще можно принять северян, гнили в них нет. Только из них вряд ли многие спасутся.

Я простился с Гератом и тут же, не откладывая, связался с Ольтом.

— Барон, мне сегодня рассказали немало интересного касательно тех слухов, которые обо мне распускают в столице. Хотелось бы знать несколько вещей. Во–первых, почему я такое узнаю не от вас. Во–вторых, кто этим занимается. Ну и, в-третьих, только ли в столице об этом болтают или повсеместно?

— Какие слухи, милорд? — удивленно спросил барон. — Мне ни о каких слухах не докладывали.

— Кто у вас отвечает за Ольмингию, барон Генкерс?

— Да, милорд, сейчас я его вызову…

— А вот этого делать не нужно, — остановил я его. — Он ведь, по–моему, маг?

— Маг, причем один из самых сильных.

— Проверьте, на месте ли он, а потом сообщите мне. И не вздумайте с ним сейчас ни о чем говорить.

Я прервал разговор и, ответив на приветствие дружинников, вошел в гостиную.

— Хорошо, что ты так рано освободился! — сказала сидевшая за столом жена. — Вместе посмотрим фильм.

— Сейчас вдвоем сходим каналом в новый дворец, — сказал я ей. — Фильмы будешь смотреть потом, если еще будет желание. Надевай бронежилет и вооружись. В чем дело, я тебе расскажу, пока будем добираться.

Не говоря ни слова, она надела жилет и помимо пистолета взяла автомат «Вихрь». Небольшую партию этих автоматов мы закупили три дня назад для скрытого ношения под одеждой, и я сразу же подарил по одному жене и сестре.

— Пошли в коридор, — сказал я. — Возьмем с собой охрану.

Мы взяли с собой троих дружинников и через комнату прибытия Гриффина вышли в коридоре нового дворца возле дверей в комнаты Алексея. Я постучал, и почти тотчас он нам открыл.

— Срочно собирайся! — сказал я Алексею. — Адель, сидишь здесь и ждешь!

— Я с тобой! — попробовала она возразить.

— Вы двое, — показал я рукой на дружинников. — Сидите с ней в комнате и следите, чтобы отсюда не вышла! Иначе с обоих спущу шкуру! Кто из службы Ольта переехал в купленный особняк?

— Все, кроме отдела Ольмингии, — ответил Алексей. — Для них еще не закончили ремонт. Ну и сам барон пока здесь. А что случилось?

— Боюсь, что ничего хорошего, — ответил я. — Похоже, что скурвился барон Генкерс. Я попросил Ольта посмотреть, на месте Генкерс или нет, а он, наверное, решил разобраться сам. Я уже десять минут пробую вызвать Ольта и безуспешно.

— Пойдем! — сказал Алексей, первым выходя в коридор. — Я передал Дарку, чтобы блокировал помещения службы. Но, если случилось худшее, это уже бесполезно. Я вам говорил, что Ольт не годится для этой работы: слишком доверчив. Как же, за все время существования службы в ней не было ни одного предательства! Вот и дождались.

Ольта мы обнаружили в одной из двух комнат, в которых обычно работал Генкерс. Там же лежал застреленный маг Март.

— Он взял у обоих пистолеты, — сказал осмотревший убитых лейтенант. — И запасных магазинов тоже нет. Тела уже успели остыть, так что это случилось не пять минут назад. Посылать погоню бесполезно.

— Все равно пошлите бойцов проверить его дом, — сказал я. — Если остались родственники, задержите. И арестуйте графа Стора. Пошлите усиленный патруль, а то его могут попытаться отбить. Заприте в одной из комнат с решетками и не вздумайте выполнять его требования. Пусть там ночует, а утром я им сам займусь. Да, у него в доме довольно сильный маг, поэтому отправляйте наших ребят из тех, кто посильнее и дайте лучшие амулеты. При магической атаке убейте. И скажите магам отдела, чтобы занялись телами. Нужно наложить сохраняющее воздействие и связаться с родственниками. Я знаю, что семья Ольта ни в чем не нуждается, а вот о семье Марта не знаю ничего. Если нужно, выдайте им пятьсот золотых. Гожин, скажите Парду, чтобы возглавил службу. Завтра утром я с ним поговорю.

— Это свинство! — бушевала Адель, когда мы вернулись к себе. — Для чего я вооружалась? Чтобы сидеть под охраной в комнате Алексея и трястись от страха за тебя?

— Ну, маленькая, — обнял я ее. — Ты хотела, чтобы я трясся от страха за тебя? Ты помогла мне быстро попасть в новый дворец, а там есть кому воевать помимо беременных женщин. Я сам, кстати, никуда не лез, все осмотрели дружинники Дарка.

— Мог бы хотя бы связаться и успокоить, — буркнула она.

— Извини, — сказал я и поцеловал ее в макушку. — Понимаешь, слишком много свалилось неприятностей и, главное, совершенно неожиданно. Я, если честно, немного растерялся. Теперь придется раскручивать заговор и рубить головы. Не получается действовать по–хорошему: все отсутствие крайних мер воспринимают, как слабость. Того же Стора давно можно было вывести на чистую воду, а я не хотел связываться и еще больше портить отношение с Советом графов. А теперь этот Совет придется ополовинить. И Ольт погиб по–глупому, причем тогда, когда он больше всего нужен. Каким бы хорошим специалистом ни был Пард, он еще не полностью вписался в нашу жизнь, не знает отдела и обстановки. Ему нужно время, а его нет.

— Милорд, — соединился со мной Садгар. — Я могу к вам сейчас прийти со своим другом?

— Конечно, Дар, — ответил я. — Подходите.

— Разоружайся, — сказал я жене. — Сейчас подойдет Дар с новым магом. Увидит он вооруженную до зубов принцессу, перепугается и сбежит. Наверняка подумает, что если моя беременная жена ходит в таком виде у себя дома, лучше ему держаться от нас подальше.

— Ты еще можешь шутить? — удивилась Адель.

— А что еще остается делать, плакать? У меня настроение не для чьих–то визитов, но я этого Леха не смог принять вчера, а если еще откажу сегодня, он вообще может не прийти. Наслушается, что обо мне говорят в городе, и вернется в свое баронство.

Протеже Дара мне понравился.

— Лех Родер, — представился он, не назвав баронского титула. — Рад видеть вас, милорд, и вас, миледи!

— Прошу вас сесть, барон, — сказал я ему. — Вас жрецы, случайно, не приглашали в братство?

— А как вы узнали, милорд? — удивился он.

— У вас могучая фигура и большой магический потенциал, — пояснил я. — Представить вас жрецом братства я могу, а вот академиком — не получается. Они у меня побывали все. Сил у них много, но не телесных.

— Это точно! — захохотал он. — Меня из–за этого в Академии не любили.

— Скажите, Лех, из–за чего вы ко мне пришли? Только из–за того, что надоело сидеть в баронстве и все равно нужно чем–то заняться?

— Хотите знать мои мотивы, милорд, — сказал Родер. — Ну что же, мне скрывать нечего. Есть и то, о чем вы только что сказали, но это не все. Поначалу привлекло то, что вам служит Дар, а его было не так просто сманить из Академии. Из–за одного золота он бы оттуда не ушел. Окончательное решение я принял уже здесь. И не из–за амулета, который мне могут не дать, дело в другом. Я немного потолкался по городу и кое с кем о вас поговорил. Так вот, умные саи, которых я уважаю, все, как один, говорили о вас только в превосходных выражениях. Они мне доказательно объяснили, что вы уже сделали для нашего спасения, и что делаете сейчас. А вот обыватели говорят совсем другое, причем их против вас настраивают те, кого я сам не терплю! Это, например, граф Сели.

— Он допрыгается! — сердито сказал я. — Идиоты! Я еще могу понять обывателей, которым дурят головы, но графы–то знают истинное положение дел! Ладно, ими я займусь завтра, а сейчас давайте закончим с вами. Вы как устроились в столице?

— Пока снял несколько комнат, — ответил он. — Думал купить особняк, но цены кусаются.

— Вы с женой? Вроде Дар говорил, что хотите ее взять с собой.

— А как же иначе, милорд? — удивился он моему вопросу. — Куда я без Оли? Кроме того, у нас к лету будет ребенок.

— Жене тоже летом рожать, — сказал я. — Перебирайтесь к нам во дворец. И мне будет удобно, когда вы рядом, и женщинам будет веселей. Я и Дару это предлагал, только ему милее свой дом.

— Если предлагаете, я отказываться не буду, — ответил он. — Когда переезжать?

— Я сейчас отдам распоряжение, чтобы вам подготовили комнаты, — сказал я. — А переезжайте утром. Я буду занят, но вас встретят и помогут решить все вопросы. Дар вас познакомит с нашими магами и позаботится, чтобы вы узнали нужные для работы языки. Я раскручусь с самым необходимым, тогда поговорим. Не хотите остаться и с нами поужинать?

Они отказались и ушли, а мы дождались подавальщиков и сели за стол. Когда я уже заканчивал трапезу, со мной связался Дарк.

— Милорд, граф Стор арестован и доставлен во дворец. Как вы и говорили, его маг оказал сопротивление, и мы его застрелили. А в особняке барона Генкерса нет ни его, ни его семьи. Слуги говорят, что он появился за час до нашего прихода, забрал жену и дочь и увез в карете. Вещей в дорогу не собирали, так что, скорее всего, барон укрылся где–то в столице. В службе уже никого нет, а завтра нужно приказать, чтобы занялись поисками. Они должны знать его знакомства. Я сообщил обо всем майору, поэтому к нам для усиления направили еще полсотни дружинников. Я не думаю, что кто–то осмелится напасть, но это не помешает. Все–таки арест графа вызовет много шума.

— Это хорошо, — одобрил я. — Нам завтра придется делать и другие аресты, так что резерв не помешает.

Закончив с ним разговаривать, я обо всем сообщил отцу, а потом вызвал Жарома.

— Извините, ваша благость, за то, что так поздно беспокою. Думаю, что вам нужно знать о последних событиях в городе. Гордой прислал письмо с требованием вернуть алтарь. Понятно, что его требования и угрозы я проигнорировал. Помимо этого, имеем что–то вроде заговора. Против меня настраивают горожан, а один из начальников службы безопасности все это знал и скрывал. Дело зашло очень далеко, поэтому я ни с кем не собираюсь церемониться и завтра начну свирепствовать. Сегодня убили барона Ольта, а я в ответ арестовал одного из главных заговорщиков — графа Стора. Хочу сразу предупредить, что если в результате расследования выяснится, что кое–кто из жрецов…

— Выяснится, — мрачно ответил он. — Гордой написал не только вам, но и мне, и еще двоим высшим жрецам. Я уже сам задержал троих, не считая посланника Гордоя. С одним я, скорее всего, найду общий язык, а остальных придется убрать.

— Не стоит убивать, — сказал я. — Я вам буду очень благодарен, если вы их отдадите мне. Можете перед этим стереть память. Мне нужны не ваши секреты, а их тела.

— Я подумаю, — сказал он и разорвал связь.

Загрузка...