Глава двадцать седьмая.

Барон Оскарегон - передовик феодального строя. Еще надо доказать, что это мятеж! Генерал Гроссерпферд плюет на все тактические планы. Сержант Бумбер становится парламентером и, вполне возможно, будет награжден медалью.

- Ты, мой разносторонний друг, оказывается и с бароном Оскарегоном хорошо знаком. На чем это вы сошлись? - поинтересовался Агофен у Дороши.

- Да так... - лепрекон вынул из кармана трубку и стал ее набивать ароматным табачком. - Случается, помогаем друг другу.

На этом Дороша хотел закончить, но почувствовал, что друзья ждут подробностей, поэтому, не дожидаясь дальнейших расспросов, продолжил:

- Однажды Оскарегон в затруднительном положении оказался, - Дороша попыхтел трубкой, помолчал, пропуская подробности о затруднительном положении, в котором оказался барон, - а я, как раз, мимо проходил, вот и помог. Бывает, и мне кое-какая помощь нужна, так что заглядываю к барону. Такие вот дела... Оказываем друг другу полное уважение. Обсуждаем и советуемся. Он тоже много где бывал, разное повидал, интересно расcуждает. Чай пьем, уху едим. У него повара тройную уху варят, другой такой ухи во всем Счастливом Демократическом Королевстве нет.

- В чем ты ему помог, мой энергичный друг, если не секрет? - полюбопытствовал Агофен.

- Какие у меня секреты могут быть?.. - Дороша раскурил трубку, выпустил клуб ароматного дыма. - Никакого секрета. Но давно это было, не помню, - он опять выпустил клубок дыма и просмотрел куда-то в сторону. Каждый, кто знал лепрекона, должен был понять, что далее расспрашивать его, о взаимоотношениях с бароном, не надо.

- Меня другое интересует, - вмешался Максим. - Тут разнобой получается. Все бароны, как бароны... Были мы у Брамина-Стародубского: замок запущен, обслуги мало, экономика на грани, сыновья разбежались. У других баронов, которые здесь собрались, судя по их виду, то же самое. Понятно - крах феодализма. Против исторического процесса не попрешь. А Оскарегон процветает. Дружина одета с иголочки, лошади гладкие. Повара лучшую в Хавортии уху варят. Что-то здесь не стыкуется... Эмилий, ты все знаешь, просвети, в чем дело?

- Сам удивляюсь, - признался Бах. - Общая тенденция, к стремительному разорению и обнищанию баронов, Оскарегона явно не коснулась.

- Дороша как думаешь? - спросил Максим.

- Чего тут думать?.. - Дороша вынул изо рта трубку... - Если в королевстве полтора десятка баронов, то непременно должен быть среди них хоть один умный. Закон природы. Такие вот дела.

- Хочешь сказать, что Оскарегон не просто феодал, а передовой феодал? Улавливает веяния времени и поступает в соответствии, поэтому у него с экономикой все в порядке? - спросил Максим.

- Так оно и есть, - подтвердил Дороша. - Улавливает и поступает.

- Кто умней, кто глупей, это для истории значения не имеет, - не согласился Максим. - Раз он феодал, значит попадает под колесо надвигающегося прогресса и должен разоряться.

- Оскарегон уже никакой не феодал, - сообщил Дороша. - Он еще лет тридцать тому назад распустил своих поселян, бросил замок и построил большой дом возле реки, у брода. Охраняет там, со своей дружиной, торговый путь от разбойников.

- С купцов берет плату за то что охраняет торговый путь, - сообразил Максим. - Так, что ли?

- Так. За тридцать лет вокруг его дома город вырос. Там и купцы, и постоялые дворы, таверны, мастеровые... Много разного народа там живет и кормится. Он и город этот от набегов защищает. Оскарегон теперь не столько барон, сколько управляющий городом. Ему от этого доход идет, а людям защита.

- Ага, Оскарегон стал главой средневекового города. Тогда все понятно. Действительно, улавливает и поступает.

Халепа на галопе вылетел на поляну, легко соскочил с коня, быстро подошел к баронам.

- Докладывай, - разрешил Оскарегон.

- Ваша светлость, три отряда кикивардов подходят к Пустоши, - сообщил Халепа. - Идут в строю.

- Кикиварды идут в строю? - удивился барон.

- В строю, ваша светлость, - разведчик позволил себе пожать плечами: тем, что кикиварды идут в строю, он был удивлен не меньше чем барон. - Батальон копейщиков и два батальона мечников. Общая численность - более шестисот воинов.

- Мало-ва-то, - недовольно протянул барон. - У Гроссерпферда должно быть поболее. По кустам пошарили? По балкам?

- Так точно, - подтвердил Халепа. - Те, что подходят к Зеленой Пустоши, из ближнего лагеря. Несколько далее обнаружены еще два отряда. Продвигаются сюда же, но скрытно, по балкам. Копейщики и мечники. Всего в распоряжении генерала Гроссерпферда может оказаться более тысячи воинов.

- Более тысячи... - повторил Оскарегон... - С такими силами, пожалуй, начинать можно. Но, думаю, это не все. У Гроссерпферда должно быть еще. Где остальные?

- Ваша светлость, у нас не было времени осмотреть все возможные места скопления кикивардов.

- А что прикажешь, Халепа, делать мне, если я не знаю где противник и сколько его?

- Понял, ваша светлость. Через два часа доложу все точно.

- Через час, - снизошел барон.

- Сделаем, ваша светлость! - Халепа прихватил лошадь за узду и быстрым шагом направился к своим соколам. Теперь Халепе предстояло спросить разведчиков: что по их мнению должен делать барон Оскарегон, если он не знает где противник и какими силами тот располагает?

- Что ж, бароны, отложим на время наши другие дела, пойдемте, глянем на войско Гроссерпферда. - предложил Оскарегон. - Полюбуемся идущими в строю кикивардами. Занятное должно быть зрелище.

Бароны поднялась на вершину холма, с которой открывался вид на Зеленую Пустошь. Сейчас к ней как раз и подходили три прямоугольника - впереди отряд копейщиков, за ним два отряда воинов вооруженных мечами.

- Верблюд кое-чему научил их, - признал Оскарегон. - Если смотреть издалека, похоже на строй. Но одно дело идти, другое - сражаться в строю. Не думаю, что они способны и на это.

- Не сумеют, - подтвердил Брамина-Стародубский. - Они недавно к моему замку подходили... Пытались э-э-э... взять штурмом... Толпа... э-э-э... никакого понятия о строе.

- Без опаски идут... - Боремба прищурился, губы сжались в ниточку, ноздри раздувались: не барон облеченный королевской милостью, а хищник. Так обычно рассматривал добычу атаман Боремба. - Оборзели... Сейчас и ударить бы по ним.

- На пики, в конном строю... Половину дружин потеряем, - уныло напомнил Пережога-Лебедь.

- Зачем на пики? - возразил Боремба. - По мечникам, что последними тащатся. С двух сторон, на рысях... Пока пикинеры развернуться, подойдут, там и делать нечего будет.

- И то! - подхватил Карабичевский, - с ходу врезаться. Кикиварды к строю не привыкли, разбегутся. И руби какого хочешь.

Брамина-Стародубский и Оскарегон переглянулись. Потом оба, будто договорились, просмотрели на дорогу, по которой в Пустошь входили батальоны.

- Не можем мы сейчас по ним ударить, - сказал Оскарегон. - Пока не можем.

- Мои дружинники готовы, - предложил Карабичевский. - Не знаю как другие, а мои с кикивардами дело имели. Мухугук свидетель. Нажмем - они побегут. Их и Гроссерпферд не догонит.

- Ты меня не понял, барон Карабичевский. Мы не имеем права ударить по этому войску.

- Как это не имеем права? - удивился молодой барон. - Они выступили против короля, Гроссерпферд хочет баронства уничтожить! А мы не имеем права?!

- На каком основании ты, барон Карабичевский, э-э-э... хочешь выступить против верного слуги короля Пифия Седьмого, э-э-э... прославленного генерала Гроссерпферда? - задал неожиданный вопрос Брамина-Стародубский.

- Какой он верный слуга?! - возмутился Карабичевский. - Генерал Гроссерпферд поднял мятеж против короля.

- Ты можешь доказать, что Гроссерпферд поднял мятеж? - поинтересовался Оскарегон.

- Могу.

- Докажи.

- Бумаги, которые представил барон Брамина-Стародубский. Там все расписано.

- Подделка, - сообщил Оскарегон. - Подделка и провокация. Враги подделали и подбросили, чтобы поссорить генерала и короля, и тем самым ослабить Счастливое Демократическое Королевство.

- Как подделка? Вы, ваша светлость, еще сегодня утром утверждали, что это подлинные документы!

- Я и сейчас в этом уверен, - подтвердил Оскарегон. - Но если Гроссерпферд заявит, что он не составлял эти документы, и не имеет к ним никакого отношения, я ничего доказать не сумею.

- Пусть так... пусть доказать нельзя... - вынужден был согласиться Карабичевский. - А то, что генерал подготовил из кикивардов армию и собирается захватить власть в королевстве? Вот они, кикиварды, строем идут!

- Барон Брамина-Стародубский, как ты думаешь, что скажет Гроссерпферд, если король спросит, зачем генерал подготовил и обучил кикивардов? - спросил Оскарегон.

- Он скажет, э-э-э... что находясь вдалеке от Двора, решил принести пользу Счастливому Демократическому Королевству и, не щадя сил, безвозмездно, обучил для короля целую армию. Если король пожелает, можно, э-э-э... при помощи этой армии, освободить от Логарии западные земли, издавна принадлежавшие Счастливой Хавортии и восстановить этим историческую справедливость. За проявленный патриотизм и верную, бескорыстную службу Король, наградит генерала Гроссерпферда э-э-э... сразу двумя орденами "За Заслуги Высшей Степени" и выдать ему определенную сумму, на покрытие издержек.

Барон Карабичевский растерялся. Ясно ведь, что Гроссерпферд поднял мятеж. Но усмирить его бароны не имеют права ибо генерал еще не объявил, что он поднял мятеж.

- Гроссерпферд хочет захватить власть в королевстве, - продолжал отстаивать правду, молодой и горячий Карабичевский. - Почему мы не имеем права его остановить? Как же так?!

- А вот так, - ответил ему старый и опытный барон Оскарегон. - Мы не можем предпринять против генерала Гроссерпферда какие-то действия, пока он сам не заявит, что выступил против короля. Или не совершит какие-то действия, подтверждающие это. К примеру - атакует наши отряды.

- Значит наших пацанов можно вешать только потому, что они в лесу живут, - не выдержал бывший атаман Боремба. - А генералов, которые беспредел качают, трогать нельзя. Законы у нас одни для всех?

- Это только считается, Боремба, что законы у нас одни для всех, - просветил новоиспеченного барона Оскарегон. - Ни в одном Королевстве такого быть не может. Посуди сам: кто твои Дробаны а кто Гроссерпферд?

- Зачем мы тогда здесь собрались? - спросил Карабичевский.

- Как только его солдаты обнажат мечи, чтобы сразиться с нами, генерал сразу превратится в мятежника. Мы получаем право атаковать его.

- Но к этом у времени его силы будут намного превосходить наши, - грустно напомнил Пережога-Лебедь.

- Да, возможно, к этому времени генерал получит, некоторое превосходство в численности - подтвердил Оскарегон. - Но это уже наши заботы. Надеюсь, еще несколько баронов должны успеть.

- Я бароном стал недавно и правил этих не знаю... - стал вслух рассуждать Боремба. - Понятно, со всей этой кикивардской шоблой, что входит сейчас в Пущу, нам не управиться. Но один отряд мои пацаны могли бы сейчас раздолбать. Почему бы не ударить?

- Потому, что ты все-таки уже э-э-э... барон, - объяснил бывшему разбойнику Брамина-Стародубский. - А ополчением баронов командует их светлость Оскарегон. И если ты нарушишь его приказ, то придется тебя э-э-э... повесить. Понял?

- Понял... - не стал спорить Боремба. Прозвучало у него это еще более уныло, чем у Пережоги-Лебедя. Боремба представлял себе баронскую жизнь несколько вольготней.

- Дождемся, пока соберутся все бароны, которые сумеют сюда придти, и ударим по войску Гроссерпферда, - сообщил Оскарегон.

- Но тогда мы нарушим Закон дарованный нам королем Пифием Седьмым, - с немалой долей ехидства напомнил Боремба.

- Плевали мы на все дарованные законы, с высоты стен наших замков, - довольно грубо, но достаточно понятно объяснил Оскарегон. - Мы бароны и все законы должны защищать нас. А если какой-то закон нам мешает, мы его отменяем.

Боремба с удивлением посмотрел на него. Оскарегон улыбнулся добродушно и покровительственно, как могут это делать только бароны в третьем-четвертом поколении. Брамина-Стародубский подмигнул Борембе и расхохотался. Пережога-Лебедь тоже негромко засмеялся. Только Карабичевский хмуро молчал. Очевидно молодой барон все еще пытался сообразить что-то важное для себя.

- Ну и шуточки у вас, - сказал Боремба. - Обалдеешь. В натуре.

- Так ударим?! - Карабичевский ухватился за эфес меча.

- Ударить бы не-пло-хо... - протянул Оскарегон. - Постарел что ли Гроссерпферд? Отдыхают, как у себя дома, как будто нас здесь нет.

- Поднимать дружины? - спросил Карабичевский.

- Поднять дружины не долго. А что ты, барон, об этом думаешь? - спросил Остарегон Брамина-Стародубского.

- Ничего я не думаю, только не нравится мне это... Идут как на смотре. Так и просятся, чтобы мы ударили.

- Почему бы и не ударить? Что тебе не нравится? - спросил Оскарегон.

- Заросли, что слева. И справа такие же заросли. Там засаду укрыть хорошо.

- Да, для засады лучшего места здесь и не найдешь, - согласился Оскарегон. - Халепа! - окликнул он разведчика.

- Слушаюсь, ваша светлость! - возник тот.

- В зарослях проверили? - Оскарегон показал на заросли справа и слева от дороги.

- Туда пройти невозможно, - доложил Халепа. - На подступах к ним секреты кикивардов. Разведчики два раза пробовали туда пройти, не удалось.

- Думаешь, укрылась засада?

- Вполне возможно, ваша светлость. Иначе, зачем бы там секреты так густо стояли.

- Надо как следует проверить. Пошли туда лучших, пусть разберутся. Но осторожно. Ни в коем случае не следует, чтобы вас заметили.

- Понял, ваша светлость. Сейчас сделаем! - доложил Халепа и удалился.

- Если там засада, пусть Гроссерпферд думает, что мы об этом не догадываемся, - сказал Оскарегон.

- Ему это будет э-э-э... весьма приятно, - оценил Брамина-Стародубский.

Генерал Гроссерпферд не сводил глаз с холма на котором стояло всего несколько человек: не то сами бароны, не то их дозорные. Он сделал неплохой ход в этой партии: разумный тактический ход. Никто другой на такое не рискнул бы: подставил пешие батальоны под удар кавалерии противника. Удар дружинников будет стремительным и сильным. Он потеряет не меньше батальона. Несущественно... Всего батальон кикивардов... А потом из засады выйдут пикинеры и с кавалерией будет покончено. Даже жаль их... Дружинники хорошие всадники. Ему бы очень пригодились такие рубаки. Так что ничего личного: обстановка требует. Но они что-то медлят... Ждать Гроссерпферд не любил. Генералы вообще привыкли, что все их приказы выполнялись немедленно.

На холме по-прежнему маячило всего несколько человек. И совершенно не чувствовалось, что кавалерия баронов готовится атаковать. Это раздражало генерал Гроссерпферда. И, вообще, это было неправильно.

- Ну!? - восклицание генерала надо было понимать так: "Вы что, идиоты лопоухие, не соображаете своими перезрелыми тыквами, что должны сейчас нанести стремительный удар, уничтожить батальон находящийся в центре и попытаться захватить штаб?!" Вопрос был адресован баронам. Но из-за большого расстояния никто из баронов ни услышать вопрос, ни ответить на него не мог. Отвечать пришлось гран полковнику Бирнксту.

- Медленно соображают и медленно седлают коней, мой генерал, - сообщил начальник штаба. - Никакого понятия о тактике.

А Гурда, начальник разведки, всегда помнил, что у врага тоже есть разведка. И не считал баронских разведчиков глупей своих. Это могло означать только одно: разведчики определили, что в зарослях находится засада. Значит атаки кавалерии баронов не предвидится. Но говорить об этом прославленному стратегу и не менее прославленному тактику не следовало.

- Мой генерал, бароны люди совершенно штатские, - напомнил Гурда. - Они не поняли, какое преимущество вы им предоставили и даже не пытаются что-то сделать, чтобы воспользоваться им.

- Ты хочешь сказать, что они не станут атаковать наши порядки?

- Именно это. Чтобы принудить их сражаться, мы сами должны атаковать баронов.

- Рано, Гурда, рано, нам пока не следует этого делать, - генерал задумался... - Сколько их там?

- Утром их было всего четверо: Оскарегон, Брамина-Стародубский, Карабичевский, и этот, из разбойников, Боремба.

- Боремба уже барон?! - возмутился Гроссерпферд.

- Почти месяц, мой генерал.

- Почему я не знаю?!

Месяц тому назад секунд майор Гурда докладывал генералу, что атаман разбойников Боремба заплатил королю за баронский титул и был пожалован. Но, разумеется, не стал напоминать об этом.

- Проверял достоверность. Окончательно это стало известно только сегодня, - доложил опытный начальник разведки.

- Правильно сделал. Все сведения должны быть достоверны. В западню они не идут, а атаковать всего четырех баронов нет смысла. Но, возможно, к ним уже подошли и другие?

- Это неизвестно, мой генерал. Они окружили холмы пикетами. Незаметно проникнуть туда наши лазутчики не могут.

- Плохо. Прежде чем атаковать, нам надо точно знать, сколько здесь баронов... И сообщения, что восьмой и девятый батальон на месте... - Гроссерпферд на мгновение задумался. - Раз такое дело, вступим в переговоры, - решил он.

Ни Бринкста, ни Гурду такой поворот не удивил. Гроссерпферд тем и отличался, что принимал неожиданные и, до поры, непонятные для других решения.

- Пошлем для переговоров лейтенанта Бумбера, - сообщил генерал. - Упорен и исполнителен.

Гран полковник Бринкст считал Бумбера болваном, не способным выполнить подобное поручение. Секунд майор Гурда также считал Бумбера болваном, не способным выполнить подобное поручение. Но оба промолчали. Не возражать же генералу.

Сдвиги в военной карьере Бумбера были настолько стремительными, что он не успевал их как следует осмыслить. Еще третьего дня он был супер лейтенантом, личным адъютантом генерала Гроссерпферда, с правом ношения кружевного воротника, а также командиром-инструктором ударного батальона копейщиков. Позавчера он превратился в обычного, рядового лейтенанта, без права ношения кружевного воротника, а вчера был разжалован в сержанты, с правом сопровождать генерала, но по-прежнему, без права ношения кружевного воротника.

Главной целью Бумбера в жизни всегда была военная карьера. Он мечтал участвовать в сражениях и праздновать победы, мечтал о наградах и чинах. Мечтал что станет когда-то гран полковником, как Бирнкст, а потом и генералом, таким же гордым, знаменитым, грозными и победоносным, как Гроссерпферд. И отпустит такие же большие красивые усы как у генерала Гроссерпферда. Сержант Бумбер, несмотря на унижения, через которое ему пришлось пройти, и сейчас продолжал мечтать о военной карьере. Генерал Гроссерпферд по-прежнему был для него примером, образцом и кумиром. Но теперь, рядом с этой мечтой, иногда, даже, несколько опережая ее, появилась и другая мечта, не менее привлекательная: найти кикиварда, который загнал его под котел с остатками подгоревшей каши и вонючего жира, и найти человека, который облил его краской. Сержант Бумбер был уверен, что найдет и того, и другого, а пока наслаждался мыслями о том, что он с ними сделает... Бумбер решил, что не станет их убивать, так легко они не отделаются. Он будет их пытать. Каждый день перед ужином... Нет, после ужина, чтобы никуда не торопиться... Но набор подходящих пыток и их последовательность, сержант Бумбер пока определить не мог. Все, что приходило ему в голову, было слишком простым, примитивным и не соответствовало уровню преступлений которые они совершили.

Бумбер ехал медленно, солидно и сдерживал лошадь, которая все время хотела сорваться в галоп. А он не хотел галопом. Он хотел медленно и солидно. Бумбер снова был супер лейтенантом, с правом ношения не только кружевного воротника, но и красного пера на шляпе. А впереди маячило звание удар капитана! Генерал Гроссерпферд оказал ему высокое доверие и Бумбер был уверен, что оправдает это доверие.

- Говори с ними уверенно и твердо, как будто ты умный и знаешь что-то очень важное, - доверительно и откровенно, как отец сыну, сказал ему генерал. - Ты сейчас не просто сержант Бумбер. Ты парламентер и представляешь меня, генерала Гроссерпферда! Во время выполнения этого поручения, восстанавливаю тебя в чин супер лейтенанта, с правом ношения кружевного воротника и красного пера на шляпе. Ты предложишь баронам сложить оружие. Обещай каждому из них неприкосновенность, сохранение достоинства и личного имущества. Бароны всякими хитростями будут выспрашивать у тебя, каким войском я располагаю. Ты им честно и откровенно сообщи, что у нас пять батальонов: два батальона копейщиков и три батальона мечников.

"Не пять батальонов, а девять... У генерала столько дел, генерал, конечно, не может всего запомнить, - понял Бумбер. - А у него, самого, Бумбер об этом хорошо знал, была великолепная память. - У них девять батальонов", - и Бумбер решил, что должен напомнить об этом генералу.

- Мой генерал, у нас девять батальонов, - вполголоса, чтобы никто не услышал, подсказал он.

Гроссерпферд хотел обругать тупого супер лейтенанта, но удержался. И опять же, строго, но почти ласково, совсем по-отечески, сказал:

- Дубовая у тебя башка, Бумбер. На редкость дубовая. Сообрази, зачем им знать, численность наших вооруженных сил? Это военная тайна. Пусть думают, что у нас на Пустоши, всего три батальона. И еще два где-то еще идут. Но ты должен соврать им об этом искренне, так, чтобы поверили. На тебя вся надежда. Ну?!..

"Ну?!" было ободряющим, в нем звучали даже нотки гордости за своего супер лейтенанта. Если это нужно для дела, генералы могли говорить со своими подчиненными и так.

После такого замечательного "Ну!?", Бумбер не то чтобы соврать, жизнь готов был отдать за своего генерала.

- Так точно, сумею, мой генерал! - уверенно доложил он.

Гроссерпферд понял: сумеет, соврет искренне и так, что ему поверят.

- Я тебе верю, - доверительно сообщил генерал. - И учти, переговоры будут длительными, бестолковыми и безрезультатными. Бароны оружие не сложат. Все эти переговоры нам нужны для того, чтобы ты, мой представитель, мог проникнуть в расположение врага и находится там, пока все окрестные бароны не соберутся на холме. Утром там было четыре барона. Возможно подошли другие. Если еще не подошли, то подойдут. Ты должен их сосчитать. Всех, до единого барона. Понял?

- Так точно, понял! - супер лейтенант сообразил, чего требует от него Гроссерпферд. - Проникнуть в тыл врага и под видом переговоров выведать сколько там находится баронов.

- И сколько у них дружинников.

- И сколько у них дружинников!

- Правильно понял, - похвалил генерал. - И прислушивайся к разговорам. Возможно тебе удастся услышать что-нибудь важное для нас.

- А если я уговорю баронов сложить оружие? - позволил себе спросить ободренный похвалой, и восстановлением в чине, Бумбер.

- Если ты уговоришь баронов сложить оружие?.. - Гроссерпферд был уверен, что заносчивые бароны оружие не сложат... - Ха-ха-ха... Если уговоришь, я произведу тебе в удар капитаны, - пошутил генерал.

"Уговорю! - решил Бумбер. - Буду рыть носом землю, но уговорю!"

Гроссерпферд продолжил:

- Учти, если ты не сумеешь протянуть время и продержаться там, пока к баронам придет пополнение, я разжалую тебя в капралы, без права последующего повышения в чинах. Но если ты сумеешь дождаться пока к ним прибудет подкрепление и сосчитаешь, сколько баронов осмелилось выступить против нас, а также численность их дружин, я верну тебе звание супер лейтенанта и все права, вплоть до права сопровождать меня, и лично вручу тебе медаль "За храбрость и находчивость". Конечно, не исключено, что бароны тебя повесят, в таком случае, свою награду ты получишь посмертно. А если ты сумеешь уговорить баронов сложить оружие - вернешься удар капитаном! Проявляй инициативу, - генерал Гроссерпферд любил хорошую шутку. - Понял?!

- Так точно, понял! - отрапортовал Бумбер... Уже не сержант, а супер лейтенант, с правом ношения кружевного воротника и красного пера на шляпе. Откровенно говоря, Бумбер не совсем понял, почему генерал сказал, что переговоры будут "бестолковыми и безрезультатными". Но и не пытался понять: не его это, собачье, дело понимать, что задумал генерал. А всех баронов на холме он сосчитает и дружинников тоже сосчитает, потом уговорит их сложить оружие. Потом генерал произведет его в удар капитаны и наградит медалью. И пусть все остальные адъютанты завидуют.

Гроссерпферд, надо отдать ему должное, неплохо знал свои кадры.

- Глядите, генерал решил стрелку забить, - сообщил Боремба.

- Чего решил? - не понял Пережога-Лебедь.

- Вон его шестерка едет, под белым флагом. Сейчас базарить станет, - объяснил Боремба.

- Шестерка?.. А... Да, конечно, - сообразил Пережога-Лебедь. - Шестерка хочет затеять переговоры... Но какие могут быть переговоры с мятежниками? Возможно они решили сдаться?

Теперь и другие обратили внимание на приближающегося под белым флагом Бумбера.

- Кикиварды все бросят и придут строем сдаваться, - пошутил Боремба. - Этот, видно, - из адъютантов самого генерала. Лошадь у него крупная, а грудь в кружевах.

- Что он нам может сказать? - Карабичевский оглянулся подыскивая подходящую березу. - На него и повесим, - кивнул он на выросшее в центре поляны старое корявое дерево с могучими сучьями. Жалко, что Гроссерпферд не приехал. Я бы сам для него петлю соорудил.

- Дерево для Гроссерпферда э-э-э... вполне подходящее, - одобрил Брамина-Стародубский выбор Карабичевского. - По тому, видно, сам э-э-э... и не приехал.

- Давайте послушаем парламентера, - предложил Пережога-Лебедь. - Мой замок на выселках, места тихие, болота... Генералы к нам не заглядывают. Я и не знаю, что им теперь хочется.

- Ничего нового, барон, - Оскарегон без интереса глядел на приближающегося парламентера. - Власти им хочется. И повоевать. Гроссерпферд потребует, чтобы мы сложили оружие, распустили дружины и разошлись, по своим замкам. Гарантирует нам полную свободу и личную неприкосновенность, а также неприкосновенность наших владений.

- Обманет? - полуспросил, полуутвердил Боремба.

- Конечно обманет. Как только сложим оружие, они и нападут. В лучшем случае перережут, в худшем, закуют в кандалы и бросят в темницы. А парламентера давайте, и верно, послушаем.

- Зачем? - спросил Карабичевский. - Чего его слушать? Повесим, и все дела.

- А затем, что пока парламентер здесь, Гроссерпферд вряд ли начнет. Кое-кто из баронов должен еще подойти. Тогда ударим мы.


Загрузка...