ОБЩИНА

Иван ушел в лес, поручив сестре поставить Гари на ноги. Светлана каждый день готовила неизвестную, но вкусную еду, в которой чувствовался аромат разных трав. Несколько дней проведя в библиотеке Ивана и окончательно поправившись, Гари был готов к новым приключениям, тем более что то состояние от зелья, которое дал ему Иван, напрочь засело в участке мозга, отвечающем за удовольствие.

Через несколько дней появился Иван и в своей манере, с легкой иронией, сказал:

— Собирайся, Гари, навстречу своей судьбе, пока она сама к тебе не пришла.

— Община готова меня принять? — с такой же иронией спросил молодой человек.

— Если ты готов принять, то и тебя примут! — серьезно ответил Иван.

Быстро собравшись, они пошли в лес, который уже не казался Гари страшным и непролазным. К концу дня они подошли к большой этно-деревне, в которой было более двухсот домов и еще несколько странных сооружений. Даже издалека было видно, что все дома сделаны из современных и качественных материалов, а дороги и лужайки ухоженные и выстриженные. Все столбы и провода были новыми, современными и аккуратными. Все это чем-то напоминало бельгийскую деревушку, только больших размеров и в другом стиле. Эта деревня поразила Гари, который меньше всего ожидал увидеть здесь такую цивилизацию. Поблизости были река и поля, где трудились люди в странных одеждах. Поселение походило на старообрядческую русскую деревню — передачу о примерно такой же Гари как-то видел по телевизору.

Проходя через деревню, Гари внимательно всматривался в лица людей, которые выглядели невероятно красивыми. Гари, которого после Европы было сложно удивить, приводило в замешательство смешение фасонов одежды, манер и причесок. Если весь антураж деревни напоминал старорусский стиль, то одеяния жителей были совершенно разными, ближе к современным.

Навстречу прошли три молодые девушки, кокетливо улыбаясь глубокими изумрудными глазами. У одной Гари успел заметить фрагмент татуировки на шее, а у другой — наушники. Это поразило его, так как он планировал встретить здесь смиренную общину странных и молчаливых людей, а увиденное выходило за рамки придуманного им образа.

Люди, с которыми Гари встречался глазами, улыбались ему в ответ, а их лица казались неглупыми. Через некоторое время он вдруг понял, что у всех людей в деревне были яркие зеленые глаза.

— А… это, почему у всех… глаза… — показывая пальцем в сторону, попытался сформулировать вопрос Гари.

— Да, зеленые глаза у нас у всех, — улыбаясь, сказал Иван.

— А что они все здесь делают? — зачем-то спросил Гари.

— Живут, работают, учатся, отдыхают, — ответил Иван.

Они зашли в небольшое капитальное здание, напоминавшее питейное заведение — что-то вроде бара. К удивлению Гари, это действительно был типичный европейский бар, даже с рекламой пива на английском языке. Улыбаясь, Гари проследовал внутрь заведения, в котором, несмотря на дневное время, уже сидело несколько молодых людей.

— Хм, да у вас тут и бар есть! — удивился Гари.

— Тут все есть, ты даже не представляешь себе, насколько все… — многозначительно произнес Иван.

Они расположились за удобным столиком, и им сразу принесли два бокала холодного пива. Гари все больше начинала нравиться эта деревня. Попросив девушку, которая была и официанткой, и барменшей, принести поесть, Иван начал говорить:

— Завтра вечером у нас начинаются праздники, и ты сможешь лучше познакомиться с нашим бытом.

— Что за праздники? — поинтересовался Гари.

— Пятница, — улыбнулся Иван.

Гари очень понравилось, что они отмечают пятницу, и он с удовольствием накинулся на еду, которую им только что поставили на стол. Выпив залпом бокал пива, он заказал еще два, уловив при этом многозначительный взгляд Ивана.

— Ну куда разогнался? — покачал головой Иван.

— А что такого? Пиво вкусное… душа требует, — честно признался Гари.

— Не умеешь ты удовольствие получать. Пойми, дело не в скорости и количестве выпитого, а в изменении состояния и ощущении праздника. Пойми, можно пятницу каждый день устраивать, только это не будет приносить удовольствия.

— Ты много знаешь про удовольствия, — прищурившись, заметил Гари.

— Даже больше, чем ты можешь себе представить, — сказал Иван. — Я прошу тебя поменьше со мной спорить и открыть свое мышление на принятие информации, а не на ее фильтрацию. Не хочу ничего тебе объяснять и доказывать, если будешь критично смотреть на вещи.

— Ну, человек, изначально критично смотрит на вещи, — возразил Гари.

— Кто умен и развивается, не будет противоречить по пустякам, а будет получать информацию и не нужную фильтровать. А у кого чувство собственной значимости завышено, тот критичен ко всему новому, потому что это не его мысли, тем самым он сам себе закрывает путь к развитию. Поэтому просто впитывай как должное, а вопросы задавай не для того, чтобы спросить и показаться умным, а когда действительно сам не можешь «допереть». Понял?

— Да понял я, — раздраженно ответил Гари, которому не понравился тон Ивана.

— Да, и засунь свою гордыню сам знаешь куда, только энергию тратишь, — иронично сказал Иван.

— Да нормально у меня все, и нет никакой гордыни, — попытался возразить Гари, но Иван его перебил:

— Мы сейчас живем в век признания личности и индивидуализма, когда каждый суслик считает себя мегаличностью, которой и замечание сделать нельзя. Чувство собственной значимости настолько захватило умы людей, что многие не готовы принимать критику вообще, отвечая агрессией даже на маленькое замечание. Все чаще случаются ситуации, когда человек не прав и ты указываешь ему на это, а в ответ получаешь такую порцию негатива, что в следующий раз повторять подобный опыт не хочется. Я видел, как в метро пожилая женщина сделала замечание молодому хаму, который вел себя по-скотски, назвав его невоспитанным, так он, оскорбившись, чуть в драку не полез. Представь, он оскорбился на то, что его назвали невоспитанным, при этом сразу обматерил женщину. На дорогах ситуация еще хуже, так как там чувство собственной значимости усиливается стоимостью автомобиля и чувством мнимой защищенности, поэтому у многих уровень агрессии просто зашкаливает. Причина всего этого одна — гордыня, основанная на чувстве собственной значимости и осознании своей исключительности. Когда ты в таком состоянии, любое замечание от человека, который «хуже» тебя, воспринимается с агрессией, и чем более высокого ты о себе мнения, тем больше вокруг людей, которые «хуже» тебя. К сожалению, в век индивидуализма все знают только свои права, забывая про обязанности… — философски закончил Иван, а через мгновение добавил: — Поэтому скажу еще раз: засунь свое мнение о себе, себе же… сам знаешь куда! Для самого себя же сделаешь лучше, — улыбнулся он.

Они некоторое время сидели молча, каждый думая о своем, и Ивану показалось, что Гари осознал часть информации о гордыни, которая мешала ему развиваться.

Когда они вышли из бара, ощущение старорусской деревни опять вернулось к Гари. На полях работали мужчины, где-то играли дети, а в большой крытой беседке на современных стульях сидели кругом человек двадцать и слушали одного, который стоял в центре.

— О, наш Ван Алант опять тренинг ведет. Очень интересный человек, он из Нидерландов. Я вас познакомлю, — сказал Иван.

— Буду очень рад! О чем тренинг? — спросил молодой человек.

— Наверное, толкает очередную новую теорию потребностей человечества… Но он все равно основывается на пирамиде старика Маслова, — ответил Иван.

— Интересно будет послушать, — признался Гари.

— Согласен, он тебе много чего расскажет, тем более ты в Голландии жил…

Они прошли мимо нескольких больших сооружений и начали спускаться к реке. Навстречу им шли мужчина и женщина. Лицо мужчины показалось Гари очень знакомым. Когда они поравнялись, и Гари встретился взглядом с его зелено-желтыми глазами, молодого человека словно ударило током. Это был один из его любимых голливудских актеров, фильмы с которым он смотрел еще в юношестве.

— Так это же… он! — изумленно произнес Гари.

— Да, это он, — улыбнулся Иван.

Спустившись к большой реке, они подошли к берегу, вдоль которого на возвышенности стояло несколько красивых беседок. Оттуда открывался великолепный вид. На берегу реки был положен длинный настил из дерева, похожий на самодельную набережную, на которой человек десять делали какие-то упражнения, похожие на йогу.

На пляже много народу купалось и загорало. У Гари было ощущение, что это не глухая тайга, а элитный дом отдыха в Подмосковье.

На деревянной набережной, которая в длину была более ста метров, возле самой воды лежали мягкие кресла-мешки, на них и расположились Иван и Гари. Там же рядом стоял кальян, который умело и быстро раскурил Иван. Он предложил покурить и Гари, ждав шему этого с нетерпением.

— Не торопись, ты как будто спешишь куда-то. Поймай удовольствие в ожидании, — выдыхая дым, сказал Иван.

Для Гари было удивительно, что Иван курит кальян, но он удивился еще больше, узнав, что именно курил его наставник. Вдыхая дым от того, что положил в кальян Иван, Гари почувствовал смесь знакомых и незнакомых вкусов. Гари чувствовал ароматы сена, ромашки, шалфея и даже мяты, однако в столь сложном букете вкусов сложно было понять, что это за смесь.

— Не думай, а просто кури, это вкус и сила природы. Никакой химии, — сказал Иван, словно читая мысли Гари.

«Да я и не… думаю… думаю… пою… нею… аю… ду-ма-ю. Вот… я сказал это или подумал? Нет. Надо сказать ему: “Стоп!” Кому?Лучше молчать, чтобы никого не выдать… или выдать? — хоровод мыслей, опережающих друг друга, разрывал мозг Гари. — Что это со мной? Что он мне дал покурить?» Здравые мысли появились в его голове, но тут же куда-то исчезли, и Гари уже не мог вспомнить, о чем думал.

— Ты жив, друг? Ты бледен. Расслабься, — раздался голос из ниоткуда.

Гари, который думал почему-то уже о кораблестроении и о важности морской навигации для человека, через мгновение немного пришел в себя и спросил:

— Иван, ты так же «разорван», как и я? Что ты мне дал? Я думаю о кораблях… инопланетных… межгалактических… всех… — Гари замолчал, поняв, что говорит он что-то не то.

Иван в ответ улыбнулся и откинулся на мягких подушках, глядя на водную гладь.

Гари долго не мог прийти в себя, и у него было ощущение, что мысли живут сами по себе, и он совершенно не управляет этим процессом.

— Опять пожадничал! — по-отечески сказал Иван. — В чем удовольствие, если не можешь его осознать? Ну, упейся в «дрова», чтобы ничего не помнить, а потом ходить, как мешком прибитый. Смотри: у каждого удовольствия есть наивысшее состояние, как у каждой горы есть ее пик. Удовольствие альпиниста — это не перелететь гору, а преодолеть трудности и добраться до пика, чтобы там наслаждаться видами и победой. Что происходит с теми, кто не умеет получать удовольствие? Они всеми способами, жадно, как можно быстрее «взлетают» к пику, а потом, практически не задерживаясь на нем, падают вниз, разбиваясь о землю. Алкоголь — это тоже, пусть небольшая, но гора, на пике которой можно получать удовольствие, но большинство людей просто перелетают его, разгоняясь на старте, и разбиваются на той стороне.

Иван закончил монолог, заставив Гари, которому очень понравилась аллегория с вершиной горы и альпинистами, надолго задуматься. Действительно, ему всегда казалось, что вот-вот, где-то за следующей рюмкой, затяжкой или еще чем-то, будет лучше, а пик «перескакивался» очень быстро, превращая Гари в «дрова». Иван продолжил:

— Вспомни себя в сексе, когда пытаешься быстрее достигнуть пика и весь процесс превращается в достижение цели. Секс — это огромная гора, на пике которой можно много чего увидеть и познать, но величины ее многие не видят. Наши предки Милны в древние времена, изобретя Камасутру, много энергии вложили в этот процесс, но, к сожалению, у большинства людей секс остался на животном уровне, особенно у Ханотов, — говоря про последних, Иван поморщился, показывая, как ему неприятны эти люди.

— Кто такие Ханоты, и почему они тебе не нравятся? — спросил Гари.

— Для тебя и так много информации, постарайся воспринять пока эту, а про Ханотов, я тебе расскажу позже, а лучше, если ты все сам увидишь, — сказал Иван и продолжил: — Милны, как никто другой, умеют находиться в этом состоянии. Чем дольше будешь ловить баланс пика, тем больше осознаешь и поймешь в этом состоянии, так как именно в нем открываются многие знания. Через удовольствие наш род получил много знаний, утраченных во время большой битвы.

— Что за битва? — поинтересовался Гари.

— Всему свое время. Не бери больше, чем сможешь вынести. Пока я помогаю тебе, но дальше сам будешь контролировать достаточность всего. Процитирую одного из праотцов рода Милнов, философа Аристиппа, который был учеником Сократа: «Мудрец наслаждается удовольствием, не поддаваясь тому, чтобы оно овладело им», — сказал Иван, а Гари начал понимать смысл слова «уважение» в отношении удовольствия. — Аристипп мог устраивать такие пышные вечеринки в Афинах, которые тебе даже не снились, при этом находясь на пике удовольствия и долго не «сваливаясь» с него. В эти моменты он открывал новые тайны познания мира, получая удовольствие и чередуя его с работой. — Иван посмотрел в поле, где работали люди, и продолжил: — Много людей, находящихся в нашей общине, могут вообще никогда не работать, так как денег у них более чем достаточно, а некоторые вообще очень известные люди, которых ты видел по телевизору. Нельзя жить в постоянном празднике, так как по законам мира все равно придется что-то отдавать за удовольствия, особенно если они зашкаливают, так что лучше самому выбирать, что отдавать, чем ждать, что жизнь у тебя заберет. Да и деликатес каждый день — уже не деликатес.

Гари хотелось задать столько вопросов, но, помня о тяжести знаний, он решил просто переварить услышанное. Так они провалялись пару часов, каждый думая о своем и изредка перекидываясь фразами, пока не наступил вечер. Иван, вставая, сказал:

— Сегодня чистый четверг, я тебе покажу настоящую баню.

Гари с тоской посмотрел на большой деревянный дом, который стоял у реки и который, скорее всего, и был баней.

«Баня?! Вот чего не люблю, так это потеть, да еще неизвестно зачем», — подумал Гари, но вслух ничего не сказал. Иван, словно прочитав его мысли, проговорил:

— Баня — это не просто место, где можно погреться или выпить с друзьями. Это — целая гора удовольствия, на пике которой ты можешь многое открыть для себя. Чем больше ты отдашь усилий для преодоления этой горы, тем больше получишь удовольствия в конце.

Ты не думай, я не дам тебе просто погреться сегодня. Воспринимай это как то, что ты специально сам выбираешь трудности, чтобы неожиданных трудностей было меньше, особенно когда живешь в удовольствие.

Гари не совсем понял, что имел в виду Иван, но промолчал.

Очень вкусно поужинав в доме, в котором был большой ресторанный комплекс, Гари не переставал удивляться, как в такой глуши может быть все настолько изящно и красиво. Глядя на это великолепие, он не удержался и спросил:

— Откуда это все? Кто за все платит?

— Многое мы используем свое, а все остальное раз в неделю нам привозят из Москвы, а туда со всего мира. В нескольких километрах отсюда узловая станция, куда доставляют все, а мы привозим уже сюда. Содержание этого поселения — капля в море от тех возможностей, которые мы имеем. В мире много таких поселений нашего рода. Есть в Америке, в Канаде, на Карибах, в Южной Африке, в Индийском океане, в Тибете, в Австралии, Индонезии, в Европе и России.

— В России еще есть? — удивленно спросил Гари.

— Конечно, есть даже в Москве и не только, — ответил Иван.

— В Москве? Зачем мы сюда приехали? — удивленно спросил Гари.

— Пойми, дело не в месте. Не имеет значения, где ты познакомишься с родом Милнов, главное, чтобы ты прочувствовал его всей душой и телом. Да и не все поселения выглядят, как такая деревня, это просто антураж для получения удовольствия.

— Понятно, так кто же платит за все? — переспросил Гари.

— Многие из нашего рода — это актеры, продюсеры, известные люди, медиамагнаты, владельцы казино, ресторанов и так далее, которые поддерживают род, — не без гордости заявил Иван.

— И у всех зеленые глаза? — уточнил Гари.

— Конечно, все Милны с зелеными глазами, только не все люди с зелеными глазами — Милны. Большинство — это куски мяса, не сильно отличающиеся от других варваров. Хотя потенциал стать Милном есть увсех, но многим мешает их образ жизни. Они копошатся в своих маленьких проблемках, как червяки в куче дерьма, — поморщившись, сказал Иван. — Пойми, истинные Милны — это хозяева планеты, несмотря на то, что представители этого рода составляют всего два процента от всех остальных.

— В смысле? — не понял Гари.

— Два процента населения Земли имеют зеленые глаза. Истинных Милнов из них гораздо меньше, а когда-то мы заселяли всю планету и управляли на ней всем живым. На Земле были другие материки, а наш род был самым сильным и могущественным в Атлантиде.

— Атлантида… это оттуда… — начал было спрашивать Гари.

— Да, Атлантида была высшим центром рода Милнов, но она исчезла во время вторжения: ушла под воду, а вместе с ней — вся наша сила и энергия. На Земле был один род, и все были рода Милнов и могли жить не только на суше, но и под водой. После катастрофы мы утратили многие возможности, в том числе и умение жить под водой. Кто остался жив, переселились на новый материк, который сейчас называется Евразией. Сначала в Европу, а через сотни лет многие переселились в нынешнюю Россию и туда, где мы сейчас находимся. На данный момент Милны живут во всем мире, но преимущественно в Европе и России. Несмотря на то, что нас очень мало, мы реально многим управляем в мире. Помни: это наша земля, это наш мир, — искренне и очень серьезно закончил Иван.

— Как мы управляем? — спросил Гари.

— Через удовольствия. Мы их создаем, — ответил Иван.

Встав из-за стола, они не заплатили ни копейки, только на выходе сказали «спасибо» приятному улыбчивому мужчине, вероятно, главному в этом ресторане. У Гари было странное чувство, когда они просто встали и вышли, как будто поели дома. Его мысли прервал Иван:

— Ты здесь как дома. Чувствуй гармонию, лови моменты и удерживай их. А сейчас я покажу тебе настоящую баню, — бодро сказал он, а Гари в очередной раз подумал о «бредовости» этой идеи, но перечить Ивану не стал — уж больно ему здесь нравилось.

Было уже часов девять вечера, когда они зашли в больших размеров дом на берегу реки. Внутри было все красиво, а самое главное — чисто. Посередине огромного зала был большой бассейн с колоннами, а вокруг него несколько дверей с разными видами бань — от турецкого хамама до современной инфракрасной сауны. В бассейне изящно плавали несколько полностью обнаженных девушек, а на каменных скамьях проходили сеансы массажа.

Пройдя все это великолепие, они оказались возле дверей русских бань и вошли внутрь.

Гари хотел выйти через несколько минут, но Иван останавливал его, говоря, что еще не время. Когда сил находиться в этом аду больше не было, Иван за секунды до потери сознания выпускал Гари, который пулей вылетал к купели с холодной водой. В следующий раз они вышли в другие двери и оказались на помосте, с которого можно было прыгнуть в реку. Несмотря на теплый летний вечер, проточная вода освежала не хуже ледяной купели.

У Гари уже не было сил, но Иван держал его до последнего, из-за чего после ледяной воды у Гари по всему телу проходила мелкая приятная дрожь. Они отдыхали в удобных креслах на помосте, любуясь водной гладью и оранжевым солнцем, которое скрывалось за дальним лесом. От этого великолепного вида и возвышенного душевного состояния Гари захотелось закричать и куда-то побежать, а потом снова вернуться… Но сил никаких уже не было. Ему никогда и в голову не могло прийти, что обыкновенная баня может принести столько удовольствия. Раньше он вообще считал, что в баню ходят мужики с красными мордами, чтобы там бухать или в саунах греться, да проституток трахать. Оглянувшись, Гари увидел, что ни у кого на столиках нет алкоголя, да и вид у всех был более чем приличный.

— В бане, как на тренировке, важно поймать баланс. Нужно отдаться полностью, но без ущерба для здоровья, тогда будет удовольствие от процесса. Ты отдаешь много — и много получаешь, а если зайдешь только на минутку, ничего и не получишь, — философски заметил Иван и хитро добавил: — Для полного расслабления мы сейчас попьем особого чая, а потом пойдем на массаж.

Хитрость в его голосе была продиктована тем, что после чая Гари почувствовал приятную легкость во всем теле, которое требовало, чтобы с ним что-то сделали.

Массажистка была красивой и высокой зеленоглазой брюнеткой лет тридцати пяти с сильными руками и широкими плечами, что не портило ее потрясающую фигуру. Ее сильные руки вскоре начали так мять Гари, что он забыл о предыдущих испытаниях паром, а она управлялась с его костями и мышцами, как с пластилином. Она то ломала его, то делала такие странные упражнения, что Гари проваливался практически в состояние анабиоза, не осознавая себя. Такого удовольствия от массажа он никогда не получал. Когда она намазывала его маслом в области паха, Гари начал ощущать другие чувства, поднимавшиеся из низа живота. Через час, закончив массаж и мягкими движениями размазывая остатки масла вокруг обнаженного и практически эрегированного члена Гари, она спросила по-английски:

— Are you ready to finish?

— What? — только смог произнести Гари, после чего она нажала несколько раз на какие-то точки в области паха, и Гари чуть не потерял сознание от оргазма, который полностью лишил его энергии и сил. Уже проваливаясь в забытье, он понял, что физическое расслабление достигло своего апогея.

Через несколько минут, когда Гари пришел в себя, он увидел, как Иван разговаривает на чистом английском с массажисткой, а та, откидывая назад голову, заливается звонким и приятным смехом. Посмотрев на Гари, она улыбнулась и приятным голосом сказала ему:

— Welcome home…

Загрузка...