Глава четырнадцатая А ВОТ И ПОДРОБНОСТИ

Сумерки повсюду бросали свои тени. Этот бурный день заканчивался. Красное пятно, оставленное солнцем на поверхности моря, потихоньку исчезало, как бы смываемое волнами. Из салона мадам Дорсет открывался чудесный вид, которого я раньше не замечал, будучи занят другими делами. Другой вид, менее грандиозный, но не менее соблазнительный, представляла собой хозяйка дома со стаканом виски в руке (такой же держал и я). Скрестив ноги, она уютно устроилась в кресле и с глазами, блестящими от любопытства, ждала моего рассказа.

– Итак, грозный рыцарь,– произнесла она, не знаю уж почему, с русским акцентом (возможно, в честь жемчугов княгини Носселовой).– Заслужила ли я, как пай-девочка, послушать историю о Красной Шапочке?

– Так вот,– сказал я, промочив голосовые связки, чтобы придать им необходимую эластичность.– Так вот. После кражи знаменитых жемчугов Носселовой Марсо Бернаде, имея определенный капитал – результат его более ранних преступлений, устроился здесь на жительство. Став жертвой алопесии, он использовал ее, чтобы переодеться в женщину. Его приметы, которые были в руках у полицейских, носили весьма приблизительный характер. Единственное, что могло его беспокоить,– это отпечаток большого пальца, оставленный им на револьвере, при помощи которого он убрал Алари-Корсиканца. Будучи человеком не робкого десятка, Бернаде избавился от компрометирующего пальца, но это-то его и погубило.

На острове Мен-Бар он счастливо живет-поживает под видом респектабельной пожилой дамы. Хотя вряд ли эти деньки были такими счастливыми! Не думаю, что он намеревался провести здесь весь остаток своей жизни. Как-никак, а развлечений не хватало, и он рисковал: то там, то здесь нарушал законы, а потом прозябал в компании мадам Шамбо и двух-трех дамочек того же плана. Но с другой стороны, за безопасность надо платить. Почти наверняка известно, что ему надо было опасаться не только полицейских, но еще и корешей Алари-Корсиканца. Итак, он сидел здесь спокойненько и ждал, чтобы эти страсти остыли и все утряслось.

Похоже, недавно он совершил одну-две поездки на континент. Явно хотел загнать парочку жемчужин…

– И он все это время имел их при себе?– спросила мадам Дорсет.

– Безусловно. Ожерелья почти в полном комплекте были найдены жандармами сегодня во время обыска на вилле «Мимозы».

– Такой ушлый тип и такая неосторожность?

– Вы о чем?

– О продаже нескольких жемчужин.

– Как ни крути, а когда-нибудь надо было решиться. Наверняка ему уже осточертели морской бриз и чаепития в обществе пожилых леди. И вообще здешняя жизнь для него не намного веселее, чем сидение в каталажке. По всей вероятности, ему захотелось прощупать почву и посмотреть, не настало ли время начать пользоваться плодами своих грабежей. Но результат получился не тот, что он ожидал. Дела были старые, но еще не остыли. Заметьте: сплавляя свои пробные образцы, он принял такие предосторожности, что, возможно, его никто никогда так бы и не достал, если бы цепочка событий, различных по значимости и характеру, не сыграла здесь свою роль.

Прежде всего надо упомянуть его близкого друга, мадам Шамбо, которая настолько увлекалась криминальной хроникой и даже рядовыми происшествиями, что подписалась на «Полицейский вестник» и попросила выслать ей полный комплект, начиная с первого номера (я получил эту информацию от одного парня в издательстве еженедельника, которому звонил по телефону). И вот в номерах 117 и 118 она видит фото Бернаде, невероятно похожего на ее подругу, мадам Боллар.

Она решает сообщить мне о своем открытии и пишет письмо. Поскольку оно было адресовано частному детективу, Бернаде находит способ перехватить его, читает и узнает о подозрениях, которые мадам Шамбо питает на его счет.

Вслед за этим последняя заболевает, потом ей становится лучше, но вскоре она умирает. Расследование, без сомнения, покажет нам, как Бернаде – сиделка мадам Шамбо,– которую она не могла прогнать из-за своей слабости, а также потому, что у нее были всего лишь смутные подозрения, сумел ускорить кончину старой дамы, как только он узнал каким-то образом, что она послала мне телеграмму через доктора. Таким образом, мадам Шамбо больше не заговорит.

Но незадолго до того на острове был организован ежегодный праздник Мен-Бара. По этому случаю репортеры «Объектива» сделали ряд снимков скрытой камерой. Мадам Боллар, по словам Жаннетон, была вне себя – по попятным причинам,– когда увидала свое изображение в иллюстрированном журнале!

Эта фотография попадает на глаза бывшему напарнику Бернаде – Брошану, который в настоящее время известен под фамилией Блотье, раньше воровал автомобили, но недавно бросил это ремесло. Как бы там ни было, но он решил поехать и потребовать свою долю награбленного или шантажировать Бернаде. Я уверен, что Брошан-Блотье обратил особое внимание на ампутированный большой палец на этой фотографии… Мамаше Боллар следовало бы его спрятать, а не выставлять на своем пузе. Правда, она не знала, что стала жертвой скрытой камеры. Да… ампутированный большой палец. Один человек может походить на другого, но если, кроме сходства, еще не хватает одного и того же пальца, то это наводит на весьма серьезные размышления, а те, в свою очередь, порождают обоснованные подозрения.

Таким образом, Блотье больше не сомневается. Он приезжает на Мен-Бар, без труда устанавливает адрес нашей дамочки и ждет ночи, чтобы нанести ей визит… Не думаю…, мне лично, в общем-то, наплевать… Я уверен, что Бернаде еще раньше намеревался убить своего бывшего приятеля. Там, вероятно, произошла дискуссия, спор и в конце концов драка, во время которой Блотье мог упасть, ударившись затылком об угол мебели или еще что-нибудь в этом роде. А вообще это неважно. Ладно, наш Блотье отправился на тот свет. До этого момента не произошло ничего ужасного по крайней мере для такого типа, как Бернаде. Но вот другая катастрофа!

Совсем рядом, на вилле «Кактусы», мадам Шамбо испускает дух в присутствии одной лишь Софи. Что делает молоденькая служанка? Она спешит сообщить грустную новость лучшему другу покойной, которая, кстати, является и самой ближайшей соседкой. И вот Софи видит труп у ног мадам Боллар.

– Боже мой!– воскликнула мадам Дорсет, восхитительно дрожа, что привело в движение ряд соблазнительных частей ее тела.– Боже мой! И Софи…

– Это был нежеланный свидетель,– продолжал я,– а Бернаде свидетелей не любит, и Софи отправилась вслед за мадам Шамбо и Блотье в края, которые принято называть «лучшим миром». Знаете, когда мадам Боллар с ухмылкой сказала мне про Софи: «О! Наверняка она где-то здесь, неподалеку»,– я сразу подумал, что она действительно где-то здесь. В соседней комнате или что-то в этом роде.

– Какой ужас!

– Она еще не была похоронена, и ее нашли в сарае вместе с трупом Блотье… Ну, а сейчас вернемся ко мне: Нестору Бюрме, частному детективу. Сначала Бернаде не считал меня опасным. Думал, что я вообще ничего не знаю, но тем не менее какие-то подозрения у него были.

Во время визита ко мне в «Рандеву рыбаков» он застает меня в тот момент, когда я учинял горничной в мини-юбке нечто вроде допроса. Кроме того, он увидел на кресле роковой знаменитый номер «Объектива», компрометирующее содержание которого Бернаде было известно, забытого Блотье у моего приятеля Зеленого. Тут он смекнул, что я знаю больше, чем говорю, и занес меня в свой похоронный список.

Когда я выразил намерение пройтись до соснового лесочка, он решил устроить засаду на том пути, который он же мне и указал. Думаю, что в этом случае он надел мужскую одежду. Вот такая деталь… Но я внезапно меняю планы и отправляюсь в Пуэнт-Фром. Бернаде, очевидно, видел, как я сажусь в лодку старого моряка, ничего ему не сказав, и утверждается еще больше в своих подозрениях, видит, что я опаснее, чем он предполагал. Значит, я что-то от него скрываю. Он устраивает мне ловушку… имя Софи, как бы нацарапанное дебилом на двери развалюхи, где живет Тарзан и мимо которой я должен пройти, если направлюсь к сосновому леску. И без чудесного вмешательства Батиста я не имел бы, дорогая мадам, колоссального удовольствия познакомиться с вами.

– Всему свое время,– сказала мадам Дорсет с улыбкой,– у вас еще будет возможность поухаживать за мной, а сейчас продолжайте.

– Хорошо, мадам. Ну, так вот… Вмешательство Бата и т. д. Позже, когда бедный Артур и я встретили Бернаде-Боллар на велосипеде, знаете, чем он занимался? Он искал дубинку, которую посеял в пылу действия и которую подобрал Артур… И вот наступила ночь, оказавшаяся роковой для Артура.

Мучимый проблемой денег, которые он был должен парижскому гангстеру, Артур отправляется в дом своей тетки в надежде чем-нибудь поживиться. Бернаде тоже там лихорадочно разыскивал какую-нибудь записку, еще чего-нибудь, что мадам Шамбо могла оставить в своих бумагах и что дало бы мне или другим лицам нежелательную информацию.

Он уже изъял из коллекции «Полицейского вестника» два номера, способные его погубить, но, возможно, существовали еще и другие документы, о которых он забыл. Итак, с помощью наркотика он усыпляет старуху, дежурившую подле усопшей, и разгуливает по вилле как у себя дома, но вдруг сталкивается нос к носу с Артуром.

Последний, очевидно, посчитал, что мадам Боллар несколько перебирает, роясь в вещах его тети. А Бернаде, в свою очередь, не может терять время на ожидание, они затевают драку, в ходе которой у Бернаде слетел парик. С париком он еще как-нибудь мог бы выкрутиться, поскольку до этих пор все считали его женщиной – пусть не красавицей, но все же женщиной, хотя и несколько мужеподобной, но ведь таких, к сожалению, немало на этом свете. А уж без парика стало яснее ясного видно, что это мужик, тем более что в данной ситуации вид у него, наверное, был весьма злобный. Столкнувшись с этим удивительным открытием, но не понимая всего до конца, Артур воскликнул: «Так вот почему моя тетя вызвала Нестора Бюрму!» Этого как раз и не следовало произносить, и Бернаде тут же ударом ножа для разрезания бумаги отправил его к праотцам.

Когда же я прибываю на место действия, то получаю легкий, ставший уже привычным удар по кумполу, а хитроумный преступник сует мне в кулак рукоятку ножа, которым было совершено убийство. Он мог бы прикончить и меня, но для такого тихого местечка два трупа за одну ночь было бы чересчур и в первую очередь могло бы побудить к поиску «третьего человека», виновного в этом двойном убийстве. А так, если старуха, дежурившая при усопшей, меня обнаружит и поднимет тревогу, то по крайней мере на какое-то время я мог бы прослыть убийцей племянника. А пока бы я оправдывался, у Бернаде хватило бы времени смыться. К несчастью для него, я отключился ненадолго, смог установить некоторые факты… ну, а продолжение вам известно.

– А доктор? – спросила Элиана Дорсет.

– Доктор?

– Да, доктор Мора. Когда вы увидели, как он идет по направлению к вилле мадам Боллар, вы сказали Бату: «О'кэй! Вот неожиданная удача!» Или «Это потрясающе!» Что-то в этом роде, и Бат подумал, что именно он и есть преступник, которого вы собираетесь разоблачить.

– Ах, так? Нет, доктор направлялся к мадам Боллар с визитом вежливости… Но я был рад, что он оказался там.

– Почему же?

– Я работаю в стиле Арсена Люпена. Люблю публику. Разве вы не заметили?

– О да! Хотелось бы посмотреть на вас, когда вы растолковывали жандармам подробности всего этого дела.

– Да, действительно это выглядело неплохо. Но подождите, скоро прибудет мой приятель, журналист Марк Ковет, которому я позвонил и велел приехать со всем необходимым оборудованием. Это репортер газеты «Крепюскюль» и внештатный сотрудник «Полицейского вестника». Увидите, чего только он не понапишет обо мне в этих двух изданиях.

Загрузка...